355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Wim Van Drongelen » Банкротства и разорения мирового масштаба. Истории финансовых крахов крупнейших состояний, корпораций и целых государств » Текст книги (страница 4)
Банкротства и разорения мирового масштаба. Истории финансовых крахов крупнейших состояний, корпораций и целых государств
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 16:11

Текст книги "Банкротства и разорения мирового масштаба. Истории финансовых крахов крупнейших состояний, корпораций и целых государств"


Автор книги: Wim Van Drongelen


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Прощание с высшей лигой

Бернар Тапи (Bernard Tapie, род. в 1943)

В середине 1990–х едва не разорился на финансовых махинациях.

По своим наклонностям Бернар Тапи был предпринимателем. Или точнее – предприимчивым господином.

Сегодня Бернар Тапи снова на коне. Но в середине 1990–х у него были большие неприятности. Он утверждал, будто владеет миллиардом франков. По данным злопыхателей, его имущество состояло из миллиарда долгов. Парламентский иммунитет Тапи позволял оставить этот вопрос в тумане. 21 ноября 1995 года Бернар Тапи остался не только без денег, но и без иммунитета.

Его карьера начиналась в 19–метровой комнате в парижском пригороде. Все достояние Бернара Тапи исчерпывалось обаятельной супругой и сияющей улыбкой от уха до уха. Что во Франции вполне равносильно смертному приговору.

Ибо страна Мольера и генерала де Голля никогда не была страной равных возможностей.

Несмотря на неблагоприятные стартовые условия, восход Тапи на политическом и финансовом небосклоне Франции был исполнен редкостной лучезарности.

За его спиной маячила изящная фигура задумчивого и неистощимо образованного господина по имени Франсуа Миттеран.

Последний вселился в Елисейский дворец в 1981 году.

И для начала глубоко задумался над своим политическим имиджем.

Подумав, он объявил наступление «эры Миттерана». Свобода, равенство, братство, конец власти элиты! Да здравствуют энергичные выскочки!

Предприниматель Бернар Тапи, в то время 35 лет от роду, был призван эту эру олицетворить.

Что он и сделал, в известном смысле безукоризненно.

* * *

В мае 1993 года один малоизвестный французский литератор остался без крыши над головой. Литератор не прославился решительно ничем, кроме издания газеты под названием «Международный идиот».

В майском выпуске своего издания литератор опубликовал некоторые подробности биографии Бернара Тапи – политика и финансиста. Подробности состояли главным образом из различных юридических документов.

Грамотная публика, купившая «Идиот», могла ознакомиться с многочисленными протоколами. Протоколы наглядно подтверждали, что один из самых многообещающих национальных политиков проводил больше времени в различных юридических инстанциях, нежели в своем рабочем кабинете.

Проще говоря, закон имел к Бернару Тапи нескончаемые претензии.

Сам Тапи откликнулся на публикацию в традиционном духе французского сутяжничества, подав на издателя в суд. Суд постановил: сколько раз и по какому поводу привлекался к ответственности член парламента – интимная тайна.

Литератору Жану Алье, у которого, разумеется, кроме долгов, ничего не имелось, предложили заплатить компенсацию – около FF3 млн. После чего ему только и осталось, что сидеть у порога собственного дома в ожидании судебных исполнителей.

Жан Алье поторопился. Потерпеть бы ему недели две – на дом его, возможно, никто бы и не позарился.

К лету 1993 года Бернару Тапи стало не до международных идиотов.

А к концу 1994 года вся пресса уже обзывала его разнообразными обидными словами. Например, «продувным политиканом».

Или еще того хуже – «финансовым жонглером».

* * *

По своим наклонностям Бернар Тапи был предпринимателем. Или точнее – предприимчивым господином.

Конкретные проявления этой предприимчивости его не слишком занимали. То есть ему было решительно безразлично: заниматься ли строительством заводов, тачающих болванки по армейским заказам, или же инвестициями в парфюмерную промышленность.

На исходе 1970–х он то ли подрабатывал эстрадным пением, то ли пытался приторговывать недвижимостью. А заодно приглядывался к незанятым политическим должностям.

Следует заметить: в ту пору занятия бизнесом и политикой совмещать было не принято. Французская политика считалась призванием людей высокодуховных и мыслящих преимущественно абстрактными категориями.

С наступлением «эры Миттерана» расклад сменился.

