Текст книги "Так себе ученица (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Правила простые, – объявил куратор. – Каждая команда начинает в своем круге. Повязки закрепляются на левом предплечье. Побеждает команда, которая первой займет оба круга – внутри обоих кругов будут только ее бойцы и не будет ни одного бойца другой команды. За состязанием следят медики, они же мониторят ваше состояние по данным браслетов. Как только ваш браслет загорается красным, вы срываете повязку и покидаете состязание. Подходите к трибунам, а если не сможете самостоятельно, вас эвакуируют. Все члены победившей команды получат равные баллы, независимо от личного вклада. Проигравшие не получат ничего.

Куратор Салим вышел в центр малой арены, держа в одной руке планшет, а в другой – охапку красных и синих повязок.

– Первый названный идет в синие, второй – в красные.

Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как Ахад прижимается теплым боком к моему бедру.

– Русская Борзая – в синие.

Я выдохнула и шагнула к куратору, взяла повязку, затянула ее на левом предплечье, встала в центр синего круга. Ахад спружинился рядом со мной.

– Кримсон Квин – в красные.

Алая Королева приняла красную повязку, закрепила на руке. Шрам скользнул за ней.

– Штиль – в синие. Громобой – в красные.

Твою ж Галадриэль, как я буду без Тарика! Нет… против Тарика.

– Инадзума – в синие. Солярис – в красные.

Эх, вот без агрессивного самурая я бы замечательно обошлась! Хотя боец он неплохой. Всяко получше, чем красавчик Перегрев, так что нам тут относительно повезло.

– Глаз Бури – в синие. Плеть – в красные.

От сердца чуть отлегло – Юсуф хоть и пытался казаться крутым, я всегда чувствовала его ранимость. Не уверена, что мы сможем сохранить нормальные отношения после того, как выйдем друг против друга. Но то, что девушка, которая ему нравится, в другой команде, уже достаточно плохо.

– Скиннер – в синие. Коготь – в красные.

Хреново, Коготь кажется таким… взрослым. А грубоватая, но при том себе на уме Скиннер никогда мне не нравилась. Хотя боец она вроде неплохой – в группу «Сталь» девушки за красивые глаза не попадают.

Куратор распределил остальных учеников. Я отметила, что Апрель попал в красные.

– Пять минут до начала испытания, – объявил куратор. – Начинайте по сигналу гонга.

– Синий цвет – дурной знак, – заявил Инадзума. – Герои и командиры всегда носят красное, остальные цвета – для рядовых воинов.

– А ну потрынди мне тут! – прикрикнула я. – Рожа твоя косорылая – дурной знак. Так, нам надо разделиться на защитников и атакующих…

В группу атаки вошли я, Юсуф, Скиннер и еще по два мага и воина. Инадзума рвался с нами, но ему я не доверяла – он казался слишком неуравновешенным. Командовать обороной остался Штиль – его умение возмущать землю могло создать надежную преграду, вот только работало не особенно быстро.

Я потрепала Ахада по загривку.

– Справишься со Шрамом, дружочек?

Горгон с энтузиазмом гавкнул. Со Шрамом они постоянно сражались на занятиях под руководством бестиария и сейчас, с очевидностью, свяжут друг друга боем. Пожалуй, иначе любой из питомцев мог бы быстро закончить испытание, просто раскидав игроков другой команды.

В красном круге Кримсон инструктировала свою группу – кажется, никто не ставил под сомнение ее право командовать. Шрам тенью стелился у ног хозяйки. Плеть стояла у нее за плечом, тонкая, собранная – как будто так и надо. Золотистые волосы Перегрева красиво мерцали. Коготь слушал Кримсон и сосредоточенно кивал – но, кажется, пару раз все же ей возразил.

Ударил гонг. Кримсон немедленно ринулась в атаку, и большая часть команды последовала за ней. Я успела понять, что в красном круге остались Тарик, Коготь и Апрель. Миг – и каждая из фигур красной команды разделилась. Арену наполнило множество копий. Ну понятно, Апрель со своими иллюзиями…

– Юсуф, сдуй эту пакость! – рявкнула я, бросаясь вперед.

