Текст книги "Искатель, 2012 № 09"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Сергей Саканский,Журнал «Искатель»,Василий Щепетнёв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Ага! Может быть, они до сих пор продолжают создавать свою коллекцию? И этот человек привел нас сюда именно с такой целью!

Свят взял второй лист, прочитал вслух:

– Я, нижеподписавшийся, Жуков Илья Петрович... Года рождения... Проживающий... Просто расписка какая-то... Обязуюсь сотрудничать с народом Лори... На оговоренных условиях... Что за чепуха, какой еще народ Лори?

– Здесь еще фото в конверте! – воскликнула Настя.

Она взяла конверт, выдвинула и просмотрела фото. Свят увидел, как кровь отхлынула от ее лица, как тогда, на кладбище.

– Но это вовсе не переодетые карлики! – мрачно сказал она.

– А кто же? – Свят взял из ее рук фото.

– Никто не убедит меня в том, что это переодетые карлики, – повторила Настя. – И то, что происходит с нами сейчас, вовсе никакая не галлюцинация!

На старом фото были изображены Человек-месяц, дядя Боба и Лучкова – женщина, которая была с детской коляской в Курске. Они сидели в комнате за овальным столом. Человек-месяц сцепил руки в замок и возглавлял стол. Правда, только с одной его стороны. С другой, таким же образом расположив руки, если это можно было назвать руками, находился некто.

Это было темно-серое, гладкокожее существо, не имевшее плеч. Туловище просто сужалось к голове, переходя в тонкую, довольно длинную шею. Дальше была голова ящерицы с явно зубастым ртом, серповидными ушными отверстиями и лишь каким-то намеком на глаза.

Еще одна такая же ящерица сидела спиной к объективу, и можно было хорошо рассмотреть всю ее конструкцию. Веретенообразное тело заканчивалось узким хвостом, который свисал со стула и кончиком уютно расположился на полу.

Под потолком висела лампа, накрытая плоским конусом, но черно-белое фото было освещено, конечно, не этой лампой, а дуговой фотовспышкой.

Вся обстановка напоминала обыкновенное совещание научных работников: на столе лежат бумаги, стоит какой-то прибор. Композиция походила на картину Винсента Ван Гога «Едоки картофеля».

В папке было еще одно фото, групповое позирование. Вероятно, снимал дядя Боба, потому что его уже не было среди фигур, зато появился другой персонаж, тот, кто делал первый снимок. В нем Свят без труда узнал Грановского – человека, который приходил за ним в школу, который умер позже других, своей смертью, в теплой постели, в окружении заботливых потомков.

Обе ящерицы теперь стояли по краям, было ясно, что ростом они гораздо больше людей. В центре, между Человеком-месяцем и Грановским, стояла Лучкова. В ее руках поблескивал странный прибор, здесь он был виден лучше.

Размером с небольшой арбуз. Круглый. Верхняя часть как будто срезана, на ней, словно и впрямь арбузные косточки – разного рода мелкие рычажки и кнопки. Это мог быть приемник-передатчик, либо некое медицинское устройство. Но вряд ли оно имело какое-либо отношение к нашему миру, к людям, к Земле.

20

Они находились на огромной глубине под землей. Лифт, доставивший их сюда, исчез, растворился в камне стен и потолка. И где-то здесь, совсем рядом, были эти существа. Рудокопы. Которые убивали людей.

– Что будем делать? – спросила Настя, перейдя на шепот, что было просто инстинктом и совершенно бессмысленно здесь и теперь.

Ясно, что и она подумала о том же. Теперь им уже было не до поиска.

– Может быть, отсюда есть какой-то выход. Вентиляционная шахта или что-то в этом роде. Здесь оставаться нельзя. Если этот птицелов заманил нас сюда, то как раз в эту точку и должны за нами прийти.

