Текст книги "История скромной провинциалки (СИ)"
Автор книги: Яна Павлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 35
На суд Мила пришла разодетая, как на показ мод – яркая, красивая, уверенная. Антон нервничал. После того разговора мы забрали Катю к себе и я погрузилась полностью в домашние хлопоты. Мне это нравилось. Я провожала любимого на работу, варила кашу, мы с девочкой делали зарядку, чистили зубы, вместе ели кашу – кто быстрей. Катя была очень развитой и любознательной, спасибо тете Вере, которая читала ей книги и учила стихи. Мурзик тоже переехал в мою квартиру, и они так весело играли, что я невольно все время улыбалась.
Потом я садилась за мольберт, а Катя с серьезным видом раскладывала свои краски и карандаши и рисовала в альбоме.
– Катюша, а что ты рисуешь?
– Бабушку, папу, тебя и Мурзика, – показывала она пальчиком в смешных человечков, – А это я.
Маму Катя не рисовала. А я опять вспоминала себя, я тоже не рисовала маму, вот рисунки на праздники ей рисовала, а себя рядом с ней никогда. Катя засыпала днем, прижавшись ко мне, как котенок, а потом приходила тетя Вера и они шли гулять.
***
– Встать, суд идет.
Сердце застучало и во рту пересохло, что-то Мила преподнесет? Но ничего она не преподнесла, против развода не возражала, против определения места жительства ребенка с отцом не возражала. Мы вышли из зала суда ошарашенные. Мила остановилась, посмотрела на нас презрительным взглядом и сказала.
– Вы подходите друг другу как серые мыши, умники, – хрипло засмеялась, – Совет да любовь.
– Когда ты заберешь свои вещи из квартиры? – сухо спросил Антон.
– Да хоть сегодня, – беспечно ответила теперь уже бывшая жена, – Мой новоявленный братик смирился с тем, что я тоже законная наследница и даже согласился выдать мне часть денег в счет будущего наследства. Так что я перееду в квартиру папочки, а ему останется дом, – Мила говорила это с удовольствием, с гордостью, – Ну, я в этой дыре жить не буду. Как только вступлю в права, продам квартиру и перееду в Москву, а может, уеду заграницу. Вот так-то!
– В таком случае, поторопись, – спокойно сказал Антон, взял меня под руку и мы вышли на улицу.
– Как-то все слишком просто, – покачала я головой, – Тебе не кажется?
– Кажется, – кивнул он, – Но я говорил с адвокатом, он заверил, что все в порядке. На алименты я подавать не буду, хотя он и советовал. Пошли маму успокоим, а то она уже всю валерьянку, наверное, выпила.
Тетя Вера гуляла с Катюшей во дворе, девочка увидела нас и побежала навстречу, мы с Антоном, как по команде раскрыли руки и ребенок кинулся ко мне! На глазах выступили слезы, я подняла девочку, поцеловала и закружилась с ней.
– Ну? – держась за сердце, спросила тетя Вера.
– Мы будем жить вместе, – обнял Антон маму, – Все в порядке, Катюша будет жить с нами. И скоро мы переедем в Москву, Милка обещала свои вещи забрать сегодня-завтра.
Опять мое сердце сжалось. Я понимала, что Антону каждый день приходится ездить по 70 километров до работы, но как же не хотелось покидать мою уютную квартирку и наш чудесный городок, где всё знакомо, и все знакомы, где спокойно, тихо и размеренно течет жизнь и погружаться в шум и суету столицы.
Наверное, мои мысли отразились на лице, Антон обнял нас обеих и весело сказал.
– Не грусти, Ксюша, мы будем часто приезжать, да и Москва тебе понравится, будешь рисовать на Арбате.
– Я не пишу портреты, – улыбнулась я.
– И этим ты будешь выгодно отличаться от всех, будешь писать Алтай, – продолжал веселиться мой любимый.
Катюша засмеялась, она не понимала, о чем мы говорим, но почувствовала радостное настроение.
– А не отметить ли нам сегодня такие события? Что скажете, женщины, – мы дружно согласились, – Тогда приглашаю вас в ресторан! И вот еще что, Аллу Леонидовну с Александром Петровичем давайте пригласим, хорошо, Ксюш?