Бернар Тапи уловил очевидную комбинацию в духе времени. Через большую политику – в большой бизнес.

Он проявил горячечную преданность делу свободы, равенства и братства. Что в его исполнении в первую очередь звучало так: больше заботы о безработной молодежи и детях из предместий.

Тут он был авторитетнейшим экспертом.

Его речи о том, как юные сорванцы где-нибудь на окраинах Парижа или Лиона маются без просторных спортивных залов и светлых домов культуры, отличались пронзительной задушевностью. Популярность Тапи – не столько среди самих сорванцов – сколько среди их замученных родителей – ринулась вверх.

Инкубационный период новой карьеры закончился сравнительно быстро. Уже в начале восьмидесятых Бернар Тапи получил в свое распоряжение целое телевизионное шоу.

Говорят, дело решила не выдающаяся фотогеничность новой звезды, а внятно произнесенная вслух поддержка Франсуа Миттерана.

Телеэфир, обладающий волшебным свойством приносить одновременно и славу и деньги, превратил Бернара Тапи в популярного муниципального политика и влиятельную персону.

А также в миллионера, владельца виллы в центре Парижа и изысканной яхты, увешанной полотнами Магритта и Шагала. Куда на всякий случай не пускали журналистов.

Телевизионные доходы немедленно отправились в дальнейший оборот. На свет появилась фирма Bernard Tapie Finances (BTF). Направление деятельности BTF было сформулировано лаконично и туманно: инвестиции.

* * *

Инвестировал Тапи с размахом и без зазрения совести.

Специальностью его были… убыточные предприятия.

Последние в душераздирающей западноевропейской терминологии принято называть «нуждающимися в оздоровлении».

Оздоровление – процесс простой и мистический одновременно. По крайней мере с точки зрения профана.

(На предприятие, отчего-то приносящее сплошные убытки, приходит прожженный менеджер – знаток человеческих душ и бухгалтерских книг. И дает рекомендации: уволить пятерых заведующих отделами, в коридорах поставить цветы, цех готовой продукции увеличить, нанять секретаршу, говорящую по-английски, открыть представительство на островах Зеленого Мыса. Рекомендации выполняются, еще через два месяца предприятие выдает на-гора первую прибыль. Ликование. Занавес.)

У Бернара Тапи была более сложная концепция, которую он предпочитал не слишком-то пропагандировать.

Тапи за бесценок покупал безнадежно хилые фирмы, выделял из них те подразделения, которые могли приносить прибыль, а все остальные закрывал, выставляя персонал на улицу. После чего «оздоровленное» предприятие можно было выгодно перепродавать. Или выставлять его акции на биржу.

Будет ли предприятие в самом деле доходным, волновало его, положа руку на сердце, не более, нежели прошлогодний снег.

По его собственным вальяжным подсчетам, перепродажа трех-четырех таких фирм принесла Bernard Tapie Finances около FF350 млн.

Набравшись некоторого опыта, Тапи вплотную подобрался к большому куску, которым, надеялись некоторые из разъяренных партнеров, он наконец-то и подавится.

Кусок назывался Adidas и находился – как все, к чему приценивался Бернар Тапи – далеко не в лучшем состоянии. Или, как пренебрежительно сострил кто-то из конкурентов: «Adidas – спортивная одежда для папаш, которые занимаются спортом, сидя с банкой пива перед телевизором».

Bernard Tapie Finances приобрела Adidas по скромной цене: около FF1,5 млрд. Два следующих года Тапи занимался шумными перестановками в руководстве.

Стала ли Adidas после этого хоть на сантим прибыльнее – одному богу известно. Но цена, по которой Тапи выставил ее на новые торги, заставила даже самых беззастенчивых покраснеть.

Он запросил FF3 млрд.

После чего так долго и громогласно расписывал достоинства своего приемного детища, что очаровал некую фирму Anglois Pentland. Последняя и заплатила требуемую сумму.

Уплатив все долги и рассчитавшись с партнерами, Bernard Tapie Finances зарегистрировала в кассовых книгах прибыль в FF1100 млн.

Свое личное состояние Бернар Тапи оценивал в FF900 млн.

* * *

Среди выгодных и убыточных приобретений Бернара Тапи было одно, с которым он не собирался расставаться ни при каких обстоятельствах.

Футбольный клуб Olimpique de Marseille до появления Тапи в фаворитах тоже не числился.

