Текст книги "Любовь и ненависть"

Автор книги: Владимир Великий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

 Случай поистине уникальный, пора занести его в книгу рекордов Гиннесса. Вполне возможно, попаду.

Мало того. Творческий труд стоил мне больших денег. Мог бы купить приличный «Мерседес».

Деньги для меня не самое главное. Своим принципам, заложенным в юности, я никогда не изменял, ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Верность идеалам для меня не пустой звук.

Важно, что я осуществил свою мечту, осуществил не ради денег.

И еще важнее, когда мои книги будут читать не только современники, но и их потомки…

Я привел несколько курьезных случаев. В моем творчестве их было десятки. Часть озвучил раньше…

Библиография

Яшин В. В. Территориальное общественное самоуправление: опыт, поиски, проблемы. – Омская областная организация общества «Знание» России. – Омск. – 1998. – 25 с.

Яшин В. В. Омское Прииртышье в истории одного дня. – Омская областная организация общества «Знание» России. – Омск. – 1998. – 105 с.

Яшин В. В. История российских немцев: хроника событий (XVI-XX вв.). – Омская областная организация общества «Знание» России. – Омск. – 1999. – 50 с. (Я 96).

Яшин В. В., Машкарин М. И. С днем рождения, родной край: к истокам основания поселений Омского Прииртышья. – Омск. – 1999. – 231 с. (ISBN 5-8239-0007-4).

Машкарин М. И., Яшин В. В. Омское Прииртышье в истории одного дня: хроника событий (XVI-XX вв.). – Омск. – 1999. – 351 с. (ISBN 5-8239-0022-8).

Владимир Великий. Записки любовного эмигранта (Чужое небо). -Днiпропетровськ: «Полiграфiст». – 2002. – 327 с. (ISBN 966-684-075-8).

Владимир Великий. Сатана: Роман. – Омск: ООО Издательско-полиграфический центр «Сфера», 2006. – 468 с. (ISBN 5-9658-0016-9).

Владимир Великий. Клятвоотступник: Роман. – Днiпропетровськ: Пороги, 2008. – 337 с. (ISBN 978-966-525-917-6).

Владимир Великий. Исповедь изгоя: Роман. – Днiпропетровськ: Пороги, 2008. – 248 с. (ISBN 978-966-525-955-8).

Владимир Великий. Немцы Омского Прииртышья. – Днiпропетровськ: Пороги, 2008. – 277 с. (ISBN 978-525-915-2).

Владимир Великий. Ночной монарх. – Днепропетровск: ИМА-пресс. – 2010. – 352 с. (ISBN 978-966-331-335-1).

Владимир Великий. Человек без маски. (Дневник советского шизофреника). – Днепропетровск: ИМА-пресс. – 2011.– 394 с. (ISBN 978-966-331-443-3).

Владимир Великий. Немцы Омского Прииртышья: Издательство ANTHEA VERLAG (Берлин), 2013. – 488 с. (ISBN 978-3-943583-14-4).

Владимир Великий. Между адом и раем. – Univers-Verlag (Берлин). – 2014. – 196 с. (ISBN 978-3-944934-13-6).

Wladimir Welikij. Eidbrecher: Persimplex Verlag (Deutschland). – 2015. – 353 s. (ISBN 978-3-86440-192-2).

Владимир Великий. Мы – Человечество: мифы и реальности. Научно-популярное издание. – Днепр: Лира. – 2016. – 212 с. (ISBN 978-966-383-734-5).

Владимир Великий. Бабье лето: роман. – Днепр: Лира. – 2018. – 248 с. (ISBN 978-966-981-058-8).

Владимир Великий. Вехи моей жизни (Воспоминания и размышления). – Днепр: Лира. – 2020. – 372 с. (ISBN 978-966-981-326-8).

Владимир Великий. Безумный мир (размышления о судьбе цивилизации). – Штутгарт. – Авторское издание. – 2025. – 195 с. (ISBN: 978-3-00-084965-7).

Владимир Великий. Право на слово. – Штутгарт. – Авторское издание. – 2026. – 150 с. (ISBN: 978-3-00-084965-7).

Владимир Великий. Любовь и ненависть: роман. – Авторское издание. – 2026. – 315 с. (ISBN: 978-3-00-084965-7).

Письмо сына матери…

Мама,

пишу тебе спустя полвека – уже седым человеком, прожившим долгую жизнь. В ней было многое: труд, поиски, победы и утраты. Но не было главного – возможности сказать тебе всё то, что тогда, в юности, так и осталось несказанным.

Я вырос в семье тихой, простой и честной. Там, где труд был не обязанностью, а самой сутью жизни, а совесть – не словом, а внутренним законом. Наш дом пах хлебом и свежескошенной травой – запахом подлинной жизни, которую нельзя ни купить, ни вернуть.

Наша семья была словно маленькое отражение огромной страны. У нас были свои даты, свои радости и свои беды. Вы с отцом работали за трудодни – за те самые «палочки», за которыми стоял тяжёлый, изнурительный ручной труд. Но в этом труде была правда – суровая и честная.