Воздух взвыл. Юсуф раскинул руки, и ураганный порыв ударил по красному кругу, срывая иллюзорные фигуры, как шелуху. Десятки фантомов мигнули и исчезли. Апрель покачнулся, но тут же создал новую волну мороков.

Скиннер уже неслась к Когтю. Их оружие столкнулось – топор против копья – и они выскочили за пределы круга, продолжая рубиться. Ребята из моей группы схватились с подоспевшими красными.

Горгон прыгнул в круг, целясь в белого леопарда. Шрам встретил его рыком. Два зверя сцепились, вздымая песок. Я слышала их возню, но смотрела только вперед. Уронила по дороге одного фехтовальщика и одну пиромантку из красных, но главной целью были не они. Я должна взять на себя Тарика, он – урук, боевая машина, сильнейший боец в группе «Сталь».

Старый приятель не дожидался меня, он теснил сразу двоих синих из «Стали», одного уже снес – браслет вспыхнул красным. Я отпихнула второго – пусть ищет противника по себе – и ударила Тарика эфирным импульсом.

Эта груда пропитанных тестостероном мышц даже не дрогнула.

– О, Гайка, красава! Соскучилась, ять, по мне?

– Не то слово! – я снова ударила, целя в грудь.

Он пошатнулся, но устоял, и тут же его меч рассек… воздух там, где я была полсекунды назад. Я ушла перекатом, вскочила, влепила импульс противнику в ногу. Тарик крякнул, почти упал на одно колено, но тут же выпрямился и захохотал:

– Слабо, ять! Во, гля как надо!

Он обрушил меч сверху. Я отпрыгнула в сторону, и меч врезался в песок, взметнув фонтан. Мы вошли в ритм: я била импульсами – он даже не морщился, он махал мечом – я уклонялась. Оба держались в красном круге. Иллюзии Апреля пытались сбить меня с толку, но я чувствовала противника нутром.

Где-то на заднем плане звучал голос куратора, который объявлял выбывших игроков. Обе команды быстро таяли, для многих испытание не продлилось и минуты. Таращиться вокруг было некогда – Тарик такой ошибки мне не спустил бы – но, кажется, наша защита не пала. Штиля не объявили, а пока он держит тыл, я спокойна. Но не звучало и имя Кримсон…

– Сдавайся, Гайка! – гоготал Тарик. – Я т-тя на фарш размажу!

– Слышь, ублюдок, губу закатай! – я подпрыгнула, уходя от бокового удара, приземлилась ему за спину и со всей силы толкнула импульсной волной.

Тарик пошатнулся, сделал шаг, другой… и уперся ногой в самый край круга. Песок осыпался с черты, но урук устоял.

– Не-е-ет, ять! – он развернулся, прыгнул ко мне, попытался схватить за плечо.

Я увернулась, прокатилась по песку и вскочила, отплевываясь – все еще на красном!

Краем глаза я заметила, что Скиннер и Коготь до сих пор рубятся, а Юсуф бьет воздушным потоком сразу двух противников. Ахад и Шрам катались клубком уже возле трибун. Куратор объявил выбывание Апреля, Плети и Инадзумы.

А потом эфир дрогнул. От синего круга покатилась багровая волна, и воздух словно бы превратился в битое стекло. Это проняло даже ребят из «Стали». Все приостановили свои бои, обернулись и на секунду замерли, будто невидимый режиссер скомандовал «стоп-кадр».

Кримсон стояла в сиянии ярко-алого – густом, горячем, почти осязаемом. По рукам стекала кровь, и сразу было ясно, что не ее. Чужая жизнь наполнила сангвиомага невиданной силой, пальцы подрагивали от переполняющей ауру мощи.

Впервые я увидела магию крови, работающую в полную силу.

Кримсон неспешно замахнулась хлыстом – он стал густо красным, почти черным – и одним ударом снесла с синего круга всех, своих и чужих. Штиль рухнул на песок, орошая синее алым.

– Ну нахер! – отчетливо сказал Тарик.

