Текст книги "Метель. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Головнин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

– Вот тезисы моего сегодняшнего доклада. Здесь я прямо на папке написал на всякий случай свои данные и номер телефона. Я у бабушки живу, она у меня москвичка. Сам-то я с Урала. Если вас это предложение заинтересует и у вас появятся какие-то вопросы ко мне, то звоните, всегда буду рад помочь, чем смогу.

Сильченко машинально приняла папку и положила её перед собой. Она молчала, не зная, что сказать. Она совершенно не была готова к этому разговору. Поэтому она сказала:

– Я подумаю над вашим предложением, посоветуюсь кое с кем. И через неделю или две, вам обязательно позвонят и сообщат о нашем решении.

Саша встал и сказал:

– Ближайший месяц меня в городе не будет, наш курс со следующего понедельника на сельхозработы посылают. Куда, я не знаю.

– Понадобится, мы вас найдём, – ответила Сильченко.

– Тогда я пойду? – спросил её разрешения Саша.

На его вопрос она просто кивнула, и Саша пошёл на выход. Когда за ним захлопнулась дверь, она вскочила и стала ходить взад-вперёд от своего стола к двери и обратно. Её мысли беспорядочно метались, лишая возможности спокойно обдумать Сашино предложение. Наконец, она взяла себя в руки и села. Её взгляд упал на папку, оставленную ей посетителем. Она взяла её в руки, развязала тесёмочки и достала тоненькую стопку листов Сашиного доклада, представленного сразу в двух экземплярах. Она нашла первую страницу и углубилась в чтение, читая неторопливо, часто возвращаясь и прочитывая написанное заново.

Интуитивно Аглая понимала, что ей в руки попал шанс. Нет, не так. ШАНС, вот что лежало у неё на столе.

В последнее время она всё чаще думала о том, что она будет делать, когда её комсомольская карьера подойдёт к концу. Конечно, на улице её не оставят, обязательно пристроят куда-нибудь, так что с голоду она не умрёт. Да и образование у неё есть, и не абы какое, Ленинградский финансово-экономический институт за плечами. Но, было бы намного лучше самой позаботиться о будущем.

– Если взять это начинание в свои руки, – думала Аглая, – то она сможет обеспечить себе отличную хозяйственную карьеру. Это предприятие с большим количеством филиалов по всем городам, большим и малым будет просто кладезем для неё. Через это предприятие она сможет обзавестись такими связями, каких здесь, сидя в центральном аппарате, у неё не будет никогда. Этот парень, как его, – Аглая посмотрела на обложку картонной папки, – Александр Смирнов, – прочитала она, – он даже название придумал: «Фирма «Заря». Если она добьётся директорского кресла, то ей здорово должно помочь её экономическое образование. Впрочем, она даже согласилась бы на должность заместителя директора по экономическим вопросам.

– Интересно, а за рубежом есть такие фирмы? – вдруг подумала она. – Если есть, то вполне возможны заграничные командировки для изучения их опыта работы.

Она вернулась к чтению доклада. Ещё через полчаса она решилась и позвонила по телефону:

– Алла Николаевна, здравствуйте, это Сильченко вас беспокоит.

– Здравствуйте, Аглая Семёновна, слушаю вас.

– Запишите меня, пожалуйста, на приём в Владимиру Ефимовичу. Я хочу с ним посоветоваться по одному вопросу. Если будет спрашивать тему обсуждения, то коротко её можно сформулировать так: «Бюджет студента и рациональное использование его свободного времени».

– Не кладите трубку, Аглая Семёновна, к нам подключился Владимир Ефимович.

– Аглая, это Семичастный. У меня сейчас как раз есть полчаса. Подходи ко мне, я жду.

Аглая Сильченко вскочила и, захватив Сашину папку с первым экземпляром его доклада, выбежала из кабинета. Через несколько минут она входила в кабинет первого секретаря ЦК ВЛКСМ, Семичастного Владимира Ефимовича, который всего несколько месяцев тому назад, сменил на этом посту Александра Николаевича Шелепина.