И вообще темпераментные французы нескончаемо расстраивались оттого, что французский футбол в целом находится в состоянии затяжного кризиса.

Тапи, специалист по оздоровлению и страстный пропагандист подвижного образа жизни, почуял возможность из популярного политика превратиться в национального героя.

В результате ряда щедрых инвестиций он как-то само собой занял пост президента Olimpique de Marseille. После чего на футбольный клуб пролился дождь благодеяний.

Для игроков Olimpique de Marseille оборудовали самые современные тренировочные базы. Тапи перекупал лучших игроков из европейских клубов.

Olimpique de Marseille подобрался к первому месту в Лиге «А», а затем пять раз выиграл чемпионат Франции.

У Тапи стали брать автографы на улицах. Президент Миттеран, в восторге от успехов своего протеже, сделал его министром по проблемам городской жизни.

20 мая 1993 года Olimpique играл с клубом Valencienne. Решалось, какая из команд будет участвовать в розыгрыше Кубка европейских чемпионов.

На 23–й минуте нападающий Valencienne Кристоф Робер столкнулся с одним из игроков Olimpique. И скорчился на траве, хватаясь за колено. Со стадиона его унесли санитары.

В ослабленном составе Valencienne проиграл.

Месяцем позже Olimpique de Marseille завоевал Кубок европейских чемпионов. Первый раз за всю историю футбола.

Бернар Тапи мог претендовать на пост президента страны без малейшего риска проиграть. На его несчастье, до выборов оставалось еще полтора года.

За это время история превратилась из благородного приключенческого романа в вульгарный детектив.

* * *

Скандал начинался, как это иногда бывает, почти незаметно.

Кто-то что-то кому-то сказал. Невнятная информация отправилась гулять по спортивным кулуарам. Некто потребовал расследования.

Следователи Футбольной ассоциации подъехали отчего-то к дому тетушки давно залечившего травму футболиста Кристофа Робера. И слегка покопали на ее участке.

Как в очень плохом кино, под старой грушей лежал зарытый сверток с банкнотами.

За свой элегантный уход со стадиона 20 мая 1993 года нападающий Valencienne получил FF250 тыс.

Команду Olimpique de Marseille немедленно выкинули во Вторую лигу.

Последовавшая за этим юридическая оргия растянулась на два года.

Для начала генеральный секретарь Olimpique de Marseille – мсье Берне – отправился в тюрьму города Лилля. Откуда его пришлось срочно переводить в нервную клинику.

Едва залечив расшатанные нервы, Берне стал давать показания.

24 октября, 1993, вторник.

Зал суда в городке Дуэ.

Берне: Я позвонил Роберу 19 мая в 16.21 и предложил ему деньги. Он согласился. После этого я созвонился с Тапи, который дал указание, чтобы деньги были выплачены.

Тапи: Ни один человек не мог позвонить мне после 16.20. В это время я летел в частном самолете из Парижа в Рим. Вот документы, подтверждающие аренду самолета и вылет.

Обвинитель: Так это же ксерокопии!!!

Заседание откладывается.

25 октября, среда. Оригиналы документов не появляются. Прокурор произносит блистательную гневную речь, проклиная коррумпированных политиков. Адвокаты Тапи выпрашивают еще день отсрочки.

Тапи сидит в отеле, пока его секретари переворачивают весь белый свет в поисках провалившихся оригиналов.

26 октября, четверг.

Говорят, оригиналы обнаружены где-то в четырех сотнях километров от зала суда – в Ле-Бурже.

Адвокаты Тапи добиваются новой отсрочки слушаний, и вся команда в стремительной манере загружается в машины, отправляясь в погоню за пропавшими грамотами.

Кажется, пронесло.

* * *

Беда была, разумеется, не в пропавших оригиналах. Их в конце концов нашли, и дело как бы завяло. Но однажды влипнув в скандал, Бернар Тапи увяз в нем намертво.

К середине 1994 года в четырех городах Франции у шестерых судей в производстве находились иски к Бернару Тапи.

Биржевой комитет требовал наказать его миллионными штрафными санкциями за грубые нарушения правил торговли на бирже.

Бывший компаньон жаловался на то, что Тапи обманул его на FF13 млн при каких-то расчетах.

Коммерсанты, приобретавшие у Bernard Tapie Finances оздоровленные фирмы, грозились судом, так как их грубо надули в том, что касается рентабельности предприятий.