Куратор быстро стал перечислять выбывших. Но я и так видела, что свой круг мы потеряли – туда заскочил Перегрев. Всего красных осталось пятеро, а синих двое – Юсуф и я.

Мы проиграли.

Но по-настоящему скверно было не это. Алая Королева медленно шла к нам, ее глаза полыхали глубоким багровым, и я нутром почуяла, что она не в себе.

Сангвиомаги теряют над собой контроль, хлебнув крови.

Юсуф подскочил ко мне, на красное – противники больше не атаковали его, они сами впали в ступор. Я подняла круговой щит на нас обоих. Кримсон ударила по нему – барьер сдержал натиск, но хлыст разветвился, обвил ограждение и принялся сдавливать. Юсуф вложил всю силу в шквал, пытаясь сбить Кримсон с ног, вывести из равновесия, отвести ее оружие – но с тем же успехом он мог бы дуть на скалу. Мои импульсы были бы ничуть не полезнее. Я, сжав зубы, держала щит и все отчетливее понимала, что силы неравны, что хлыст разветвился на щупальца, налитые немыслимой мощью, что напившаяся чужой крови дрянь не остановится…

– Не стоило тебе отвергать мою дружбу, девочка, – улыбаясь, сказала Кримсон. – Большая ошибка, огромная…

Она уже не помнила, что это всего лишь состязание учеников. Впрочем, куратор не вмешивался. Все знают, что несчастные случаи во «Вратах моря» не редкость.

– Сдаться! Предложи им сдаться! – орал Коготь, но Алая Королева игнорировала этот глас рассудка.

Я кричала от напряжения, всю себя вкладывая в щит, а он трещал под несоразмерным натиском, истончался – и наконец лопнул. Алое щупальце потянулось к моему незащищенному горлу… и тут что-то тяжелое ударило сбоку, сбило с ног, отбросило и придавило сверху.

Я забилась, пытаясь вырваться и понимая, что поздно – я упала на белый песок малой арены, то есть вылетела из красного круга. Надо мной нависала морда Тарика, рассеченная кровавой полосой – выбивая меня, он сам угодил под хлыст Алой Королевы.

– Тише, тише, ять, – хрипло шептал он. – Эта бешеная тварь могла вас прикончить. Да не трепыхайся ты, ска… Коготь должен Юсуфа из круга выдернуть, и все. Баста, карапузики, кончились танцы…

Я громко выматерилась, но мою ругань оборвал звон гонга.

– Второе испытание окончено! – объявил куратор Салим. – Победила команда красных. Общие баллы будут пересчитаны в течение часа. А сейчас все, кого отпустят медики, свободны.

Тарик наконец выпустил меня. Я села на песке, неуверенно пошевелила ногами и руками – вроде все работало в общих чертах. Кримсон, уже почти спокойная, подозвала Шрама. Ахад подбежал ко мне – потрепанный, взъерошенный, но целый. Кровавую вакханалию он пропустил. Я быстро ощупала горгона – он не был ранен.

Того же нельзя было сказать об остальных. Даже оставшиеся на песке красные истекали кровью – хлыст Королевы прошелся и по ним. Перегрев и вовсе зажимал рассеченную руку – похоже, разрезанную, где-то же Кримсон надо было взять первую кровь.

Медики деловито суетились на трибунах. Штиль, которого уносили на носилках, слабо мне улыбнулся. Я нашла глазами Когтя – он всегда казался мне самым здравомыслящим среди нас – и спросила:

– Все… живые?

– Сегодня – да, – серьезно ответил снага. – Но кто знает, как оно обернется дальше.

Глава 7
Меня называют грубой и бесполезной женщиной

Теперь в таблице рейтинга лидировала Плеть – в обоих испытаниях она вошла в группы, набравшие максимум баллов. Тарик и Коготь делили второе место, Кримсон заняла третье, мы с Юсуфом – четвертое. Второе испытание давало много баллов, на нем красная команда наверстала упущенное на первом. Видимо, так и будет в дальнейшем – каждое следующее испытание окажется весомее, чем предыдущее. чтобы у каждого до самого конца оставался хотя бы призрачный шанс прорваться наверх. Разумеется, так сделано не из заботы о самооценке учеников, а чтобы атмосфера конкуренции царила до талого. Я слышала, что следующее испытание будет с индивидуальным зачетом, так что никакого больше разделения мест между учениками.