– Зачем? – растерялась я, вспомнив явное мамино неодобрение моего выбора.
– Устроим семейный праздник, – просто ответил Антон, – И Розиту тоже, она нам тоже родная.
Я лихорадочно перебирала наряды, что же надеть? Положение спасла Розита.
– Ксюша, не парься, – безапелляционно заявила подруга, – Вот это платье и туфли, благо погода позволяет ещё. Скажи, а? Начало октября, а тепло как летом, – протянула мне темно-зеленое платье с рукавами три четверти, облегающее и с впечатляющим вырезом, черные туфли на шпильке, – Так, на шею жемчуг, на руку часики. Блеск! – сама Роза была одета в яркое красное платье и кремовые туфли, в сочетании с ее медными волосами просто огонь, – Тетя Алла как отреагировала на приглашение?
– Они придут, – односложно ответила я, не хотелось пересказывать мамины саркастические высказывания, когда я рассказала ей, как прошел суд и то, что Катенька теперь живет с нами, и что скоро мы все переедем в Москву.
Мама с отчимом зашли в ресторан, когда мы уже сидели за столом. Антон поднялся, поздоровался за руку с Александром Петровичем, подарил маме небольшой, изысканный букет маленьких розочек и отодвинул стул, усаживая ее за стол.
– Что празднуем? – просто спросил мой отчим, когда все поздоровались.
– Уважаемая Алла Леонидовна, Александр Петрович, – опять поднялся Антон, – Я прошу руки вашей дочери. Обещаю беречь ее и сделать все для того, чтобы она была счастлива.
Мама величественно кивнула головой.
– Я не буду скрывать, что выбор дочери я поначалу не одобрила, но посмотрев на то, как Ксения изменилась, думаю, что замужество пойдет ей на пользу. А ребенок у тебя, Антон, очень красивый, – мама улыбнулась, – Вера, хорошо выглядишь.
– Алла, а ты выглядишь великолепно, – ответила тетя Вера, – Я так рада за детей. Лучшей жены для сына я и желать не могла.
– Вот и славно, – потер руки Александр Петрович, – Значит, будем свадьбу готовить.
– Никакой свадьбы, – решительно сказала я, – Отметим регистрацию в семейном кругу и всё.
Все посмотрели на меня с удивлением, но я действительно не хотела никаких торжеств. Никогда не разделяла мечту девчонок надеть пышное белое платье и сидеть куклой за столом, слушать пожелания и целоваться.
– Ты серьезно? – наклонился ко мне любимый, – И машину с пупсом не хочешь?
– Абсолютно не хочу, – засмеялась я.
– Но мы же обещали пригласить Дашу и Сергея Владимировича с Алисой на свадьбу, – привел еще один довод Антон. Мама сидела с каменным лицом, я незаметно слегка пнула любимого ногой, он сориентировался мгновенно, – Это наши знакомые, они далеко живут, на Алтае.
– Значит, приедут просто так, в гости, – встряла Розита, поняв напряженность момента, – Теть Алл, а вы знаете, я в Омск переезжаю и тоже замуж выхожу.
– Поздравляю, – выдохнула мама, – А как к этому отнеслись Наташа и Янис?
– Назвали меня ненормальной, – ответила Роза с улыбкой, – А в остальном нормально. Я пообещала приехать к ним будущим летом с мужем. Сами они в Омск не поедут. Мы, кстати, тоже свадьбу не хотели, но у Елисея много родственников и его мама так ждала, когда сын женится, что отвертеться не удалось.
Дальше ужин проходил спокойно. Мы попрощались с мамой и Александром Петровичем, Розита тоже отправилась домой, Катюша устала и устроилась на руках у отца. Тетя Вера взяла меня под руку.
– А знаешь, почему Виктор Чураков решил признать Милу наследницей? – я отрицательно покачала головой, – Мне всезнающая Надежда, соседка твоя рассказала. Валентина пригрозила, что всю давнюю историю на свет вытащит. Мол, журналисты ухватятся, мама не горюй. А Виктор по стопам отца пошел, в администрации пост занимает, в Москву метит на повышение. Ему такой негатив в прессе совершенно не нужен. Вот и рассудил он, что лучше уж наследство поделить с сестрой, чем грязное белье отца полоскать.