Налоговая инспекция, естественно, тоже чего-то недополучила.

Большая часть исков, разумеется, появилась на свет не на следующий день после футбольного скандала, а существенно раньше, в то время, когда Бернар Тапи был надеждой нации и членом кабинета министров.

Но нужно было найти сверток с деньгами под грушевым деревом, чтобы бесстрастная Фемида слегка приободрилась.

Взбодрившееся правосудие ухватилось за дело с прямо-таки леденящим душу рвением. 27 проверок налоговой полиции. 19 обысков в бюро. Четыре домашних обыска. Прослушивание всех телефонов. Конфискация паспорта, наконец.

Высокопоставленный политик Мишель Рокар во всеуслышание заявил, что решительно отказывается позировать фотографам, если Бернар Тапи случайно может оказаться в том же кадре.

Последний пинок Бернар Тапи получил от бывших соратников по коммерции.

Государственному банку Credit Lionnais случилось не вовремя обанкротиться в самый разгар «дела Тапи». Вся бухгалтерия главного банка Франции легла на стол аудиторов.

Аудиторы развеяли остатки легенды о честном миллиардере Бернаре Тапи, во всеуслышание объявив, что Тапи задолжал банку в виде кредитов FF1200 млн.

Получить обратно банк сможет в лучшем случае половину этой суммы. И то не деньгами. Конфискованная судебными исполнителями яхта Тапи стоит FF80 млн. Парижская вилла – FF170 млн. Коллекция живописи – FF350 млн.

Состояние, в котором судебные иски уже понаделали дыр, растаяло на глазах.

Сменилось правительство. Закатилась «эра Миттерана». Парламент отнял у Бернара Тапи депутатскую неприкосновенность – в третий раз за два года. В 1995 году он был приговорен к двум годам тюремного заключения.

И все-таки для Бернара Тапи все кончилось хорошо. В 2005 году суд все-таки постановил вернуть ему €135 млн. А в 2007 году он даже поддерживал на выборах Николя Саркози. В США Марина Зенович сняла про него документальный фильм «Кто такой Бернар Тапи?» (Who is Bernard Tapie?).

Спекулянт без тормозов

Виктор Нидерхоффер (Victor Niederhoffer, род. в 1943)

Разорился на биржевых спекуляциях.

Они дают мне свои деньги и ожидают, что я их преумножу без всякого риска. Я не могу это сделать без рискованных сделок, а они забирают деньги после первой неудачи.

Виктор Нидерхоффер

Виктор Нидерхоффер считал себя великим спекулянтом – вроде Джорджа Сороса, скажем. Он никогда не использовал стоплоссы, но нередко ставил на карту все состояние – не только свое, но и чужое. В результате он вчистую проиграл все деньги, переданные ему в управление. Теперь он обучает искусству спекуляции других. А что удивительного, ведь многие смотрят на фондовый рынок как на казино, где все зависит от одной удачно сделанной ставки.

Родился Нидерхоффер в 1943 году на Брайтон-Бич в Бруклине. В то время этот район еще не заселили выходцы из Советского Союза. Здесь оседали, как правило, небогатые люди, не преуспевшие в жизни, но не желающие оставаться вдалеке от центра деловой Америки. Отец Виктора, Арти Нидерхоффер, получил престижное образование юриста, но не смог найти работу по специальности, и ему пришлось пойти на полицейскую службу, чтобы хоть как-то обеспечить семью. Мать Виктора подрабатывала в закусочных и ресторанах.

Характером и биографией Виктор больше напоминал своего деда Мартина Нидерхоффера. Тот в начале XX века активно работал на фондовом рынке и был близко знаком с легендарным спекулянтом Джесси Ливермором. Они даже играли на пару в полулегальных брокерских конторах до тех пор, пока Джесси не стал слишком крупной фигурой. Торговля без именитого напарника шла довольно успешно, но когда в ноябре 1920 года индекс Dow Jones упал на 30 %, дед потерял значительную часть капитала. А во времена Великой депрессии Мартин Нидерхоффер и вовсе разорился. Последние попытки удержаться на плаву закончились фарсом. Заняв очередную крупную сумму и поставив ее на ту или иную акцию, Мартин рассказывал об этом всей округе. Почти все его операции оказывались неудачными. На Брайтон-Бич шутили: если Мартин покупает, то рынок завтра обязательно упадет.

