Текст книги "Зита. Дорога войны (СИ)"

Автор книги: Владислава Груэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Они вернулись к ней нескоро. Зита бегло глянула – вроде оба без внешних повреждений. Только Димитриади выглядел... пожеванным, что ли? Блеклым голосом спросил у Зиты код от планшета и ушел. А Брюханов остался, присел с ней рядом. Помолчал по своей привычке.

– Правильно сделала, что отказалась от «Спартака», – наконец сказал он. – Мы чужие тебе. По сути своей – звери. Скоты. Ты и так с нами долго... продержалась. Александр со мной согласился. Ну, в итоге. Мы выведем отряд к своим, обещаю. Но и ты нам помоги, ладно? Опыт есть опыт, ничем не заменяется. Димитриади просит у тебя прощения. Через меня. Самому – стыдно. Но я на всякий случай побуду с тобой рядом. Не против?

– Будь, – безучастно сказала она.

– Тогда пошли спать, – сказал Брюханов. – Посмотрела бы на себя со стороны. Одни глаза остались. Я сказал – пошли! Нам завтра через горные выпасы идти, и никто не знает, как, одна надежда на твою светлую черную голову...

Он взял ее за руку, и они действительно пошли спать. Засыпая, она чувствовала рядом с собой его суровое, надежное присутствие. И впервые после ухода Давида заснула по-настоящему, крепко и безмятежно.

 

16

 

Они дошли. Обошли засады и посты радарного контроля, укрылись от хищных глаз дронов-разведчиков, растворились среди камней, кустарников и лесов Кавказа. «Хамелеоны» показали себя с наилучшей стороны, пролетающие вертолеты спартаковцы быстро привыкли проводить равнодушными взглядами. С неба их не обнаружить, по горам не догнать! И теперь бойцы аккуратно копошились на безлесном склоне, рассредотачивались, устраивались на отдых пятерками среди камней и кустов, доставали сухпай, которого почти не осталось. Хорошо, хоть вода имелась в достатке – переходили речушку, мелкую, но страшно быструю и шумливую, запаслись по максимуму.

Руководящая группа «Спартака» скромно удалилась в сторонку для связи с бригадой. Вообще-то в «Спартаке» не принято было утаивать от бойцов оперативную информацию, ориентироваться в боевой обстановке полезно каждому, но то «Спартак», а вот начальник разведки бригады вряд ли понял бы, если б по жутко защищенной секретной линии связи прорвался, например, смех Ангелинки, санинструктора и снайпера от бога, но великой хохотушки. Так что – в стороне. Зиту не позвали. Димитриади вообще старался с ней не встречаться взглядами, как и подружка детства Катя Короткевич. Так что она просто лежала в траве, отдыхала, ловила на себе изредка озадаченные взгляды штурмовиков и лениво соображала, по какой причине именно это место выбрано точкой эвакуации. На душе было непривычно легко и спокойно. Глубокие тылы противника на проверку оказались не настолько опасными, задачу выполнили, к точке эвакуации вышли, ночью скользнет вдоль распадка огромная туша «калоши», бортмеханик сердито крикнет, чтоб поторапливались с погрузкой... Да, скорее всего, место эвакуации выбрано именно из-за распадков. Над которыми на предельно малой высоте можно скрытно от радаров достичь хребта. Если не увидят со спутника, если... много чего «если», но можно.

– Зита, кажется, тебя кто-то вызывает! – растерянно сказал рядом дежурный радист.

– Так кажется, или вызывает? – не поняла она.

– Кажется, вызывает! – сердито сказал парень. – А как еще назвать, если на нашей боевой частоте открытым текстом шпарят вызов? По имени, представляешь? Сама послушай! Я вообще случайно поймал, на всякий случай эфир прослушивал...

Она озадаченно нахмурилась и потянулась к наушникам. Такого в планах операции не было. Впрочем, и участия руководства «Мхедриони» тоже не было, так что...

– Калоша ша-эс-же Зита, калоша ща-эс-же Зита... – монотонно повторял усталый голос.

– Здесь «Спартак», – ответила она не задумываясь.

Радист изменился в лице. Понятно, парень испугался, что это провокация и сейчас по лучу прилетит подарок от южного противника. Так-то оно так, только она узнала голос. Не раз и не два обсуждала с обладателем баритона систему защиты аэродрома, запомнила.

– Подключай Димитриади! – прошипела она радисту.

С топотом прибежало руководство. Могло б не бегать, радист включил передачу в общую сеть, но – юность, силы брызжут.

