Текст книги "Искатель, 2012 № 09"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Сергей Саканский,Журнал «Искатель»,Василий Щепетнёв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Верховный Иерофант нажал у основания витрины какую-то незаметную кнопку, и одна из плит пола приподнялась и отъехала в сторону. Под ней открылась крутая винтовая лестница. Первым спустился предводитель, за ним брат Симеон, следом – остальные братья. Лестница привела их к лифту, который доставил имморталов в длинный зал с низкими бетонными сводами. Иерофант включил освещение, и взору Симеона открылись уходящие вдаль ряды сверкающих капсул-дьюаров.

Предводитель имморталов подвел Симеона к одной из капсул, похлопал по стальной поверхности и указал на перемигивающийся разноцветными индикаторными огоньками пульт:

– Как я ранее вам и пояснял, время сохранения вашего тела в этом контейнере условно-бессрочно. Однако программа настроена таким образом, что как только человечество решит проблему старения, а ваша болезнь перейдет в разряд легко излечимых, вы будете незамедлительно возвращены к жизни.

– Это произойдет в автоматическом режиме?

– Да.

– Понятно. А внешнее, ручное, управление дьюаром возможно? Ну, так, на всякий случай.

– Разумеется.

– Хорошо. А сама процедура? Хотелось бы поподробнее.

– Все просто. После помещения в дьюар вы моментально уснете. Потом в вашу кровеносную систему будет введен специальный раствор – криопротектор, он минимизирует возможные повреждения при заморозке-разморозке и воспрепятствует образованию кристалликов льда в межклеточном пространстве. И наконец, камера заполнится жидким азотом...

Уже помещенный в дьюар, Симеон подумал, что надо бы сказать братьям на прощание что-нибудь значительное, сообразное историчности момента, и даже открыл рот, но хлынувший поток усыпляющего газа помешал его намерениям.

* * *

По ощущениям Потокова, сознание вернулось к нему минуты через две, максимум через три. Он с трудом закрыт одеревеневший рот и разлепил веки.

Белый потолок. Белые стены без окон. Кажется, и без дверей. Сам он лежит на кровати совершенно голый, укрытый белой же простыней. Что за черт? Где он? Неужели что-то пошло не так и крионирование сорвалось?

Потоков попробовал пошевелить шеей, потом конечностями. Получилось. Он уже хотел попытаться привстать на кровати, как вдруг жуткая мысль змеёй заползла ему в голову. А ну как и не было ничего: ни приема в члены секретного братства имморталов, ни крионирования? Вдруг все это лишь бред пораженного метастазами мозга?! А сейчас он в каком-нибудь хосписе для безнадежно больных, где его пичкают наркотическими декоктами, чтобы зря не мучился! Потоков со стоном уронил голову на подушки.

– Френд Симеон? – раздался приятный высокий голос. – Как вы себя чувствуете? Ваше сознание вполне загрузилось?

Потоков скосил глаза. Посреди помещения стояло весьма миловидное златовласое существо, облаченное в нечто вроде коротенького хитончика. Пол создания был трудноопределим. Кто-то из персонала хосписа? Но Потоков мог поклясться, что секунду назад здесь никого не было!

– Гхм... кхр... ххреновато, – после нескольких попыток сумел выговорить он. – Я вввв... больнице?

Симпатичный андрогин с улыбкой покачал головой.

– Вы провели в жидком азоте, в состоянии полного анабиоза более тысячи лет. Если точно, одну тысячу сто тридцать два года. Как у вас с оперативной памятью? Вы осознаете, кто вы и что с вами произошло? Пробелов нет?

– Всё я помню, – заявил Потоков, с кряхтением усаживаясь на кровати, – нет у меня никаких провалов. Но это что же?.. Матерь Божья! Значит, у них... у нас все получилось?! Честно признаться, не ожидал! Надеялся, конечно, но... Позвольте, а кто вы? Полагаю, представитель Братства, то есть э-э... Высоковечного Братства Имморталов, да?

Андрогин вновь покачал головой, но уже без улыбки.

– Мой ник Сомо, и я полномочный сиснунций Конфедерации Свободных Доменов планеты Земля.