Виктор с ранних лет был человеком азартным. Первая его попытка заработать датируется 1951 годом. Местная бейсбольная команда «Доджерс» была в прекрасной форме и громила всех подряд. Но как только Виктор поставил на нее пару долларов, она сразу проиграла аутсайдеру чемпионата. Нередко

Виктор вспоминал еще одну историю, которая случилась с ним чуть позже. Однажды он залюбовался красивой машиной марки Oldsmobile. Каково же было его удивление, когда из нее выбежал хозяин и предложил купить авто всего за $100! При этом он убеждал, что Виктору она достанется совсем даром. Он точно знал, какая лошадь выиграет в сегодняшнем забеге, и предложил Виктору поставить на нее еще $5, которые в случае удачи превращались в те самые $100. Виктор достал деньги, лошадь выиграла, но все остались при своих: машина по дороге с ипподрома сломалась.

Впрочем, Виктор смог открыть для себя прибыльное занятие. Он очень рано научился играть в теннис и обыгрывал всех соперников, преимущественно в паре со своим отцом. На игру обычно ставили 15 центов, и Виктор жил припеваючи до тех пор, пока оставались желающие с ними сразиться. Так получилось, что и в его карьере биржевого спекулянта он преуспевал, пока чувствовал поддержку могущественного Джорджа Сороса, который помогал ему, как отец в детстве. А вот без таких партнеров Нидерхоффера постоянно преследовали неудачи.

* * *

Отец Виктора оказался наиболее удачливым из всего семейства Нидерхофферов. После завершения карьеры полицейского он занялся сочинением детективов. Книги пользовались большой популярностью, и накопленные средства он решил пустить на образование сына.

Благодаря этому Виктор окончил Гарвард в 1964 году, а потом еще и получил докторскую степень по финансам в Чикагском университете. В возрасте 60 лет отец Нидерхоффера умер. Перед своей смертью он позвал Виктора и спросил, чем тот собирается заниматься. Оказалось, что это дело уже решенное: непременно спекуляциями. Виктор аргументировал это тем, что собрал достаточно статистики и изучил рынок досконально. Арти отнесся к этому скептически. За годы своей работы в полиции он нередко видел умерших бомжей, при которых находились объемные тома собственной статистики по фондовому рынку и целые стратегии обогащения на нем.

К престижному своему диплому Виктор относился скептически. Обучавшие его профессора видели фондовый рынок совсем с другой стороны, чем представлял себе Нидерхоффер. По его мнению, главным итогом его обучения в Гарварде стало то, что он научился виртуозно играть в сквош. Причем настолько хорошо, что потом пять раз становился чемпионом США.

Еще будучи гарвардским студентом, он организовал фирму по обслуживанию слияний и поглощений. Однако этот прибыльный впоследствии бизнес тогда только начал развиваться. Да и капитал не позволял ему тягаться с такими акулами индустрии, как Милкен или Боески. Одновременно Виктор пытался применить научный подход к игре на фондовом рынке. И создал теорию «неслучайного изменения цен на бирже» – он даже защитил диссертацию по этой теме. Однако видимого успеха она ему не принесла. Трудно сказать, в чем была причина: то ли не хватало денег, то ли теория была не очень хороша. Не помогла Виктору и смена фондового рынка на товарный. Лишь после устройства на работу простым аналитиком дела его пошли в гору. Правда, надо отметить, что работать ему посчастливилось у Джорджа Сороса.

* * *

Аналитиком Нидерхоффер проработал недолго. Через два года ему доверили в управление часть активов Сороса. Вскоре Виктор Нидерхоффер и Джордж Сорос стали близкими друзьями. Они частенько вместе играли в теннис и обедали. Однако при всем этом Джордж придерживался скептического мнения о способностях Виктора. Еще до разорения Нидерхоффера он говорил, что Виктор рассматривает рынок как казино, где люди играют в большую игру. Следуя правилам этой придуманной им игры, он может получать небольшую прибыль. Но это опасно, так как он не использует никаких защитных механизмов.

Сам Нидерхоффер так не считал. По его словам, за время своей работы на Сороса он провел сделок более чем на 2 млн контрактов. И средняя прибыль на один контракт составила $70. Такую результативность, полагал он, нельзя было объяснить только простым везением. В противном случае это было бы то же самое, что из запчастей к автомобилю собрать ресторан McDonald's.