В папке белел еще один лист. Свят взял его, повертел, не сразу сообразив, что это схема окружающих штолен. Впрочем, штольня, по определению – горная выработка, туннель, проделанный в рудоносном пласте. Здесь, на этой глубине, никто ничего не вырабатывал: смысл всех этих ходов был каким-то другим... Туннели овального сечения не были предназначены для людей, вероятно, по ним было удобно перемещаться существам, запечатленным на фотографиях. Не дилетанты, как он подумал сначала, а нелюди. То же и круглые залы: людям не свойственно строить помещения подобной формы. Зал, в котором они находились, был обозначен крестом. Другой такой же крест стоял на краю листа, к нему вела линия со стрелками.

– Но мы же не пойдем туда? – с опаской спросила Настя.

Свят внимательно рассмотрел листок.

– Пойдем, – сказал он. – Только не этим путем. Здесь видны и другие возможности попасть туда.

– Ты уверен, что нам надо туда?

– Думаю, что да. Возможно, это и есть подземное кладбище. Надо бы просто взглянуть на него, а затем искать выход из этой жары. Ты как, кстати?

Настя повела плечом.

– Да переношу пока. Я вообще-то очень люблю сауну.

Температура здесь была ненамного ниже, чем в сухой финской бане.

– Детский лабиринт из психологического практикума журнала «Наука и жизнь», – пробормотал Свят.

– Я не читаю этот журнал, – сказала Настя.

– Девчонкам оно и не надо, – Свят говорил автоматически, углубившись в план лабиринта, который был все-таки далеко не детским, состоял из множества параллельных тупиковых ходов непонятного назначения.

Он достал огрызок карандаша, который, несмотря на всю электронику, всегда носил в заднем кармане джинсов, и прочертил на плане новую линию.

– Так и пойдем.

Коридор был освещен не какими-либо фонарями: его изогнутый потолок люминесцировал, причем светился только на том участке, по которому они шли.

– Дьявольская технология, – сказал Свят. – Ничего земного. И лифт выдал их с головой. Этой маленькой зубастой головой...

– Я пытаюсь понять. Почему лифт преобразился прямо на наших глазах?

– Нет, не на глазах. Ты разве видела, как он превращался?

– Нет. Просто один раз посмотрела – старый деревянный лифт. Другой – этот стеклянный.

– Тут одно из двух. Либо лифт всегда был таким, но они что-то сделали у нас внутри, в наших мозгах, либо он на самом деле трансформировался.

– Разве такое возможно?

– Да вполне. Если эта цивилизация владеет нанотехнологиями, то они могут превращать что угодно во что угодно.

– Не поверю!

– Да я объясню. Помнишь кубик Рубика?

– Конечно: игралась с ним, только без особого успеха.

– Но ведь хоть одну грань ты могла выстроить?

– Даже три.

– Тут то же самое, только на уровне молекул или даже атомов. Теоретически можно задать программу, чтобы частицы вещества перераспределились в заданном порядке. Так можно телегу превратить в автомобиль и наоборот.

– А зачем был нужен этот трюк?

– Думаю, просто в целях экономии энергии. Обычный вид лифта действительно хай-тек, из какого-то прозрачного материала. Не обязательно из стекла. Но для того чтобы имитировать деревянный и раньше времени нас не пугать, требуется энергия, очень даже значительная. Когда мы оказались внизу и не могли уже причинить никакого беспокойства, например, застрелить Илью, этому скоростному подъемнику уже не надо было притворяться старым добрым лифтом.

Свят вдруг замолчал: странная мысль пришла ему в голову.

– Эти господа просчитались, между прочим, – задумчиво проговорил он. – Старого доброго лифта в шахте также не могло быть. И это о многом говорит. О том, что они не слишком-то владеют информацией о нас.

– Да кто они такие?

– Рудокопы, – усмехнулся Свят. – Все, что мы о них знаем. И они были в шахте по крайней мере пятьдесят последних лет.

Коридор раздваивался. Свят сверился с планом и повернул направо. Новый коридор ничем не отличался от предыдущего. Потолок услужливо налился светом.

– Я все понял! – вдруг сказал Свят, уже чувствуя, но не в силах сформулировать свою идею. – Рудокопы есть и рудокопов нет. Мы имеем дело с двойным подлогом. Человек-месяц, в официальной своей ипостаси, трудился хирургом, так?

Настя кивнула. Было ясно, что она еще не понимает того, о чем догадался Свят.

– Карлики промышляли кроликами и курами. Когда твой отец подстрелил одного, то тайное стало явным. Человек-месяц сразу понял, что может извлечь выгоду из задумки карликов. Поэтому он и не стал заявлять в милицию, что поймал мистификаторов. И уж конечно, карлики были нужны не для того, чтобы пугать ими членов банды. Маленькому Илье он их и вправду показал, как мы видели на фото. Но взрослые знали настоящих рудокопов. Смысл карликов был совсем в другом. Они должны были продолжать свое дело, в то время как банда продолжала свое.

– Какая же в этом была выгода? – удивилась Настя. – Вовсе наоборот: ведь карлики имитировали рудокопов, умножая тем самым количество их реальных визитов на поверхность.

– То-то и оно! Это была гениальная идея. Люди на самом деле видели ящеров, настоящих. Это вызывало беспокойство властей. Кто-то выступил с предложением исследовать на эту тему шахту. И тогда Человек-месяц приказал карликам саморазоблачиться. Это изначально и входило в его план. Карликов поймали и посадили за мелкое воровство. Это было совсем другое дело. Никто не мог связать его с убийствами людей. Зато прекратились поиски инопланетян. Что и было нужно.

Увлеченные разговором, они не заметили, как промахнулись и прошли мимо очередного овального коридора, куда следовало свернуть. Свят остановился, заглянул в план.

– Точно. Нам надо назад и налево.

– Постой-ка! – Настя вглядывалась в глубь коридора. – Я вижу что-то.

Действительно: впереди было Т-образное разветвление, и там, в поперечном коридоре, тускло поблескивал какой-то предмет, похожий на воткнутое в пол копье.

– Давай-ка посмотрим, что это такое, и вернемся, – предложила она.

– Давай, только быстро. Дело в том, – Свят показал Насте план, – что тот коридор расположен как раз на пути, который начертал Илья.

Они быстрым шагом дошли до развилки. По мере того как возбуждаемый ими свет двигался вдоль коридора, странный предмет вдали приобретал все более знакомые очертания.

Это была труба, по диаметру как водопроводная, стоящая наискось, кверху загнутая и упирающаяся в стену. Впрочем, неизвестно, полая это труба или штырь. Важным было то, из чего труба выходила, точнее – что было нанизано на эту трубу.

Коза. Белая, с черными пятнышками на шерсти. Штырь выходил из ее груди. Лапки обвивали штырь, будто бы коза перед смертью старалась его вытащить. Голова животного была задрана и подбородком упиралась в штырь. Глаза плотно сомкнуты.

– Еще мумия! – сказала Настя.

– И не одна, – добавил Свят, первым выйдя в этот поперечный коридор и быстро оглядевшись по сторонам.

Зрелище было отвратительное. Весь коридор по обеим его стенам был занят мертвыми животными.

Свят рассмотрел план.

– Знаешь, мы можем пройти этим коридором немного вперед, затем свернуть и снова попасть на наш маршрут.

– Мне не очень хочется на это смотреть.

– А ты не смотри. Я хочу кое-что проверить.

Они медленно двинулись мимо причудливых мумий. Это уже не девятнадцатый век с его текущими стеклами и латунными табличками. Все образцы выглядят стерильными, какие-либо запахи отсутствуют. Преодолев отвращение, Свят прикоснулся к холке крупного серого пуделя. Шерсть как шерсть. Способ консервации трупов был непостижим, но не возникало никакого сомнения, что серебристые штыри, которые их пронзали, имеют к этому прямое отношение. Все звери держались за эти штыри лапками, птицы же просто висели на них. Куры, утки, гуси, индейки. Какой-то системы в этой коллекции не прослеживалось, но часто животные были расположены по родовому признаку: самец, самка, детеныш. Вдали, среди мелкого домашнего скота возвышалось что-то темное, крупное. Когда они подошли, то потолок услужливо осветил корову, а за ней – быка. Рядом из стены торчал голый штырь. Теперь можно было понять, что это все-таки трубка. Она сужалась, превращаясь в трехгранное острие с тремя косыми отверстиями, вроде как у иглы для инъекций. Какого рода инъекции получили эти животные? Три отверстия, скорее всего, три разных канала в стержне. Или наоборот – через трубки из них высосали кровь... Да, вероятнее всего. Высосали из трупов жидкость, затем заполнили какими-то растворами, которые и привели к мумифицированию. И высасывали-то из живых, иначе бы кровь загустела. Вот почему все они, как один, хватались за эту трубу, пытаясь вытащить ее из себя на последнем дыхании... Свят вдруг отчетливо понял, что подобное произошло с его отцом и матерью. Изуверы-люди парализовали их своими бластерами. Доставили сюда – живых. Отдали ящерицам. От этой мысли можно свихнуться. А если поймают их? Сейчас?

Свят еще раз осмотрел этот пустой штырь. Зачем он тут? Почему на него не надето никакое животное?

– Здесь явно не хватает теленка, – подала вдруг голос Настя, тоже с тревогой рассматривавшая гигантский шприц.

Теленка! Вот и решение...

От этой мысли Свят почувствовал холод внутри, несмотря на ужасающую жару в туннеле. Где-то в этих коридорах также висят на штырях их родители, и также торчат рядом с ними пустые штыри.

Они всю жизнь искали их. Они их нашли. Они заманили их сюда. Святу вдруг открылась вся история, с начала и до конца, будто зажегся в голове фонарь и осветил, как это часто с ним случалось, будущую статью.

Коллекция предполагала состав особей в виде целых семей. Корову угнать удалось, быка, как ни странно, тоже. А вот с теленком получился прокол. От слова «прокол» Свята передернуло... Только не говорить Насте об этой догадке. Он покосился на нее. Настя смотрела на него исподлобья, растирая двумя пальцами локон.

– Вот для чего они искали нас, – тихо сказала она.

– Ну, это поспешный вывод... – пробурчал Свят.

На сей раз он не радовался ее проницательности.

– Теленка, наверное, закололи хозяева, и им не удалось добавить его в коллекцию. А нас с тобой – через столько лет – удалось.

Свят крепко взял женщину за руку.

– Мы им не дадимся. У нас есть схема этого подземного сооружения. Обойдем его до последнего уголка. В системе должна быть вентиляция. Иначе просто не может быть: мы не смогли бы здесь дышать. Вентиляция – это какой-то тоннель, ведущий на поверхность. Мы выберемся отсюда!

– Только давай поскорее сойдем с маршрута Ильи. Что ты хотел здесь проверить?

– Это уже не важно, – сказал Свят.

– И все же? Неужто ты что-то скрываешь от меня?

– Да нет, чепуха. Просто, я думал найти свою кошку.

Сверившись с планом, Свят быстро вывел Настю на прежний путь. Теперь их задача изменилась: они стали прочесывать коридоры зигзагами, внимательно осматривая стены и потолок. Свят останавливался и, облизав палец, словно матрос на вахте, пытался уловить внутренний ветер.

Только теперь он рассмотрел внимательно материал, из которого были сделаны туннели, и задумался над способом их производства. Это было похоже на литье из бетона: на Земле уже давно возводили стены зданий, отливая их в пластиковых формах вместо деревянной опалубки, так, что не было видно никаких швов. Поселение годы такой метод перешел из промышленного и в коттеджное строительство, о чем Свят как-то писал в своем журнале... Сейчас ему казалось, что и Москва, и его работа, и весь верхний мир – нечто нереальное, незначительное и ненужное, что он всегда надеялся и даже знал, что создан для чего-то особого, и оно, это особое, самое главное, вот-вот откроется ему.

Свят положил руку на стену и тут же отдернул ее. Это было немыслимо: стена на ощупь казалась холодной. Кроме того, она была упругой. Но отнюдь не секреты внеземных технологий волновали Свята в данный момент. Стена была пористой. Свят понял, что никаких вентиляционных шахт они не найдут. Эти тоннели не только освещались при помощи их покрытия, но и проветривались.

Свят принял решение, но ничего не сказал Насте. Остается одно: идти к месту, отмеченному Ильей. По здравом размышлении, это не могло быть местом, где их ждут. Эти существа – исконные подземные жители или инопланетные гости, обосновавшиеся здесь, устроившие себе надежное убежище с лифтом-трансформером, – могли встретить их в любой точке лабиринта, хотя бы просто у дверей лифта. Крест мог обозначать только подземное кладбище – конечную цель их путешествия. Еще одна странная мысль пришла Святу в голову: что, если Илья вернется? Просто он дал им возможность самим увидеть место погребения родителей. Иначе непонятно, зачем он подсунул им план.

Позже Свят удивлялся, что правильным оказались все три его догадки: и то, что у креста их ждали, и то, что Илья вернется, и то, что крест – подземное кладбище.

21

Коридоры вели все глубже под землю: они были наклонные, а порой прерывались длинными пологими лестницами-пандусами. Ступени были также наклонными, метра три длиной и высотой несколько большей, чем предусматривает человеческий стандарт строительства. Ступеням пола соответствовали ступени потолка, на одной из потолочных ступеней Свят заметил надпись. Он остановился, чтобы ее разглядеть.

– Иероглифы! – воскликнула Настя.

– Нет, – сказал Свят. – Скорее, буквы.

– Почему ты так уверен, что это буквы, а не иероглифы?

– Посмотри внимательно. Знаки часто повторяются. Это явно буквы.

– Не понимаю... Ну и что, если повторяются?

– Сама рассуди. Иероглиф обозначает предмет или явление, целое слово, например – «камень». Не может же в одной фразе пять раз повторяться «камень»! Это буквы. Но ни одной, похожей на какой-либо наш алфавит.

– А почему тебя удивляет, что не похожи?

– Не удивляет, а озадачивает. Если бы эта цивилизация развивалась на Земле, то их символы должны были бы иметь что-то общее с нашими. Это колонизаторы или, скорее, исследователи.

– Ага! – с иронией воскликнула Настя. – Ученые. Жрецы науки, мать их... Вот бы их собственных матерей и отцов – так! Во имя чертовой науки.

Она вдруг нахмурилась, внимательно вгляделась в надпись.

– Я видела эти буквы!

– Где? – удивился Свят.

– В кино. Был какой-то фильм о пещерных людях. Тактам были наскальные рисунки. А рядом – похожие знаки.

– Точно?

– Я хоть и физкультуру преподаю, но зрительная память у меня хорошая. Наверное, как раз потому, что учительница. Много помню лиц...

Настя прикрыла глаза, задумавшись. Свят понял, что она думает о том же, о чем и он несколько минут назад: о земной жизни, своем прошлом, о бессмысленности всего сущего перед лицом самой смерти.

– Если так, – сказал он, – если ты точно видела эти знаки, то тогда совсем другое дело. Тогда это не инопланетная цивилизация.

– А кто же?

– Коренные жители Земли.

– А мы кто – инопланетяне?

– Возможно. Но это не имеет значения. Для нас с тобой, сейчас.

Свят глянул на надпись.

– Может быть, это просто означает: не курить, не сорить или что-то в этом роде, – проговорил он.

– Или «Здесь был Микола».

Они уже могли шутить. Несмотря на жару, возраставшую с глубиной, да и вообще – на ситуацию, они оба вдруг ощутили прилив сил. Вот что значит разрядка. Для этого люди и придумали юмор.

Они двинулись дальше, спускаясь по пандусам-лестницам уже в самое пекло. Свят изнемогал: пот градом катился по всему телу, комбинезон промок насквозь. Настя, похоже, даже не замечала жары, лишь вспыхивали, поблескивая, ее щеки, когда озарялся люминесцентный потолок. Свят уже выпил всю свою воду, а Настя сгрызла печенье.

– Потому и мокрый, что много пьешь, – проворчала она.

Настя достала бутылочку и протянула ему. Он отдал ей печенье. Этот обмен развеселил обоих...

Вот и зал, обозначенный крестом. Они вышли на его середину и огляделись. Свят повернулся на месте и, покачивая пальцем, сосчитал овальные проходы, ведущие отсюда во все стороны. Их было восемь, все абсолютно одинаковые. Он слишком поздно понял, что теперь уже не может сообразить, из какого прохода они вышли.

– Мы заблудились! – воскликнула Настя.

– Это не важно, – пробормотал Свят, чувствуя стыд от своей оплошности. – Достаточно будет войти в любой туннель и сравнить его с планом. Вот, например, этот, – он ткнул пальцем в план. – Он длинный и прямой, словно дорога. А на плане только один такой туннель, все остальные сразу сворачивают. Найдем этот длинный и снова обретем ориентацию.

Свят повел Настю в ближайший туннель. Да, это оказался он – длинный, прямой туннель. Положение на плане было найдено, но это уже не имело значения.

– Мертвые с косами стоят, – сдавленным шепотом проговорила Настя.

Так это и выглядело. Надетые на штыри, которые были загнуты сверху и уходили в потолок, вдоль стен стояли трупы. Мумии. Именно эту картину и видел дядя Боба, именно она и свела его с ума, именно ее, в искаженной проекции увидели миллионы советских зрителей.

– И тишина... – проговорил Свят.

Настя круто развернулась.

– Я не пойду в этот ужас!

– Я тоже не очень-то хочу, но мы пришли сюда... Как раз для того, чтобы...

Свят не договорил, прислушался. Нет, вовсе не тишина. Откуда-то доносились мерные звуки, будто кто-то шлепал ребенка. Свят не сразу догадался, что это шаги. Тяжелая поступь крупных плоских лап.

Он схватил Настю за руку и увлек ее сначала в круглый зал, потом – в один из коридоров. Добежав до первого разветвления, они свернули в боковой туннель. Свят остановился, приложил палец к губам. Шаги теперь стучали чаще, наперебой. Вероятно, двое или больше существ, которые до сих пор шли, ступая в ногу, бросились в погоню. Святу открылась простая истина: да, крест на карте действительно обозначал место, где их должны были поймать. Вероятно, там, куда спустился лифт, было слишком холодно для подземных жителей, и они предписали Илье привести пленников сюда, в более глубокую часть подземелья, где температура значительно выше.

Свят глянул карту. Коридор, в котором они находились, соответствовал одному из обозначенных. Отсюда была возможность двигаться назад, вверх, в менее жаркую область. Надежды на то, что преследователей остановит температура, было мало, но выбора не оставалось. Они побежали наверх, Свят быстро запыхался, Настя торопила его, двигаясь впереди.

Внезапно гладкие стены закончились, они попали в необработанный участок, и здесь было темно. Вот и пригодились фонарики на шахтерских касках. Шаря по стенам мутным галогеновым пятном, Свят понял, каким способом были созданы эти подземные проходы: их вырезали при помощи каких-то округлых ножей. Но куда же девался выбранный грунт? Вскоре подземный мир предоставил ответ и на этот вопрос. На полу коридора стали попадаться прозрачные шары, заполненные выбранной породой.

– Потрясающая технология! – воскликнул Свят, рассмотрев один такой шар.

Они уже отбежали достаточно далеко, чтобы можно было остановиться и перевести дух. Шлепающих шагов не было слышно.

– Я ничего не понимаю! – сказала Настя. – Шары заполнены землей. И что?

– Шар сам прогрызает полость в породе! – воскликнул Свят. – шар образуется здесь из какого-то изначального полуфабриката. Прилипает к стене, растет, твердеет, заполняется грунтом и скатывается.

Они шли, огибая эти шары, которые были разных размеров, самые крупные – до метра в диаметре. Свят понял теперь, почему коридоры имели такие полы, в виде вогнутых желобов. Это было вовсе не для удобства передвижения здешних жителей, а для того, чтобы катить эти шары. Впрочем, возможно, они сами и катились, куда надо. Он думал о смысле этого лабиринта, а у него не было никакого смысла. Это были просто катакомбы, и вправду штольни для добычи породы, возможно, давно заброшенные...

– А ведь они не заботились о крепеже стен, – проговорил Свят. – Это и не нужно, если тут работает автоматика.

Двигаться дальше было попросту опасно, но и возвращаться назад, чтобы попасть прямо в эти трехпалые лапы, также нельзя. План Ильи был уже бесполезен, они давно вышли за его пределы. Коридор перед ними разделялся сразу на четыре ветки.

– Придется идти наугад, – сказал Свят.

– Так и пойдем! Например, направо, – сказала Настя и тотчас свернула в ближайшую штольню.

– Стой, Настя! – успел крикнуть он и тут же услышал грохот.

Он бросился в темноту, споткнулся о камень или шар, упал, луч фонаря на мгновенье высветил Настю, ее ноги в серо-зеленом комбинезоне, который, хоть мешковатый и уже грязный, не смог скрыть стройность этих ног... Больше он ничего не помнил, пока не пришел в себя под обломками.

22

Свят очнулся в полной темноте, в тишине, не понимая, как он оказался здесь, да и не сразу сообразив, что это вообще такое – здесь. Может быть, это – просто-напросто смерть. Они все-таки добрались до него. Более чем через сорок пять лет с того дня, когда все это началось... Нет, это не они добрались до него, а он – до них. Разгребая породу, он звал Настю, чуть не плача от бессилия. Выбрался. Освободил безжизненное тело, стараясь не смотреть на то, что осталось от ее лица. Сидел над нею, обхватив голову руками, раскачиваясь. Что-то подобное он видел в кино... Нет, не надо уподобляться каким-то выдуманным персонажам. Что он может сделать? Похоронить ее здесь? Он поднял голову, вслушиваясь в ровный гул шахты. Где-то на самой дальней ноте ясно различил шлепающие шаги. Встал во весь рост и закричал в темноту:

– Я здесь! Мы – здесь! Я не боюсь вас, слышите?

На фоне овального проема возникли силуэты с длинными шеями. Свят вскинул пистолет, чувствуя, как съеживается кожа на голове и волосок отделяется от волоска. Это не страшно, подумал он. Что бы ни случилось, это не страшнее смерти.

Собственная мысль успокоила его, и вставшие дыбом волосы вернулись на место.

– Вы меня, конечно, убьете, – громко сказал Свят. – Но живым я вам не дамся. И двух-трех также отправлю к вашему крокодильему богу. Так что выбирайте, кто пойдет к нему первым.

Одно омерзительное создание уже стояло метрах в пяти от него, часто постукивая хвостом об пол. Свят выстрелил. Оглушительный грохот отразился от стен. Пуля попала ящеру в грудь. Вернее, отскочила от его груди. Свят выстрелил еще, потом еще, и стрелял, пока не кончилась обойма. То в одного, то в другого из крайних, а они, казалось, спокойно ждали, когда он закончит свой эксперимент. Нажав в очередной раз на спуск, он услышал лишь сухой щелчок. Обойма Вальтера закончилась. Свят было хотел вставить запасную, но передумал и сунул оружие в кобуру. Тут же, как по команде, два существа приблизились к нему и схватили за руки с обеих сторон. Прикосновение было отвратительным, словно он наткнулся на слизняка. От ящеров исходил терпкий запах лакрицы. Раздался короткий звон – знакомый, но очень уж неуместный в этих условиях звук. Свят посмотрел на свои руки, чем-то сдавленные. На его запястьях теперь красовались наручники – самые обыкновенные, земные, какие можно купить в оружейном магазине. Трехпалая лапа мягко подтолкнула его в спину.

– Я никуда не пойду! – вскричал Свят. – Со мной женщина. Ее надо похоронить.

Ящеры молчали. Свят не знал, слышат ли они его, не говоря уж о понимании. Вскоре он убедился, что они и так не собираются бросать тело здесь. Одно из чудовищ легко подняло Настю на руки. Свята опять мягко, но настойчиво подтолкнули в спину. Сопротивляться было бессмысленно.