– Пусть они там сами разбираются, – ответила я, – Лишь бы Мила ребенка не трогала.
– Твоя правда, – согласилась тетя Вера.
Глава 36
Москва встретила нас дождями и сыростью. Но, несмотря на погоду у меня было ощущения праздника. У меня всегда было такое чувство, когда я приезжала в Москву. Наверное, потому что приезжали сюда с бабушкой в театры, с Розитой на концерты и просто погулять, походить по магазинам. С классом когда-то на экскурсии в музеи. Как-то Москва примет меня сейчас? Я не обольщалась по поводу своих талантов. Мои работы хвалили друзья и родственники, но будут ли их покупать? Вопрос. Я решила искать работу, как только Катюша начнет ходить в детский сад.
Тетя Вера не захотела ехать с нами.
– Вы уж сами там, – махнула она рукой, – У вас семейная жизнь только начинается, нечего свекрови с вами жить. А если что, – она хитро прищурилась, – Я приеду, помогу всегда, поняла Ксюша?
Да где уж не понять, только тетю Веру я как свекровь не воспринимала, она для меня была мамой Антона и защитницей с детства, когда наша троица что-нибудь вытворяла и нас принимались ругать, тетя Вера всегда была на нашей стороне. Я улыбнулась, вспоминая детство.
Мы все трое очень любили мультфильм про черепашек-ниндзя и свято верили, что они действительно живут в канализации. И так нам было их жалко, ведь кроме пиццы они ничего не ели, вот и решили мы их угостить. Бабушка напекла блинов, а я тайком наложив на тарелку стопочку горячей выпечки, рванула во двор, Розита принесла кулек с конфетами, а Антон пакет с сосисками. Нашли мы канализационный люк и увлеченно принялись его открывать, сложив дары для несчастных черепашек рядом. Было нам по шесть лет тогда. За этим увлекательным занятием нас застал отец Розы. Тут и моя бабушка подоспела, угла было не избежать. Но пришла тетя Вера. Все превратила в шутку и игру, объяснив нам, что черепашки живут в другой стране и по канализации наши подарки туда не попадут, а вот письмо написать мы запросто им сможем.
Я разбирала вещи, а Катя раскладывала свои игрушки, вдруг она подбежала ко мне и обняла маленькими ручками.
– А ты не уйдешь?
– Нет, детка, я не уйду, – посадила ее на колени и погладила по голове, – Мы с тобой сейчас вещи разберем и будем ужин готовить, а потом папу встречать, да?
Я посмотрела в огромное окно, с двадцать второго этажа открывался вид на Москву, и опять пришло чувство праздника.
Дни побежали своей чередой, я провожала Антона на работу, отводила Катю в садик и тоже шла на работу. Устроилась я, как ни странно, очень быстро и в совершенно неожиданное место. Мы разговаривали с сестрой по скайпу, она была в доме у Сергея Владимировича, и в наш разговор вмешался Фидель, который насладившись "диким" образом жизни в своем странном доме собирался в Москву.
– Привет, отважная амазонка, – прогремел он, Катюша сидела у меня на коленях, она округлила глаза, повернула головку и прошептала.
– Громозека, – мы накануне смотрели мультик "Тайна третьей планеты", и ей очень понравился этот персонаж.
– Ребенок, – захохотал Фидель, – Мне нравится твое сравнение! Ксения, я так понял, тебе нужна работа?
– Да, я уже отправила резюме в несколько рекламных компаний…, – промямлила я, честно говоря, заниматься рекламой не очень хотелось.
– Звучит не очень радостно, – покачала головой сестра и посмотрела на Фиделя. Мужчина сразу запретил называть себя по отчеству, сказав: "Я не только по имени, я по духу Фидель! Кубинец! А там отчеств нет".
– Мы тут кое-что с Дашкой обсуждали, – почесал он густую шевелюру, – У меня галерейка имеется, небольшая, купил как-то по случаю, а заниматься недосуг. Выставки всякие, перфомансы, где они и где я, – хмыкнул мужчина, – Занялась бы?