На перерассказ Сашиного доклада ей хватило 5 минут, после чего она, достав из папки 1-й экземпляр доклада, протянула его Владимиру Ефимовичу:

– Вот здесь, тезисно, он всё изложил.

– Ваше личное мнение об этом? – спросил Аглаю Семичастный.

– Я предлагаю попробовать. Посмотреть, как всё это будет работать и будет ли работать вообще. Первоначальные расходы должны быть небольшими. Аренда комнаты с телефоном в одной из наших организаций – это раз. На первых порах будет достаточно одной приёмщицы заказов. Напечатаем брошюру с перечнем предоставляемых услуг – это два. Дадим в газете «Московский комсомолец» рекламу о наборе желающих подработать в фирме «Заря» – это три. И мы должны будем зарегистрировать эту фирму и получить разрешение на начало деятельности – это четыре. И, после этого можно будет дать рекламу для приёма заказов и начинать работать.

– Сама возьмёшься за организацию? – спросил Семичастный.

– Возьмусь, – ответила Аглая.

– Мне кажется, что это стоящая идея и попробовать обязательно нужно. Регулярно мне докладывай, как будут дела идти. А я в ЦК партии кому надо доложу о нашей инициативе. Дай-ка мне эту папку, это его телефон тут записан?

Глава 18. Письмо из будущего

Выйдя из кабинета Сильченко, Саша решил посмотреть, как поведёт себя Аглая. Он свернул в туалет и зашёл в кабинку. Там по своей метке он открыл портальное окно и попал как раз на начало разговора Сильченко с Семичастным. Саша, поняв с кем разговаривает Сильченко, тут же через портальное окно посадил свою метку на ауру Семичастного и затем рассеял портал. Вот теперь, он может кое-что сделать в плане изменения реальности. Но об этом он решил подумать позже. Сейчас же у него была более актуальная тема для размышлений, а именно, как можно подработать бедному студенту, не выходя за рамки существующего законодательства.

Выйдя из здания ЦК комсомола, Саша пошёл по направлению к Лубянке, продолжая размышлять на заданную тему. Что только за прошедшую неделю не приходило ему в голову – разгрузка вагонов на товарных станциях, работа на овощных базах, работа санитаром, массажистом, парикмахером, официантом, переводчиком, уборщиком помещений, сантехником, электриком, радиомастером, почтальоном, дворником.

Что толку от всех его размышлений. Нужно просто пробовать, ибо только практика покажет, что подойдёт ему, а что нет.

Саша прошёл Лубянку и повернул на Театральный проезд. До отъезда на картошку у него ещё 4 дня. Нужно будет сходить в консерваторию и внести коррективы в расписание занятий. Кроме того, придётся посетить рынок, и кое-что прикупить для поездки в колхоз, или куда там их отвезут.

"А что ещё он сумеет сделать за оставшееся у него до отъезда время? – подумал Саша. – Неужели же только вагоны идти разгружать?"

Его взгляд упал на здание Метрополя, выходящее своим фасадом на Театральный проезд, по которому он неспешным шагом прогуливался.

"Может быть здесь стоит попытаться найти какую-нибудь работу, – пришла ему в голову мысль, – а почему бы и нет?"

Саша решительно повернул к зданию гостиницы и зашагал к ней высматривая, где здесь у неё вход.

Швейцар на входе внимательно осмотрел Сашу и пропустил, ничего не сказав. Саша по тем временам был довольно высоким молодым человеком. Его рост 180 см превышало средний рост мужчин того времени на 12 см. Уже одно это производило впечатление. Кроме того, Саша был одет в хороший костюм, при галстуке, комсомольский значок на лацкане и выглядел Саша на пару лет старше своих почти 17 лет.