На другой день в моем расписании красовалась увольнительная – Илюха соблюдал обязательства перед Тайным приказам. Отставанием от группы мне это не грозило, после вчерашнего две трети учеников остались в лазарете. Что ж, ранения и травмы – часть работы гладиатора. Если бы не весьма своевременное вмешательство Тарика, светлейшему князю Долгорукову пришлось бы покорять Касабланку в гордом одиночестве – я бы давила матрац на больничной койке, и это в лучшем случае…

Кримсон в самом деле горела жаждой убийства? И почему кураторы не остановили ее? Они действительно хотят видеть чемпионом Арены неконтролируемого сангвиомага? С другой стороны, а отчего бы им этого не хотеть? Пресыщенной зрелищами публике такое может понравиться, трибуны-то защищены надежно, а что до гладиаторов… силой в эту профессию никого не тащат. И никто не обещал, что Арена – безопасное пространство.

На самом деле все это не те вопросы, которые должны меня волновать. Правильный вопрос – не «что нашло на Алую Королеву?», а «что нашло на меня?» Я-то вроде не теряла головы от переизбытка эфира, но отчего-то, уже осознав поражение своей команды и явственно видя перед собой смертельную опасность, осталась защищать пятно красной краски на песке. Отступление в тот момент казалось немыслимым… мне это даже не пришло в голову. Хорошо, Тарик оказался хладнокровнее… Хотя если черный урук мыслит более трезво, чем ты, это нехороший звоночек.

Я подловила парней возле малой арены, когда немногие оставшиеся на ногах ученики собирались на разминку.

– Тарик, ты… – я замялась. – В общем, спасибо тебе. Ты, может быть, спас мне жизнь.

– Да лан тебе, Гайка! Я так охренел, что только стоял столбом. Это Коготь придумал вас из круга выбивать, пока… не дошло до греха.

– И тебе спасибо, Коготь. Я не знаю, почему сама не сообразила, что только так тогда и можно было.

– Ты была вовлечена в состязание, – серьезно ответил Коготь. – В такие минуты даже самый здравый ум сужает поле зрения до размеров круга. Такова природа боя, Борзая. Но в тот момент вы с Алой Королевой были похожи куда сильнее, чем тебе хотелось бы думать. Разница между вами в том, что ты способна трезво осмыслить горячку боя, пусть уже и по его завершению, и не жертвовать всем ради победы в школьной игре. Кримсон – едва ли… О, Глаз Бури, как ты?..

Однако Юсуф быстрым шагом прошел на малую арену мимо нас, не остановившись, чтобы поздороваться, даже не кивнув на ходу. А ведь до тренировки еще десять минут!

– Ты чо морду от нас воротишь, Принцесса⁈ – заорал Тарик, однако Юсуф не ответил своим «не смей так меня называть». Даже не обернулся.

– Глаз Бури до сей поры остался вовлеченным в состязание, которое уже закончилось, – покачал головой Коготь. – Та же судьба настигнет многих из нас – или уже настигла. Шухер, ланиста на подходе! Идемте же скорее на песок, дабы не схлопотать взыскание.

Не знаю, воспитание в скрытом от мира диком племени или высшее философское образование тому виной, но в речи Когтя высокопарные слова иногда причудливо мешались с уличным сленгом.

Ребята двинули на арену, и я едва по инерции не пошла с ними, но вспомнила про выходной и задание Тайного приказа. Илюха прошагал мимо, не удостоив меня даже взглядом. Это было привычно – после разговора в первый день мы не перебросились наедине ни единым словом, он только разносил меня на занятиях, как и всех остальных учеников. Но сегодня в его игнорировании мне померещилось что-то особенно презрительное и гневное. Должно быть, я сильно подвела и разочаровала его тем, что не обеспечила своей команде победы.

Ну да ладно, разбитое сердце разбитым сердцем, а как там говорит Тургенев? От Родины с ее беспощадной любовью не спрятаться, не скрыться. Я подозвала Ахада, и мы отправились на склад забирать мою одежду и пистолеты – благо о таких унылых бюрократических формальностях, как разрешение на ношение оружия, в благословенном Магрибе слыхом не слыхивали. Через пять минут из зеркала на меня смотрела не ученица «Врат моря», а деваха типажа «оторви да брось» – драные джинсовые шорты, белая майка и рубашка в красную клетку, завязанная на пузе по случаю жары, а главное – пара великолепных пистолетов на поясе. Последним штрихом я распустила по плечам лохмы, которые в школе собирала в аккуратный, насколько уж получалось, узел. Учеба – штука нужная, и внешний облик – часть необходимой дисциплины, но как же мне не хватает иногда простой радости быть собой!

Я ожидала от гостиницы «Гранд Сахель» разнузданной восточной роскоши, на которую так падки туристы… Вообще-то специально для них ее и придумали, местные в быту куда сдержаннее. Однако тут царила выспренная колониальная атмосфера. Пальмы в кадках были настоящими, но настолько ухоженными, что казались пластмассовыми. Над стойкой ресепшн красовалось чучело льва с оскаленной пастью. На доске за спиной портье висели массивные медные ключи с кисточками, никаких тебе электронных карт.

Портье – магрибинец в европейской ливрее с золотыми пуговицами – сдержанно поклонился мне. Ни моя экстравагантная одежда, ни пистолеты на поясе, ни горгон, с любопытством принюхивающийся к обстановке, никаких вопросов у него не вызвали. Наверное, это потому, что я человек и белая, то есть иностранка. То, что со стороны местных воспринимается как проявление бедности и опасности, для белых – всего лишь милые маленькие причуды.

Я плюхнулась в кожаное кресло и развернула бумажную газету – такие я видела последний раз в земщине. Ознакомилась с результатами, что бы это ни значило, биржевых торгов и прочитала статью о прискорбно слабом культурном развитии американских колоний. Официант подал мне освежающий коктейль, украшенный магнолиями – причем сначала алкогольный, но я вежливо попросила заменить. Маленькая стрелка на напольных часах с маятником ползла к девяти, однако светлейший князь так и не соизволил осчастливить сие скромное лобби своим великолепным присутствием. Я уже стала прикидывать, когда будет прилично звонить Тургеневу и вопрошать, какого хрена я тут протираю кресло в ущерб тренировочной программе, когда светлейший все-таки явил миру свое лицо – породистое, хоть и несколько помятое.

Опричник оказался довольно молод и даже, в теории, хорош собой, но все портила мина – поставь рядом не то что молоко, а хоть бы и водку – тут же скиснет, вопреки законам химии. Ядреным ароматом перегара повеяло аж из середины лобби.

– Эй, человек! – Долгоруков щелкнул пальцами. – Подай-ка мне… поправить здоровье!

Понятливый официант метнулся к бару и мигом вернулся со здоровенной кружкой пенистого пива. Долгоруков осушил ее в два молодецких глотка и уселся в кресло напротив меня. Ахад скривил морду и отвернулся, а я вот такой роскоши не могла себе позволить – принадлежность к дипломатическому поприщу обязывала, пришлось придать роже выражение вежливой готовности к диалогу.

– Так ты, значицца, и есть мое сопровождение? – светлейший князь смачно рыгнул. – Прах меня дери, как же обмельчал Приказ тайных дел… Ну, доложи эту, как, ее местную обстановку.

– Касабланка – крупнейший портовый город королевства Магриб, – я старательно припомнила пролистанную на днях статью из сетевого путеводителя. – Население свыше четырех миллионов, точные цифры разнятся из-за обилия нелегальных мигрантов из Глубинной Африки. Климат субтропический, жаркий, с муссонными ветрами. Уровень преступности ниже, чем в среднем по региону, но карманные кражи в туристических кварталах – обычное дело. За общественный порядок отвечает муниципальная полиция, известная, – я помедлила, вспомнив гоблина с осьминогами, – в основном своей доблестной борьбой с несанкционированной торговлей.