– Я? – ошарашенно спросила я, – Я же никогда таким не занималась, я даже не знаю с чего начинать.
– Можно подумать я тебя в конструкторское бюро по разработке ракетного двигателя приглашаю, – пророкотал Фидель, – Соглашайся немедленно! Помощника тебе толкового найду, не дрейфь, Ксения!
– Мне надо с Антоном поговорить, – дала я себе время хоть немного подумать.
– Значит так. Я завтра вылетаю в Москву, в понедельник жду тебя в офисе, – он продиктовал адрес, – До встречи.
Фидель в офисе и Фидель на Алтае – были совершенно два разных человека. Мужчина в дорогом костюме, блестящих туфлях, с шикарно уложенными волосами, мало напоминал шумного "дикаря". Он познакомил меня с моей помощницей, Ириной Михайловной, и отправил "в свободное плавание". Женщине было под пятьдесят, и она всю жизнь занималась организациями выставок, работала в музее, но при этом не показывала своего превосходства, мы сработались.
И вот я уже неделю занимаюсь незнакомым, но очень интересным делом. Антон целиком меня поддержал.
– Ксюша, ты человек творческий, и кроме того ты умная, грамотная – говорил он, обняв меня, – Ты будешь иметь возможность рисовать.
А еще, накануне отъезда, у меня состоялся разговор с мамой.
– Мама, мне кажется, ты должна рассказать все Александру Петровичу. Он тебя любит и не будет осуждать, а жить вместе скрывая такую тайну, по-моему, очень тяжело.
– Да, Ксения, ты права, мне очень тяжело. А все из-за того, что ты поступила необдуманно, понеслась на край света, о Господи, за что мне такие испытания. Только моя жизнь наладилась, ты слава Богу выходишь замуж, и я могу вздохнуть свободно, – почему до этого мама не могла свободно дышать я не знаю, – А тут все это.
***
Незаметно пробежал месяц, мы зарегистрировали наши отношения, отметив это событие в семейном кругу. Розита звала на свадьбу, Даша приглашала на Новый год к ним, в Артыбаш. Мы приглашали их в Москву. В итоге договориться не могли никак, всем хотелось встретиться, но у всех были свои дела.
– Ксюш, ну куда мы поедем, на Новый год самая работа, все номера забронированы, – говорила Даша.
– А у меня открытие выставки 31 декабря, – говорила я.
– Никуда не могу ехать, – заявила Розита, – Я могу только от стола до туалета перемещаться.
– Роза! – заорала я, – Ты беременная!
– Какая же ты у меня догадливая, подруга, не устаю удивляться, прозорливая прям, – усмехнулась Роза, – Крестной будешь?
Москва украшалась к Новому году, в выходные дни мы ездили гулять в центр, катались на катке и ели всякие вкусности. Наше счастье было тихим и мирным, именно о таком я и мечтала. Антон говорил, что не может дождаться конца рабочего дня, чтобы быстрей оказаться дома, со своими девочками.
Однажды вечером позвонила тетя Вера, и я сразу по голосу поняла – что-то не то.
– Тетя Вера, что случилось? – забытая тревога опять вытянула свою холодную руку, хватая за сердце.
– Валентина и Василий отравились водкой, – тяжело вздохнув, сказала женщина, – Все, нет их больше. Похороны послезавтра. Мне Мила звонила, звала на похороны и просила Антону позвонить.
Я не могла понять, что так встревожило меня, казалось бы, что странного – давно и сильно пьющие люди, что называется допились. Но что-то скребло.
– Антон, что-то мне неспокойно, – поделилась я с мужем.
– Ты знаешь, мне тоже, – кивнул он, – Какое-то чувство, что уж очень вовремя они отравились. Мои бывшие родственники, понятное дело, пили, но гадость из-под полы не употребляли, спиртное только в магазине покупали.
Глава 37
– Ты поедешь на похороны? – спросила я Антона. Он посмотрел на меня, как будто ожидая моего решения, – Я считаю, надо поехать, – продолжила я, – Они были родителями твоей, пусть теперь и бывшей жены и ты знал их долгие годы. Да и ситуация неоднозначная. Тетя Валя угрожала вытащить историю с Чураковым на свет и бамс – отравились. А интересно, дядя Вася в курсе был?