Процессия из пяти ящеров и человека двинулась по туннелю. Свят успел рассмотреть тех двух, в которых он стрелял. Пули не причинили им ни малейшего вреда. Словно во сне. Ни царапины. Дело было, скорее всего, не в крепкой как броня коже, а в какой-то энергетической защите, в том, что фантасты называют силовым полем. Свят вспомнил слова Ильи о бесполезности оружия...

Вдруг ящер, который шел перед ним, замешкался, протянул не глядя длинную лапу и легко отколупнул от стены кусок породы, будто срубил геологическим молотком. Свят не успел удивиться этой необыкновенной для живого существа силе, как оно, это существо, совершило еще более странное действие: приоткрыло свою зубастую пасть и бросило туда добытый камень. Послышался хруст, от которого у Свята заныла челюсть. Некая догадка пришла ему в голову, но тут новое подземное волшебство спутало все его мысли.

Они уже шли по овальному коридору с гладкими стенами. Передний ящер остановился и положил лапу на стену. Тут же раздался скрип, действующий на нервы, словно куски пенопласта, которые скребут друг о друга, и стена раздвинулась. Ящер спокойно шагнул в этот проход, идущий за ним – тоже. Следующим был Свят. Ему ничего больше не оставалось, как свернуть за своими стражами.

Здесь все было иначе. Коридоры шире, да и освещены постоянно, а не по мере движения идущего. Углы между полом, потолком и стенами были также закруглены, и это скорее являлось следствием технологии строительства: Свят уже понял, рассмотрев сопряжение стены и необработанной штольни, что эта оболочка просто выращивается на месте.

Ящер провел по стене лапой и материализовал дверь. Другой – тот, кто шел сзади, – мягко, но опять же мерзко втолкнул Свята в проем, откуда веяло свежестью. Уж не образовалось ли это помещение с кондиционированным воздухом прямо сейчас, как и дверь, подумал Свят, но тут же отказался от этой, отнюдь не фантастической версии, потому что внутри подземной камеры сидел Илья.

Также в наручниках. Тут же потряс ими в приветствии, весело звякнув металлом о металл.

– А где Анастасия? – спросил он.

– Она сейчас в другом месте, – ответил Свят, вдруг подумав, что, возможно, и не солгал, что, может быть, запредельная жизнь существует, что – как знать, как знать? – он еще встретит ее, где-нибудь там... И, похоже, совсем уже скоро.

Впрочем, к чему же сейчас лукавить с этим Ильей? Свят оглядел помещение: обыкновенные кровати, стулья и стол. Довольно дорогого образца: из чистой древесины. Дверь исчезла за его спиной, едва он вошел.

– Она мертва, – спокойно сказал он, вытирая платком остатки пота со лба. – И виноват в этом именно ты.

Он в нескольких словах рассказал о том, что с ними произошло, а в ответ получил всю историю Ильи, с самого ее начала, теперь уже правду.

23

Когда маленький Илья ловил птиц, он на самом деле не знал, что происходит, для чего это нужно. Человек, который заказывал птиц и платил за них, был другом отца, и фамилия его была Грановский. Впрочем, Грановским он стал гораздо позже, а тогда Илья звал его «дядя Егор».

Отца арестовали, затем он погиб. Илья даже и не догадывался о том, чем он занимался. Как-то раз, после дневного сна, малыш вышел во двор и обнаружил отца в обществе двух зубастых нелюдей. Много позже он узнал, что это были всего лишь переодетые карлики, и в тот момент они как раз демонстрировали свои костюмы. Илья очень испугался, бросился к отцу, тот схватил его на руки. Эту сцену и сфотографировала из окна сестра.

Мать Ильи умерла при родах, лишь успев произвести его на свет. Воспитывала его старшая сестра, потому что отца он не видел порой по нескольку дней: он уходил рано, возвращался поздно, Илья засыпал, так и не дождавшись его.

Когда Илья вырос, к нему неожиданно пришел Грановский – дядя Егор, о котором он к тому времени и забыл. Тогда и появились настоящие рудокопы. Сестра уже уехала за границу. Илье были предложены большие деньги, с одной стороны, с другой – они шантажировали его.