Его подход к выбору объектов инвестирования также отличался оригинальностью. Типичное рассуждение Нидерхоффера выглядело так. Если котировки американских гособлигаций пошли вверх, то фондовый индекс наверняка снизится. А раз так, то упадет и фондовый рынок Японии. Следовательно, иена понизится относительно германской марки, так как немецкий фондовый рынок связан с американским гораздо меньше, чем японский. И в результате Виктор продавал иену против марки.

К середине 1980–х он уже управлял частью фондов Сороса с общими активами $100 млн. Следует отметить, что, хотя Виктор и получил большую самостоятельность в принятии решений, ему все равно приходилось соблюдать установленные Соросом правила управления капиталом и критерии выбора объекта инвестиций. Все изменилось в середине 1990–х, когда Нидерхоффер организовал собственный фонд Niederhoffer Management. Наконец-то Виктор был предоставлен сам себе, и с этого времени дела его покатились по наклонной.

В то время друг Сороса пользовался неизменной популярностью. И неудивительно, что часть клиентов знаменитого спекулянта поначалу перешла и в фонд Нидерхоффера. Туда же Виктор вложил и все свои деньги. Кроме того, после выхода его книги «Университеты биржевого спекулянта» часть восторженных читателей рискнула деньгами.

Но уже в первый год работы фонд оказался на грани разорения. На валютном рынке Виктор любил работать с иеной. Дело доходило до того, что он публично признавался в любви к этой валюте. Так, в первой половине 1995 года Нидерхоффер купил доллары против иены, когда курс был $1 за 93 иены.

Действовал он, как обычно, с размахом, используя кредитное плечо 1:10. Но всего через пару часов курс упал до 88 иен за $1. Это было сильным ударом. Использование кредитного плеча принесло фонду потери в 50 %. Клиенты стали спешно забирать свои деньги, а банки потребовали вернуть кредиты. В тот момент Нидерхоффер обвинил во всем своих инвесторов. «Они дают мне свои деньги и ожидают, что я их преумножу без всякого риска. Я не могу это сделать без рискованных сделок, а они забирают деньги после первой неудачи», – сетовал он.

Кроме того, Нидерхоффер обвинял казначейство США и Банк Японии в том, что они сознательно опускают курс доллара и уже раструбили об этом всем своим друзьям в банках. И все эти инсайдеры настроились против него. Однако Виктор продолжал плыть против течения. Чуть позже курс иены пошел вниз, и фонд Нидерхоффера после закрытия всех позиций по иене понес убытки в размере 20 % всего капитала. Интересно, что во второй половине 1995 года Виктор попался на противоположной позиции, и вновь потери его фонда составили 20 %.

Отыгрывался он обычно на фьючерсах на товарном и фондовом рынках. Они позволяли получать высокий доход при минимальных вложениях. Правда, крупные фонды редко используют их полномасштабно из-за высокого риска. Профессионалы предрекали скорый крах Niederhoffer Management, опасались этого и его клиенты.

* * *

К середине 1997 года активы его фонда доходили до $130 млн. Сумма достаточно большая, но Нидерхоффер умудрился проиграть ее всю в октябре 1997 года. В привычном для себя стиле Нидерхоффер не особо заботился о диверсификации. Так, большая часть его капитала оказалась вложенной в перспективные азиатские рынки, меньшая часть – в американский фондовый рынок, немного – в товарный рынок. Памятный азиатский кризис вмиг привел к потере всех его вложений в Юго-Восточной Азии. Вслед за этим покатился вниз фондовый рынок США – Dow Jones упал на 7 %. А на товарной бирже вопреки прогнозам Виктора поднялись цены на драгоценные металлы.

И 30 октября 1997 года в газете USA Today появилась заметка: «В среду Нидерхоффер объявил инвесторам своего фонда, что все их деньги проиграны за три дня. За три дня падения фондового рынка и краха в Таиланде он растранжирил $130 млн». Нидерхоффер не только потерял все деньги клиентов, но и остался должен около $20 млн. Ему пришлось даже продать свою коллекцию исторических ценностей за $2,6 млн. Продал он и свой фонд (всего за $1 млн).

Тогда у него мало что осталось от былого могущества. Но он не сдался. Его талант и авторитет пригодились на поприще деловой журналистики. Кроме того, в соавторстве с Лорел Кеннел в 2003 году он издал книгу «Практика биржевых спекуляций» (Practical Speculation), которую называют лучшей книгой о трейдинге в новом тысячелетии.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю