Текст книги "Вот и лето прошло (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Юшкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Майор думал совсем недолго – прямо совсем недолго. максимум минуты три – четыре. Женщин погрузить на повозки и с охраной отправить на побережье и там пусть командование решает, что делать с этой обузой.

Это правило – Вы тоже знаете. Инициатива имеет инициатора – я сходу попал в охрану каравана, и Пьер тоже загремел туда же. легкая жизнь в оазисе закончилась мгновенно и теперь опять пустыня, дикие бедуины и повозки с женщинами, и мы рыцари, охраняющие этих несчастных дамочек. Су-а какая романтика. На самом деле – жара и песок на зубах и дикие бедуин за каждым барханом и смерть, которая может прийти в любой момент. я не особо переживал – что могу погибнуть, я зачем-то нужен Боженьке здесь на Земле. Пьер же был просто счастлив охранять женщин и переносить опасности в компании с этими дамами.

Глава 18

Были сборы недолги и те, на кого указал перст судьбы уже строились у казармы. Десяток фургонов коварного торгового гостя работорговца за пару дней превратились в три фургона, остальные волшебным образом пропали. И пропали вместе с грузом про груз никто ничего не спрашивал и так всё было понятно. Каждый легионер поучаствовал в трофейной лихорадке. В охрану конвоя по транспортировке бывших пленниц в город в штаб экспедиционного отряда вошло два десятка легионеров и лейтенант. Лейтенант в подготовке и проверке легионеров не участвовал это обычная практика всем занимался сержант. Погрузка фургонов сопровождалась скандалами и спорами. Все, кого назначили в охрану обоза по доставке трофеев хотели увезти с этими фургонами и свои трофеи, но сержант безжалостно урезал вес багажа для рядовых легионеров и тогда резко вырос вес багажа лейтенанта. Багаж лейтенанта стал включать в себя и багаж остальных участников вояжа. Лейтенант всё равно не проверял, а сержант не мог проверить и отказать. Так остались все при своих. Отдельно был скандал, когда мы с Пьером приволокли со склада десяток ящиков с гренадами. Вещь устаревшая и несмотря на нашу эмблему на вооружении не стоит. Осталось от старого гарнизона. Кладовщик был просто счастлив, когда я попросил ящик этих самых гренад. Нам выдали десяток ящиков и на складе ещё оставалось. Хотел взять больше, но теперь воспротивился сержант. На том и остановились на десятке ящиков это 120 гренад. Немного, но для перехода должно хватить. Остальной свой багаж типа шинели и мушкета и прочего снаряжения пришлось нести на себе.

Выступили уже утром после завтрака. Три фургона и лейтенант на лошади верхом и мы, построившись в маленькую колонну пошли по направлению к городу. Идти не так далеко всего семьдесят километров – четыре дневных перехода и марш закончился и к нашим ногам упадут все богатства города или хотя бы посещение нормального кабака и созерцание большого количества незнакомых людей. За те несколько месяцев нахождения в замкнутом пространстве укрепления все окружающие люди слегка надоели. Ладно кого я обманываю все окружающие рожи осточертели. И легионеры бодро шагали по песку предвкушая отдых и развлечения в городе. Женщин рассадили по фургонам и теперь офицер вел себя как петух в курятнике слишком много женщин и нельзя флиртовать сразу со всеми – всё на виду. Потому лейтенант и метался между фургонами и никак не мог выбрать жертву для любви.

Лейтенант зря метался женщины прекрасно знали – в Легионе брак разрешен только для офицеров от майора и выше. Остальные несмотря ни на какие обстоятельства все неженатые и не могут себе позволить жениться. Потому и никаких шансов у лейтенанта не было. Пленниц специально подбирали похитители – они все были девушками. У нас рядовых легионеров вообще не было шансов. Общее мнение французов о Легионе было не очень благожелательное.