Но есть день, который до сих пор отзывается во мне болью.

25 мая 1969 года тебя не стало. Тебе было всего тридцать девять.

Нас осталось пятеро. Мне – восемнадцать, младшему – всего четыре года. Когда пришла телеграмма, я не смог остаться среди людей – убежал в сосновый бор, упал на землю и плакал так, как не плакал никогда ни до, ни после. На следующий день я уже был в родной деревне.

Твоя смерть словно погасила для меня солнце. На какое-то время исчезло не только стремление к чему-то, но и само желание жить. Почти полгода выпало из моей жизни. Мысли были тяжёлыми, без просвета. И откуда было взяться свету у юноши, который так мало успел побыть рядом с матерью?

Теперь я понимаю, почему так случилось. Школа, учёба вдали от дома, потом училище… У меня не было времени быть рядом с тобой. Но и у тебя не было времени быть просто матерью. С раннего утра до позднего вечера – ферма, потом дом, хозяйство. На отдых – часы, на разговоры – почти ничего.

Я часто думал о причинах твоей смерти. И приходил к горькому выводу: тебе не дали возможности жить. Для системы ты была лишь рабочей единицей – человеком, который должен был работать без выходных, без отпуска, без права на болезнь. Такая судьба была у миллионов.

Но для меня ты всегда была и остаёшься другой. Ты – символ человечности. Добрая мать. Честная, сильная женщина. Человек, который жил ради своих детей.

Я долго не верил, что тебя можно потерять.

Помню, как ты возвращалась поздно вечером – уставшая, измотанная. Делала всё по дому, ложилась, и из комнаты доносились тяжёлые вздохи… иногда тихий плач. Тогда я не понимал. Теперь понимаю слишком хорошо.

Тебя сломала не болезнь. Тебя сломала жизнь. И всё же ты была сильнее этой жизни.

Ты была и остаешься для нас всем.

С годами я всё яснее осознавал: вы с отцом не оставили мне богатства, не дали ни квартир, ни машин. Но вы дали гораздо больше – внутренний стержень. Вы стали для меня нравственным ориентиром, маяком, который не гаснет.

Я старался помогать вам, как мог. Брал на себя часть забот по хозяйству, ухаживал за скотиной. Старался хорошо учиться – и это мне удавалось. Я помню, как радовался, когда вас хвалили на родительских собраниях за отличную учебу и примерное поведение старшего сына. Для меня это было настоящим счастьем.

Ты радовалась нашим успехам и переживала за каждую нашу ошибку. Прости нас за те огорчения, которые мы тебе приносили.

Я все больше и больше понимаю, что мать – это божий дар. Любовь матери бессмертна и бесценна. Твоя смерть в какой-то степени закалила меня, заставила по-другому смотреть на этот мир. Чем больше я взрослел, тем больше понимал, что он далеко несправедлив.

Перед отъездом в Германию я приходил на кладбище. У ваших могил выросли три берёзки – крепкие, красивые. Я стоял и думал: жизнь продолжается… но память – нет. Она исчезает, если её не хранить.

Я видел забытые могилы – без имён, без крестов. И понимал, как легко человек может исчезнуть без следа.

Я не позволю этому случиться с тобой.

Пока я жив – ты жива.

Я часто думаю о малой родине. Для меня это не власть и не идеологии. Это ты. Это отец. Это дом. Это земля, где покоятся наши предки.

Малая родина – это душа человека.

Историю нельзя переписывать в угоду времени. Вы жили так, как могли. А мы должны жить так, чтобы не предать вас.

Я хочу, чтобы ты знала. Я прожил жизнь так, чтобы не стыдиться смотреть тебе в глаза – даже через годы и смерть. Я не молчал, когда нужно было говорить. Не склонял голову там, где требовали покорности. Не становился на сторону зла – ни в какой форме. Я старался остаться честным – перед тобой, перед нашими предками и перед теми, кто придёт после нас.

И всё же, мама…

если бы можно было прожить жизнь заново, я бы чаще говорил тебе самые простые слова:

спасибо.

прости.

я люблю тебя.

Твой сын Владимир

Бернбург – мой первый гарнизонный город

Окунуться в жизнь небольшого немецкого городка – той самой страны, которую когда-то считал источником изобилия и даже прообразом коммунистического будущего, – мне хотелось давно. Но всё не складывалось: мешали работа, бытовые заботы, да и литературный труд отнимал немало времени.

Город, где началась моя офицерская биография, я вновь увидел лишь в 2003 году – спустя тридцать лет. Накануне поездки купил в железнодорожной кассе льготный билет выходного дня. Прямой поезд был мне не по карману, поэтому вместо трёх часов скорого пути предстояли девять часов дороги с шестью пересадками – на «попутных» поездах.

Поезд прибыл в Бернбург ровно в три часа дня. С замиранием сердца я ступил на перрон. Глаза невольно увлажнились, когда увидел знакомую вывеску станции. Правда, теперь она выглядела блеклой, местами тронутой ржавчиной.