– Лапонька, если б ты знала, как я рад тебя услышать, – пробормотал далекий голос. – Мы на земле, такие вот дела. И у меня раненый с открытым переломом. Сможете вытащить?

– Смотря где вы, господин полковник, – честно сказала она. – Мы на точке эвакуации.

– Да мы там же, почти дошли. Бери координаты. Я бы сам, но капитан тяжелый...

Она вопросительно посмотрела на Димитриади. Губы нового командира «Спартака» беззвучно шевельнулись. Матерится, поняла она и внутренне согласилась с оценкой ситуации. Тяжелый раненый – страшный сон любого командира диверсантов. Куда такого? Нести? Там, где ходит «Спартак», не всякий здоровый мужчина пройдет, горные диверсанты все же, тем более не протащить носилки. Скрытно и быстро – не протащить. Тяжелый раненый – потеря мобильности, изматывающие нагрузки во время рейда и верная смерть отряда в случае преследования егерями. Поэтому у «Спартака» было право не откликаться на призывы о помощи, жестокое право войны, не раз подтвержденное кровью. Димитриади вполне мог – и обязан! – просто прервать связь. И если все труды майора Каллистратова и Зиты по «Спартаку» неэффективны, сейчас так и сделает.

Димитриади в настороженной тишине коротко отдал распоряжения. Пятерка Калемина ушла за раненым, бесшумно растворилась на пятнистом склоне горы. Сам же новый командир «Спартака» устало опустился на землю и включился в общую сеть.

– Кабздец, ребята, если коротко по новостям. Всему – кабздец. Если желаете подробностей, они есть у меня, слушайте и не жалуйтесь. Операция по деблокированию окруженных частей накрылась по полной. Как-то наших перехитрили, не всё увидели наши стратеги. Мы посадили на землю дивизию беспилотников, зато две других ровняют сейчас нашу ДШБ с грунтом. Аэродром вертолетчиков снесли в ноль, эвакуировать нас нечем. И вообще воздух мы потеряли. Десантура пока держится, но... есть сведения, что турки пошли в наступление по земле тоже. И вот это – полный кабздец. К перевалу идут «Рабаты».

Зита представила «Рабаты» на просторах степей возле Медногорки, и ей стало неуютно. Танки прорыва с хорошим зенитным прикрытием, с четкой управляемостью – гарантированная смерть наземным войскам. «Спартак» остановил одного только за счет хитрости, горного рельефа и ценой жизни двух групп ракетчиков. И еще им сильно повезло. А в масштабной войне везению нет места.

– В общем, нам приказали закрыть трассу «Кавказ-Западный» на двое суток, – хмуро сказал Димитриади в полной тишине. – Любой ценой.

– Саша... чем? – робко подала голос Короткевич. – Снайперками?!

– Не знаю! Чем – не знаю! Я знаю, что кроме нас, у трассы никого из наших нет, и перебросить не дадут! Я знаю, что если не заткнем трассу, десантуре кабздец, и западному узлу обороны тоже! И пойдут «Рабаты» на Краснодар! Вот это я знаю, а больше ничего!

– Не ори, – сказал Брюханов. – Не на базе.

Димитриади сверкнул глазами – и успокоился. Правило не шуметь в рейде в свое время крепко вбили в каждого, на уровне рефлекса. Даже Ангелинка смеялась вполголоса.

– У нас по полтора десятка зарядов на «реактивку», Саша, – рассудительно сказала Короткевич. – Я на прошлом привале считала. Еды – ноль, сегодня последнее подберем. И к снайперкам боезапаса на пятнадцать минут хорошего боя. Нам нечем закрывать трассу, разве в штабе не понимают? «Рабаты» из «реактивки» не взять!

– Их убивают сейчас там, в штабе, – заметил Димитриади. – За любой шанс хватаются. Мы – тот самый шанс. Ну, нет здесь никого, кроме нас! Разведка десантуры за хребтом займется тем же, но их прессуют с воздуха так, что головы не поднять, а здесь как бы тыл...

– Ага, и колонны без противодиверсионного сопровождения пойдут? – недоверчиво подал голос Кунгурцев.

– С сопровождением, – буркнул Димитриади. – Но – только с сопровождением. Уже можно работать. Воевать против разведмашин нас учили.

– А боеприпасы, а еда?

– Возьмем боем. Думаете, нас за просто так вооружили трофейными «Птичками»? Как раз для такого вот случая.

Штурмовики мрачно переглядывались. Каждый хорошо представлял, что такое – взять боем. Сколько ребят останется после штурма колонны в живых? Может, и никого, тут как повезет.

