Текст книги "Зита. Дорога войны (СИ)"

Автор книги: Владислава Груэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Есть озаботиться, товарищ майор политических войск, – сдался старший лейтенант.

– Но и диверсантов не забываем, – дополнила она. – Потому давай-ка присядем к карте и сообразим маршруты патрулирования, систему постов и снайперских засад. И не делай скорбное лицо, сам сказал о стрельбе на поражение. Потому – снайперские засады, и никак иначе.

 

-=-=-

– Что это такое? – грохнул ладонью по столу командир бригады. – Что – это – такое?! Кто скажет?

Офицеры посматривали на стопку фотографий под властной лапищей командира и благоразумно помалкивали.

Генерал снова просмотрел снимки. Пьяные десантники на фоне выбитой двери магазина, из вещмешка торчат бутылки. Как для доказательства на суде снимались, уроды! Еще компания в тельняшках. Пьяные, разумеется, двое тащат третьего. Еще. Этот, для разнообразия, офицер. Раскинул руки, недоумок, и пытается задержать медсестру. Еще. Снова офицеры, но верхом на броне, у каждого по бутылке, и шифровальщица из штаба бригады скромненько сбоку присоседилась. Еще. Пьяные, но это само собой разумеется – ломятся в закрытый магазин. Еще...

– Я понимаю, что для бригады вот это зафиксированное количество проступков – мелочь, – тяжело сказал генерал. – Но это – я. Я свой. А со стороны по снимкам бригада выглядит сборищем пьяных бандитов! Хотите знать, как называется эта сторона, а? Начальник политотдела фронта и его дружок военный прокурор! Снимки наверняка не только у меня на столе лежат, у них в первую очередь! Вы что творите? Не понимаете, что в случае чего следом за мной пойдете осваивать месторождения Крайнего Севера? Чистки в армии не закончились, они только начинаются, если кто не в курсе! Какой придурок пустил политические войска во внутренние дела бригады?!

– Приказ начальника политотдела фронта, – негромко напомнил начальник штаба.

– Приказ, – задумчиво сказал генерал. – И вы его выполнили. Мои бы так выполняли. Я что приказал? Я приказал загнать их в комендантскую роту, чтоб через день на ремень, чтоб дышали по приказу – по моему приказу! А вы, боевые, мать вашу, офицеры, позволили девчонке иметь вас в любой позе – и фотографировать при этом...

Офицеры отводили глаза. В армии – единоначалие, и решение принимал сам командир бригады, но кто решится сказать это деспотичному Бате? Решительных Батя давно в бригаде вывел.

– А ведь у нее, кроме снимков, на нас имеются еще и рапорты, – многозначительно сказал командир бригады. – Неуставные отношения. Избиение офицерами подчиненных. Или вот конфетка военному прокурору – доведение до самоубийства.

– Он сам, – угрюмо сказал командир автобата. – Девушка у него изменила.

– Ага, – согласился Батя с улыбочкой. – Застрелился. Сам. А акт медицинского освидетельствования от нечего делать к рапорту приложен. Очень грамотный акт, не подкопаешься. Это как? У нас в морге проходной двор, да, или экскурсии водим?

– Тело комендачи привезли, – неловко сказал начальник медслужбы. – На выстрел, наверно, прибежали. А у эсэсовцев каждый второй со специальной медицинской подготовкой, могли сами освидетельствовать. Их старшая до войны операционной сестрой поработала, она могла...

– Шустрая девочка, – сказал начальник штаба. – Слишком шустрая. А работает против нас.

И наступила настороженная тишина.

– Господа офицеры, вы чего? – недоуменно спросил в тишине командир вертолетного полка. – Девочка просто выполняет свои обязанности. И хорошо выполняет, мои бы офицеры так работали. Спартаковцы, между прочим, две диверсионные группы перебили на подходах к моим летунам! Наблюдателя взяли! И в городе порядок держат, не прогибаются ни под кого! Когда «тюльпаны» гонки на гражданских трофейниках устроили, они им из «реактивок» колеса отстрелили и под конвоем на губу пешком погнали!

Офицеры удовлетворенно похмыкали. То, что соседи-артиллеристы получили по самолюбию, конечно, грело душу, но...

– Она нас топит! – раздраженно сказал командир автобата. – Мы по процентам небоевых потерь в пределах нормы, а по ее рапортам получаемся хуже всех!

– Может, просто прикрыть ваши бухаловки да «присяги»? – зло сказал командир вертолетчиков.

– Твои, что ли, не пьют?!

– Моим некогда, у нас боевые вылеты каждый день!

– Так на боевых выходах и наши полосатики не пьют, – заметил командир бригады. – У тебя всё, полковник? Позиция понятна, больше не задерживаю, иди, готовь своих ангелов к боевым вылетам.

Полковник коротко козырнул и вышел. Отошел от зала совещаний, встал у окна и от души выругался. Хлопнула дверь. Командир авиагруппы встал рядом с ним, задумчиво уставился на панораму южного городка, разбитого «тюльпанами», но все равно яркого, солнечного, как будто праздничного. Абрикосы прямо на улицах, надо же...

– Конец девочке, – сказал летчик. – Не вписалась в коллектив.

– Что там решили? – осторожно спросил полковник.

– А меня выгнали! – беспечно сказал летчик. – Типа, летчики и вертолетчики – одна сатана, не вызывают доверия! Выступил ты, а поперли меня!

– Спартаковцы просто выполняют свою работу, – упрямо сказал полковник. – И выполняют хорошо!

– Согласен, – серьезно сказал командир авиагруппы. – Но что мы можем изменить? Здесь армия. Отправят штурмовиков куда-нибудь на выход без поддержки, с эвакуацией еще замешкаются – и нет проблемы. Девочка против Бати пошла, а он этого не любит.

– Что мы можем? – задумчиво сказал полковник. – Что мы можем... Знаешь, я раньше как-то не оценивал свою жизнь. Здесь армия, ты правильно заметил. Это многое объясняет. Как бы объясняет. Мужчины, суровая правда войны, то-се... Но вот сейчас сидят там мужчины и планируют убить семнадцатилетнюю девочку только за то, что она поверила им, выполнила свои обязанности в соответствии с честью офицера. И я чувствую, что этого себе простить не смогу!

– Ах как красиво! – язвительно отозвался летчик. – А когда водил группу на штурмовку города, ничего не ощущал? Мы много чего себе прощать не должны, если по-человечески! Рискнешь пройтись по жилмассиву после штурмовки, в глаза жителям посмотришь? Вот то-то.

– Это другое! – ожесточенно сказал полковник. – Там ответки прилетали – только успевай уворачиваться!

– Да я согласен, – спокойно сказал летчик. – Ты не смотри на меня так, не смотри. Я маленький, но злой, и перворазрядник по боксу. Врежу в ответ, челюсть не соберешь. Жалко девчонку, не спорю. Она за свою жизнь от нас чего только не наслушалась. И грачка, и чурка, и черножопая. А уж проституткой каждый второй считает, типа звания девками только в постели зарабатываются. И ничего, не утратила веру в людей. А мы ее... Но что мы можем сделать, товарищ полковник? Что? Здесь армия.

– Тамбовский волк тебе товарищ, а летуны вертолетам навеки враги! – огрызнулся полковник. – А что мы можем сделать... Вот ты – умный? И я такой же. Мы не тупая десантура, мы элита армии, главная ударная сила! Ну неужели два умных мужика, на которых все держится, ничего не придумают?

-=-=

Я вроде умный мальчик, но не понимаю, зачем ты это делаешь, – признался старший лейтенант и потер красные от усталости глаза. – Зачем набираешь компромат на командира бригады и помогаешь местным? Зачем-то открыла приемную для гражданского населения, ребят на разбор завалов гоняешь, на водовозки... а смысл? Все равно будем всех отселять. Завтра начнется принудительная эвакуация, приказ уже поступил. Лучше б замяла по-тихому залеты десантуры. В армии не ангелы служат, обычные ребята, всякое случается. Им, может, завтра в бой, а ты им дело по пустякам шьешь. Артиллеристов опозорила, ладно, так им и надо, чтоб не зазнавались, но свою бригаду зачем? Батю топишь, а он хороший командир, побольше бы таких! Вот потому вас в войсках и ненавидят...

Зита встала с кресла и с наслаждением потянулась. Отметила, что красные от недосыпа глаза офицера тут же уставились на ее грудь. Непроизвольно, так сказать. Ну, мужчина, понятно. Еле сидит от усталости, а туда же. Она опустилась обратно на рабочее место, прикрыла глаза. Пять минут перерыв. И заодно мозги Коле прочистить. Ведь хороший офицер, с задатками честного командира, но армейской дури в голове – как у подростка.

– В автопарке на «присяге» втроем забили на спарринге новичка, – пробормотала она, не открывая глаз. – Чем-то не понравился сержантам. Опозорили, поставили вечным дневальным. Постоянные недосыпы, недоедание, вторично «присягу» не сдал. Это ожидаемый результат, Коля. Все в курсе – если не устраиваешь сержантов, «присягу» не пройдешь. Парень самолюбивый, не выдержал, застрелился. Батя – хороший командир?

– Да он слабак! Другие почему-то не стреляются, пробуют сдать позже!

– На нем приемы отрабатывали, – пробормотала она. – Все тело в синяках. Как он мог сдать? Батя – хороший командир?

– Генерал-лейтенант Панкратов – командир бригады, – сухо сказал офицер. – Ему за всеми не уследить. А в армии бывает всякое.

– Убийц не наказали. Начальник автопарка – не под трибуналом. Батя – хороший командир?

– Им, может, завтра в бой...

– Скажи это родителям пацана. Он мечтал стать десантником. В подкупольниках все мечтают. И его убили свои.

Она открыла глаза и уставилась требовательно на офицера. Старший лейтенант попробовал отвернуться, почему-то прямо в ее глаза смотреть опасался.

– Командиру бригады поданы рапорты на офицеров, поведением порочащих свою честь. Что мне теперь за это будет?

– Если б ты только командиру бригады снимки отправила! – буркнул офицер. – Тогда б просто отругал. Но ты же и в политотдел...

– Что мне будет за честную работу комендантского патруля?

– Батя не любит, когда идут против него, – пробормотал офицер неохотно. – Армия, единоначалие...

– Батя – хороший командир?

– Да было б за что офицеров гнобить! – взорвался негодованием старший лейтенант. – Ну, отпраздновали взятие станицы! Что плохого? Все пьют!

– Да пусть бы пили, – вздохнула она. – Знала я одного офицера, вечно пьяного, замечательный был человек... Если б по пьянке из офицеров лезло что-то хорошее, великодушие там, щедрость... если б они свои пайки детям раздали... или по пьяни помогли владельцам магазинов товар в Медногорку вывезти... а они сломали челюсть хозяину, набрали вина, потом отобрали у местных технику и гоняли на ней по улицам с салютами.

– Это артиллеристы! – твердо сказал старший лейтенант. – Они все дебилы. Им мозги грохотом отшибло.

– А десантники по пьяни на броне через сады дорогу срезают. Люди растили их всю жизнь, а им в душу плюнули.

– Все равно всех в эвакуацию! С собой сады не заберут!

– А еще офицеры подпоили девочек из техотдела, пустили по рукам, потом ославили как шлюх. К ним теперь соответствующее отношение. Такое... ласковое презрение с насмешками. Не дай бог тебе испытать. Одна не выдержала...

– Знаю я эту историю, – угрюмо сказал старший лейтенант. – Сама дура. Истеричная. Ее в компанию силой не тащили.

– Дура, – согласилась Зита. – Не себя надо было стрелять. Но вот что лезет из офицеров по пьяни. Батя предлагает такие пустяки прикрывать. Он – хороший командир?

– В армии везде так, – хмуро сказал старший лейтенант. – Зато 17-я бригада – одна из лучших в бою.

– О! – с удовлетворением сказала она. – Пошло прозрение. Мы еще с тобой по лучшей в бою побеседуем как-нибудь... без свидетелей. Кстати о прозрении – ты чего в глаза мне не смотришь? Накосячил где-то или как?

Офицер стремительно покраснел.

– Коля! – развеселилась она. – А ну признавайся!

– Ну, не смотрю, – буркнул офицер и отвернулся. – Я, может, утонуть в них боюсь. Ты красивая.

– Я не красивая, – с сожалением сказала она. – Ленка красивая, а я так, толстозадое недоразумение. А лет через десять вообще лицо загрубеет, станет мужеподобным. Мы, южанки, быстро взрослеем и так же быстро стареем. Просто в армии мало девушек, вот и кидаетесь на всех подряд. Но ты молодец, сдерживаешься. Так держать.

– А я, может, не хочу сдерживаться, – пробормотал офицер, не поднимая головы. – Только ты не подпускаешь ближе. У тебя кто-то есть, что ли?

– Был, – просто сказала она. – Его убили. Спецназовцы. Мы, южанки, рано влюбляемся. Моя юность, Коля, давно позади, не обманывайся возрастом. Я сейчас к мужчинам ровно отношусь, ко всем без исключения. Вот встретил бы ты меня в двенадцать лет – другое дело. В такого красавца-офицера точно сразу бы втрескалась по уши. И давай работать, а? У нас на прием еще толпа народу.

– Да нафига?! – возмутился старший лейтенант и поморгал воспаленными глазами. – Днем с документами, ночью в патрулях! И охрана складов на нас! И засады! Еще и гражданских на шею подвесила! Нам не разорваться, Зита! Кто здесь начальник комендатуры, а? Сейчас как прикажу идти спать! Вместе со мной...

Она только усмехнулась. Потрепала парня за уши, чтоб взбодрился, чмокнула в щеку с той же целью и уселась перед терминалом социальной службы. Хороший он мужчина, Коля. Возмущается, брыкается, но тянет. Понимает, что в городке единственная власть – военные. Гражданская администрация как-то быстренько самоэвакуировалась, с собаками не догнать, значит, все вопросы решать им. Эвакуация начнется завтра, но до нее еще надо дожить. Всем нужна чистая вода, маленьким детям спецпитание, пайки кто-то должен распределять, а до этого комплектовать, больным и раненым требуются хотя бы противовоспалительные, на погибших при обстреле – справки о смерти... и весь этот воз теперь на них, потому что больше некому.

– Димитриади, пропускай следующего! – приказала она по связи.

– Зита, здесь посыльный, – откликнулся штурмовик. – Тебя срочно в штаб.

Старший лейтенант изменился в лице. Посыльный. На негласном языке армии это обозначало, что предстоит серьезное задание. По пустякам вызывали через связь, а посыльный – вроде как соблюдение режима секретности... который наблюдает половина города. Детский сад, а не армия.

– Вот и ответный ход хорошего командира генерал-лейтенанта Панкратова, – сказала Зита и встала. – Ожидаемо. Коля, не забывай: социалистическое государство – для людей, не наоборот. Доведи начатое нами дело до конца. Я тебя прошу. Чтоб гражданские убыли в эвакуацию обеспеченными всем необходимым, понял? Пайки, вода, лекарства, транспорт, сопроводительные документы, вещевое обеспечение. Все склады, все магазины в нашем распоряжении, у нас есть такая возможность.

– Я не смогу, – честно сказал офицер. – Мне прикажут не маяться дурью, и все. Это тебя боятся, ты же – эсэс, политвойска.

– А ты постарайся, – ласково сказала она. – Я тебя прошу. Очень и очень лично. Обратись за поддержкой к начальнику политотдела бригады, он обязан помочь. Обязан, понимаешь? Государство – для людей. На тебе – двадцать тысяч человек. Обещаешь, что справишься?

– Нет, – хмуро сказал офицер. – Но сделаю все, что в моих силах. Единственное, что обещаю: если с тобой что-то случится... Знаешь, я армейские порядки спокойно принимал, но когда их применяют против девочек, они выглядят такой мерзостью... есть предел и у моего терпения.

– Ты еще застрелись в знак протеста! – рассердилась она.

– В себя стрелять не стану, не дурак.

 

14

 

Она ожидала встретить в штабе злорадные улыбочки. Или сочувственные, встречались и такие, и немало. Но в штабе царила рабочая нервная атмосфера, никто на нее особо не глядел, с наружного поста сразу отправили к начальнику разведотдела бригады, как и положено. Начальник разведотдела тоже оказался на этот раз немногословен. Никаких улыбок и комплиментов, четкая нацеленность на работу, всегда бы так. Видимо, бригаде действительно поставили очень сложную задачу, не до ухаживаний.

Полковник без разговоров передвинул к ней по столу устройство защищенной связи. Подождал, пока она опустит на лицо щиток видеоконференции, и включил запись.

– Привет, черноглазая, – сказал коротко начальник политотдела фронта. – Обещал взять твой отряд под свое крыло – к сожалению, не получилось. Такая ситуация сложилась, что выметаем все подготовленные кадры. Все без исключения, понимаешь? Поступаешь в распоряжение начальника разведотдела бригады, выполняй его приказы как мои. Удачи. Не уроните чести штурмовых отрядов. Постарайтесь выжить. Всё.

Полковник внимательно наблюдал, как она аккуратно упаковывает устройство ЗАС. Без злорадства, без насмешки. Как будто сделал насчет нее какие-то выводы и теперь смотрел, насколько промахнулся.

Во всю стену засветилась интерактивная карта зоны ответственности бригады. Полковник задумчиво покачался перед ней и ткнул световой указкой за хребет:

– Вам сюда. По данным агентурной разведки, на военные аэродромы Душети перебазируется 12-я дивизия ударных беспилотников. Готовятся дополнительные взлетно-посадочные полосы, усиливаются части обеспечения. Операторы уже прибыли. Они – ваша цель.

Под внимательным взглядом полковника Зита постаралась, чтоб ни один мускул на лице не дрогнул. Душети. Далеко, очень далеко за хребтом. Да еще и аэродромы. Мощная, суперсовременная система ПВО. В самом городке наверняка не менее батальона охраны. Скорее даже больше. Плюс плотный контроль дорог: блокпосты, патрули, группы реагирования. Плюс перенасыщенность селений военными частями. И еще довольно высокая плотность населения, не шибко дружелюбного к северному соседу. Но самое главное – далеко.

– Как оцениваете задание, госпожа майор?

– Рядовое, – честно сказала она. – Сжечь огнеметами курортные пансионы – несложно даже при наличии серьезной охраны, подходов хватает. Сложно попасть за хребет.

– Еще сложнее вернуться, – кивнул полковник. – Но – надо. Надо, Зита, и ты даже не представляешь, насколько!

Она все же представляла. Невеликой сложности задача: командованием явно готовится ликвидация вражеского прорыва, и дополнительная дивизия ударных беспилотников в ситуации, когда и так превосходством в воздухе нельзя похвастать – это кость даже не в горле, а гораздо глубже. Дивизия беспилотников десантно-штурмовую бригаду по горам размажет еще на этапе выдвижения. И не на этапе тоже, как только развернут инфраструктуру, так сразу и займутся.

Это не происки командира бригады, поняла она. Это – неприятная правда войны. Диверсантов отправляют за хребет без шансов на возвращение, чтоб бригада могла выполнить боевую задачу. Честный боевой размен. А что в «Спартаке» все несовершеннолетние и полтора десятка девчонок – так добровольцы же, в штурмовые отряды силой никого не гнали. Подготовку получили – отрабатывайте.

– Операторы находятся в трех местах, если верить карте, – заметила она. – Сожжем одну базу, ко второй нас не подпустят.

– Верно, – кивнул полковник. – Но в «Спартаке» полторы сотни подготовленных диверсантов. Пойдете тремя группами. Есть у тебя толковые командиры подразделений? Уверен, есть. По слухам – по нашим слухам – в «Спартаке» подготовка командиров поставлена на поток, не зря получили статус учебно-боевой роты.

Полковник остановился перед ней, как будто собрался обнять, но в результате вздохнул и вернулся за стол.

– Мне нравится, как ты держишься, госпожа майор, – суховато сказал он. – Так и дальше держись. Не урони чести российских офицеров. На подготовку – полдня, вылетаете в ночь. Мои заместители ждут тебя в соседнем кабинете с подробным планом операции. Удачи, Зита. Постарайся вернуться, у начальника политотдела фронта на тебя большие планы. Чтоб ты знала – у меня тоже. Всё, иди готовиться.

Из штаба бригады она вышла через два часа с полным пониманием того, что «Спартак» из-за хребта не вернется. План операции... смех на палочке, а не план! По факту – забросят на «калошах» до зоны альпийских лугов, а дальше между лугами и точками на карте, означающими курортные гостиницы с отдыхающими там операторами беспилотников – полная неизвестность. Ну, не то чтобы совсем полная, это все же преувеличение. Карта, например, имеется, и отметок на ней хватает. Но это и всё. Как она поняла, в руки агенту попала случайная информация, что высококвалифицированная группа операторов беспилотников прибыла на горный курорт заранее подышать целебным воздухом, поправить здоровье – и за эту информацию ухватились, как за последний шанс переломить ситуацию на фронте в свою пользу. За высококвалифицированных европейских операторов начальству не жалко отдать роту штурмовиков. За операторов – не жалко. Потому что уйти из Душети шансов нет. Любой спартаковец это поймет так же хорошо, как и она. И возникнут вопросы – в «Спартаке» вопросы к руководству в норме. А что она им может ответить? Да, ребята, нас отправляют в один конец, пожили и хватит, стране мы не нужны?!

С тяжелым сердцем она вызвала к себе командиров будущих диверсионных групп. Брюханова, естественно, и Александра Димитриади. Старшина отряда, заботливая и строгая мамка всех спартаковцев Катя Короткевич явилась без вызова, и по упрямому взгляду Зита поняла – будет требовать включения себя в рейдовую группу. После гибели ее Орла она словно почернела внутри, замкнулась и только рвалась в бой. Зита не собиралась ее удерживать и тем более приказывать – в этот рейд пойдут все.

Она коротко поставила задачу. И поняла, что до сих пор плохо знает своих ребят. Вопросов не было. Только мстительная радость в глазах у штурмовиков.

– Наконец-то настоящее дело! – удовлетворенно сказал Брюханов и нехорошо улыбнулся. – Пустим крови!

Молодежная политика лидера нации дала свои плоды, и выросли в подкупольниках в атмосфере постоянных драк жестокие бойцы, радующиеся смерти. Она смотрела на ребят грустно, и вдруг защипало глаза. Они не понимают, с чем играют, не понимают, как дети...