– Чего? Кого?

– Вы лучше прилягте, френд Симеон. Кстати, я правильно вас кликаю? На вашем дьюаре значился именно этот ник.

– Симеон – мое иммортальское имя. А так, по жизни, я Семен Семенович Потоков.

– Какой громоздкий ник! Можно все же кликать вас Симеоном? А еще лучше – Симом.

– Зовите хоть горшком, – проворчал Потоков, подчиняясь совету Сомо и укладываясь обратно в постель, – только поскорее введите меня в курс дела.

– Уверены ли вы, френд Сим, что в состоянии сейчас воспринять столь обширный объем информации?

– А вы без лишних предисловий, покороче.

– Хорошо, я попробую. Хотя история эта древняя. Ну так вот. Ваши бывшие френды, имморталы-радикалы, под предлогом формирования постчеловечества, на самом деле намеревались создать диктатуру бессмертных геронтократов евгенического толка. Но подлинные либертарианские трансгуманисты вовремя разгадали их планы и, объединившись с техно-гайянистами, сорвали этот коварный заговор... Вы успеваете сканировать?

– В общем и целом, – пробормотал Потоков. – И как же они его сорвали?

Сиснунций звонко рассмеялся.

– Просто, но одновременно и гениально! К тому моменту человечество уже в полной мере освоило технологию «загрузки сознания». И вот, когда к власти в государствах сначала Европы, а затем и Северной Америки пришли подлинные трансгуманисты с техногайянистами, ими были приняты законы о том, что любой гражданин имеет право – на совершенно бесплатной основе! – сканировать свой мозг, оцифровать сознание и загрузить его в Глобальную Сеть. Что, собственно, и произошло. И человечество шагнуло на новую ступень развития, превратилось в постчеловечество!

– И прямо все люди, – засомневался Потоков, – вот так вот захотели оцифроваться?

– Не все и не сразу. Но стоит заметить, что в те годы среднестатистический житель планеты и без того от семидесяти до восьмидесяти процентов и личного и рабочего времени проводил в виртуале. Поэтому для большинства окончательная оцифровка не стала каким-то принципиальным выбором. Но главная суть в том, что в результате массовой загрузки сознания в Сеть имморталы потеряли приоритет на бессмертие. Их план лопнул!

Потоков присмотрелся к сиснунцию повнимательнее. И заметил, что тот стоит, не касаясь ногами пола, проще говоря, левитирует в воздухе!

– А вы, значит, тоже... оцифрованный?

Сомо радостно закивал и взмыл к потолку.

– Мы предпочитаем называть себя хомо-сайтами.

– И все-таки, что сталось с теми, кто отказался от оцифровки?

– Вы правы, френд Сим, некоторые люди проявили прискорбную косность. Нашлись даже целые государства, которые вообще запретили процедуры сканирования и оцифровки сознания на своих территориях. Более того, не остановившись на этом, они фактически объявили войну постчеловечеству. Пытались портить коммуникации, сбивать спутники связи. Но техническое превосходство было на нашей стороне. И мы с ними разобрались.

– Как разобрались?

– Окончательно.

– Надо ли понимать, – с замиранием в сердце уточнил Потоков, – что теперь на Земле одно сплошное постчеловечество?

– Вы снова правы, Сим! – воскликнул Сомо, но, заметив выражение лица собеседника, поспешил уточнить: – Уверяю, планете это пошло только на пользу. С тех пор она натурально преобразилась. Только представьте: никакого антропогенного давления на окружающую среду! Чистейшие моря и озера, девственные леса и поля, счастливые непуганые животные. Надеюсь, скоро вы сами сможете убедиться – настоящий Эдемский сад! Кроме того, пойдя этим путем, мы, помимо проблем старения и болезней, разом избавились и от всех остальных. Ведь в виртуальном мире не существует ни голода, ни преступности, ни болезней, ни самой смерти. При этом каждый хомо-сайт совершенно свободен во всех своих желаниях и склонностях. Ведь они никому не могут ни повредить, ни помешать. В Конфедерации Свободных Доменов счастливы даже социопаты и маньяки!

– О! А есть и такие?