– Ребята, других вариантов нет, – сказал Димитриади.

– Ну, нет так нет, – буркнул Брюханов. – Командуй... командир.

Зита снова ощутила на себе озадаченные взгляды штурмовиков. Похоже, ее отказ от руководства не вышел за пределы совета командиров. Почему-то. Надеются, что передумает? Тогда ребята плохо ее знают. Но они ее знают хорошо, особенно Катька...

– Несут, – сказал кто-то.

По склону, двигаясь зигзагами, штурмовики осторожно несли тело. Полковник тяжело шагал рядом. Плоский, словно игрушечный, десантный автомат болтался на груди, аварийная разгрузка топорщилась, и сам вертолетчик выделялся на склоне чужеродным пятном, хотя вроде и был одет в камуфляж. Штурмовики рядом с ним практически сливались с кустами.

Рука раненого пилота соскользнула с носилок и бессильно закачалась в воздухе. Штурмовик вернул ее в носилки. Через пару шагов она снова соскользнула.

– Что-то как-то он... – пробормотал Димитриади озадаченно, потер слезящиеся глаза и скомандовал:

– Медицина... Зита! Посмотри с девочками, что с пилотом! Что-то он как неживой! И вообще оцени состояние и транспортабельность!

Зита снова перехватила на себе множество недоумевающих взглядов, кивнула и полезла в укладку за медицинским набором. Подумала, извлекла тюбик из неприкосновенного запаса и сунула на ходу Димитриади.

– По две капли в глаз, трижды в сутки, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд. – И со снайперами поделись, насколько хватит. У вас глаза непривычные к южному солнцу. Дети подземелья.

Про детей подземелья штурмовик не понял, но кивнул благодарно. О лекарстве для всего состава благоразумно не спросил, и так понятно, что нету. Антидота против змеиного яда – завались, это при том, что ни одного укуса не было – а о протекторах глаз кто бы подумал? И этот-то тюбик не сама Зита взяла, сообразили врачи, собиравшие ей меднабор в госпитале, опытные военные медики.

Она опустилась рядом с носилками на колени. Лицо капитана ей не понравилось, сильно не понравилось. Видела она такие, когда человек уже не здесь, а где-то там, на пути... Осторожно убрала фиксаторы, повязку и чуть не охнула в голос. Могучий у капитана иммунитет! Столько грязи в ране, и еще жив!

– Девочки, готовим операционку! – свистящим шепотом распорядилась над ее плечом Катя. – Быстренько!

Она согласно кивнула. Минимальный набор для полевой хирургии в отряде имелся, но как-то... как-то состояние вертолетчика не объяснялось переломом.

– Сотрясение, травма позвоночника, что ли? – в тон ее мыслям пробормотала озадаченно Катька.

– Да не, он сначала сам шел, – подал голос полковник. – На стимуляторе, но сам.

– А потом?

– А потом потерял сознание, – хмуро сказал полковник. – Не видно, что ли?

– Какой именно стимулятор? – резко спросила Зита. – Летный реактивный, в вашей классификации «Двойка», или что-то другое?

– Ваш стимулятор, – криво улыбнулся полковник. – Для диверсантов. Мы его на всякий случай держали... на такой вот случай. Если выбираться ногами.

– Дебилы! – не сдержалась Катька. И пробормотала что-то еще, малоразличимое, но злое.

– Ну, ты! – мгновенно озверел полковник и начал подниматься.

Зита недовольно качнула головой. После гибели Орлова Катька как будто сама искала себе неприятности. Полковник – он ведь и застрелить может. И будет прав по военным законам. Правда, потом его убьют штурмовики – уже в соответствии с законами штурмовых отрядов, о чем полковник наверняка наслышан, как и все в стране.

– Простите несдержанность моей подруги, – спокойно сказала Зита. – Дело в том, что вы чуть не убили своего капитана. А может, и убили, еще неизвестно. Полетные стимуляторы с нашими несовместимы, разве вам не объясняли?

– Кто бы? – рыкнул полковник, бросил на санинструктора тяжелый взгляд, убедился, что крохотная девушка сама готова его пристрелить, и опустился на землю. – А вам, значит, объясняли?!

– И нам не объясняли, – пробормотала Зита и склонилась над раненым. – Более того, боевая фармакология закрыта грифом секретности даже от армейского медперсонала. Но к нам в госпиталь попадали раненые, кое-что удалось установить опытным путем. Знаете, когда пятый пациент подряд умирает сразу после введения безобидного лекарства, выводы напрашиваются. Наш анестезиолог их оглашать не стеснялся, громко и матерно... Я запомнила, соответственно, необходимый минимум «Спартаку» известен тоже... и еще анестезиолог говорил, что на тюбик-шприцах боевых стимуляторов нанесена специальная маркировка, напоминающая, с чем нельзя совмещать. Для неграмотных – картинками. Ведь нанесена?

Под ее строгим взглядом полковник заметно увял.

– Мало ли что там нарисовано! – пробурчал он. – Алкоголь там тоже под запретом, а идет, между прочим, за милую душу без всяких побочных...

Димитриади, молча слушавший разговор и готовый в любое мгновение вмешаться, деликатно кашлянул.

– Перелом грязный, но хороший, – сообщила Зита результат осмотра. – Капитан у нас настоящий богатырь, иммунитет зверский. Почистим, сложим, зафиксируем. Но сильнейшее отравление боевой химией. Возможно, пойдет каскадная реакция, состояние будет меняться разнонаправленно. Его все время придется держать, иначе не доживет до госпиталя. Если вообще доживет. Я не знаю, что у него поражено внутри, и у нас минимум средств. И никакой диагностики, только на опыте и интуиции.

– Вы сделайте все, что в ваших силах! – подал голос полковник. – А уж капитан выкарабкается! Мы с ним всю войну вместе, друзья...

Штурмовик выслушал с непроницаемым лицом. Бросил короткий взгляд на раненого, на полковника, что-то прикинул.

– И которые сутки он вот так? Сбили сразу после нашего десанта?

– Нет, это мы уже вторым заходом десантуру на трассу бросали. Меньше суток без сознания, так получается.

Зита бросила мгновенный взгляд на штурмовика. Понял ли Димитриади, что именно только что услышал, оценил ли? Судя по каменной роже Александра, и понял, и оценил. Вот и она поняла, что безумный десант на Душети – всего лишь малая частичка огромной и сложной операции. В которой были предусмотрены и маловероятный ответ турок, и совсем уж невероятная потеря воздушного пространства тоже. Потому бросали на операторов спецназ, вместо того чтоб снести гостиницы ракетными ударами. Работа диверсантов – более надежная, более чистая, это важно, но важнее то, что рядом с трассой «Кавказ-Западный» в случае катастрофического развития ситуации оказались хорошо подготовленные группы спецназа – на крайний, самый крайний случай. А хорошо подготовленный спецназ может много чего натворить даже снайперками, даже с ограниченным боезапасом. «Рабатов» из реактивки не взять, верно, но колонны не из одних танков состоят, там и заправщики, и ремонтные мастерские, и прорва машин с боеприпасами... Конечно, глубоко в тылу диверсантов быстро вычистят, но трассу вполне возможно остановить. Особенно – горную трассу. Другой вопрос, насколько. Видимо, чтоб перекрыть на пару суток, и пытались забросить десантников. Не получилось, и теперь вся тяжесть задачи ложится на «Спартак». Тот самый крайний случай.

Димитриади пришел к какому-то решению, кивнул своим мыслям и положил рядом с полковником коробочку маяка Центроспаса.

– Все, чем можем помочь.

Полковник дернулся и потемнел лицом.

– Мы не этим сюда шли! – зло сказал он. – Что дарено, не забирается!

– Тем не менее возьмите. Потому что нам не потребуется, «Спартаку» поставлена другая задача, а вам эвакуация крайне необходима. Да и... в штурмовых отрядах не принято спасать командование раньше рядовых. Центроспас не занимается эвакуацией больших групп, он для командного состава, я правильно понял?

– Само собой разумеется! – буркнул полковник и неловко пододвинул к себе маячок. – Экипажи как бы не из рядовых состоят! Если выделишь из запасов штурмовую винтовку вместо этой трещотки и пару комплектов сухпая, вообще будет здорово. И... спасибо, лейтенант. Сочтемся, вертолетчики добро помнят.

Димитриади кивнул и отошел. Полковник озадаченно проводил его взглядом, покосился на Зиту. Она сделала вид, что не заметила молчаливого вопроса.

Зита заканчивала обработку перелома, когда раздался четкий, громкий голос Александра:

– «Спартаку» – внимание! Властью, данной мне здесь и сейчас, приказываю!..

Лица штурмовиков посветлели. Вот и объяснилась странная ситуация с Зитой. Формула «властью, данной мне» обозначала всего лишь привычную для «Спартака» ротацию командиров. Каждый штурмовик по решению совета командиров не раз вот так вставал уже и принимал командование на себя. Чаще всего – пятеркой, но постоянная подготовка командного состава касалась и более серьезных должностей и обязанностей. Так что Димитриади просто объявил, что в учебных целях становится временным командиром «Спартака» – для боевого рейда дело не совсем обычное, но тем не менее понятное.

– Брюхан, с четырьмя пятерками – обеспечить отряд боеприпасами! Кунгур – на тебе питание! Всему «Спартаку» – разделиться на боевые тройки, быть готовыми к свободной охоте! Выдвигаемся на исходную к Старому храму немедленно! Катя...

Димитриади скользнул взглядом по Кате Короткевич, замершей с кислородным баллончиком в руке возле носилок, и мгновенно передумал:

– ... отставить... Зита Лебедь! Медицинское сопровождение раненого вплоть до эвакуации! Всем – находиться в общей связи! Работаем!

Спартаковцы деловито задвигались, Брюханов и Кунгурцев жестами подзывали командиров нужных им пятерок. Пробежала Катя Короткевич, бросила рядом с полковником рюкзак погибшего Лялина и штурмовую винтовку, подарила офицеру дерзкий взгляд... и через пять минут на горном склоне о штурмовиках уже ничего не напоминало. Разве что трава кое-где осталась чуть примятой.

– Х-хэ! – озадаченно сказал полковник, поискал взглядом штурмовиков и не нашел.

– А я думал, ротой командуешь ты! – сказал он в результате вовсе не то, что просилось на язык. – Что у вас вообще творится? Анархия и партизанщина, а не боевое подразделение!

– Учебно-боевая рота у нас творится, – спокойно объяснила Зита. – Лейтенант Димитриади сдает экзамен на командира роты.

– А если не сдаст?!

– Отряд уничтожат, – пожала она плечами. – Господин полковник, нам тоже пора уходить. Здесь не лучшее место для ожидания помощи.

– А где лучшее? – буркнул офицер. – В этих чертовых горах все места худшие, век бы их не видеть... То туман, то ливни, то ветер ледяной, зимой лавины... А вы тогда почему здесь остановились?

– Потому что здесь меньше будут искать. Но у нас раненый, нужны тень и вода. Беритесь за носилки, господин полковник. Вы выше, значит, идете первым.

Вдвоем они кое-как дотащили раненого до леса. Капитан действительно оказался очень тяжелым мужчиной. Полковник посмотрел, как она устраивает раненого, потоптался, ушел к ручью, с шумом вернулся... Она озабоченно посматривала на него. Не диверсант. С его летной формой – засекут с первого же пролета «Саранчи»!

– Присядьте! – не выдержала наконец она. – Лучше – к стволу дерева. И поменьше двигайтесь. Пожалуйста.

К ее удивлению, полковник сразу понял, не стал вопить, что старше по званию, или что никого же нет, сел к дереву и затих. Вот что значит – попросила девушка. Димитриади с подобной просьбой наверняка послал бы матом.

Она поглядывала на раненого, следила за пульсом и слушала сеть. Штурмовики пока что шли на исходную, тихонько переговаривались, прикидывали, на кого и как устраивать засаду.

– Блок-пост! – донесся резкий голос Кати. – Блок-пост у Старого храма! Уж там гарантированно боеприпасов на весь «Спартак»!

– Ага, а как подойти?

– Скрытно, вот как!

– Ну да, вокруг война, а они по сторонам не смотрят?

– А когда конвой идет, куда смотрят, как думаешь?

– Думаю, нам из конвоя так дадут, и блок-поста не потребуется...

Зита беспокойно слушала. Идея, очень опасная идея постепенно овладевала бойцами. Блок-пост! Предназначенный как раз для противодействия таким вот наглецам. Если заметят – положат всю группу, без вариантов! А ведь заметят, вокруг любого блок-поста положено расчищать подходы! И снайперами пулеметчиков не нейтрализовать, там наверняка удаленное управление огнем... Она бы точно не решилась. Но Димитриади, не вмешиваясь в само обсуждение, четко принял решение:

– Блок-пост. Наблюдаем. Если есть возможность – берем.

И у нее сжалось от нехороших предчувствий сердце.

Отделилась от отряда и ушла вниз группа Кунгурцева. Им – добывать для «Спартака» еду, это только на трассе... либо в селении, но там опасней вдвойне. Там из любого дома на заходе можно получить очередь, а на отходе атаку вызванной жителями «Саранчи».