Зайдя в холл гостиницы, Саша осмотрелся и направился на ресепшен. Подойдя к стойке, он непринуждённо облокотился на неё и спросил, приветливо глядя на дежурную, поднявшую на него глаза:

– Я бы хотел поговорить со старшим администратором.

– А можно узнать, по какому вопросу? – настороженно спросила его дежурная.

– По вопросу трудоустройства, – ответил Саша.

– Какую работу вы хотите у нас получить?

– Любую, которая мне подойдёт. Видите ли, я студент 3-го курса консерватории, мне нужна работа по вечерам. Первую половину дня я занят, как вы понимаете.

Саша опять улыбнулся и послал дежурной лёгкий ментальный посыл, вызывающий у человека сочувствие и желание помочь.

– Меня зовут Саша, – добавил он, придавая своему лицу лёгкий налёт озабоченности. – А к вам я как могу обращаться?

– Антонина Мироновна я, – автоматически ответила дежурная, борясь с непривычным для неё ощущением доброжелательности по отношению к нежданному посетителю. Конечно, сидя здесь, на дежурстве кого только не встретишь. Разные люди встречаются. За свои пять лет работы в этой гостинице Антонина Мироновна привыкла держаться со своими клиентами официально, суховато, не скатываясь на приятельские, запанибратские отношения, которые чаще всего ей же боком и выходили.

– Послушайте, Саша. Старшая администратор у нас сейчас в отпуске, женщина, которая её замещает не возьмёт на себя смелость принять кого-нибудь на работу без разрешения вышестоящего начальства, то есть директора или его заместителя по хозяйственной части. Разве что уборщиком может взять, да и то временно, пока начальница из отпуска не выйдет. Так что идите сразу к директору и записывайтесь к нему на приём.

– Спасибо, Антонина Мироновна. Надеюсь вы мне подскажете как к нему пройти?

– Я могу вас проводить. Нужно только подождать минут пять пока моя помощница с обеда вернётся.

***

3 сентября 1958 года, среда, 16-00, кабинет директора гостиницы «Метрополь» Льва Ефремовича Багрецкого.

"На засланного казачка не похож, – думал Лев Ефремович, глядя на юношу, сидевшего перед ним за столом. – Хотя держится слишком уверенно для просителя. Всё же тёмная лошадка. Нужно послушать его".

– Антонина Мироновна сказала, что вы ищите работу, это так?

– Да.

– Расскажите о себе немного.

– Смирнов Александр Андреевич, студент 3-го курса консерватории, живу у бабушки на Красной Пресне, она москвичка, родители живут на Урале, город Оружейный, может быть слышали?

Парень замолчал и посмотрел на Льва Ефремовича выжидающе. Тот промолчал, никак не отреагировав. Парень продолжил:

– Ищу работу, чтобы иметь дополнительный и главное стабильный источник дохода к стипендии. Учиться мне ещё 3 года. Бегать разгружать вагоны или перебирать картошку на овощебазах не хочется. Я вообще-то композитор и пианист, у нас главный инструмент – это руки, ну, после мозгов, конечно.

– Понятно, – ответил Лев Ефремович, – и кем же вы хотите у нас работать?

– В идеале, лучше всего пианистом или певцом в ресторане, но, мне почему-то кажется, что такие места долго вакантными не остаются. Я в вашем ресторане был месяц тому назад, музыкальную группу вашу видел. Играли только музыку. Своего вокалиста у группы не было.

– Кем ещё вы видите себя у нас?

– Официантом, – ответил юноша, – и не потому, что там чаевые и можно хорошо зарабатывать. Если я правильно понимаю, то чаевые ещё нужно заслужить.