Кажется, если бы я зачитала главу из Наставлений Митрандира, это произвело бы такой же эффект – то есть никакого. Внимание Долгорукова было поглощено второй кружкой пенного пива, шустро поданной официантом.

– Вот и славно, – откомментировал он скорее пиво, чем мой доклад. – Значицца так. Моя миссия – расследование дела о краже артефакта, известного как Клеймо Палача, совершенного, по предварительным сведениям, магрибинским магом крови. Надо установить личность преступника, добиться его примерного наказания и вернуть похищенную ценность в казну Государства Российского.

Я оживилась – магия крови с недавних пор входила в сферу того, что меня волнует. Листовки эти еще… Не знаю, правда, такая ли ценная штуковина это Клеймо Палача. Едва ли – тогда на ее поиски отправили бы кого-нибудь более вменяемого, чем Долгоруков. Но задача сама по себе не выглядит бессмысленной!

– А что конкретно случилась? Что за артефакт, как произошла кража?

– Какая-то древняя шняга, повышающая коэффициент полезного действия при перегонке крови в эфир, – Долгоруков неопределенно повел рукой. – Вывезена из этих пердей в колониальную эпоху. Была выкуплена Государством и доставлена в один засекреченный научный институт. Недавно произошла утечка, кто-то из яйцеголовых от большого ума похвастался Клеймом Палача на международной конференции. Это все – не наша головная боль. Наша – магрибский сангвиомаг, который проник на территорию института, втеревшись в доверие к техническому персоналу… проще говоря, заморочив голову лаборантке. Выкрал артефакт, который, разумеется, хранился с нарушением всех требований техники безопасности, и ушел порталом, поставленный ценой крови троих сотрудников института. Кровь была изъята добровольно, то есть по согласию… потому что всякий согласится отделаться малой кровью, когда на шее затягивается удавка. Летальных жертв не было, пострадавшие отделались парой дней на больничной койке. Видимо, таким образом преступник надеялся избежать международного преследования… напрасно, конечно. Лицо от камер он прятал, а вот в эфире наследил по полной программе, мы сможем опознать его по отпечатку.

Я скептически разглядывала светлейшего князя. Может, у преступника есть все шансы уйти от возмездия, раз на его поимку выслали эдакого гения сыска. Не похоже, что это Клеймо Палача – такой уж ценный артефакт, а три принужденных к донорству лаборанта – немыслимый урон для Государства. С другой стороны, Долгоруков изложил события довольно внятно, что не всякий смог бы под его-то градусом… должно быть, сказываются годы практики.

– Нам надо собрать информацию о магах крови в Магрибе, – предложила я. – В теории, они подчиняются общим законам и не имеют права использовать кровь разумных, за исключением донорской. Но о них ходят зловещие слухи, даже листовки расклеивает какая-то… неравнодушная, что бы это ни значило, общественность. Мы может найти ту общественность, понять, что ей поперек шерсти, каких, по их мнению, конкретно детей приносят в жертву какие конкретно маги крови. Еще есть гипотеза, что у сангвиомагов случаются конкретные такие проблемы с самоконтролем, – я вспомнила сияющие багровым глаза Кримсон, и меня передернуло. – Надо опросить свидетелей, составить полную картину, разыскать вора, выдвинуть обвинение…

– Да не, обойдемся без всей этой суеты, – Долгоруков махнул рукой, сверкнув роскошными перстнями. – Есть же этот, как его… Хаким ибн Аббас. Глава гильдии сангвиомагов Магриба.

– Нам надо взять его в оперативную разработку?

Не то чтобы я действительно знала, что такое «оперативная разработка», но звучало это солидно. И вряд ли я в этом – или вообще в чем бы то ни было – смогу оказаться хуже, чем Долгоруков.

Светлейший князь посмотрел на меня утомленно:

– Да он сам все нам расскажет в наилучшем виде… Даже в этой дыре никто не желает портить отношения с Государством Российским. Должен был автомобиль за нами прислать. Идем.

Как-то я… иначе представляла себе расследование. Однако командовала парадом тут не я. Мы вышли из кондиционированного лобби на уличную жару и тут же разместились в кондиционированном же лимузине. Пространства внутри было вдоволь, так что Ахад свободно улегся на мягкий ковер, покрывающий пол.

Дом Хакима ибн Аббаса располагался в центре Касабланки, однако был просторным, словно пригородный. За высоким забором изящной ковки раскинулся пышный сад. Сам особняк был обставлен на европейский манер, в стиле хайтек – стекло, бетон, строгие линии – и о том, что мы на Востоке, напоминали лишь незначительные детали вроде мозаичного панно над входом.

Хаким ибн Аббас встречал нас возле машины – сам распахнул дверцу и даже попытался подать мне руку, но короткий рык Ахада быстро заставил его передумать. Хозяин оказался представительным мужчиной средних лет с короткой острой бородкой, одетый в дорогой костюм в стиле casual. Пятна седины в черных волосах ничуть его не портили, скорее придавали солидности.

– Господин Долгоруков, госпожа Пинегина, – Хаким ибн Аббас говорил по-русски очень чисто, с едва заметным акцентом. – Рад приветствовать вас в своем скромном владении. Прошу проследовать к столу и слегка освежиться с дороги.

Хотя дорога от отеля заняла десять минут в кондиционированном салоне, идея освежиться Долгорукову явно понравилась.

Мы прошли в гостиную. Никаких ковров и благовоний – только глубокие кожаные кресла и изящно сервированный стол: шампанское в ведерке со льдом, водка в запотевшем графине и с полдюжины видов рыбной икры. Кажется, хозяин приготовил угощение на русский манер. Я поморщилась – только медведя с балалайкой и ансамбля песни и пляски «Калинушка» не хватало.

Долгоруков, однако, прием явно оценил и принялся налегать на шампанское, которое сноровисто разлил лакей в черном фраке. Я едва пригубила свой бокал – ланиста съел бы меня живьем за малейшие следы употребления алкоголя – и заметила, что хозяин сделал то же самое.

– Ну-с, так что насчет нашего дела? – спросил светлейший князь, проглотив ложку черной икры. – Признаете ли вы, что убийцей и вором является один из ваших кровавых магов?

– Об этой прискорбной истории я впервые узнал третьего дня от русского посланника, – Хаким поправил на носу очки в тонкой золотой оправе. – И моя гильдия немедленно приступила к поискам негодяя.

– Разве это не один из ваших? – холодно спросил Долгоруков.

– Если под «нашими» вы разумеете членов гильдии сангвиомагов Магриба, то уверяю вас: все они – уважаемые законопослушные граждане. Каждый неустанно трудится на благо общины и никоим образом не может быть замешан в таких возмутительных делах, как приношение разумных в жертву или воровство. Однако с прискорбием должен признать, что гильдия объединяет не всех. Мы стараемся держать под контролем всех причастных к магии крови, но, увы, не способны отвечать за все сангвиомагические посвящения, которые происходят на территории Африки.

– Иными словами, – усмехнулся Долгоруков, – вы сообщаете мне, что вы – не вы, и кобыла не ваша, то есть все произошедшее находится вне вашей сферы ответственности?

– О, отнюдь! – Хаким всплеснул руками. – Разумеется, мы готовы оказать Государству Российскому все возможное содействие в поиске преступника. Должен без ложной скромности признать, что возможности нашей гильдии велики. Я задействовал все ресурсы, все связи. Могу уверить вас: преступник будет обнаружен, пойман, обезврежен, осужден и передан российским властям для исполнения справедливого приговора.

– За исполнением дело не встанет, – сказал Долгоруков, глядя, как лакей наполняет его бокал уже из второй бутылки. – И еще мне нужен украденный артефакт.

– Будьте уверены, все ваши законные и справедливые требования будут удовлетворены в самом полном объеме и в самые сжатые сроки. – Хозяин любезно поклонился. – Пока же рад приветствовать вас в Касабланке и в моей скромной обители. Если вам будет угодно, я буду счастлив предоставить гостевые покои.