Первые бедуины появились к обеду и поглазев на нашу колонну с далекого бархана исчезли за гребными песчаных гор. Увидев эту картину, я помрачнел и сказал приятелю – Пьер вот и первый звонок в нашем театре. Надо идти и готовить гранаты. Доклад сержанту не понравился, но сержант не нашел ничего противозаконного в подготовке части гранат к применению, он тоже видел бедуинов. Для нападения на наш конвой бедуин могли легко собрать сотню – другую всадников. В таком случае у нас не было особых шансов отбиться. Это лейтенант думал – что нам предстоит легкая прогулка, остальные хорошо представляли себе, что нас ждет. Отправив обоз с таким небольшим сопровождением, наш майор списал нас и заодно все недостачи. Лейтенант же ему просто надоел своей восторженностью и слишком большой удачливостью при игре в карты на деньги. Приманка в десяток женщин и откровенно слабый караул при обозе прямо взывали к бедуинам заберите себе этих недоумков.

Но майор сделал только одну ошибку среди неопытных молодых легионеров затесался я и теперь у нападающих бедуинов будет большая проблема. Кроме гранат у меня с собой был «чеснок» рогатки. Конные атаки не останутся безнаказанными и нам есть, что предложить желающим ограбить наш конвой. Вот и вечер и мы становимся на ночевку. Ночь прошла спокойно нам давали углубиться в пустыню и проверяли нет ли за нами отряда прикрытия. Бедуины не поверили в свое счастье и опасались засады. Потому и прочесали весь район и установили наблюдение за действиями гарнизона форта.

Никакой подозрительной активности они, конечно, не засекли. Её этой подозрительной активности не было. Сержант уже понял зачем нас послали и видя, что только я пытаюсь сделать хоть что-то чтобы отбиться от атаки этих жителей пустыни стал выполнять мои рекомендации. Теперь мы распаковали все ящики с гранатами и перераспределили запас по фургонам. Подготовили фитили для активации гренад. Провели пару учений для того, чтобы каждому легионеру стало ясно – куда бежать и что делать в случае атаки. Лейтенант не обращал внимания на наши метания он нашел жертву. Белокурая Нинель из провинции Нормандия она там проживала в семье виноградаря и никогда ранее не видела офицера на любовной охоте. И теперь наш лейтенант как глухарь на току не отходил от своей жертвы и глушил остатки разума жертвы перед последним броском на колени.

Зря он так себя вел, хотя может что-то чувствовал. Ружейный выстрел и лейтенант вылетает из седла. Сержант кричит – к бою. На нас напали. Прямо не сержант, а генерал очевидность. Из-за гребня кургана выскакивает десяток всадников, но я уже готов и в летящих к фургонам всадникам крутясь в воздухе полетели гренады. Понятное дело это не «лимонки» и начинка в гранатах слабовата, но и этого хватает. Пару всадников выхлестнуло взрывами остальные отскочили за барханы. Лошадей мы поймать не смогли те ускакали за остальными всадниками, но два тела нам достались в трофеи. собрав скудные трофеи и положив тело, лейтенант на повозку мы пошли дальше под командой сержанта. На ночевку остановились в ложбине между барханами и приготовились к обороне. Но атаки не было видимо теперь к нам относились серьезно. Лейтенанта похоронили там же в ложбине между барханами. По этой жаре везти тело с собой не имело смысла. Могилу вырыли с трудом песок постоянно осыпался и осыпался. Настроение у всех после похорон было депрессивное. Все притихли и у каждого в голове была только одна мысль – завтра таким покойником могу стать и я. Третий переход – мы уже очень далеко и от форта и ещё далеко от города. Помощи нет и ждать неоткуда.

Я теперь постоянно около фургона с гренадами, Пьер же должен при атаке наших повозок выскочить и рассыпать «чеснок» на самом вероятном направлении конной атаки. Потому часть этого средства пересыпали в мешки.

Теперь у каждой повозки идет по паре легионеров с задачей при нападении свести повозки в некое подобие круговой баррикады. Сержант же постоянно ищет подходящее место для засады и место для обороны. Все при деле и даже женщины притихли, и они поняли, что дело весьма серьезно. Никакого шума и смеха все серьезны и притихшие.

Вот и первые бедуины. Самих бедуинов не видно из-за гребней песчаных холмов выглядывают белые головные уборы всадников. Наши таких головных уборов не носят и поэтому это могут быть только враги. За нами наблюдают – ищут кто командир. Но после гибели лейтенанта никто не выделяется и лошадь погибшего привязана к повозке и идет без всадника. Долго наблюдать бедуины не захотели и пошли в атаку. Все знали, что делать – те легионеры, что шли около упряжки сразу же стали сводить повозки в подобие круга, Пьер рванул и высыпал «чеснок» на направлении движении конной атаки, я же достал несколько гренад и раздул фитиль.

Почему мы применяли «чеснок» и что это такое – этот самый «чеснок».

Это рогульки железные, помётные или подмётные каракули – военное заграждение. Состоит он из нескольких соединённых звездообразно острых стальных штырей, направленных в разные стороны. Этакое подобие мины. Железная колючка, которую как ни бросай – всё равно будет шипом кверху. Пройти можно, но либо очень медленно, высматривая очередную железку в грязи, или же с потерями. Сталь в ноге боеспособности лишала напрочь, как пехоту, так и кавалерию.

В Полтавской битве по флангам русской армии было выставлено 6 тыс. пудов чеснока. В Бородинском сражении было использовано уже 72 тыс. пудов чеснока (что предопределило, по одной из версий, отказ Наполеона от намерения послать конницу Понятовского в обход левого фланга русских). Почти всегда его применяли в качестве противоконного заграждения, но при достаточной плотности размещения чеснок может замедлить и движение пехоты.

Так что вещь эта полезная, как и сам чеснок, который растение.

У нас не было столько «чеснока» что бы полностью засыпать подходы к нашей импровизированной баррикаде. Но и того количества хватило, чтобы прервать атаку. Несколько всадников вылетело на скорости из седел, остальные сложив два и два немедленно прекратили атаку и откатились за гребень песчаных барханов. Раздались первые выстрелы и стало ясно вот и началось главное сражение в нашей жизни. Несмотря на небольшой масштаб этого сражения – для нас легионеров это было, по всей вероятности, последнее сражение. бедуинов собралось около сотни и соблазнительная цель – женщины не давала им возможности отказаться от боя. Сотня нападающих и два десятка обороняющихся – исход боя практически предрешен. Теперь, когда расстановку сил известна и решение вопроса жить или нет состоится именно здесь, беречь запасы заграждений смысла уже не имело. Именно здесь и будет решающий бой. Пьер отправился засыпать окрестности вокруг повозок «чесноком» остальные собирали «рогатки».

У нас были так называемые рогатки малые. Мы их сделали из трех, заостренных с обеих концов жердей диаметром 10–15 сантиметров. Общая высота рогатки 1.5–2 метра. Жерди связали между веревками. Прочность проверили влезанием на рогатку легионера. рогатка вещь очень простая, но весьма эффективная. Лошадь не идет на такое заграждение и пешему пролезть затруднительно. Пока мы укреплялись бедуины внимательно наблюдали за нами. Посмотрев и подумав, эти дети природы решили нас провести.

С белой тряпкой на палке из-за бархана появился переговорщик. На переговоры пошел я. сержанту пояснил просто – если пойдет не так переговорщика убьют, а кто командовать будет. Сержант, подумав согласился и на переговоры пошел я. Всё время одно и тоже. одни и те же требования и однотипные угрозы. Отдайте нам все что мы хотим и /или/ мы вас убьем. непроизвольно зевнув, ответил так – ничего и никого вы не получите, ваши головы будут у нас вместо мяча для игры в футбол. бедуин явно не понял, что такое футбол, но что-то явно нехорошее, раз там отрезанные головы. На этом переговоры закончились.

Переговоры закончились – возобновился обстрел. Мы не отвечали на выстрелы надо было беречь заряды. Единственное достижение бедуинов – они перебили у нас лошадей. Оставшиеся тридцать километров придется идти пешком. Если вы не ели конину, то и не ешьте не очень еда. Тем не менее коней разделали на мясо и поставили на костер котел варить суп. Война – войной, обед по распорядку. Обед все легионеры одобрили. Но доварить суп сразу нам не дали, началась очередная атака – «чеснок» не дал подойти всадникам, «рогатки» не дали ворваться пешим, гранаты остудили пыл и тех и других. Вот так буднично и прошла вторая атака – у нас потерь не было, у бедуинов осталось лежать десяток тел.

И тут подоспел обед. Ели по очереди и кто так и не отошел от баррикады. Солнце стояло в зените и пекло головы натянули тент и спрятались – бедуины были привычные потому и пошли в атаку и снова нарвались. Теперь они были умные и не взяли с собой лошадей. Но и человек наступив на острую железку радости не испытывает и снова рогатки не дали прорваться внутрь нашей позиции. Всё было вроде хорошо, но одно плохо – гранат осталось всего десяток и патроны стали подходить к концу. Солнце катилось вниз и скоро будет темно. Ночь должна быть безлунной и будет полная темень. Мой вопрос озадачил сержанта – есть ли у него компас и карта. У сержанта не было ни компаса, ни карты. Но искомые предметы были в вещах погибшего лейтенанта. С огромным трудом мы нашли свое местоположение на карте. С трудом и с огромными погрешностями, но направление на город высчитать смогли. Идти в полной темноте только по компасу – сержант был против, но для остальных легионеров это подошло. Женщин не спрашивали. И ночью мы и ушли. Бросили всё кроме оружия и забрали с собой женщин. Бедуины не ожидали от нас такого маневра. В этакой тьме они не ходили и ждали солнца. Мои познания в вождении колонны по азимуту были не очень. Практика была, но давно. Но навыки, вбитые в военном училище, никуда не пропали и в этом мире. Мои спутники по-разному отнеслись к моим внезапно проявившимся талантам, но шли молча и не лезли под руку. Для всех было неожиданностью, что ещё недавно полностью беспомощный человек сейчас так успешно отбивает атаку бедуинов и умеет пользоваться сложным прибором компасом. Про азимут я не стал рассказывать так как меня тогда вообще бы не поняли. Ночь и полная тьма и никаких разговоров у всех в руках веревки и держась за них идут и легионеры, и женщины. И мы вышли из окружения и за ночь прошли десять километров. С одной стороны мало, но надо учесть и обстоятельства нам оставалось до города идти ещё с десяток километров. После восхода солнца дело пошло веселее. Веревки смотали и пошли уже не держась друг за другом.

Упустившие нас бедуины кинулись нас искать не сразу. Утром после восхода солнца они около часа стреляли по баррикаде затем пошли в атаку и взяли нашу баррикаду и даже собрали все оставленные вещи. В пустыне все имеет цену и нет мусора. И после этого задумались куда же делись люди. версию с происками дьявола они практично отвергли и прочесали местность и нашли следы ведущие по направлению к городу. Мучительный раздумий бедуины не испытывали и сразу кинулись в погоню. Понятно лошадь бежит быстрее, чем идет человек и догнать нас это было только вопросом времени. выигранное время позволило нам пройти ещё пять километров – до города и спасения осталось четыре километра но за нами неслась погоня. Тогда я остался задержать погоню пока остальные дойдут добегут до пикета. Затем направят за мной разъезд кавалеристов.

Неожиданно для меня со мной остался Пьер. несмотря на мои уговоры спасаться он остался. Свой поступок он объяснил просто – он не приучен бросать товарищей. Так немцы не поступают. Я слегка удивился, но вспомнив историю согласился да у немцев не принято бросать своих в беде. Из оружия у нас осталось только десяток гранат и по шестьдесят патронов к мушкету да пара пистолетов у меня в сумке – те самые оружие последнего шанса. Прошло несколько минут и в пределах видимости показались всадники. Что бы притормозить этих лихачей сделали пару выстрелов из мушкетов. Всадники спешились и стали подбираться к нам. стрелять из мушкета дальше, чем на пятьдесят сто метров это занятие почти бесполезное. Но мы стреляли нам нужно было задержать погоню. Наших уже не было видно – пройти четыре километра – это примерно час – объяснить обстановку и прислать подмогу ещё час.

Только разобраться с нами у бедуинов займет примерно час. Или нам нужно как-то задержать свою смерть.

Глава 19

Позиция у нас была так себе – небольшой взгорок, но лучшего искать было некогда. Передвигаться можно было на четвереньках и то в лучшем случае. Если по-современному, то для стрельбы лежа пойдет, но только стрельбы из оружия, заряжаемого не через ствол. Мушкет явно не предусмотрен для заряжания в позиции «лежа» и для того, чтобы зарядить надо как минимум встать на колено. Затем снова менять позицию и так из раза в раз. Первый азарт у этих бедуинов мы с Пьером сбили и теперь эти джигиты пустыни пешком к нам подбирались. Это сразу сбило темп атаки и наши джигиты не спешили в рай. Там в раю может и полно гурий только никто оттуда не возвращался потому нормальные джигиты они лучше так по старинке на земле поживут, не спеша в рай. Мы тоже никуда не спешили по все нашим самым оптимистическим расчетам спасать нас будут ещё через полтора часа не раньше.

Плотность огня увеличилась, и я отполз немного в сторону и выглянул за гребень пригорка, так и есть пяток нетерпеливых воинов ползут к нашей позиции и вполне уже приблизились, чтобы кинутся в рукопашную. Этого делать давать нельзя – задавят числом или просто объедут по флангу и пойдет погоня по новой. Для таких случаев у нас припасены гренады и пара улетает к нашим непрошенным гостям. Прогремело два взрыва, и мы услышали долгий протяжный крик. Одному бедуину реально не повезло взрывом гренады ему оторвало ноги и теперь он быстро истекал кровью и звал своих одноплеменников помочь ему. Первого же помощника Пьер срезал влет, и остальные притормозили. Долго кричать умирающий не смог и наступила тишина.

Совсем скоро в наступившей тишине мы услышали топот к нам опять бежали бедуины. И опять мы стреляли и когда атакующие сблизились с нами то опять полетели гранаты. Такого отношения они не выдержали и отошли на свои позиции.

Время шло хоть и неторопливо, но час уже прошел. Наши уже на передовых постах. Теперь вопрос в другом будут ли нас выручать. Актуальность вопроса опять пропала – опять нас атаковали и опять пулю скуси, порох на полку и так далее. Выстрел и снова на колено и снова заряжай и снова выстрел. Вот они уже подошли на бросок гранаты и снова фитиль зажигай – бросай, прячься, взрыв гранаты и снова фитиль зажигай, прячься и снова взрыв. Опять бедуины не выдержали гранатного боя и отошли. Прошло еще полчаса в перестрелке патронные сумки уже скоро будут совсем пустые и гранат осталось только три штуки. Все сроки вышли нас не стали выручать – помощи не было. Но бедуины увидели, что нас здесь всего два человека – вычислили по стрельбе из мушкетов стреляли только два мушкета и сделали логичный вывод – добыча упорхнула, а возиться с нами без перспективы на поживу они не захотели и мы с недоверием наблюдали как пылили всадники, удаляясь от нашей позиции.

Что ж видимо рано нам умирать. Острое чувство пронзило голову – ещё поживем. Уходить мы не спешили – ноги дрожали и разъезжались пришел отходняк от напряжения боя. Что бы успокоится и отвлечься занялись ревизией патронных сумок и заодно искали чем бы перекусить. Трофеев всё равно не было – бедуины утащили своих раненных и убитых. В голову пришла дикая мысль пойти посмотреть забрали ли бедуины оторванные ноги у того умирающего – по их вере надо хоронить в полном комплекте. Пьер нашел консервы и мы, открыв банки сидели и перекусывали. Поев и сделав ревизию сумок, мы узнали. Еды больше нет, патронов по десятку на брата и три гранаты у нас ещё осталось. За делами прошло нервное напряжение, и мы смогли передвигаться. Направление движения мы знали потому без сомнений двинулись в том направлении. Боеприпасы мы расстреляли, еду съели, остались только три гранаты, но и это была не тяжесть. Потому шли быстро и прошли эти четыре километра за час. Аванпост встретил нас недоверчиво и не хотел пропускать – так как мы не знали пароль. В этих пререканиях шло время пока не прозвучал выстрел, и мы рывком заскочили за преграду в виде плетенных корзин, наполненных землей и песком этакий мини – редут. Пули с тупым звуком бились о корзины, но несмотря на хлипкость укрепления не пробивали преграду. Высунувшись сбоку, я констатировал – всё-таки решили нас добить, бедуины, рассыпавшись по полю атаковали аванпост.

Но в этом случае гарнизон помог своим и выслал кавалерийский эскадрон и бедуины, не принимая бой ушли. Бой продолжался достаточно долго, и мы расстреляли все оставшиеся патроны и гранаты тоже закончились. Когда подоспели кавалеристы и разогнали бедуинов. Мы опять чистили мушкеты – это действие переходило на уровень рефлекса – пострелял почисть мушкет.

С кавалеристами мы и ушли в город. на нас внимания никто не обратил. Весь гарнизон крутился у штаба и пытался разглядеть новых женщин. Кипели споры насколько они красивы и женственны. Как же украли в гарем из материковой Франции. Значит там не женщины там что-то совсем изысканное. Обычная история в далеком гарнизоне – все местные женщины давно поделены и изучены. Тут же экзотика – украли женщин и повезли в Африку продавать в гарем и вообще новые женщины и все крутятся вокруг здания штаба и обсуждают животрепещущие вопросы. Будет ли вечером прием и как оно всё будет. Обломались все и те, кто ждал вечернего приема, и мы желавшие отдыха. Нас сходу воткнули в конвой и отправили сопровождать наших женщин в порт – Алжир. Почему не остались здесь – любовница коменданта гарнизона продавила решение об отправке и срочно – почуяла конкуренцию с вновь прибывшими женщинами и вот опять мы идем в ночь. Обычно так не делают, но когда очень хочется то и так делают. теперь у нас по тридцать патронов в патронных сумках – никаких гранат, но есть сухой паек. Мы с Пьером успели купить консервы, чай и кофе. Так нас обещали кормить при конвое, но это дело такое мы прикомандированы к чужой роте это даже не наш полк. Поэтому может и будут кормить – но это не точно. Свое оно надежнее. Вокруг повозок с женщинами ажиотаж и офицеры и сержанты и простые легионеры. Как по мне лишнее внимание сейчас так поднимет у этих женщин самооценку, что в мирной жизни у них будут проблемы в общении с противоположным полом. Идти нам десяток переходов, и мы идем в Алжир – город -порт называется именно так Алжир. Просто и со вкусом. Место там намоленное ещё древние римляне там поставили порт и потом кто только там не владел городом и арабы и испанцы и теперь вот мы французы. Место до сих пор опасное – пираты официально разгромлены, но не официально их полно. Нельзя просто так уничтожить пиратство в Алжире – они там веками были и процветали, почти всё население города – это родственники или укрыватели или пособники пиратов. Пришла французская администрация в 1830 году и что всё пираты пропали, как бы не так живы и суетятся ищут новые способы заработка. Та же контрабанда. Но у нас назначен маршрут в Алжир вот и идем в Алжир. Хоть от пустыни отдохнем там берег Средиземного моря и можно пойти искупаться. Красота не то, что этот песок и снова песок. У меня неуставная добавка к головному убору – белая накидка как у бедуинов. Кивер я снял и прицепил к ранцу и теперь иду как бедуин и неплохо себя чувствую в этом кивере мозги за малым не сварились. Иду и балдею. Вижу ко мне направляется всадник точно начальник конвоя майор это попадос. Сейчас начнет разорятся и раздавать наряды вне очереди и сутки ареста. Странно нет – подъехал и разговаривает по-человечески – странно, наверное, что-то надо, так и есть ему нужна такая же накидка – одной из женщин надо. Для майора делаю послабление и выдаю ему такой же головной убор бесплатно. Майор немедленно отправился к повозке с женщинами и там одна из пассажирок повозки немедленно нацепила на голову. Зная характер женщин, я был уверен, что совсем скоро около меня появиться следующий страждущий за этим покрывалом. Так и есть не прошло и пяти минут ко мне пылит капитан – но этому скидок не было. Десять талеров серебром отсчитывает без единого звука и пылит обратно к повозке теперь счастливых обладательниц две. Этих белых накидок у меня с десяток хватит на всех. Теперь ко мне сразу двое – лейтенанты и они тоже за накидками. Наделяю и их накидками за скромные двадцать талеров. Ажиотажный спрос – цены растут. Так эти накидки и разошлись как горячие пирожки. Уверен сейчас будет майор с претензиями, но я готов к встрече и начинаю первым – не дав майору и слова вымолвить. Вот возьмите – это арабские духи они эксклюзив – в единственном экземпляре и есть еще пудра, но той много и за деньги. Духи майор забрал и ни слова не сказал про продажу накидок. В общем не зря я тянул и эти накидки и товар, который я взял с повозок купца работорговца. Косметика пошла за золото – пять дукатов за порцию. Опять возник ажиотажный спрос и опять цены выросли. Продалось всё и теперь в ранце у меня опять имеются деньги. Пьер тоже не остался в накладе – он тоже тянул эти пудру и духи, и накидки. По дороге ворчал – зачем мы тащим эту ерунду, но тащил хотя и ворчал. Теперь получив свою долю серебра и золота – замолчал.