– Я же говорил, оцифровка была доступна абсолютно всем. Свобода воли – наш базовый принцип.

– Феерично, – согласился Потоков. – Нет, я и вправду поражен, но... У меня проблема.

– Какая же? – спросил сиснунций, озабоченно зависнув над кроватью.

– Неоперабельная опухоль мозга. Врачи дали мне лишь неделю жизни. Вы сможете мне помочь?

– Легко!

– Уфф, – выдохнул Потоков, – а то я уж было разволновался. Подумал, раз настоящих-то людей, то есть хотел сказать, таких, как я, не осталось... Значит, вы все-таки научились уничтожать подобные опухоли без операционного вмешательства?

– Нет-нет! – рассмеялся Сомо. – Зачем бы мы стали изучать болезни вымершего вида животных? Это нерационально.

– Нет?! Как то есть нет?! А что ж... а как тогда вы собираетесь вылечить меня?!

– Очень просто. Мы вас оцифруем.

– Вот-те раз... а другой альтернативы нет?

– Можем не оцифровывать.

– Но тогда я умру!

– Да, тогда вы умрете, – легко согласился сиснунций.

– Мне надо поразмыслить.

– Это никогда не вредно. Но на вашем месте, Сим, я не стал бы зависать надолго. С учетом диагноза.

– Да, да, мой диагноз... Могу я выйти на свежий воздух? Где-нибудь прогуляться?

Сомо хлопнул в ладошки, и белые стены и потолок растворились в воздухе. А Потоков вновь очутился в Пушкинском музее, только не в криобункере, и не в Древнеегипетском зале, а посреди Греческого дворика. Судя по толстому слою пыли и тенетам паутины на статуях, портиках и барельефах Парфенона, хомо-сайты не слишком интересовались артефактами материальной культуры прошлого.

– Мне бы какую-нибудь одёжку, – оглядевшись, попросил Потоков.

– Не волнуйтесь, – улыбнулся Сомо, – снаружи вполне комфортная температура.

– Да, однако ж... совсем голым как-то стеснительно.

– Ах, вот вы о чем! – рассмеялся сиснунций. – Ваши стеснения излишни, уверяю.

«Чего ж ты такой смешливый? – проворчал про себя Потоков. – Небось, палец покажи, и то животик надорвешь». А вслух спросил:

– В смысле, снаружи никого нет, что ли?

– Не в том дело. Просто постчеловечество фактически утратило прежние гендерные различия. Зачем они нужны в виртуальном мире? Кстати, большой плюс, согласитесь.

Потоков неопределенно хмыкнул и, завернувшись на манер тоги в простыню, проследовал за сиснунцием к выходу.

Картина, представшая взорам Потокова, и впрямь напоминала сад. Только не Эдемский. Открывшийся ему пейзаж словно сошел с полотен Ватто и Юбера: оплетенные плющом живописные руины, ливанские кедры, пышные заросли цветущего олеандра; среди развалин тут и там паслись напоминающие козлов животные. В целом же природа походила на средиземноморскую.

– Вам вероятно хочется побыть в одиночестве? – спросил Сомо, участливо заглядывая в лицо Потокову.

– Пожалуй, – согласился тот. – Поброжу тут часок, поно-стальгирую. А после вернусь в музей.

– Договорились. – И Сомо тут же исчез.

«Гендерных различии, вишь, у них нет, – ворчал потоков, осторожно ступая босыми ногами по каменистой почве, – так теперь, выходит, и ботинки не нужны!» В останках древних строений вокруг смутно угадывалась улица Волхонка. Потоков направился в сторону бывшего Гоголевского бульвара. Но скоро выдохся. Видимо, за тысячу сто тридцать два года ноги несколько отвыкли от ходьбы. Вдруг слева от себя он заметил овальное озеро; пологие берега водоема обрамляла колоннада пушистых средиземноморских сосен. «Посижу-ка я на бережку», – решил Потоков и свернул на извилистую козью тропку.

Стоило ему приблизиться к воде, как быстро, но бесшумно рассекая озерную гладь, подплыла и ткнулась в песчаный берег утлая голубая лодчонка. Особенно не раздумывая, Потоков забрался в нее и сел. Лодка тут же отчалила, мигом доставила его на середину водоема и там, чуть покачиваясь, замерла.

«Это сервис, что ль, такой», – успел подумать Потоков. Но тут в воздухе перед самым его носом сформировалась тонкогубая ухмылка. Впрочем, не кошачья, а вполне человечья. Следом за ней проявились и остальные черты лица. Памятные черты.

– Альберт Карлович, вы?! – ахнул Потоков. – То есть Верховный Иерофант этого... как его?

– Ни-ни! – предостерег его знакомый голос. – Я теперь Спайдадмин Закрытого Контент-ресурса «Зеро».

– Понимаю, – прошептал Потоков.

– Уверены? – усмехнулся бывший Верховный Иерофант.

– Выходит, вы того... не того... не стали себя крионировать?

– Обижаете, брат Симеон. (Уж, позвольте, я буду величать вас по-старому). Разумеется, я, как истинный иммортал, прошел процедуру крионирования. Причем, подобно вам, не стал дожидаться естественной кончины. Но когда началась вся эта заварушка с загрузкой сознаний и массовой оцифровкой плебса, я был досрочно оживлен и рука об руку с остальными отмороженными братьями-имморталами вступил в борьбу с либертарианскими оппортунистами и предателями техногайя-нистами. Мы сражались до последнего! И проиграли. Когда поражение стало очевидным, я сам, добровольно, пошел на оцифровку. Всяко лучше, чем ничего. И потом, вы знаете, я всегда был рационалистом... Впрочем, сейчас важно не это, а совсем другое.

– Что же?

– Брат Симеон, я не смогу долго удерживать блокирующий инфо-кокон, а потому прошу вас быть предельно внимательным.

– Слушаю вас, Спайдадмин, – напрягся Потоков. И на всякий случай огляделся. Вокруг них наблюдалось некое радужное колебание воздуха. Наверное, упомянутый инфо-кокон.

– Когда человечество ушло в виртуал, оно, конечно, совершило скачок развития, спору нет. Но одновременно люди угодили в чудовищную эволюционную ловушку, в капкан!

– Почему?

– Ну это же очевидно, Симеон! Ведь эволюционировать способна лишь живая природа. А нынешние постлюди, все эти хомо-сайты (и я, увы, в их числе), по сути своей – потоки и сгустки электромагнитных полей. Согласитесь, электричество никак не может быть отнесено к живой материи. Все! Конечная остановка! Мы очутились в эволюционном тупике!

– Что же делать?

– У меня есть план, – значительно понизив голос, произнес Спайдадмин. – Но без вашей помощи он неосуществим.

– Да что я теперь могу? – развел руками Потоков. – Один в поле не воин.

– Слушайте! Хомо-сайтам – разумеется, избранным хомо-сайтам, преданным Закрытому Контент-ресурсу «Зеро» – необходимо обратно загрузить свои сознания в подходящие биологические существа.

– Обратно в людей? – предположил Потоков.

– Это невозможно, – отрезал Спайдадмин. – Последняя женщина вида хомо сапиенс скончалась от старости семьдесят лет назад.

– Тогда что же вы предлагаете? Перенести сознания в зверушек каких-нибудь, что ли? – с недоумением спросил Потоков. – И при чем тут я?

– Говорю же, слушайте! И не перебивайте. Хомо сапиенсов более нет, факт. Но их вид можно возродить! Это реально. Мы спарим вас с самкой одной из высших обезьян, с шимпанзе, например (сегодняшние технологии такое позволяют), потом...

– Что?!

– Не перебивайте! возьмем самку из вашего с ней потомства, снова спарим с вами, потом еще и еще раз – и так, пока не получим существо, максимально приближенное по своим параметрам к хомо сапиенсу.

– Вы в своем уме, Альберт Карлович! – не сдержался Потоков. – Я не хочу трахаться с шимпанзе!

– Нужна лишь ваша сперма...

– К черту! К дьяволу! И спермы не дам! – разорался Семен Семенович. – Я, может, и до завтра не доживу, а он спаривание какое-то предлагает! Тьфу!

