Текст книги "Неудобный наследник (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Окоченевший, – поделился наблюдениями я. – С прошлой ночи лежит.

Сперат осторожно посветил факелом, заглянул в лицо бедолаге и сказал:

– Я его знаю. С третьего курса. Видать пьяный был. Не хотел мимо охраны на воротах пройти. Вот и пошел под землей.

– И пиво пронес планировал, – обратил я внимание на разбитый кувшин, горлышко которого мертвец все еще сжимал в руке.

– Лицо перепуганное, – на удивление спокойно сказала Гвена. – Смотрите, сначала его напугали, и он бежал. А потом упал и полз. И умер.

– Откуда ты знаешь? – с подозрением покосился на неё Сперат.

– Что он умер? Гадалка нагадала. Найдешь, говорит, мертвеца, в компании принца и дурака…– тут же отозвалась Гвена.

– Нет, я про то, что бежал, – Сперат мудро не стал уточнять, кто есть кто.

– По следам же видно. Вон, он сначала по воде бежал. Ну посмотри, видно же как грязь разлетается брызгами. А вон там уже полосами идет. Это когда он лежа ногами шоркал… – снизошла до объяснений Гвена.

Бежать по колее наверняка было дико не удобно. И что же его убило?

Одежда на спине припозднившегося студента была целой. Переворачивать я его не стал. Если бы и была рана на груди или в животе, то крови бы натекло.

– Это странно, – снова начал говорить Сперат, глуша голосом свой страх. – Зачем убили? Студент же, что с него взять. Нет, народу то тут полно шарится. Через эти тоннели полгорода к себе контрабанду носит, а то никаких сольдо на налоги у ворот не напасешься. Разборки случаются, но редко. Солнца же нет. И уж труп бы точно прибрали! Непонятное дело!

Я не особенно прислушивался, осторожно двигаясь вперед. Клинок в руке подрагивал от нетерпения. И, хотя я был весь охвачен азартом, ожидая все же застать убийц, часть меня сохраняла ледяное спокойствие. Не знаю, это из-за того, что я не родной в этом теле, или просто от природы такой.

Но в чем-то Сперат прав. Что за проблемы бывают в мире, в котором есть магия? В нем есть магия, и это главная проблема. Некая сила, которую трудно объяснить. Что-то вроде гравитации. Она есть везде и это значит, что все действия надо совершать с учетом этой силы.

Например, человеческие трупы тут обязательно сжигают, или выбрасывают в реку, или сдают на утилизацию специальным жрецам. Если просто убить человека и бросить, есть не маленький шанс, что мертвец встанет. Или еще что противоестественное случится.

Поле большой битвы, где было много жертв, а победители за собой вовремя не прибрали – в этом мире становится как маленький Чернобыль. Появляются странные звери, невидимая смерть, болезни и удивительные урожаи. Согласно общему мнению, Дикие земли в большинстве своем, разрослись на месте древних битв.

Солнечные лучи тут не только антибактериальное средство, но и антиколдовское. Оставить труп в тоннеле под городом, как подложить кусок радиоактивного материала под жилые районы. Свои же не поймут. И неизвестно, чем дело кончится.

Я продолжал идти вперед – возвращаться в Университет не хотелось. К тому же, кто бы не убил студента, он уже давно ушел…

– Еще один? – удивился Сперат. – Даже два?

Эти были такие же. Перекошенные лица, без ран и крови вокруг. Разве что, в отличии от первого, эти скрюченные, словно пытались закрыться от ударов, да так и умерли. У одного в руках был меч, но наметанным глазом Магн определил, что воспользоваться им бедолага не смог. Клинок чистый, да и держит неуклюже, как будто едва успел вытащить.

– Кто видит, где их проткнули? – с интересом склонилась над трупами Гвена. – Я не вижу. Кстати, а что они не погрызенные?

Сперат подсветил и после некоторого молчания, посвященного изучению одежды мертвецов, мы не нашли ни единой лишней дыры. Не брезгливая Гвена разжилась двумя тощими кошельками. Сперат промолчал, я и вовсе мысленно похвалил девчонку – хозяйственная.