Парень опять бросил на директора выжидательный взгляд, на который Лев Ефремович уже благожелательно кивнул, мол правильно понимаешь. После чего, парень продолжил уже немного более вдохновлённо:

Просто для меня, работа официанта очень удобна. Вечерняя смена и руки свои я сберегу. Так-то у меня руки и кисти сильные, мне носить на подносе всю эту посуду никаких проблем не составит. Единственный минус у меня на сегодняшний день – это незнание тонкостей этикета. Как правильно посуду раскладывать, вино разливать, пищу подавать. Но это я быстро усвою. Вы мне только литературу какую-нибудь соответствующую укажите. Меня с понедельника на месяц вместе со всем курсом отправляют на сельхозработы, вот я за это время всю эту науку выучу, можете не сомневаться. Потом с месяц практики и я не буду выглядеть и работать хуже ваших официантов. Кстати, я владею несколькими иностранными языками на весьма высоком уровне.

– Вот как? – заинтересовался Лев Ефремович. – И сколько же вы языков знаете и какие?

– Четыре: английский, немецкий, итальянский и французский.

– Впечатляющий список. Как это вам удалось в столь юном возрасте.

– Английский и немецкий языки – это от папы, он военный переводчик и профессиональный филолог. Я их учил с детства, наряду с русским. Французский – тот от моей соседки по коммунальной квартире. Она сама француженка, но родилась в нашем городе. Я, если желание возникнет, потом вам расскажу её историю. Итальянский я учил в музыкальном училище и продолжаю изучать в консерватории.

– Вам так легко даются иностранные языки?

– В общем-то да, у меня к ним способности.

– Город Оружейный – это ведь столица автономной республики?

– Да, Мугромская автономная республика.

– Что же вы не выучили мугромский язык?

– Я этого не говорил. Я хорошо его знаю. Говорю и пишу. А ещё я владею разговорным татарским. Просто оба эти языка, как и другие языки, на которых говорят народы нашей страны не являются иностранными.

– Раньше официантом работали? – вернул разговор в главное русло Лев Ефремович.

– Нет.

– Ну, что же, Александр. Я вас выслушал и решил предоставить вам возможность попробовать себя в этой профессии. Запишем вас как практиканта до конца недели, начиная с завтрашнего дня.

С этого дня Лев Ефремович навсегда избавился от подагры. Постепенно он стал чувствовать себя лучше, пропали боли в суставах, а его лечащий врач, к которому Лев Ефремович регулярно наведывался не мог нарадоваться происходящим с его пациентом переменам, несмотря на то, что причины этих изменений он установить не смог.

***

Это же время, квартира на Конюшевской улице.

Саша вернулся домой порталом, открыв его в своей комнате. Затем вышел на цыпочках в коридор, открыл входную дверь и закрыл её сильно при этом хлопнув.

"Конспирация, – подумал Саша, – чтоб её".

Бабуля вышла из кухни и пригласила его к обеду.

– Сашенька, мой руки и садись за стол. У меня уже всё готово.

После обеда, Саша расположился в своей комнате и стал размышлять. Он уже давно убедился в том, что эта реальность, в которой он очутился не та, что была в его прошлой жизни. Но особенно больших отклонений он не заметил. Историю России, а потом СССР он изучал особенно тщательно и пока никаких отклонений от предыдущей не обнаружил. По крайней мере, все основные исторические фигуры были теми же самыми, даты событий совпадали с теми, что знал Саша. Поэтому у него были все основания полагать, что СССР ждёт та же самая судьба, которая была в его прошлом. И эта судьба ему не нравилась.

В своей прошлой жизни он не был ни коммунистом, ни диссидентом. Но то, что сотворили с его страной в 20-м веке ему решительно не нравилось. Ему не нравился ни большевистский переворот 1917 года, ни развал СССР в 1991 году. Он понимал, что большевистский режим продержался 70 лет только благодаря России, её неисчерпаемым природным богатствам и трудолюбивому народу. А рухнул режим по многим причинам, самой главной из которых Саша считал полное отстранение народа от управления страной, то же крепостное право, только ещё хуже. В царское время была возможность выкупить себя и стать свободным. В СССР невозможно было стать свободным от власти, экономически независимым, не было свободы передвижения. Поэтому основная масса народа была простым безынициативным исполнителем.