– Опомнитесь, брат Симеон, – увещевательно загудел Спайдадмин. – Да, скорее всего, вам придется принести себя на алтарь постчеловечества. Но оно того стоит. Это благородно! По-рыцарски.

– Все равно не желаю! – заупрямился Потоков. – Сами-то вон, когда хомо-сайты вам хвост прищемили, оцифровываться побежали. А меня на алтарь укладываете!

– Вы забываетесь!

– А ну вас! – отмахнулся Потоков и, стукнув кулаком по корме, приказал: – Эй, лодка, вези меня обратно.

Лодка послушно развернулась и заскользила к берегу.

– Ренегат! – гремел ему вслед голос Спайдадмина Альберта Карловича. – Ты пожалеешь! Если оцифруешься, даже носа в мой Контент-ресурс не показывай!

Потоков почти бегом вернулся в музей. Сиснунций Сомо уже поджидал его.

– Ну как, френд Сим, поразмыслили?

– Поразмыслил, – выдохнул Потоков.

– И что решили?

– Надо погодить.

– Не понимаю, – поднял брови Сомо.

– Поместите меня обратно в дьюар.

– Вы хотите снова крионироваться?

– Вот именно.

– И на какой же срок?

– Думаю, тысячи лет хватит. Чтобы тут все устаканилось.

* * *

Потоков очнулся прямо в криокамере. Когда подстегнутые инъекциями мышечные функции более-менее восстановились, он сдвинул прозрачный колпак дьюара и выполз наружу. Удивительно, но лифт все еще работал. Он поднялся на поверхность, однако вместо зала искусства Древнего Египта очутился прямо посреди влажного тропического леса.

Жирные лианы оплетали могучие древесные стволы; где-то на невидимых вершинах заливались на разные лады птицы, а здесь, в зеленом полумраке, гудели мириады насекомых.

Потоков медленно, то и дело спотыкаясь о переплетения корней, побрел по упругой лесной подстилке. В голове у него шумело: ему слышались чьи-то крики, стоны, даже ругательства. «Болезнь, – пробормотал Потоков, – болезнь прогрессирует. Надо спешить. Только куда?»

Когда шум сделался непереносимым, он в отчаянии обхватил голову руками и привалился к стволу лесного великана. На некоторое время ему полегчало. И вдруг раздался человеческий голос, низкий, почти утробный:

– Ты маньяк?

Потоков огляделся. Никого не видно.

– Кто здесь?

– Я спросил, ты маньяк? – вновь прогудел голос.

– Нет, черт возьми! С чего ты взял?

– Тогда зачем бесцельно убил полтора десятка разумных существ?

– Когда?! – ахнул Потоков, непонимающе озираясь.

– Только что. Затоптал своими неуклюжими копытами.

Тут до Потокова дошло, что голос невидимого собеседника звучит прямо у него в мозгу. Телепатия? Или болезнь? Поди-ка теперь разберись!

– С кем я говорю? – попробовал выяснить он.

– Плохо видишь? Ты же на меня опираешься!

Потоков оглянулся и несколько секунд тупо смотрел на служившее ему опорой дерево. Потом робко похлопал по стволу и спросил:

– Это ты, что ли? Я говорю с тобой?

– Какой догадливый! – с иронией отозвался голос.

– Ты... Ты обладаешь сознанием? Ты разумно?!

– Да что с тобой? Болен? Какой-то ты дисгармоничный.

– Да, да, я болен!

– Оно и видно, – буркнуло дерево. – Явные признаки деменции. Ладно, попробуем выстроить логическую цепочку. Следи за ходом моих мыслей. Я же живое, так?

– Т-так, – с некоторой заминкой согласился Потоков.

– Ну вот. Уже прогресс. Следовательно, как любое живое создание на этой планете обладаю разумом.

Потоков несколько минут переваривал полученную информацию.

– Это что же, – наконец выдавил он, – теперь каждое животное и растение на Земле... разумно?

– А бывало иначе? Что-то с тобой, приятель, не так.

Потоков затравленно огляделся и застонал. Потом принялся ругаться. Ругался он долго, от души.

– Эк тебя проняло, – посочувствовало дерево.