– Верно говоришь. Очень странно, что крысы не добрались, если со вчерашнего дня лежат, – сказал Сперат, видимо, чтобы хоть что-то сказать. – Кстати, крыс я тут вообще что-то не вижу.

И вот тут у меня вдруг в мозгах как будто шестеренки провернулись и я понял, что тут произошло. Я тихо матюкнулся на русском и зашипел:

– Ко мне, все ко мне. Спиной друг у другу встали! – я оглянулся, чтобы проверить как выполняется моя команда. Команда выполнялась хорошо. Меч Хуго оказался у Гвены, что не очень хорошо, но держала девушка его уверенно. Как только остальные столпились рядом со мной, я продолжил: – Каждый смотрим в свою сторону. Ждем. Потом несколько шагов и снова ждем.

– Чего ждем-то? Магн, чего ждем то? – заволновался Сперат. Паж начал сдавать, его голос стал писклявым.

– Ну ты сам подумай, родной, – сказал я, добавив в запарке не принятый в этом мире оборот. – Кого боятся даже крысы? Кто прячется в темноте? От кого можно сбежать по текучей воде?

– Всепобеждающее Солнце! – охнул Сперат. – Подождите, у меня соль есть!

И он сломал наше подобие строя, развернувшись и сбросив на землю свой футляр. Наклонился и стал рыться в кармашках на нем. Вот именно в этот момент они и кинулись.

Полупрозрачные фигуры появились метрах в двадцати. Вернее “проявились” – окутались бледным светом, раззявили непропорционально большие темные провалы ртов и кинулись на нас, вытянув скрюченные руки. Людей они напоминали очень отдаленно – как грубая пародия, головы как воздушные шарики, слишком длинные руки, похожие на птичьи лапы. Ниже пояса их тела истончались, переходя в “хвостик”. В общем типичные привидения. Как Каспер. Только не такие дружелюбные.

– Вендикаты! – заорал Сперат очевидное, одновременно вскинул арбалет и выстрелил. Бестелесные твари довольно жалкий противник – не имея своего тела они могут быть развоплощенны самыми разными способами. Но лучше всего, конечно, старая добрая сталь.

Арбалетный болт прошел сквозь призрака оставив после себя в полупрозрачной плоти завихрения, как в дыме. Этого оказалось недостаточно, чтобы его развеять, но он словно запнулся и “завис”, растерянно растягивая черный провал вместо рта, как будто от удивления. Я видел это краем глаза – был занят тем, чтобы не попасть под удары Гвены. Про её уверенность в обращении с оружием я погорячился – она размахивала длинным мечом Хуго как мокрым полотенцем. Впрочем, этого оказалась достаточно, чтобы держать привидений на расстоянии. А я, тем временем, куда более изящнее, прыгал и взмахивал Лозой. Никакого фехтования, больше всего мои движения были похожи на удары ракеткой в большом теннисе. Только вместо мячика – воющие призраки. Зато, каждый удар результативен.

Схватка заняла от силы секунд десять – Гвена только один раз успела отвизжаться, и набрать новую порцию воздуха, а я уже разрубил невесомую призрачную плоть последнего "вендиката". Клинок не встретил ощутимого сопротивления, но “разрубленный” призрак стал разваливаться на куски, истончаться и таять. Очень похоже на дым из вейпа. Только с лапами и дрыгается. Ладно, не очень похоже.

Сперат все еще перезаряжал арбалет, что не помешало ему примазаться к моим трудам.

– Готово, это последний! – заявил он.

– Откуда ты знаешь? – нервно и испуганно спросила Гвена, дерганно осматриваясь вокруг.

– Выть же перестали, – недоуменно ответил Сперат.

Действительно, когда призраки напали, то было полное ощущение, что они орут. И жутко так. Грустно, но злобно. Это было именно, что ощущения. “Вопли мстительных душ слышат не ушами, но сердцем”, – сказал однажды Нотч. Магн думал что дед решил мудрость выдать и обосрался, а оказывается это инструкция была.

Давящее чувство неправильности и опасности тоже исчезло. Как тяжелый мешок с плеч сняли. Все разом повеселели. Очень похоже на то, как в компьютерных играх бывает, когда всех мобов убиваешь и опыт капает.

– Откуда они взялись? Кто видел, откуда они появились? – зачастила Гвена и даже начала бегать вокруг, безбоязненно выскочив за пятно света от факела.

– Гвена, не отходи далеко! – снова заволновался Сперат.

– Да нет больше никого, не чувствуешь, что ли? Ты видел, откуда они появились? – отмахнулась из темноты Гвена.

– Под потолком таились, в засаде, – ответил я.

– Да? Странно. Слишком умные для таких молодых, – отозвалась девушка.

Ну, теоретически я знал, что мстительные духи, или по-простому вендикаты, со временем матереют. Но чтобы вот так, на глазок возраст определять…

– С чего ты решила, что они молодые? – спросил вместо меня Сперат.

– Так не оформились еще толком. Ни рожи, ни тела. Только лапы отрастили, но это из-за того, что они студентов нащупали… – отозвалась Гвена.

Основная опасность с духами не в том, что они могут напугать до чертиков, а в том, что они могут тебя коснуться. Контакт с призрачной плотью проходит для человека не только болезненно и омерзительно, но может и убить. Правда, не с первого раза. Как я понимаю, страдает нервная система. Магн видел человека, у которого была парализована левая рука – как утверждал тот, это было последствие от нападения призрака. Ну и так, по народным описаниям: “...сунут свои лапы в грудь, прямо сквозь кожу и кости, схватят когтями за сердце, тут тебе и конец”. Остановка сердца тоже наверняка с нервной системой связана. Я запоздало передернулся, вспомнив как опасно близко мелькали рядом со мной призрачные лапы.

– Тут дверь! – крикнула Гвена.

– Я знаю. Всегда там была, – отозвался Сперат. Он снова навьючил на себе свой минисундук с недогитарой, перезарядил арбалет и был готов покинуть это неприятное место.

– А она всегда была открыта? – поинтересовалась девушка из темноты.

– Нет, – озадаченно ответил Сперат. Мы переглянулись и пошли на голос.

Неподалеку обнаружился на вид обычный отнорок от основного тоннеля. Только уже через десяток шагов его перекрывала добротно сложенная стена из грубо обработанного камня. Работа мастеров Караэна, сразу видно. Криво, косо, но прочно. Особенно жалко современная стена смотрелась на фоне аккуратной гладкой стены древнего тоннеля. Посередине маленькая, но даже на вид толстая, дверь из деревянного бруса, стянутая широкими железными полосами. Это дорого вообще-то. Кто будет ставить такую дорогую дверь, в таком месте?

– Действительно, открыто. Слушайте, давайте глянем? Про эту дверь столько всего рассказывают… – это, внезапно, Сперат. Не ожидал от него духа приключений.

– Подожди! – мурлыкнула Гвена и метнулась назад.

– Как ты её вообще в темноте такой разглядела! – удивленно крикнул ей вслед Сперат. – Я раза два с факелом мимо прошел, и не заметил. И так бы и не узнал, пока мне не показали!

И, уже мне, пояснил:

– Смотри, тут замок. Самый настоящий. Кто только взломать не пытался. Один раз, второкурсники даже сжечь её хотели. Но их сам Ректор застукал. Сдал, наверное, кто-то…

– Всё, идем, – появилась Гвена. Она повесила Сперату на спину меч Хуго, а сама надела на бедра пояс с широким коротким клинком, снятый с мертвого студента. Её не брезгливость начинает меня напрягать. Впрочем, учитывая её профессию…

Гвена не особо нас ждала – она юркнула в темный проход не оборачиваясь. Нам пришлось идти следом быстрым шагом.

– Как будто видит в темноте, – удивился Сперат.

– Шлем виде, который я на тебя повесил? – спросил я. и тут же вспомнил, как Хуго уговаривал его надеть.

– Да. Тяжелый. Чего сами не наденете его, мой сеньор? – отозвался Сперат.

– Не хочу. И ты не надевай, – неуклюже отозвался я. Сперат недоуменно на меня посмотрел. К счастью, эту неудобную паузу прервал крик Гвены.

– Мальчики! Я тут ловушку нашла! Даже две! Да тут целый ловушечный праздник! Идите сюда скорее!

Глава 23. Самые разные сюрпризы

Если бы мне месяц назад кто сказал, что я через месяц буду шариться по подземельям с призраками, причем не для того, чтобы выбраться, а чтобы найти откуда они на свет лезут – вот не поверил бы. Я даже фильмы ужасов многие из-за этого смотреть не могу, потому как главные герои ведут себя как дебилы.

Ну, что сказать. Как говорят, не зарекайся. Добрый вечер, я главный герой.

– Смотрите, видите вот тут, плита чистая? Это переворотная! – вещала Гвена с узнаваемыми нотками бабушки, которая хвастается рецептом.

– Как это, “переворотная”? – распахнул любопытные глазки Сперат, включаясь в её игру.

– Ты что? Не знаешь? Дай мне ту железяку, я покажу! – она подходит к Сперату, снимает с его горба меч, возвращается и тыкает самым острием в пол. Острие недовольно скрипит, прямо как мои нервы – ну зачем же хорошую вещь портить – и плита неожиданно переворачивается, как крышка офисной мусорки.

– Там, внутри, что-то есть, – заметил Сперат.

– Не что-то, а кто-то, – хмыкнула Гена. – Так мальчики, давайте я вперед, а вы за мной. Шаг в шаг.

Дальше мы двинулись гуськом. Впрочем, долго Гвена молчать не смогла.

– Видите, слева стена поддельная. Кто-то заштукатурил и покрасил как камень прохода. А зачем? А вот зачем! – с этими словами она ткнула в плитку пола мечом Хуго. Хорошо ткнула, сразу понизив стоимость великолепного клинка на пару дукатов. Плитка опустилась вниз на пару миллиметров, а за фальшивой стеной послышался щелчок. Гвена подняла пальчик и заявила. – Арбалет. Готова на дукат спорить. Уже разряжен. Вон отверстие из которого вылетела стрела, а вон и она сама.

У противоположной стены и в самом деле валялся полностью металлический болт. В следах засохшей крови.

Следующие тридцать метров увлекательной экскурсии ничем примечательным не отметились. Гвена нашла еще три ловушки с самострельными арбалетами и все. А потом мы повернули за угол и обнаружили здоровенную каменную плиту, лежащую поперек пола. Из под плиты торчали руки и ноги. Сильно присматриваться я не стал, но предполагаю, что там было придавлено человека четыре.

– Ха. Ловко. Ловушка в ловушке! Давайте за мной! – и Гвена взобралась на плиту. Мы последовали за ней. Плита едва доходила нам до пояса, залезть на неё было не трудно. Но не приятно. Я все ждал, что под ней что-то хрустнет и она просядет. За плитой обнаружилась еще одна стена, с дверью-близняшкой той, первой, через которую мы вошли.

– Смотрите, – сказала Гвена. – Вот ты попадаешь в ловушку с плитой-перевертышем. Если ты один, то на этом история кончается. А если нет? Остальные идут дальше, но теперь они настороже. И вот раз ловушка с арбалетом. Опасно, но не так. Может, кто-то будет ранен. Снова ловушка с арбалетом. Все начинают простукивать пол, смотреть по сторонам. Потом опять ловушка с арбалетом. И снова. Что теперь с вами происходит?

– Все перестают смотреть наверх? – предположил я. Гвена радостно кивает и продолжает:

– А главное, уже перестаете ждать большой ловушки. И вот они подходят к такой же двери, пытаются её открыть и на ни сверху падает потолок! – она широко развела руки и с громким хлопком свела их вместе: – Шмяк!

Гвена долго и заразительно хохочет, пока мы терпеливо ждем. Наконец она успокаивается. Видит наши лица и надувает губки:

– Ну классно же придумано? Умный кто-то этот коридор соорудил, согласитесь!

– Дальше то куда? – торопит её Сперат.

– Сюда, – И Гвена показывает на глухую стену. – Вон же, щель. И царапины вокруг.

Не без её помощи мы разглядели замаскированную под камень дверь. Явная дверь оказалась обманкой. Открыли замаскированную и опасливо вошли. За этой стеной была узкая лестница. Мы не торопились, спускались осторожно.

– А зачем мы туда идем? – вдруг спохватился Сперат. – Призраки наверняка появились от тех, кто погиб на верху.

– Ну не поворачивать же назад, – отозвалась Гвена. Она шла впереди нас, за что мы были ей очень благодарны. Шла не торопясь, у самой стены, тщательно осматривая каждую ступеньку и пробуя её мечом, прежде чем поставить ногу. – да и маловато там трупов. Должно быть больше.

Надо завести себе правило жизни. Первое – никому не давать свой кинжал. И второе – “ну не поворачивать же теперь назад” не считается достаточным основанием делать глупости. Так я думал, но продолжал идти вперед ведумый явно сумасшедшей девкой и азартом.

Лестница оканчивалась массивной железной решеткой, хорошо освещенной магическими светильниками за ней. Решетка была оплавлена и выгнута, как будто что-то вырвалось через неё наружу. В нашу сторону.

Но мое внимание привлекли тела, что валялись за решеткой. Опухшие, синюшные и резко пахнущие… Химией?

– Можно я дальше не пойду? – жалобно сказал Сперат.

– Еще одна умная ловушка! – радостно взвизгнула Гвена. Трупы её определенно не впечатляли. Она показала на магический светильник. – Смотрите! Вот приманка. Ловушек вроде больше нет. А эта штука, вроде дорогая?

Они оба вопросительно посмотрели на меня. Да, очень. Совсем не зря шесть похожих штуковин висит в Большой гостинной семьи Итвис.

– Каждая стоит столько, сколько только человек может отдать. Обычно, этого не хватает, – осторожно ответил я.

– И поэтому они кинулись их выковыривать, – согласно кивнула Гвена. – И сработала новая большая ловушка. Позади них упала решетка а сами они…

Она замолчала, задумчиво рассматривая трупы.

– Алхимический яд, – подсказал Сперат. – Я так думаю.

Еще через полсотни шагов и полчаса времени (Гвена не торопилась) мы нашли этому подтверждение. Мы пролезли через погнутые прутья решетки, осторожно обошли трупы, из под которых натекло всякое вонючее, и вышли в большое помещение. Я на секунду задержался, разглядывая тела Зрелище просто омерзительное. Но по некоторым деталям, вроде одежды и волос, я заподозрил в них свиту Гонората. У входа, за углом, прятались очень похожие на агрегат Старонота бронзовые штуковины с трубами, ведущими в проход. Скорее всего в них и был яд.

– Что, скажешь это тоже храм? – с явным скепсисом спросила Гвена у Сперата. Я почувствовал, что от химического запаха мне тошно и, подавляя рвотные позывы, быстрым шагом догнал их.

Помещение, в которое мы попали, было очень большим. Пожалуй, даже больше Большой гостинной. Магических светильников, за исключением двух у входа, тут больше не было, но довольно много света давал сияющий золотистым светом, полупрозрачный купол в середине. За золотистым свечением просматривались ящики, шкафы и, даже, кровать с балдахином. Купол располагался на каменной площадке в центре, со всех сторон окруженной широкими водными протоками. В стенах каменные штуковины, больше всего похожие на квадратные трубы. Нет, это явно не храм. Я бы поставил на техническое помещение.

К куполу можно было перебраться по мостку, сколоченным из местных, неровных досок. Гвена уже суетилась рядом с ним. Тщательно осмотрела доски, попробовала их на прочность. Перетащила чуть в сторону, проявив неожиданную силу. И перебежала по нему через канал на ту сторону. Остановившись, не дойдя до сияющего золотым светом купола метра три. Мы догнали её через десяток секунд.

– Не понимаю, что это такое, – пожаловалась она Сперату.

– Это же… Это… Ну… – ответил тот. Явно тоже пребывая в растерянности.

Я сделал пару осторожных шагов вдоль границы круга, не приближаясь к нему. Заметил несколько небольших штуковин по периметру, больше всего напоминающий алтари.

– Пентаграмма, – высказал я догадку вслух. И чем больше я всматривался, тем больше утверждался в своих подозрениях.

– Защитный круг с пятью равноудаленными точками силы, – пояснил Сперат Гвене.

– Да я поняла, – недовольно фыркнула она. – Что он защищает?

– Нас, – ответил я. – Он сдерживает то, что внутри. Назад! Уходим тем же путем…

– Проницательное заключение, – раздался глубокий и сильный голос со странными шорохами и свистом на заднем фоне, как будто кто-то говорил с помощью кузнечного меха. – Но увы, я не могу вас отпустить. Живыми.

Глава 24. Слив защитан

– Деймо… – просипел Сперат выронил арбалет, скрючился и присел на колени. Рядом зашипела Гвена. Громко, как змея в ярости.

– Дерьмо, – согласился я со Сператом.

Меня охватил жуткий ужас. Не могу сказать, что прям ни с чем не сравнимый. Помню, как-то в школу девочка птицееда принесла. Размером с её ладошку. Наверное, я ей нравился, потому как она посадила мне его на плечо. Я поворачиваю голову и вижу птицееда. Нет, я никогда не был особо пугливый, да и пауков сравнительно не сильно баюсь. Но, вот тогда, да, напугался. Хотелось орать, бежать, стряхнуть эту тварь. Но я просто смотрел, как паук ползет к моему лицу. Пока девочка его не забрала, явно что-то поняв по моему лицу.

Вот и сейчас что-то очень похоже происходило. Внутри было жарко и почти больно, как будто кровь кипела. Зрение расфокусировалось. Сердце трепыхалось, как бабочка о лампочку. И при всем при этом – я был почти неподвижен. Только хватка пальцев на рукояти меча ослабела и ноги подогнулись.

Из-за пыльного, пожёванного временем и потерявшего прежние краски балдахина огромной кровати вынырнул толстячок в парадном одеянии высшего жреца Имперского культа. Руки он прятал в широких рукавах, а лицо неестественное, неподвижное. Он приближался к нам быстрым шагами. Прямо реально быстрыми. Семенил, как таракан.

– Гости. Снова гости. Теперь живые. Это хорошо…

Гвена в первый момент дернулась, бросила быстрый взгляд на меня и Сперата. А потом тоже скрючилась, припав на одно колено.

Деймос! Вот что хотел сказать Сперат. Пока Магн купался в ужасе, я, как игрок в РПГ, отслеживал происходящие со стороны. Не могу сказать, что на меня состояние тела не повлияло – мысли ворочались медленно и с трудом. Я прямо чувствовал, что туплю. Как после двухчасового трудного экзамена.

Деймос – красивое емкое слово, означающее парализующий ужас. Такой могут вызывать некоторые твари с Диких земель. И это почти всегда неотъемлемый атрибут высшей нежити. Или деймос, или фобос. Фобос это красивое емкое слово, означающее что-то вроде паники – бежишь не видя дороги, с неиллюзорных шансами врезаться в дерево, например.

Блин, а тут полно красивых емких слов. Видать, обстановочка обязывает – приходится давать название частым явлениям. Например, трудно говорить каждый раз “полубесплотный агрессивный призрак” – говорят “вендикат”. То же самое, но без склонностей к членовредительству – фантом. Тварина из костей – кадавр. Удобно, же, сразу понятно о чем речь. Что характерно – зомби тут есть, но в силу унылой бытовухи своего существование, они не объединены под одним названием, а представляют собой широкую палитру видов. От самого обычного “Жующего мертвеца”, до продвинутого “Золотого гуля”. Все плюс-минус в курсе свойств, сразу понятно, что это и чего от этого ждать. Очень удобно…

Так, стоп. О чем я думаю?

Толстячок уже стоял рядом, смотрел на нас через золотистую пелену и улыбался. Только глаз видно не было, на них как будто тень падала.

Я засучил рукава и полез в воспоминания Магна. Что там у нас по нежити? Полно всего! Благородным господам этого мира охотиться на нежить случается довольно часто. И всяких премудростей по этому увлекательному времяпрепровождению в голове Магна было напихано не меньше, чем в голове заядлого рыбака про рыбалку.

Как это часто бывает с сильными специалистами, знал он даже слишком много. Прежде всего следовало определить, что за тварь перед нами. Это влияло примерно на все. И с этим я затруднился.

– Как гордо стоишь, смертный. Кто ты, и зачем пришел? Можешь ответить и говори правду! – не сказал, а провозгласил толстячок внутри золотого купола. Я не сразу понял, что это он мне. А поняв, осознал, что уже отвечаю.

– Я человек в сложной жизненной ситуации. Все называют меня Магн. Сюда пришел… Хотел посмотреть, откуда вендикаты лезут. Ну и притырить может что, по возможности… – ответил я.

Не могу сказать, что я прям вынужден был отвечать правду, ничего кроме правды и так далее. Но для того, чтобы врать, приходилось прикладывать усилия, а у меня на них времени не было. Я лихорадочно соображал.

Что там у нас по нежити? Ничем другим этот толстяк быть не мог, я прямо нутром чуял. В воспоминаниях Магна было тяжко разобраться – запутанные взаимосвязи и ассоциации…

Конечно, написать инструкцию, а лучше устав для действий во время контакта с паранормальщиной, тут никто не додумался. Как и строем ходить. Тупые, примитивные, дикари. Обучение проходило посредством рассказов из жизни, легенд и даже песен. Так что мне приходилось все это переводить еще и в инструкцию.

Так, нежить. Если опустить некоторые отклонения, она тупая. Увы, но колдуны, которые превращают себя в “вечных” личей, надеясь на бесконечное время для повышения собственного мастерства, крупно ошибаются. Мозги то все равно мертвые. Сохнут. А их магический аналог явно уступает натуральному. Поэтому даже у самой продвинутой нежити целая коллекция когнитивных отклонений. И это не считая банальной запущенной деменции.

В голове мелькнули истории про то, как герой, стремясь выиграть время переворачивал сундук с сокровищами костяного дракона или рассыпал перед личом шкаф со свитками, и те бросали все и начинали это собирать. Причем, параллельно, пересчитывая. Можно было закрысить монетку, чтобы тварина её искала до утра, пока солнечные лучи её не ослабят.

Толстяк, тем временем, хохотал. Это было максимально неестественно и жутко – с таким же неподвижным лицом, он медленно сгибался и разгибался, произнося на одном тоне:

– Ха-ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха… – прямо как очень хреновый робот по озвучке текста. Наконец решив, что безудержное веселье оконченно, он сказал:

– Меня всегда хотят обокрасть. Я покажу, что за это…

– Сколько камней в стенах твоей темницы? – выпалил я.

Толстяк заткнулся. Удивленно оглянулся, поворачиваясь всем телом. Потом повернулся ко мне и сказал:

– Ты хотел отвлечь меня этой жалкой уловкой? Шесть тысяч двести три.

Ладно, план был всем хорош, но как припрятать камень из стены, на ум решительно не шло. Поэтому я выпалил следующий вопрос, который так и вертелся на уме:

– Кто те люди, которые лежат мертвыми у входа? – Нет, ну действительно, интересно же.

Толстяк слегка повернулся к входу. Потом повернулся ко мне.

– Неважно.

Очень не хватало ему языка тела. Хоть бы плечами пожал. А то морда гладкая и не двигается. Даже когда он говорит.

– Это ты поднял из них вендикатов? – продолжал сыпать вопросами я. Благо толстяк после каждого моего вопроса брал небольшую паузу на обработку запроса. Тем временем я лихорадочно "листал справочник” из воспоминаний Магна. Что там у нас еще боится нежить, кроме солнца? Советуют рассыпать соль, это мешает колдовать. Не только нежити, вообще всем. Держать между собой и колдущим острое железо – развеивает мороки и наваждение. То что нужно. Я глянул на Лозу. Клинок был немного опущен, но в принципе, под описание “между собой и колдуном” подходил. Так, это не работает, если колдун очень силен. Ладно, что там еще? Лучшие люди советуют разрубить и сжечь. Хороший совет, но хотелось бы понять, как это сделать, если руки не слушаются. Толстяк тем временем прогрузился и прогудел.

– Мстительные призраки? Нет, это сделал тот, кто привел их. Не думаю, что этот глупец понимал, что делает. Заносчивый молокосос. Надеялся получить от меня благосклонность. Ха-ха-ха-ха.

– Его звали Гонорат? – тут же спросил я, как только монотонное “ха” стихло.

– Да, – толстяк ответил неожиданно быстро. И без паузы продолжил. – Подойди ко мне поближе, смертный. Хочу, чтобы ты задрожал от моего величия!

Я воспротивился приказу как только мог. Ноги еще сильнее подогнулись но, несмотря на все мои усилия, я все равно, прямо так, на полусогнутых, поковылял к границе, очерченной золотым куполом. Я знал, это граница между жизнью и смертью. И я шел прямо навстречу своей смерти.

– Вот же сука! – заорал я. – Сколько у меня волос? Посчитай мои волосы, гнида!

Согласен, довольно странное предложение. Но если вы встретитесь с жизни с такой бочкой дерьма, я посмотрю как вы будете соображать.

Толстяк не повелся. Даже не ответил. Только отодвинулся немного назад, давая мне место внутри круга. Так, ладно, что я пропустил? C yежить, в общем, понятно. Сейчас мне нужно вернуть контроль тела. Что это у нас – наваждение? Нет. Гламур? Ух, и такое есть? Один из видов морока. Прикольно. Но не до него сейчас. Ага, вот – контроль разума. Как уберечься? Дисциплина ума. Опытные герои советуют во время боя с существами, способными к такому, петь песни и гимны. Рыцари королевства Фрей специально для таких случаев наносят первые строки своих обетов на наручах и зачитывают "в трудный час". У них поэтому все обеты в стихах. Однажды кто-то за ужином рассказывал, что мой далекий предок избежал стать завтраком случайного вампира благодаря тому, что в отличии от спутников, считал в уме деньги.

Прямо сейчас к песням душа не лежала, но вот последнее воспоминание Магна подало мне идею. Так, что там у нас сейчас , доллар по семьдесят? Значит, если мне платят тысячу баксов, то это нормальная зарплата. Хотя, это смотря где живешь. А если хату снимать, например в Москве, то это минимум тыщ пятьдесят… А если с налогами?

Через три мучительно долгих шага, я перешагнул границу золотого круга с твердой уверенностью, что меньше чем за три штуки баксов на руки в Москву смысла переезжать нет. И полным провалом в попытках управлять своим телом.

Сейчас я мог рассмотреть толстяка получше. Странно, как я сразу не понял, что на нем маска. Действительно туплю. Сделанная очень тщательно и правдоподобно, как у восковых фигур. Красивое, хоть и полноватое лицо молодого мужчины с ярким румянцем. Все портили глаза. Вернее, их отсутствие. Глазницы были затянуты паутиной. Или, вернее, плесенью, как на забытой в холодильнике клубники.

И тут меня накрыл дикий визг. Это была Гвена. И я почувствовал, как невидимые оковы, наконец, лопнули. Тело рывком вернуло управляемость, я как будто в него обратно запрыгнул – ноги слегка выпрямились и напружинились, Лоза в руке перестала быть скособоченной, а хищно потянулась в сторону врага. Я, не раздумывая, сделал выпад с быстрым, секущим ударом, целя прямо в жутковатую маску толстяка.

За следующие мгновения произошло сразу много – не переставая визжать, Гвена перешагнула через золотистую границу, взмахнула мечом Хуго, стараясь не столько достать, сколько шугануть толстяка в маске, и потянулась рукой ко мне. Видимо, чтобы выдернуть меня обратно за границу очерченную золотым светом. Толстяк неожиданно быстро повернул свою голову в её сторону. Потом, дождавшись, пока меч Хуго окажется у самого его лица, он выпростал из рукава то, что можно было назвать рукой с большой натяжкой. Похожая на ногу велоцираптора конечность с огромными когтями. Одной лапой он отбил тяжеленный меч в сторону – причем удар был так силен, что выбил меч из руки Гвены, отправив его в полет куда-то за границы видимости. А потом, сделав быстрый шаг, вторую руку он буквально воткнул в левую сторону грудной клетки Гвены. Схватил ееё огромными когтями, как сова мышку. И сделал шаг назад, возвращаясь на свое место, вместе с Гвеной в вытянутой лапе. И именно в этот самый момент я закончил свой выпад, рубанул по нему со всей дури. Мне повезло – отчаянно храбрая выходка Гвены отвлекла эту тварь. Что бы это такое не было. Но толстяк все же успел повернуть ко мне свою бошку и сделать шаг назад, уходя из под моего удара. Мой клинок со свистом рассек воздух в том месте, где была его башка и… И отсек ему кисть, которой он держал Гвену.