– Теперь мне кажется, что в курсе, – пожал плечами Антон, – Он к Миле никак не относился – ни хорошо, ни плоха, понимаешь? – я кивнула, мне ли не понимать, мамины мужчины меня тоже не особо замечали, кроме Александра Петровича, – Ты права, поеду.
– И вот что я подумала, если к отравлению приложил руку господин Чураков, то Миле нельзя там оставаться. До вступления в наследство еще сколько?
– Четыре месяца, – покачал головой муж, – И что ты предлагаешь?
– Для начала поговорить с Милой, не заметила ли она что-нибудь странного, например. И предложить ей на это время уехать из города, и так, чтобы никто не знал куда.
С похорон Антон приехал мрачнее тучи. Сел за стол и попросил налить рюмку, он ездил на машине и там, само собой, помянуть не мог. С мужем приехала и тетя Вера. Катюша была так рада бабушке, они сразу ушли в детскую. Катя торопилась показать новогодний наряд для садика, она будет там Красной Шапочкой, новую куклу и домик, а еще свои "картины", как она называла рисунки в альбоме. Мурзик, значительно уже подросший и в будущем грозивший перегнать размерами Фитцджеральда побежал за ними. Он вообще не отходил от девочки ни на шаг, спал с ней, и сидел возле двери, пока она гуляла или была в садике, и шипел на Антона, когда он отругал Катю за то, что она давала пить молоко коту из своей чашки.
– Мила дура, – заявил Антон, когда выпил и немного поел, – Я ее пытался предостеречь, в она: "Да пусть попробует мне что-то сделать!", говорю ей, когда попробует поздно будет, фыркнула как идиотка и посоветовала следить за тобой, типа…, – он замялся.
– Да говори уже как есть, я не обижусь, – положила я свою руку на его.
– "Божий одуванчик свой охраняй", а она женщина самостоятельная, сама разберется. То, что родители отравились, ее не удивило. На радостях от перспектив дальнейшей богатой жизни у Валентины крышу снесло, пили они с Василием беспробудно. Я у нее спросил, знала ли она раньше, кто ее настоящий отец и не удивляли ли ее подарки от неизвестного дяди.
– И?
– Ты же помнишь, Мила появилась у нас в школе в девятом классе, – я кивнула, забудешь тут, у всех мальчишек тогда головы помутились, и у моего друга тоже, – Приехали они из района, из села Середа.
– Я помню, мы тогда еще шутили – Серёдкина из Середы.
– Так вот, Чураков тогда главой Шаховского района был. Мила говорила, что спрашивала у матери, откуда периодически берутся платья и деньги, на что та неизменно отвечала, что дядя у нее есть, и "много будешь знать, скоро состаришься". Мать сказала ей, что дядя далеко живет, за границей, а потом они внезапно в наш город перебрались и вроде матери служебное жилье, как дворнику дали. Да только разве дают двухкомнатные квартиры в новых домах дворникам? Но, мы же тогда такими вопросами не задавались.
– А как все-таки получилось, что Валентина родила ребенка? – спросила я.
– Когда Миле позвонили из нотариальной конторы и сказали про завещание, она, конечно, мать заставила рассказать. А было так. Чураков приехал в село по работе, а потом с местными властями они сильно отметили что-то, и на глаза Валентина попалась. Девушкой она была красивой, фигуристой, в свои шестнадцать лет выглядела на все двадцать, но выросла Валя в пьющей семье и уже познала все прелести взрослой жизни. В общем, мужчина отказа не встретил. Он периодически наезжал в село к Валентине, а когда та сказала, что беременна, делать что-то было поздно. Так и появилась Мила на свет. Приезжать папаша в село перестал, но материально помогал, замуж за Василия выдал, тот уже тогда пил и ему лишь бы бутылка была. Слухи по селу ходили-ходили, да выдохлись со временем. Раз вышла замуж, то и хорошо, говорить не о чем.
***
Прошло несколько дней, и тетя Вера засобиралась домой. Мы решили на выходные съездить в Звенигород все вместе. И надо же такому случиться, я пошла в магазин и столкнулась с Милой, хорошо, что Катюша с отцом осталась.