– Ох, гадко мне, – заявил он, когда самообладание вернулось к нему, – ох, тошно. А ну ваш солярис к лешему! Мне в этом новом дивном мире места нету...

Стараясь ступать по возможности аккуратнее, он поплелся обратно к криобункеру.

«Надо еще погодить», – бормотал он, с кряхтением забираясь в шахту.

Когда голова Потокова скрылась под землей, одушевленная планета издала слитный вздох. Не то разочарования, не то облегчения.

Владимир ЛЕБЕДЕВ

ЛЕГЕНДЫ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Н. И. Пирогов был главным военно-полевым хирургом осажденного англо-французскими войсками Севастополя во время Крымской войны (1854–1855), работал на Кавказе в 1847 году в ходе военных действий.

Николай Пирогов сделал великие открытия, ставшие переломными в истории медицины. Им были введены в хирургию не только новые методики операций, но и использование эфирного наркоза, гипсовых и крахмальных повязок.

История с бальзамированием тела знаменитого хирурга похожа на детектив.

Следует заметить, что в XIX веке уже были известны способы продолжительной консервации трупа путем введения в него антисептических веществ, останавливающих гниение, после чего неизбежно следует мумификация. Еще в XVII веке анатому Фредерику Рюишу всемирную известность принес его способ длительно сохранять анатомические препараты и бальзамировать трупы. Рюиш основал в Дании анатомический музей – по отзывам современников, «восьмое чудо света».

В 1698 году Петр I неоднократно посещал анатомический театр Рюиша в Амстердаме, присутствовал на его лекциях, а позже переписывался с ним и обменивался редкими коллекциями. Во второй свой приезд в Амстердам, в 1717 году, Петр I купил у Рюиша для естественно-научного музея в Петербурге – «Кунсткамеры натуральных вещей» – большую коллекцию анатомических препаратов. Теперь «Кунсткамера» переименована в Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской Академии наук. Все, кто хочет посетить этот музей, могут своими глазами убедиться в великолепной сохранности анатомических препаратов из коллекции Фредерика Рюиша.

Бальзамирование тела Н. И. Пирогова после его смерти проводил доктор Д. И. Выводцев из Петербургской медико-хирургической академии.

Доктор Д. И. Выводцев не был новичком в деле бальзамирования. В 1870 году он выпустил свою работу под названием «О бальзамировании вообще и о новейшем способе бальзамирования трупов без вскрытия полостей, посредством салициловой кислоты и тимола», которая была практически единственной в России книгой по бальзамированию.

Именно книга Д. Выводцева «О бальзамировании», которую благодарный ученик подарил своему учителю, и заставила жену Пирогова Александру Антоновну еще при жизни мужа, умиравшего от неизлечимой болезни, принять решение о сохранении его тела. «Милостивейший государь Давид Ильич, – пишет она письмо Выводцеву, – извините великодушно, если я Вас обеспокою моим печальным известием... Не сочтете ли Вы за труд, когда Господу Богу будет угодно призвать к себе Николая Ивановича, приехать в с. Вишню и набальзамировать его тело, которое я хотела бы сохранить в нетленном виде для меня и потомков». Выводцев дал согласие, написав при этом супруге Пирогова, что для этого нужно приготовить спирт, глицерин, тимол...

Когда 5 декабря 1881 года Н. И. Пирогов скончался (до этого Святейший Синод уже дал согласие после ходатайств жены на то, чтобы не предавать Николая Ивановича земле, как велит христианский обычай), Выводцев приехал в украинское село Вишня в усадьбу Николая Ивановича. К тому времени из Вены доставили урну, заблаговременно заказанную Александрой Антоновной. В ней он лежит и по сей час.

Только на четвертый день после смерти Выводцев приступил к бальзамированию. Ему помогал фельдшер. Процесс, при котором присутствовал священник, длился четыре часа. Когда близким было дозволено войти в комнату, все восприняли покойного отца и мужа как спящего.

Некоторые детали говорят о высоком мастерстве Д. Выводцева и уникальности его методики бальзамирования. Он оставил без вскрытия черепной, грудной и брюшной полостей в неприкосновенности и мозг, и внутренние органы. По сей день на теле Николая Ивановича остались следы лишь нескольких надрезов – в области сонной артерии и паха. Используя закон физики о сообщающихся сосудах, ученик Пирогова заполнил под давлением крупные кровеносные артерии покойного особым раствором, который и обеспечивал сохранность тела.

По всей вероятности, такой поразительный эффект достигнут благодаря тому, что Пирогов никогда не страдал тучностью, был всю жизнь худощавым. И что, видимо, тоже существенно – он скончался, по сути, от голодной смерти.

Заболел Пирогов неожиданно, когда уже проживал постоянно в своем имении Вишня. В верхней части челюсти образовалась язва. Как оказалось позже – злокачественная.

...Усыпальница Николая Пирогова находится нынче как бы в подвальной части церкви – некрополе, построенном на краю сельского кладбища. Именно тут Александра Антоновна купила у деревенской общины под мавзолей своему мужу участок. Здесь все ухожено, в цветах, которые так любил знаменитый хирург. Их выращивал сам Николай Иванович, как и свой великолепный сад.

Ритуальная церковь-некрополь Николая Чудотворца, святого покровителя Николая Ивановича, над усыпальницей привлекает внимание своим иконостасом, старинными иконами. Ее реставрировали, а фактически воссоздали заново.

В годы Великой Отечественной войны и фашистской оккупации церковь и склеп не пострадали, однако от взрывной волны треснула крышка стеклянного саркофага, герметизация была нарушена, и тело Пирогова стало портиться от плесени. В 1945,1956,1973 годах проводилась ребальзамация мумии на месте, и только в 1988 году тело Пирогова впервые ненадолго покинуло Винницу и отправилось в Москву, где была произведена последняя ребальзамация.

Правительство Украины выделило средства для спасения и профилактики забальзамированного тела русского хирурга Николая Пирогова, чей прах покоится в Никольской церкви-некрополе в Виннице.

Профилактическими и восстановительными работами занимаются специалисты московского Центра биологических структур НИИ «Вилар» при мавзолее В. И. Ленина.

Склеп Пирогова находится в 6 км от его усадьбы Вишня, теперь уже на окраине современной Винницы. Сейчас там устроен филиал музея-усадьбы Вишня.

Посетители чередой спускаются по гранитным ступеням в полутемный склеп... Тело Пирогова покоится в открытом черном деревянном гробу с покрытыми серебряной краской резными украшениями – витые ручки, фигурки ангелов на крышке. Гроб был выполнен по заказу жены Пирогова в Австрии. До половины тело Пирогова прикрыто белой парчой, руки сложены на животе поверх покрывала.

Одет Пирогов в черный мундир тайного советника, с шитьем. Нет столь знакомых по портретам Пирогова пышных бакенбард, виски коротко подстрижены, непривычно смотрятся седая борода и усы. Открытый гроб с телом покрыт стеклянным саркофагом; здесь всегда лежат розы, которые любил выращивать Николай Иванович.

Ни в одной стране мира, где нынче покоятся забальзамированные тела исторических деятелей – Ленина, Хошимина и Ким Ир Сена, – нет примера столь длительного (более ста лет) сохранения в «нормальном» состоянии останков.

Как удается столько лет сохранять тело этого человека, впервые в мире применившего эфирный наркоз при хирургических операциях, автора знаменитой книги «Основы общей военно-полевой хирургии»? Этот вопрос до сих пор остается открытым.

ДЛЯ ИНОПЛАНЕТЯН?

Ученые давно спорят о происхождении в перуанской пустыне Наска геометрических фигур и рисунков, так называемых геоглифов («гео» – в переводе с греческого – земля, «глиф» – вогнутая линия). Выдвигаются самые разные гипотезы, зачастую противоречащие друг другу.

Звездные календари или космодромы

Что означают эти знаки? Может быть, гигантские рисунки соответствуют нашим знакам зодиака? Или являются своеобразным звездным календарем? Но проведенные недавно компьютерные расчеты показывают, что только двадцать процентов найденных в Наске линий и стрел соответствуют астрономическим обозначениям.