– Благодарю, но мне достаточно комфортно в отеле.

К моему удивлению, хотя Долгоруков отдавал должное превосходному галльскому шампанскому, голос его оставался достаточно трезвым.

– В таком случае, возможно, дорогие гости желают что-то узнать? Я всецело к вашим услугам.

Мне надоело изображать мебель.

– Да, я вот как раз хочу кое-что узнать.

– Разумеется, Гая Васильевна, буду счастлив ответить на любые ваши вопросы.

Я вдруг поняла, что с момента пересечения российской границы ко мне никто ни разу не обратился по отчеству. В документах, под которыми я сейчас жила, значились другие данные. Значит, этот жук многое обо мне знает. Что ж, и я не прочь кое-что узнать о делишках магов крови.

– Расскажите, на каких принципах держится ваша гильдия.

– На принципах непричинения вреда и несения обществу максимальной пользы, – с готовностью ответил Хаким ибн Аббас. – Да, о магах крови ходят зловещие слухи, к моему глубочайшему прискорбию, не беспочвенные. Нам известны мрачные дикарские практики, с которыми мы неустанно боремся. Одно никто из членов нашей гильдии никогда не заберет у разумного ни единой капли крови без его добровольного и осознанного согласия. Это распространяется только на здоровых, совершеннолетних лиц, и донорство не должно наносить им ни малейшего ущерба. Вам наверняка известно, Гая Васильевна, что донорство крови в медицинских целях практикуется во всем мире.

– В медицинских целях, – подчеркнула я. – Для спасения жизни и здоровья других разумных. А не для увеличения чьего-нибудь могущества.

– Уверяю вас, могущество сангвиомагов также служит сохранению жизни и здоровья других, – с готовностью заверил хозяин. – Например, я являюсь владельцем клиники «Сангвис», куда съезжаются страждущие со всего мира. Боюсь показаться хвастуном, однако должен отметить, что мы беремся за исцеление таких заболеваний, от которых нет средств в иных медицинских школах. Мы поднимаем с одра болезни тех, кого другие врачи приговорили к паллиативному лечению. Особенное внимание мы уделяем педиатрии: клиника «Сангвис» бесплатно принимает более сотни детей с тяжелыми диагнозами ежегодно, и лечение оказывается успешным в девяноста восьми процентах случаев. Также мы производим регенеративные сыворотки и препараты для ускоренного заживления ран, которые спасают жизни разумных по всему миру. Все это – сфера деятельности моей гильдии, как и многое другое…

– Например, карьеры гладиаторов Арены, – вклинилась я в этот гладкий монолог.

– О, я понимаю вашу обеспокоенность, Гая Васильевна. – Хаким сочувственно кивнул. – Полагаю, вы говорите о Мариам Траоре, уроженке Азании, известной вам под сценическим псевдонимом Алая Королева.

– О ней самой, – нехотя признала я.

– Да будет вам известно, что эта особа не является членом нашей гильдии. Тем не менее, как и все сангвиомаги Касабланки, известные нам, она находится под нашим наблюдением. И у нас нет никакой информации о том, что она когда-либо нарушала законы Магриба. По крайней мере, на территории Магриба. То, что происходит в джунглях Азании, увы, находится вне нашего контроля.

– То есть вам нормально, что магия крови будет применяться на Арене?

– Этот вопрос целиком и полностью находится в ведении руководства Арены. Мы не смеем вмешиваться в деятельность этого древнего и почтенного предприятия. Тем не менее, если руководство Арены запросит у нас любую информацию или помощь касательно этой особы и ее действий, мы незамедлительно предоставим все, что только в наших силах.

Я досадливо поморщилась. Формально этот скользкий тип совершенно прав. Гильдия сангвиомагов никак не может отвечать за деятельность девушки, которая туда даже не входит. И действительно, все, что произошло на вчерашнем испытании, случилось с полного ведома руководства Арены. Возможно, даже было частью его плана.