Кроме этого, отсутствие конкуренции, как политической, так и экономической, главенство одной идеологии. Всё это привело к загниванию партийной элиты. Кроме того, чтобы сохранить рычаги влияния в своих руках большевики выстроили довольно специфичную систему распределения материальных благ, вследствие которой большинство народа жило на подачках, которые власть время от времени бросала людям.

Сколько лет можно было обманывать его сказками о построении коммунизма, потом о построении материально-технической базы и держать при этом на скудном пайке. Если столицы всех союзных республик имели неплохое по тем временам снабжение, то в глубинке России была нищета. Ну, всё познаётся в сравнении. Конечно, это не нищета царских времён, но по сравнению со столичными жителями – да, нищета.

Саша вспомнил, как он сам ездил в столицу, чтобы купить к защите диплома приличный импортный костюм, ибо то, что висело в местных магазинах одеть на защиту было стыдно. А вторая половина 70-х, когда в их городе, столице автономной республики, к празднованию Великой Октябрьской Социалистической Революции каждому гражданину, достигшему 18-тилетнего возраста продавали по талонам 1 кг мяса. Впрочем, мяса там было мало, в основном кости. На детей не давали даже этого.

Саша помнил времена своей учёбы в аспирантуре ЛГУ, когда коренные ленинградцы в открытую говорили, что блокада, которую они пережили в войну, переместилась в провинцию. Конечно все понимали, что это преувеличение, гротеск, но прилавки магазинов в столице и в провинции отличались друг от друга очень сильно.

И, наконец, Саша помнил, как он 31 декабря 1991 года зашёл в ближайший к дому большой продуктовый магазин, имеющий несколько отделов: хлебный, кондитерский, бакалейный и гастрономический, в которых насчитал аж 7 (семь!) наименований товаров: соль, спички, сахарный песок, пряники мятные по 80 коп за 1 кг, килька, буханки чёрного хлеба и лавровый лист в пакетиках. Больше не было ничего. Прилавки были пусты. В винно-водочном отделе ассортимент был чуток богаче – несколько наименований вин и водка. Но всё это "богатство" продавалось строго по талонам и в определённое время.

И понятно почему в российской глубинке народ абсолютно равнодушно отреагировал на смену власти. Никто ура не кричал, но и никто не возмущался. В прошлой своей жизни Саша не был ни экономистом, ни политиком, ни хозяйственным деятелем. Он всю жизнь работал рядовым преподавателем вуза.

Его мозгов хватало, чтобы понять, что так, как они жили при большевиках, жить нельзя. С другой стороны, в последние годы своей прошлой жизни он видел, как Россия постепенно вставала с колен, пытаясь встроится в один ряд с другими странами, влиться в общемировую хозяйственную деятельность, занимая в ней свою нишу, предлагая мировому рынку те товары и услуги, которые у неё получались лучше других. И в то же время видел, как болезненно на это реагируют ведущие мировые державы: США, Англия, Германия, Франция и весь Евросоюз. Слишком много богатств досталось нашей стране, чтобы остальные спокойно на это смотрели. Мечты о разделе нашей страны, а ещё лучше о лишении её государственности и колонизации никуда не делись. Наша страна просто одним фактом своего существования была и остаётся как кость в горле развитым экономикам, которые хотели бы видеть в России просто колонию, торгующую природными ресурсами. И им абсолютно неважно, какая нынче в России власть. Они всегда находили причины, в силу которых объявляли Россию мировым злом. А США, те вообще во всеуслышание объявили Россию и Китай своими главными противниками, врагами, несущими угрозу их, так называемой демократии. Очень уж ребятам с Капитолийского холма хочется в одиночестве рулить этим миром, одним милостиво разрешая жить, а других уничтожать.