Небезызвестный исследователь контактов инопланетян Эрих фон Деникен считал, что трапециевидные формы многих геоглифов – не что иное, как посадочные площадки космических кораблей. Пришельцы с других планет были приняты за богов аборигенами пустыни Наска. Они стали преклоняться перед ними и рисовать своеобразные гигантские кодовые знаки для общения с этими богами.

Археолог Джузеппе Орефичи считается лучшим специалистом по изучению пустыни Наска. Вот уже семнадцать лет подряд он по полгода проводит, пытаясь найти связь между геоглифами и древней цивилизацией, в древнем городе Са-уаши, вернее на том месте, где он когда-то был расположен. В местечке рядом с Сауаши, в двенадцати километрах на северо-запад от геоглифов, находятся следы поселения, где итальянский археолог обнаружил ряд интереснейших вещей, Наведших его на мысль о том, что ключ к разгадке тайны геоглифов находится именно в погребенном Сауаши.

Гигантизм аборигенов

Орефичи считает, что город Сауаши был колыбелью и центром цивилизации пустыни Наска. После определения «контуров» этого древнейшего города его первоначальный вид был воссоздан с помощью компьютерной графики. В центральной части Сауаши, чуть правее, располагался собор или иное культовое сооружение, налево – оолыние пирамиды, удивительно, но местные жители, в то далекое время не знавшие письменности, были способны строить пирамиды высотой до 20 метров и по периметру до 109 метров. Они даже построили в городе оригинальной конструкции водопровод и колодцы на разных уровнях, которые работают и по сей день!

Все здания и сооружения в Сауаши строились из кирпича-сырца. Отсутствие в захоронениях хоть какого-либо оружия, даже ритуального, подсказывает ученым, что местные жители, скорее всего, были мирными людьми. В одном гигантском некрополе площадью 24 кв. км обнаружены захоронения 200–300 тысяч аборигенов. Так что «гигантизм» был вполне свойствен им, и поэтому влияние инопланетян на Наску оказывается под сомнением.

Подношение богам

Археологи нашли трепанированные и мумифицированные черепа. Обнаружили и трепанированную голову, превращенную в мумию, с какой-то веревкой. Ученые полагают, что это не что иное, как подношение богам. А перед тем, как поднести богам, голову, скорее всего, несли привязанной за веревку к чему-то и затем подвешивали на что-то. В могилах также были найдены и сотканные фигурки, которые сохранили двухтысячелетнюю историю ритуалов Наска.

Ритуальные куколки

Такие разукрашенные трехсантиметровые «куколки» украшали церемониальную ткань, используемую во время ритуалов. Сохранилась и большая гамма цветов (по крайней мере 250). Не менее поражает и очень тонкая работа изготовления «куколок», датируемых специалистами III веком до н. э. Краски настолько сохранились, что кажется, изделия были сотканы недавно. Но в том нет ничего удивительного: климат в Наске очень сухой. Было найдено даже расшитое одеяние одного из жителей Наски, на котором находилось более пятисот «куколок» с поднятыми руками или играющими на музыкальных инструментах. Археологи считают, что это также элементы ритуала.

Удивительные горшки

Предположение о том, что гигантские геоглифы были созданы местными жителями, подтверждает и факт обнаружения горшков удивительно современной формы с рисунками, схожими с геоглифами.

Горшки датируются V и VI веками до н. э. Находки, как считают ученые, свидетельствуют о древней, очень развитой цивилизации, господствовавшей в загадочной для нас пустыне Наска.

Представители этой цивилизации владели математикой и геометрией. Правда, как считает Джузеппе Орефиги, жители Сауаши допускали в своих расчетах ошибки. Некоторые фигуры выполнены с дефектами, что свидетельствует о математических просчетах.

По мнению археолога, все три различных типа геоглифов – спирали-звери, линии, стрелы – относятся примерно к 500 году до н. э. Сначала люди Наски «рисовали» спирали. Затем они стали создавать более сложные геоглифы в виде птиц, пауков, обезьян, кошек... Словом, изображать то, что их окружало. И лишь после такой – для них «примитивной» – работы приступали к строительству городов со сложными инженерными коммуникациями, например с водопроводом, что было особо актуально для очень сухого засушливого климата.