– Привет, – бросила она мне, я поздоровалась, – Есть время? Поговорить надо.
– Времени у меня нет, я же в магазин вышла, не прогулку, – ответила я.
– Ну, подождут пять минут, – бесцеремонно отмахнулась женщина, – Пошли в кофейню. Это важно.
Мы перешли дорогу от торгового центра, и зашли в мою любимую кофейню. Маленькую, уютную, с замечательными пирожными и божественными ароматами.
– Я слушаю, – сухо поторопила я Милу.
– Меня вчера чуть не сбила машина, – спокойно сказала она, – Может это и случайность, а может и нет.
– И ты так спокойно говоришь об этом? – поразилась я, – Мила, Антон же говорил тебе, что твоим родителям могли помочь уйти на тот свет. Ну, нельзя же быть такой беспечной.
– А куда мне деваться-то? – зло выплюнула она, – Ты мое место быстро заняла. Антошку в два счета захомутала, тихоня.
– Знаешь что, я с тобой в таком тоне разговаривать не буду, – решительно встала, но Мила ухватила меня за руку.
– Да подожди ты, не обижайся, – примирительно сказала она, – Это я так, от нервов. Страшно мне, по-настоящему страшно. Ведь я совсем одна и некому помочь. А Виктор… он же властью обладает, связями.
– Так уезжай, – села я на место, – Деньги же у тебя есть? – она кивнула, – Ну? Сними квартиру в Москве и дождись вступления в наследство, а там уже смысла тебя убирать не будет. Ты же можешь завещание написать, – и тут меня ошпарила мысль, – Катюша! Нет, нет, нет, – зачастила я, – Только не это.
– Я может и не мать года, – хмыкнула Мила, – Но собственного ребенка подставлять не буду. У матери были какие-то доказательства, которые она грозилась предъявить, если Виктор будет оспаривать завещание, но какие она не говорила и, где могут быть эти доказательства, я не представляю. Квартиру я всю перерыла, да что там перерывать-то, – вздохнула женщина, – Вот и хотела с вами посоветоваться, как лучше поступить.
– В первую очередь тебе надо скрыться, а потом уже решать все остальное, – убежденно сказала я, – Знаешь что, пошли ко мне.
– И все-таки ты блаженная, Ксюха, – ухмыльнулась Мила, – Тащить бывшую жену в себе в дом, м-да. Только ты и могла предложить.
– Я позвоню Антону, пусть Катюшу к тете Вере отведет, – не слушая высказывания Милы о моих достоинствах, достала телефон, и быстро сказала, – Антон, отведи Катю к маме, я приду с Милой. Ты был прав, ей грозит серьезная опасность.
Антон не успел ответить, я отключила телефон и решительно встала из-за стола.
– Знаешь, я еще вот что сказать хотела, – заговорила Мила, когда мы вышли из кофейни, – Мы с Антоном по молодости поженились, по страсти, так сказать, а потом мне ужасно не хотелось возвращаться в эту дыру, к пьяницам родителям. Мне нравилось в Москве, вот и держала его, как могла, – она покосилась на меня, я ничего не сказала, – Но я до последнего Антону не изменяла, можешь не верить, конечно, но я не вру. А вот в Турции влюбилась, голову напрочь снесло. Чего только мне этот гад ни обещал, небо в алмазах и всё такое. Я как вернулась, Антону сразу все рассказала, и сама на развод подала. А этот гад, турок недоделанный, когда я уже чуть к нему не уехала сказал: "У меня каждый заезд такая любовь, если ты этого не поняла – твои проблемы". Представляешь?
– Нет, не представляю, – ответила я, – Я могу понять твое вранье про беременности, твое желание оставаться в Москве, но понять твое отношение к дочери я не могу.
– Ну, вот такая я, – хмыкнула Мила, – Нет во мне материнского инстинкта, видать семейное это, мамашка моя не заморачивалась с моим воспитанием. Бабушка воспитывала, в перерывах между запоями. Ты можешь мне не поверить, но я рада за Катю, ты умная и добрая, Ксюха, ты сможешь ей дать воспитание.