И да у нас поменялся статус теперь мы уважаемые легионеры и передвигаемся на повозке – это уже поблажка от майора, видимо не зря он суетился со всеми этими подарками. Женское сердце не камень. Это уже их личное дело. Я же просто балдею, передвигаясь на повозке, а не как остальные легионеры пешком. Повозочный ворчит, но перечить майору даже не пытается. Огромная разница между тёплой службой в тылу и героическими баталиями нашему повозочному хорошо известна, и он не спешит вернуться в пустыню в номерной форт. да и знает повозочный мы у него временные пассажиры, в конечной точке маршрута наши пути разойдутся. Потому зачем нервничать и злить майора – сказал два пассажира пусть будут два пассажира. Так как у нас появились деньги к нам немедленно явились продавцы трофеев. Наивные парни – хотели обмануть в ценах. Пьер оказался человеком с очень хорошей памятью и выдавал на память цену на любую вещь, по прейскуранту в пустыне. Чего только нам не притащили и всё это ушло к женщинам в качестве сувениров и безделушек на память, с наценкой в триста – четыреста процентов. Мы весело и с пользой проводили время на марше. У меня чуйка молчала молчала и вдруг начала показывать характер. Значит не всё хорошо и есть какие-то признаки опасности. Собрав все ценные вещи в ранец и приготовив мушкет и пистолеты /на всякий случай, ближний бой он диктует свои правила/ стал оглядывать окрестности в поисках опасности. И действительно признаки опасности имелись – нашу колонну сопровождали соглядатаи и хоть одеты они были под бедуинов но Пьер усмотрел одного из наблюдателей и опознал одного из охранников того купца – работорговца. Купец получается не успокоился и не смирился. Значит попытается отбить свой товар.

Обсудив такой поворот событий, я отправился к майору с разговором. Да это было нарушение субординации и меня могли наказать за такую выходку. Но обошлось – майор был в хорошем настроении – одна из девушек уже и не скрывала своей симпатии и почти открыто проводила ночи и дни в повозке и палатке майора. Изложив свои соображения о вероятном нападении на нас и о цели нападения /женщинах/ я был награжден талером за своевременную информацию и в колонне скрыто объявили тревогу. Легионеры, которые шли в охране конвоя оказались людьми опытными и таких конвоев у них в памяти было не один десяток. Потому без суеты они зарядили оружие и приготовились к бою. Внезапной атаки у бедуинов не получилось. Казалось, безмятежная обозная колонна брела в сонной одури от жары и тут, как только появились всадники взметнулись стволы мушкетов и устроили жаркую встречу джигитам пустыни. Нас только горячую, что бедуины обожглись и ушли за барханы в пустыню – оставив полсотни трупов и коней потерявших своих седоков. Я даже не успел пострелять так пара выстрелов и всё. Так воевать мне нравилось. Пострелять издалека и никаких боев пеших с конными. Так жить можно.

Местность постепенно менялась. Пустыня никуда не делась, но стали появляться горы. Не самые высокие на горы. Значит скоро мы придем к конечной точке маршрута и что там нас ждет дальше неизвестно. Пойдем назад в форт к своей роте, но в одиночку десяток легионеров на такой маршрут никто не выпустит только с оказией и когда та оказия найдется. С другой стороны, куда я спешу впереди десять лет службы по контракту. Солдат спит служба идет. Чего я в той пустыне не видел. Местность постепенно поднималась и горные гряды стали смыкаться, и дорога становилась всё уже. Воздух стал попрохладнее. Все ждали прихода в большой город.

Наконец показалось море. И сам город.

Город расположен на берегу Залива и делиться на два района. Верхний район города – это старый район города на горных склонах. Улицы старой постройки – улицы тесные и извилистые. Дома одноэтажные с плоскими крышами и постройки белого цвета. На самом верху выситься крепость – это напоминание о турецкой империи.

Внизу у берега – новый город. Здесь идет строительство и двух и трехэтажных домов. И вместо лабиринтов старого города – широкие улицы. Прямо контраст.

Пьер оказался знатоком древней истории пока добирались до казармы я узнал, что раньше город назывался – Эль-Джазир, в переводе с арабского «острова» раньше здесь было еще четыре острова. С 1525 года островов не стало.

Сначала на этом месте было римское поселение Икозиум, затем место было заброшено и снова люди здесь появились в 944 году это были берберы. Удобная бухта была нужна всем и шла бесконечная война за обладание этой гаванью.

Затем здесь поселились пираты и триста лет держали всех в страхе. И только совсем недавно в 1830 году здесь навели относительный порядок.

Вот и место передачи караула. Всё теперь эти повозки не имеют к нам отношения. Прощаемся с женщинами и приятелями из караула и маршируем в казарму. Опять казарма и опять крики и муштра. Докладываем о прибытии дежурному капитану и сразу же попадаем под проверку снаряжения и оружия. К нам нет никаких претензий. с чего бы этим претензиям быть, мы к этому моменту четыре дня готовились. Ремонтировали и меняли ремни в снаряжении, чистили ботинки и перебирали содержимое ранцев и патронных сумок. Потому к нам нет претензий и нас отправляют в казарму отдыхать. Остальные идут сначала на строевые упражнения и затем опять приводить себя в уставной вид. Здесь в городе Алжир можно передвигаться только по увольнительной записке и безукоризненном обмундировании. Отдохнуть мы не успели прибежал посыльный и мы с вещами опять бредем городскими улицами в сопровождении посыльного к неизвестной цели. Оказалось нас затребовал майор к себе домой. Он снимает дом в старой части Алжира прямо на границе с новым городом и теперь ему нужен караул у него дома. Почему нет – так даже лучше и есть и другие плюсы в караульной службе. Пара – горничная и кухарка. Пьеру понравилась кухарка женщина скажем так рубенсовского типа женщина мне по душе пришлась стройная горничная. Так мы и караулили дом майора. Я на пару с горничной и Пьер на пару с поваром. Реально мне нравиться такая служба. Майор нас работами не грузил, он целыми днями проводил время с одной из пленниц, эта милаша так закружила голову майору он стал думать о сватовстве и свадьбе. Так и на здоровье. Выяснилось мы не просто так вызваны в караул, мы будем наряду с майорским денщиком сопровождать молодую пару во Францию.