Текст книги "Искатель, 2012 № 09"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Сергей Саканский,Журнал «Искатель»,Василий Щепетнёв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Мы верим своим глазам? – тихо спросила Настя.

– И даже не сошли с ума, – угрюмой шуткой ответил Свят.

ЖУКОВ ПЕТР ИЛЬИЧ

Старое надгробье, но вполне ухоженное. Самый будничный вид, обыкновенная фамилия.

Настя молчала, прижав пальцы к вискам. Свят потянул на себя ручку калитки. Та поддалась с жалким писком. Они вошли в ограду. Теперь можно было различить числа.

11.10.13–08.09.67

Настя смотрела на Свята глазами, полными страха.

– Может быть, это подделка? – вслух предположил он. – Какой-нибудь нелепый кенотаф?

– Кино... что? – не поняла Настя.

– Не кино, а кено. Ке-но-таф. Это фальшивое надгробье, под которым никто не лежит. Такие ставили воинам, погибшим далеко на чужбине...

– Но ведь наш «воин», как мы видели, далеко не погиб!

– До сих пор. Даже вчерашним утром этот «воин» уцелел, – сказал Свят, также заключив слово в кавычки.

Что-то не давало ему покоя, какая-то явная подсказка находилась прямо перед его глазами, в числах под именем...

Краем глаза он заметил, что Настя о чем-то напряженно думает. Она провела своими длинными, красивыми пальцами по рельефным цифрам. Встрепенулась:

– Пойдем-ка обратно!

Действительно, одна и та же догадка пришла одновременно и ему, и ей. Подойдя к могиле карликов, они увидели, что они умерли в тот же день, что и Жуков, Человек-месяц.

– Впрочем, ну и что? – сказал Свят. – Оглянись вокруг. Вон, сколько людей тут лежит. Дались нам эти карлики...

– Не уверена. Давай-ка посмотрим другие могилы. Все, что рядом.

– Зачем?

– Будем искать ту же самую дату. Между людьми, умершими восьмого сентября шестьдесят седьмого, может быть какая-то связь.

– Допустим, они не своей смертью умерли, а погибли. В ходе какой-то катастрофы на шахте, я могу предположить, – сказал Свят.

– Хорошенькое дело – погибли! Наш Человек-месяц, который напал на нас в Киеве, оказывается, преспокойно лежит тут, – Настя ткнула пальцем в землю. – И неизвестно, что делает сейчас эта милая парочка карликов...

– Тогда и более раннюю часть кладбища тоже проверим, – сказал Свят.

– Зачем раннюю?

– Сама посуди! Кого-то могли положить к родственникам, которые умерли давно. А Человек-месяц и карлики – это просто свежие могилы на тот момент. Поэтому они и рядом. Давай-ка пройдем для начала так, как шли, – сказал Свят.

– Ну, это вовсе не обязательно, можно просто прочесать старую часть кладбища.

– Это обязательно, – сказал Свят. – Дело в том, что я видел лицо на одном из камней. Когда мы прошли мимо, оно показалось мне знакомым. Теперь я вспомнил его! Перед нами что-то другое. И это пострашнее, чем гости из будущего.

14

Да это был именно он, человек, который приходил в школу в Курске, который назвался дядей. Умер он аж в девяностых годах, прожив довольно прилично для нашего времени, далеко за восемьдесят. Звали его Георгий Васильевич Грановский. Только что родившаяся теория развалилась: какие-то случайные карлики за 8 сентября, и ничего более. Но тут же возникла новая мысль.

– Я их всех хорошо помню, а ты? – спросил Свят.

– Я не очень. Только Человека-месяца, Жукова этого, потому что слишком у него лицо оригинальное. Дядю Бобу, конечно. Но это не имеет значения на кладбище... Или? Вдруг мы и его могилу найдем? Кто же тогда в психушке сидит? Мертвых с косами боится...

– Между прочим, уже вечереет... – задумчиво произнес Свят.

Солнце стояло низко, было кроваво-красным. Какие-то элементы надгробий – крестики, пики, стальные шарики – ловили его тревожный отблеск.

– Что? Страшненько? – спросила Настя.

– Да нет, – отмахнулся Свят с кислом улыбкой. – надписи читать труднее будет.

– Я думаю, что мы все равно должны осмотреть кладбище, теперь уж – полностью. Хоть мобильником камни освещать. Если этот человек тут, то могут найтись и другие.

Они шли, с трудом протискиваясь межу оградами.

– Перепачкаюсь вся, придется выбросить эту обновку, – безразлично проговорила Настя, отцепляя травинку от ворсистой зеленой юбки, которая Святу успела очень понравиться.

Она оказалась права. Через несколько минут Свят увидел могилу женщины, которая подошла к нему в Курске с детской коляской, где лежала кукла.

«Ой, мальчик! Покарауль, пожалуйста, ребеночка моего, а я в магазинчик схожу...» – мысленно передразнил ее Свят скрипучим таким голосом, глядя в, несомненно, ее лицо на фарфоровом овале, который он брезгливо очистил от паутины. Брезгливо, разумеется, – не к пауку.

Лучкова Тамара Федоровна была похоронена в ограде своей матери, что умерла в 1960-м. Дата смерти Т.Ф. была 8 сентября 1967 года.

– У нас есть ручка, карандаш? – спросила Настя.

– У нас есть двадцать первый век, – угрюмо ответил Свят и достал мобильный телефон.

Тщательно прочесав часть кладбища от шестьдесят седьмого года назад, они обнаружили еще одну могилу. Вернулись к карликам, чтобы записать и их фамилии. Свят уже давно освоил технологию: он делал заметки к статьям в памятках телефона. Их не надо было набирать на компьютере заново – просто сгружаешь, и все.

Это были:

– Жуков Петр Ильич, 1913 – 8 сентября 1967, – Человек-месяц;

– Копыловы, карлики, – оба родились в начале века, закончили земной путь – 8 сентября 1967;

– Пурков – второй убийца родителей Свята, был погребен 8 сентября 1967. Его Настя тоже узнала, увидев фото. Он был вместе с Человеком-месяцем на берегу реки;

– Лучкова Тамара Федоровна, женщина с коляской, сорокового года рождения, дата смерти, опять же, – 8 сентября 1967 года.

Лишь некий Грановский умер в девяностых, но тоже был причастен к остальным, поскольку он приходил в школу. Карликов объединяла с этими людьми только дата смерти. 8 сентября 1967 года больше не умер никто.

Дальше искать было бессмысленно. Четверо, которых они опознали, лежали тут. И ни следа его родителей. Даже среди заброшенных, заросших могил весны шестьдесят третьего – ни одной парной могилы, ничего похожего.

Темнело. Настя хотела продолжить поиски, уверенная, что и могилу дяди Бобы они найдут.

– Нет, – сказал Свят. – Дядю Бобу мы только что видели. И, в отличие от Человека-месяца, он теперь старый.

– Только одного не могу понять, – сказала Настя. – Почему Человек-месяц так и остался прежним?

Святу пришла в голову элементарная мысль, настолько естественная, что он даже усмехнулся. Ведь дядя Боба, тоже причастный к этим событиям, самым естественным образом состарился...

– Тот, киевский, вовсе не был Человеком-месяцем.

– Как не был? Мы же оба видели и узнали его.

– Узнали – что? Профиль, выдающийся подбородок, нависающий лоб. Этот человек просто похож на того, который сейчас уже на самом деле умер. Этот парень...

– Родной сын Человека-месяца!

– Именно! – с горячностью воскликнул Свят, радуясь, что Настя, как всегда, подхватила его мысль. – Это, как сейчас говорят, семейный бизнес. Сын продолжает дело отца. Знать бы еще, в чем суть этого самого дела...

– То есть никакой мистики нет?

– Здесь – точно нет. Трое умерли или, скорее, погибли в определенный день. Мы их опознали. Один, погибший вместе с ними – Человек-месяц, – оставил вместо себя сына, который сейчас без сознания в Киеве. Плюс Грановский и двое карликов.

– Вот что, – сказала Настя. – Давай-ка посетим адресный стол.

– Найдем этого сынка по фамилии? А имя...

– Скажем, что знаем только отчество! Петрович. Библиотека уже, пожалуй, тоже закрыта...

– Ты хочешь просмотреть старые газеты? И я об этом подумал. Но у меня есть другое решение. Пойдем-ка сразу в редакцию. Они обычно работают допоздна.

– А нас туда пустят?

– Я, между прочим, журналист, если ты забыла. У меня удостоверение столичной прессы.

15

Редакция местной газеты состояла из двух комнат в здании администрации поселка. Пожилой человек, сидевший за столом, оказался главным редактором.

Удостоверение Свята он держал в руке бережно, словно тающую шоколадку. Там ничего не было сказано о том, что журналист этот пишет исключительно на строительную тематику: журналист, и все. Свят выложил легенду, которую обдумал по пути: сам он родом их этих мест, готовит цикл очерков о крае. Наряду с трудовыми буднями шахтерского поселка, ему, для того чтобы оживить гербарий, расцветить ткань и так далее, неплохо бы иметь под рукой эффектные факты, драматические истории, криминал опять же, что модно в наши дни...

При слове «криминал» редактор оживился, блеснул зрачком. Шестидесятые годы? О да, там тоже был криминал, и еще какой! Только мало что вам скажут подшивки старых газет, так как в те времена не любили писать об этом, щадили психику людей. Впрочем...

Он снял трубку и на память настучал номер.

– Вам повезло. Бывший прокурор района – мой друг. Он тоже наш земляк и на пенсии вернулся в поселок. Десять минут ходьбы... Петр Сергеич? – проговорил он уже в трубку. – Тут по твою душу...

Уже через четверть часа Свят и Настя пили чай в уютной кухне, а перед ними, сложив ладони накрест, сидел очень старый, но ясно сияющий глазами человек – пенсионер, бывший прокурор района.

– Криминал, говорите? Ретро-криминал... Это сколько угодно! Если бы в мои годы был такой интерес прессы к уголовникам, то я бы свою жизнь по-другому прожил. А то корпели втихаря, ловили всю эту мразь тайно... А могли бы, как сейчас, на голубом экране красоваться.

– В шестидесятые годы в нашем поселке действовала банда, которая убивала людей... – начал Свят, но прокурор перебил его:

– Как же! Помню, конечно. Это один из самых значительных висяков на моей памяти. До сих пор вот здесь висит, – и он стукнул себя в грудь маленьким сухим кулачком.

– Пресса об этом еще не писала...

– Так точно. Старое, забытое дело. Значит, решились взяться, молодые люди? – он посмотрел на Свята, на Настю... Особенно долго и пристально – на нее. – Значит, так. В начале шестидесятых в поселке орудовала банда, похищавшая людей. Причем исчезновения целых семей были зафиксированы не только здесь, в Первомайском, но и в окрестных городах и селах. Даже в областном центре. Пятеро задержанных отказывались давать показания. Один из членов банды скрылся. Так и не был найден.

Конечно же, это был Грановский, спокойно умерший в девяностых годах. Свят и Настя коротко переглянулись, что не ускользнуло от внимания прокурора. Он склонил голову набок и прищурился. Продолжил:

– У всех бандитов нашли огромные деньги, непонятно откуда взявшиеся, ведь похищенные были самыми простыми людьми. Было ясно, что все они чего-то боятся. При перевозке подозреваемых некто устроил им побег, но попытка была неудачной: машина попала в катастрофу, и все пятеро погибли, вместе с шофером и милиционером. Есть подозрение, что это вовсе и не было никаким побегом.

– А что же это было?

– Убийство. Просто шестой член банды, может быть, сам ее главарь, избавился от своих подельщиков, заманив их в ложный побег. Правда, по некоторым признакам нам тогда казалось, что главарь – это Жуков Петр Ильич.

– Кем он был на шахте? – спросил Свят.

– Он не работал на шахте. Хотя, конечно, в те годы каждый имел какое-то, хоть косвенное, отношение к шахте. Этот просто резал шахтеров на куски.

Настя вздрогнула.

– Не волнуйтесь, – рассмеялся прокурор. – Он был хирургом в больнице, потому и резал.

– А остальные?

– Никакой особой тенденции. Женщина была страховым агентом. Еще один мужчина, Пурков – тот и вправду работал на шахте мастером. Супружеская пара – просто пенсионеры.

– Карлики? – вырвалось у Насти.

Прокурор внимательно посмотрел на нее:

– А я не говорил, что они карлики.

– Разве?

– Я слежу за своей речью и еще не выжил из ума.

Настя молчала. Свят тоже не знал, что сказать. Прокурор коротко оглядел обоих.

– Просто мы были на кладбище, – наконец попыталась объяснить Настя. – Заметили, что дата смерти нескольких совершенно разных людей одна и та же. И в их числе была чета карликов.

– Мы подумали, что это связано с какой-то катастрофой на шахте, – вставил Свят.

– Ну, а теперь ясно, что все эти люди погибли в катастрофе, но автомобильной, – добавила Настя.

Прокурор усмехнулся:

– Когда кто-то лжет, он заведомо считает себя выше и умнее того, кому он лжет. Поэтому я и не люблю лжецов. Полагаю, что вы не те, за кого себя выдаете. Впрочем, не имеет значения. Вас направил ко мне мой друг. И вся ответственность, если можно так выразиться, теперь лежит на нем. Да, в банде состояли двое карликов. Они определенно были зачем-то нужны. В форточки лазить, что ли? Как раз для этих целей и используют то карликов, то детей. Через карликов мы и вышли на банду. Они были...

– А дядю Бобу вы знаете? – вдруг перебила его Настя.

– При чем тут дядя Боба? – удивился прокурор. – Конечно же, все знают дядю Бобу. Если он еще не умер, то содержится в психиатрической больнице...

Прокурор вдруг замолчал, оглядел своих гостей.

– Да вы, я думаю, и там уже побывали! Ну и как дядя Боба? Мертвые с косами у него все еще стоят?

– Стоят, – вздохнула Настя.

– Вы, конечно, знаете, что он работал на съемках этого фильма?

– Да-да.

– Мне, между прочим, известна одна любопытная деталь.

– Что дядя Боба от фильма и свихнулся?

– Нет. Свихнулся он гораздо раньше. И все повторял эту присказку, про мертвых с косами, еще до того, как сюда приехали киношники.

– Но это же невозможно! – воскликнула Настя. – В больнице нам сказали...

– Этот молодой врач, заведующий? Да откуда ему знать...

– Медсестра, – уточнил Свят.

– Тем более! Штука в том, что не из фильма взял дядя Боба свою поговорку, а наоборот. Летом шестьдесят шестого, когда закончились съемки, наша, так сказать, элита пригласила всю группу на торжественный ужин. Тогда режиссер мне и поведал, что идеи поставить кресты в простынях на кладбище изначально в сценарии не было. Просто один из местных носильщиков, которого временно взяли на работу, все время повторял эту загадочную фразу: «А вдоль дороги – мертвые с косами стоят! И тишина...» Так и появилась добавка к сценарию.

Свят посмотрел на Настю. Ее глаза были расширены от непонятного ужаса.

– Я поняла! – сказала она. – Это есть. Эта картина на самом деле существует, и дядя Боба ее видел. Поэтому он и свихнулся.

– Но ведь дядя Боба был... – Свят хотел сказать «членом банды», но осекся: не стоило волновать пожилого прокурора новыми деталями дела, которое его коллеги так и не раскрыли.

– Он был шахтером, как все, – с грустью сказал старик. – Но однажды его задержали в другом городе. Задержали у школы. Кто-то заподозрил, что он подглядывает за детьми... Ну, вы понимаете, что я имею в виду. После этого случая за ним стали следить. Но однажды он пропал на неделю. Мы его искали, снарядили особый наряд милиции. Искали-то наверху, а нашли в шахте. Он и сам не помнил, как туда попал.

– Заблудился, отстал от смены... – предположил Свят.

– Нет. Он был в земной одежде. Пиджак и галстук – тогда мужики так и одевались. Но был в шахте. Вдребезги пьяный. Его собрались погнать с работы, но вдруг выяснилось, что он сам подал заявление и категорически не хочет спускаться под землю. Будто бы и впрямь видел там что-то ужасное. Правда, насчет реальности этой картины вы, конечно, загнули, девушка.

Настя с удивлением вскинула ресницы: ясно, что давно ее так никто не называл, но возраст прокурора вроде бы давал ему такое право... Она спросила:

– Это также было до съемок фильма?

– Да. Иначе, как бы дядя Боба попал на съемки, если бы не ушел с шахты? Он устроился истопником наверху. Тогда нельзя было быть бездельником: за тунеядство исправительные работы полагались. Денег в котельной платили не густо. Вот он и подрабатывал всюду, где мог: огороды копал, чинил что-то. Когда приехали киношники, он первым к ним нанялся в разнорабочие. Весь поселок его знал. Жил, работал, как все, но время от времени мутился, и его опять сажали в психушку. Я вообще удивлен, что этот человек до сих пор жив. И мертвые с косами у него по-прежнему стоят.

Прокурор хохотнул, придвинул к себе пачку папирос, вытащил одну, стал разминать. Свят давно не видел такого зрелища: пальцы, крутящие «Беломор».

– Я полагаю, это был какой-то... бизнес, – проговорил старик. – Суть его не ясна. Может быть, этих людей разбирали на запчасти...

Настя вдруг всхлипнула, и прокурор искоса глянул на нее.

– Были ли у Жукова дети? – небрежным тоном спросил Свят и, поймав напряженный взгляд прокурора, пояснил: – Если весь этот так называемый бизнес существовал столь долго, то он мог передать его по наследству. Такая версия отрабатывалась?

Прокурор опустил взгляд, сжал губы и тревожно засопел.

– Я расскажу, конечно. Да, мы думали об этом. У Жукова есть сын и дочь. Та уже давно перебралась на ПМЖ за границу. А сын был тогда еще мальчиком. Мы установили за ним наблюдение, но ничего подозрительного не обнаружили. Обыкновенный парнишка. Учился в Москве. Долго работал на шахте. При новой власти занялся бизнесом, преуспевает. Стартовые деньги, конечно, были отца – те самые загадочные деньги. Но в наши времена ведь никто не требует отчета, откуда у тебя деньги, правильно я говорю?

Святу вдруг пришла в голову странная, рискованная мысль. Если Человек-месяц-младший сейчас в Киеве, то они могут проникнуть в его жилище... Зачем? Определенной цели нет. Но что-то такое должно быть там, какая-то деталь, которая прольет хоть малейший свет на эту историю.

– А как найти в поселке сына Жукова? Знаете вы его адрес?

– Почему бы не знать? – весело отозвался прокурор. – Наш поселочек-то маленький. Только вот намерения ваши мне неизвестны... Улица Подвойского, дом четыре.

– А квартира? – спросила Настя.

– Да нет у него никакой квартиры. Дом и есть дом. Только... Дайте мне слово... Впрочем, черт с ним! Если вам удастся разобраться в этом старом деле, я буду только рад. Вы ведь, вероятно, родственники погибших, я правильно догадался?

– Я сын инженера, которого убили в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, – глухо проговорил Свят. – А дом наш – сгорел.

– Я дочь шахтеров, которых убили на берегу реки два года спустя.

Прокурор с грустью посмотрел на Свята, перевел взгляд на Настю.

– Я знал ваших родителей. Вернее, по материалам дела. Об одном хочу попросить: не руководствуйтесь местью. Преступников давно нет в живых. Сын Жукова, Илья, – обыкновенный человек, бизнесмен, известный далеко за пределами нашего поселка.

– Он женат, есть у него дети? – спросил Свят, как бы автоматически, чисто из любопытства.

– Насколько мне известно, нет. И возможно, он вообще ничего не знает о деятельности своего отца.

– Возможно, – тихо вздохнула Настя и выразительно посмотрела на Свята.

– Да, конечно, – поддержал он. – Мы просто зададим ему несколько вопросов, и все.

Особенно если учесть, мысленно добавил он, что Жуков сейчас в реанимационном отделении киевской больницы, а дом на улице Подвойского пуст.

16

Это был трехэтажный коттедж с белой спутниковой антенной, как и тот, что стоит теперь на месте его сгоревшего дома, с той лишь разницей, что здесь был использован цоколь от прежнего здания. Свят, профессионально разбиравшийся в индивидуальном строительстве, хорошо понимал, из чего он сделан и сколько все это стоит: стены из клееного бруса – одного из самых дорогих материалов, мягкая кровля, хоть и средней цены покрытие, зато позволяющее устроить всяческие изгибы и башенки, что создает впечатление достатка.

Свят еще издали оценил возможность проникнуть в этот дом: пожарной лестницей на крышу, а там – через мансардное окно. Когда они подошли, он понял, что проникать никуда не придется. В доме горел свет.

– Кто бы там ни был, мы должны увидеться с ним, – сказал Свят и нажал кнопку звонка.

Вышла женщина. Это было какое-то наваждение последних дней: одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтоб понять, что она принадлежит к тому же самому семейству. Высокий лоб и выдающийся подбородок. Профиль, похожий на крейсер «Аврора». Встревожена, озабочена чем-то.

Ей было явно за пятьдесят, но особая ухоженность кожи свидетельствовала о том, что она принадлежит к какой-то элите или просто живет за границей.

– Мы знакомые вашего брата, – сказал Свят.

Женщина отступила от двери, тем самым молча приглашая войти.

– Очень хорошо, – сказала она, когда они переступили порог дома. – С Ильей случилось несчастье. Мне сообщили. Я немедленно прилетела. Очень хорошо, что вы пришли. Мне просто необходима чья-то опора, поддержка.

Ее история была бы трогательной, если бы речь шла о каком-то постороннем человеке, подумал Свят. Анна уехала из страны в семидесятые годы, выйдя замуж за человека, чья семья эмигрировала в Израиль. Брат остался в Союзе один. Сейчас она живет в Германии. Рано утром собирается в Киев, чтобы привезти брата домой.

– Он очнулся, – добавила Анна, – но чувствует себя еще неуверенно.

– Мы ввели вас в заблуждение, – вдруг сказал Свят. – Мы хоть и в самом деле знакомы с вашим братом, но не в общепринятом смысле этих слов.

– Что это значит?

– Выслушайте нас. Может быть, вы сможете дать нам ответы.

Что-то в этой женщине располагало к откровенности – может быть, ясные внимательные глаза, лгать которым казалось немыслимым... Свят рассказал историю из шестидесятых как можно более коротко и просто. Настя молчала, лишь поворачивала голову, глядя то на говорившего Свята, то на слушавшую Анну. Когда Свят закончил, та довольно долго молчала, затем заговорила, тщательно подбирая слова:

– Я подозревала что-то в этом роде. Конечно, я была далека от мысли, что мой отец убивал людей. Его арестовали не за убийства, а за похищения. Впрочем, все равно, если он доставлял похищенных тем, кто их и вправду убивал. Все это как раз и повлияло на мое решение уехать из страны. Я не любила своего первого мужа. Сейчас у меня другой человек, немец, он очень добрый. Но это не важно... Поверьте. Я вам очень сочувствую. И я не виновата перед вами ни в чем.

– Мы бы хотели знать, – проговорил Свят, не поднимая головы, – что происходило в шестидесятые годы? Чем занимался ваш отец?

– В это трудно поверить, – сказала Анна. – Вам известно, из какого рода мы происходим?

– Разве это имеет значение?

– Да, в данном случае. Наш прадед был горнозаводчиком, владельцем этой самой шахты, старого Верблюда. Так вот, во время разработки шахтеры вторглись в чужие владения. Боюсь, вы мне не поверите...

Анна замолчала.

– Чужие владения? – спросил Свят. – Это что же – территория другого горнозаводчика?

– Нет, – Анна встала. – Я привезла с собой фотографию.

Она вышла из комнаты и тут же вернулась с небольшим альбомом. Старинным его трудно было назвать, но и к нашему времени этот гроссбух также не принадлежал: подобные жесткие, из серых картонных страниц талмуды использовались для хранения семейных фотографий где-то до конца восьмидесятых, пока их не заменили на пластиковые, с прозрачными карманами. Анна положила альбом на стол и раскрыла его. Фотографии здесь крепились при помощи специальных наклеек с прорезями, куда вставляли фото по углам. Анна перелистала несколько тяжелых страниц, где Свят успел заметить черно-белые семейные фотографии, и остановилась на одной, накрыв ее ладонями.

– Вы ведь наверняка слышали легенду о рудокопах? – спросила она.

В ответ Настя лишь зажмурилась и снова вскинула глаза, а Свят пожал плечами.

– По некоторым обстоятельствам, – сказал он, – мы оба выросли вдали от родных мест. Здешний фольклор нам не знаком.

– Это не только здешним фольклор, он распространен по всему миру. О том, что под землей обитает многочисленное племя существ, которых называют и гномами, и рудокопами, и еще как-то... Наш прадед вошел с ними в контакт. Это история нашей семьи.

– Вы что же, серьезно думаете, что мы вам поверим? – с возмущением произнес Свят.

– Я поверю! – быстро перехватила Настя. – Я не рассказывала тебе всего до конца, – она обернулась к Святу, сверкнув глазами. – Как раз потому и молчала, что боялась: ты не поверишь. Мы говорили с тобой о лисе, которая таскала кур. Так вот. Это была не лиса. Я видела ее следы. Не бывает таких следов. И мой отец, похоже, подстрелил одно из этих существ. Он очень опасался мести со стороны его сородичей и стремился любой ценой покинуть поселок. Как я думаю, он рассказал обо всем матери, они очень хотели уехать отсюда. Но не успели.

– Уж не думаешь ли ты, что и мои родители чем-то насолили рудокопам? Да так, что рудокопы подослали к ним наемных убийц! – Свят глянул на Анну. – Которые и за мной охотились несколько месяцев. В другом уже городе. Извини, но я не верю в такую фантастику. Путешествия во времени – и то была более правдоподобная версия.

Анна молча отняла руки от альбома и двинула альбом по столу. Свят заглянул в альбом. На странице была одна-единственная фотография в центре.

Это был, по всей вероятности, двор дома, где они сейчас находились, еще старый русский дом до перестройки – массивный каменный цоколь и бревенчатый жилой этаж. На фото были изображены Жуковы – отец и брат Анны. Оба человеки-месяцы. Отец держит маленького Илью на руках. Мальчик с опаской смотрит на двух ящериц, стоящих у ног отца.

Свят почувствовал, что его рот непроизвольно раскрылся от удивления. Ящерицы стояли на двух ногах, обутых в короткие светлые сапожки. На головах – остроконечные шляпы.

– Я сама тайком сделала это фото, из окна своей спаленки. Отец подарил мне на день рождения фотоаппарат, «Смену-8».

Головы ящериц, мутно-белого цвета, имели треугольную форму, поэтому их морды действительно напоминали лица седобородых гномов.

– Принарядились, – первой нарушила молчание Настя. – По сараям-то они босиком лазали.

– Кто это такие... инопланетяне? – спросил Свят.

– Может быть... – неопределенно ответила Анна. – А может, это подземные жители Земли. Исконные ее жители.

– Зачем рудокопам трупы людей? Зачем они убили наших родителей?

Анна развела руками. Ее лицо выражало неподдельное страдание.

– Я не знаю. Отец не посвящал меня в свои дела.

17

Поздно вечером они сидели в номере гостиницы – спартанском, без горячей воды и душа, зато с обширной верандой, откуда открывался вид на поселок, мерцавший огнями внизу, словно догорающий костер. Звенели цикады: казалось, что это звучат сами огни в домах, тесно облепивших холм.

Ничего особенного Анна не сказала, ничего более того, что рудокопы существуют, а их семья с незапамятных времен «связана» с ними.

– Знаешь, несмотря на это красноречивое фото, не верю я в рудокопов, – сказал Свят.

У него было одно соображение, но он не хотел пока говорить об этом Насте. Взял телефон и вызвал номер прокурора.

– Это опять мы, – сказал он. – Извините за поздний звонок, но...

– Ничего! – прокурор, казалось, обрадовался. Впрочем, Свят так и предполагал: после сегодняшней встречи ему было ясно, что старик чрезвычайно охоч до общения.

Свят включил телефон на громкую связь, чтобы Настя слышала разговор и могла вмешаться. Он спросил о том, что мучило его с тех пор, как он увидел фотографию в альбоме Анны.

– Так точно! – воскликнул прокурор. – По делу банды карлики попали под следствие не в первый раз. Я и при встрече начал о них рассказывать. Но вы перебили меня своим дядей Бобой. В шестидесятые годы по окрестностям ходили упорные слухи об инопланетянах. Часть слухов касалась шахты: всплыли какие-то старинные легенды о племени подземных жителей, в чье царство якобы вторглись шахтеры. Суть одна: то там, то тут люди видели каких-то странных существ. Были даже подключены ученые из комитета.

– Из какого комитета? – перебила Настя.

Свят открыл было рот, чтобы объяснить женщине, но голос прокурора опередил его:

– Государственной безопасности. КГБ. Началось на местном уровне, уже готовилась докладная в Киев, но внезапно все выяснилось весьма прозаически. Вся штука в том, что в этом как раз и были замешаны пресловутые карлики. Еще задолго до того, как их задержали по делу банды и супруги выдали остальных, они промышляли собственным бизнесом: таскали у жителей все, что попадется под руку. В основном, домашнюю птицу или кроликов. Переодевались в каких-то немыслимых ящериц, пугали людей.

– Откуда они взялись? – спросил Свят.

– Они были циркачами, но их списали по возрасту. Пенсии им было мало. Советской пенсии – и все равно мало! Попробовали бы они сейчас... – голос в телефонной трубке стал ворчливым.

– Их что же – поймали, судили? – спросил Свят.

– Все гораздо сложнее. Кто-то из местных, к кому они повадились на двор, вышел на них охотиться с ружьем. Да и подстрелил мужичка.

– Насмерть? – перебила Настя.

– Нет. Просто ранил в руку.

– Не осенью ли шестьдесят четвертого?

– А вы откуда знаете?

Настя поколебалась, затем решительно ответила:

– Думаю, это был мой отец. Вот почему он тогда испугался и решил уехать из города. Не выходил на улицу, боялся, что опознают. Он их видел, понял, что это не какие-то загадочные существа-рудокопы, а просто люди. Думал, что убил человека.

– Ну, возможно, – продолжал прокурор. – Как они рассказали на следствии, мужчина еле выкарабкался.

– Они не обратились в больницу?

– Нет, – сказал прокурор. – В противном случае, врачи бы поставили нас в известность, ведь это было огнестрельное ранение.

– Но хирургом как раз был Жуков, Человек-месяц! – воскликнула Настя.

– Какой еще месяц? – не понял прокурор – Жуков был хирургом не месяцы, а годы, много лет, до самого ареста... Вы считаете, что он скрыл факт обращения? Гм! Эта версия не отрабатывалась... Просто мы не успели: все задержанные, в том числе и карлики, погибли.

– Значит, одна из функций карликов была в том, чтобы переодеваться в ящериц и пугать людей? Непонятен смысл.

– Я бы сказал, что вся эта история весьма загадочна, – произнес прокурор. – Все, что нам известно, выглядит так. Несколько лет в поселке действовала банда, которая похищала людей и животных. Члены банды погибли. Цели преступников так и остались невыясненными.

Закончив разговор с прокурором, Свят и Настя долго молчали, глядя на огни поселка, сейчас уже гаснущие один за другим. Казалось, и цикады стихают вместе с огнями.

– Даже как-то обидно, – сказал Свят. – За последние сутки нам пришлось освоить и отбросить несколько экзотических гипотез. И путешествия во времени, и восставшие покойники, и рудокопы...

– Насчет рудокопов я все же сомневаюсь, – сказала Настя.

– Разве не ясно? Не было никаких рудокопов, а были карлики.

– А что, если наоборот? Мы думаем, что карлики имитировали рудокопов и никаких рудокопов нет.

– Ну да, а как может быть иначе?

– А на самом деле, – продолжала Настя, – нет никаких карликов, а те двое, что лежат на кладбище – и есть рудокопы! Впрочем, ерунда...

– Да уж, конечно! – сказал Свят. – Давай-ка попытаемся все расставить на шкале времени. Моих родителей убили в тысяча девятьсот шестьдесят третьем. Мне было семь лет. Твоих – летом шестьдесят пятого. Тебе было восемь.

– Нетактично напоминать женщине о ее возрасте.