Саша тяжело вздохнул. Он не знал, к чему могут привести его потуги изменить ход истории. Не исключено, что результат будет даже хуже того, что было в его реальности. Но с другой стороны, не попробуешь – не узнаешь. И, кроме того, не нужно преувеличивать свою роль. Да, он может повернуть стрелки на пути истории, и она пойдёт чуток по-другому, а может даже и не чуток. Но люди-то остались теми же самыми. Ему очень хочется, чтобы эти люди получили больше возможностей управлять своей страной, снять с них эти всевозможные и бесконечные «низзя» и «не положено». Сейчас как раз наступает период, когда на смену одним технологиям приходят новые, более производительные и мы, вырвавшись вперёд в одних областях, таких как космос и атомная промышленность, безнадёжно отстали в других, даже ещё более важных, в таких как микроэлектроника и нарождающиеся компьютерные технологии, за которыми будущее, которые преобразят этот мир.

Если руководители государства увидят картину того, к чему они привели страну, пусть и в другой реальности, то, возможно, будет понимание гибельности пути, по которому они идут сами и ведут за собой весь народ. Смогут ли они выбрать другой путь? Найдут ли его? А вот это уже не его проблемы, «мавр сделал своё дело». А он не политик и никогда в политику не рвался, да и не его это дело.

Саша прекратил свои рефлексии и отбросил сомнения. Он просто должен делать то, что должен был сделать, попав в этот мир. Иначе, зачем его сюда забросили, и в чем смысл в его здешнем существовании. И зачем тогда Сашу наделили такими способностями и, в частности, абсолютной памятью о всех событиях его прошлой жизни.

"Нужно написать Семичастному и Шелепину письмо", – подумал Саша. Пользуясь меткой, которую он нацепил на ауру Семичастного, он может в любой момент открыть портальное окно и переправить по нему письмо, положив его прямо перед ним на стол.

"А может положить его в ящик стола или в портфель. Ну, да ладно, об этом ещё будет время подумать", – решил Саша.

Тут ему в голову пришла мысль. А не инсценировать ли это письмо под послание в прошлое из будущего? Чтобы никто и никогда не стал искать автора письма здесь, в этой реальности. Но, тогда он должен писать это письмо на бумаге 21 века и соответствующей ручкой. И где ему всё это взять?

Саше тут же пришёл ответ – в хранилище Жерара. Он открыл хранилище и затребовал список хранящихся там канцтоваров, которые Жерар приобрёл, когда жил на Земле. Из того, что имелось, он выбрал обычную шариковую ручку и средней толщины тетрадь в клетку с твёрдыми корочками. На её лицевой стороне была реклама автомобиля ауди, на задней стороне в её нижней части было написано на русском, белорусском и казахском языках:

"Бизнес-блокнот, 64 листа, формат 163х216 мм. Арт. №ББ5_7БцИ64_лам_вл 9480. Изготовлено в Российской Федерации. Соответствует техническому регламенту ТР ТС 007/2011 от 23.09.2011 "О безопасности продукции предназначенной для детей и подростков". Декларация о соответствии рег. № RU Д-RU.AE83.B.00464.ТУ 5463-002-55978589-2005.Срок годности не ограничен. Изготовитель: ООО Компания "Джи-Джи", Россия, 117326, ул. 2-я Мелитопольская, д. 4C; ОГРН 1027100739039; mmm.gg2001.ru; +7(945)925-6907. Дата изготовления: сентябрь 2013".

Одно изучение корочек такой тетради должно убедить экспертов, что изготовить такое оформление современным технологиям просто не под силу. Да и текст на задней обложке на трёх языках довольно убедителен.

Саша открыл тетрадь на первой странице. Наверху и внизу каждой страницы, ближе к краю было напечатано: D A T E: __ _____ – это по верху и внизу: P A G E: ____.

Он поставил дату: 30 августа 2018 и пронумеровал страницу, поставив внизу цифру 1.

Отступил немного сверху и написал по центру:

"Новейшая история моей страны".

Затем пропустил несколько строк и написал:

"Товарищам Шелепину А.Н. и Семичастному В.Е."

Затем перевернул страницу и … остановился.

"А как я объясню перенос материальной вещи из одной реальности в другую? – подумал Саша. – Скорее поверят в работу какой-нибудь спецслужбы и секретной спецлаборатории, которой и не такие фокусы по плечу".

Он решительно убрал тетрадь обратно в пространственное хранилище и взял со своего стола обычную тонкую тетрадку в клеточку, свою любимую шариковую авторучку и опять задумался.

"А что мне делать со своим почерком?"

И уже даже мысленно не отвечая на свой вопрос, он переложил авторучку в левую руку и написал на обложке тетради:

Товарищам Шелепину А.Н. и Семичастному В.Е.

Результат его вполне удовлетворил. А левой рукой он научился писать сначала в своей прежней жизни в знак солидарности со своим другом, сломавшим правую руку в колхозе на уборке картошки, кстати говоря. И уже будучи здесь как-то решил проверить, сохранилось ли это его умение в новой жизни. Для восстановления навыков потребовалось два дня, после чего он вернулся к письму правой рукой, чтобы не выделяться из общей массы.

Затем он открыл первую страницу и продолжил с красной строки.

Уважаемые Александр Николаевич и Владимир Ефимович. Пишет вам это письмо, бывший гражданин СССР. Не торопитесь осуждать меня, потому что бывшим гражданином я стал не по своей воле и не я один. Все граждане в СССР в один миг стали бывшими, в силу того, что все его республики объявили о своём выходе из него. Официально это печальное событие произошло 26 декабря 1991 года. Верховный Совет СССР принял декларацию о прекращении существования СССР в связи с образованием Союза Независимых Государств. Все бывшие союзные республики приобрели государственную независимость и с тех пор все они, кто успешно, а кто и не очень, строят капитализм, а КПСС объявлена вне закона и запрещена.

И, если лично вы, Александр Николаевич и Владимир Ефимович ничего не сделаете, просто выкинете это письмо, то и вы станете свидетелями этого события, так же, как и в моей реальности.

В связи с уже написанным, самое время предостеречь вас от поспешных выводов о моем психическом здоровье. Слава Богу, пока не жалуюсь.

Тут Саша прервался и надолго задумался. Врать не хотелось. Почувствуют ложь и не будет доверия к остальному. И его выстрел будет холостой. Саша мысленно махнул рукой: «Леса бояться – волков не пасти». И он продолжил писать.

Я не являюсь вашим потомком, человеком из вашего будущего, как и ваша реальность не является прошлым моей реальности, в которой я прожил жизнь. Так что вы не являетесь моими предками. Однако, есть один настораживающий факт. В вашей реальности я прожил уже 2 года и пока обнаружил всего лишь несколько мелких расхождений на бытовом уровне с моей бывшей реальностью. Всё остальное пока совпадает. А это может означать только одно – история вашего мира повторяет историю моего родного мира.

Вам, безусловно, интересно, как я попал из своего мира в ваш. Мне самому это очень интересно, но я не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, это какая-то случайность, а может чей-то замысел. К концу своей довольно длинной жизни я понял одну вещь. Мир, в котором мы живём, устроен не так просто, как мы думаем. Человек склонен к упрощению. Он создаёт какую-нибудь простенькую модель окружающего его мира и довольствуется ею пока не приходит время для более сложной модели. И это движение бесконечно. И познать наш мир изнутри мы просто не в состоянии. Но и выйти из него, чтобы посмотреть со стороны, мы тоже не можем.

В моём мире мне было 83 года и однажды я проснулся в вашем мире в теле самого же себя, только молодого. Я не хочу сообщать подробностей о себе, потому что желаю жить обычной жизнью рядового гражданина, за которым не гоняются толпы агентов спецслужб всех государств мира с целью взять под свой контроль и выдавливать информацию о будущем, а, если не получится, то уничтожить, чтобы никому не достался. И уж тем более не желаю окончить свои дни в психушке. Надеюсь на ваше понимание, а я обязуюсь и дальше жить тихой мирной жизнью простого обывателя.

Теперь о контактах. У нас с вами их не будет. Это письмо будет единственным моим письмом к вам. Думайте сами, вы пока ещё молоды, но уже не столь наивны, и кое-какой опыт уже наработали.

Главное, что вы должны знать – путь, по которому идёт наша страна сейчас, это путь в никуда. К началу 21-го века на планете остались только три страны с коммунистическим режимом. Это Китай, Северная Корея и Куба. Но, Китай под руководством коммунистической партии успешно строит государственный капитализм, давно вернувший своему народу право частной собственности и право на ведение предпринимательской деятельности.

Увы, светлая мечта построить на Земле коммунистическое общество, в котором осуществились бы идеалы равенства, братства и справедливости так и остаются светлой мечтой всего человечества.

Если наша страна, не дожидаясь краха 1991 года, сейчас начнёт поворачиваться лицом ко всему миру и будет проводить политику интеграции нашей страны в мировую экономику, сбросит с себя непомерное иго безвозмездной помощи зарубежным странам, откроет границы, позволит нашим людям свободно перемещаться по планете, перейдёт на рельсы рыночной экономики, сохраняя под своим контролем крупный капитал и основные отрасли производства, отдав мелкий и средний бизнес в частные руки, то не будет и нашего отставания от Запада. А уж свои границы и свою государственность мы сможем отстоять.

Самое главное, необязательно вводить новые производственные отношения сразу по всей стране. Можно учесть опыт Китая. Они начали с введения особых экономических зон, в которых перешли на рыночные отношения. Изучили полученный опыт, внесли коррективы и продолжая этот опыт стали потихоньку распространять его на всю страну, избежав нашего разгула дикого капитализма и небывалой преступности в 90-х годах 20-го столетия.

Наши союзники по Варшавскому договору после развала СССР мгновенно перешли на сторону НАТО. Это нужно учитывать, и прежде, чем выводить свои войска, стребовать с них контрибуцию за всё. За освобождение от фашизма, за братскую помощь в построении социализма, за наши разрушенные города и сожжённые сёла и деревни.

Пусть сначала расплатятся с нами и вернут все наши денежки, что мы в них вложили. И нашу собственность не дарить им «с барского плеча», как это у нас Горбачёв делал, а пусть выкупают или, что ещё лучше для нас, строят в нужных нам местах такие же военные городки, которые были нами у них построены.

Нужно проследить, чтобы Горбачёва Михаила Сергеевича, этого бригадира ставропольских механизаторов, ни в коем случае на партийную работу не допустили. Сейчас он занимает должность второго секретаря Ставропольского крайкома комсомола. А его движущей силой, его локомотивом является его супруга, Раиса Максимовна Титаренко, выпускница философского факультета МГУ и очень амбициозная женщина. Заслуги Михаила Сергеевича в деле развала СССР просто невозможно переоценить. Всё для этого сделал. Уже через четверть века после развала СССР я прочитал в интернете, что у него дед год с лишним в тюрьме просидел по обвинению в троцкизме, но потом его выпустили, оправдали. А Горбачёв как-то признался, что рассказы деда были одним из факторов, склонивших его к неприятию советского режима. Вот так вот, жил, работал партийным руководителем и держал кукиш в кармане. Да он хуже любого диссидента в тысячу раз.

Жалко, что так и не расследовали у нас предательство последнего состава Политбюро ЦК КПСС. Были подозрения, что некоторые члены являлись завербованными агентами ЦРУ. Например, такие подозрения были в отношении Яковлева Александра Николаевича.

Наверное, привели бы ниточки заговора в одну заокеанскую страну. А это означает только одно, что старая и новая власть договорились между собой, что не украшает последнюю, но не нужно забывать, что все они бывшие члены одной партии и входили в партийную элиту СССР.