Я сделал несколько шагов по привокзальной площади, остановился, на мгновение закрыл глаза. Мне почудилось, что где-то рядом стоит тот самый молодой лейтенант – полный надежд, честолюбивых планов и веры в будущее. Но это было лишь краткое наваждение.

Я направился к кирпичному зданию вокзала, открыл дверь и растерялся. Зал для пассажиров встретил своего «земляка» безлюдьем и удушливым запахом. Я бегло посмотрел по сторонам. Возле окна стояли два молодых человека, темнокожие.

Я тяжело вздохнул и направился к ресторану – давал о себе знать голод. Однако его дверь оказалась наглухо заколоченной. Туалет, расположенный напротив, как и тридцать лет назад, тоже был закрыт. Вместо прежней добротной коричневой двери – облупившаяся синяя, с пятнами слезшей краски. Я потянул ручку – заперто.

Недовольный таким «сервисом», я быстро прошёл через зал и вышел в город. Перемены бросались в глаза. Исчезли аккуратные зелёные газоны возле парковки. На противоположной стороне улицы выросло здание банка, которого раньше и в помине не было, а чуть дальше – новая бензоколонка.

Я решил уточнить дорогу к бывшему советскому гарнизону, но прохожие помочь не смогли. Тогда положился на память. Увидев дом культуры, окончательно убедился, что иду верно. Через несколько минут оказался на автовокзале – оттуда до военного городка было рукой подать.

Я шёл медленно, будто перелистывал страницы собственной жизни. И многое вокруг казалось чужим. Когда-то ухоженные булыжные улицы выглядели запущенными. На домах висели объявления о сдаче жилья – по сравнению со Штутгартом цены были в три-четыре раза ниже.

Вот и знакомый крутой поворот, где командиры всегда требовали от военных водителей снижать скорость. Дорога пошла вверх. Я ожидал увидеть высокий забор с колючей проволокой, окружавший городок. Но забора не было. По обе стороны асфальтированной дороги стояли современные дома, которых прежде не существовало. Исчез и контрольно-пропускной пункт.

Я остановился – сердцем почувствовал: это здесь. На месте бывшего КПП стояли мусорные баки. Рядом с одним из них – мужчина зрелого возраста. Я обратился к нему на ломаном немецком:

– Скажите, пожалуйста, здесь тридцать лет назад находился советский гарнизон? Я не ошибся?

Он ответил по-русски:

– Нет, не ошиблись. Русские стояли здесь. Ушли десять лет назад. Вы как раз на месте бывшего КПП. Я всю жизнь живу рядом, русский выучил неплохо – помог институт.

Немец оказался разговорчивым. Русские, по его словам, покинули город глубокой ночью – без музыки и цветов. С тех пор от военного городка почти ничего не осталось. Лишь несколько офицерских домов были восстановлены.

Поблагодарив собеседника, я направился к дому, где прожил пять лет. Сначала не узнал его: вместо серого фасада – белоснежное здание с просторными балконами, утопающими в цветах. Я обошёл дом несколько раз, любуясь его обновлённым видом. Подъезд был безупречен, на аккуратных табличках – немецкие фамилии.

Я взялся за ручку двери, сжал зубы. На мгновение показалось, что сейчас поднимусь на второй этаж, нажму на звонок и войду в квартиру своей молодости. Но дверь я не открыл. Дом был уже не мой.

Затем я отправился к казармам. В мою бытность их было пять – мощные довоенные здания светло-коричневого цвета, окружённые зелёными насаждениями.

То, что я увидел, поразило меня. Металлические ворота исчезли. Осталась лишь облупленная калитка, на которой ещё угадывались следы старых слоёв краски и едва заметные пятиконечные звёзды.

Я вошёл на территорию. Вместо строевого плаца – зелёное поле, обрамлённое высокими каштанами. Казарм, столовой, офицерского кафе, клубов – ничего не было. Всё словно стёр бульдозер.

Я медленно прошёлся по полю, мысленно восстанавливая расположение зданий. И, к своему удивлению, не ошибся. Этот клочок земли навсегда остался в памяти. Я искал хоть какой-нибудь след прошлого – ложку, котелок, осколок кирпича. Но поле было идеально чистым.

С глазами, полными слёз, подошёл к месту, где стоял офицерский клуб. Ветер колыхал траву, будто зелёное одеяло.

Бывший житель военного городка опустился на землю, затем прилег. Усталость давала о себе знать. Через некоторое время впал в раздумья. Восточные немцы неплохо поработали, чтобы основательно замести следы многолетнего пребывания русских.

Своеобразными памятниками о них остались лишь одни каштаны. Через тридцать лет они превратились в мощных богатырей, к которым не прикасались ни пилы, ни топоры. Я встал и неспеша подошел к некогда любимому, он стоял напротив казармы моего батальона. Я проходил мимо него несколько раз в день, как правило, утром и вечером, когда приходил в казарму и уходил домой. Я подошел к «сослуживцу» и слегка погладил его ствол. Нисколько не сомневался, что каштан-исполин, куда больше знал о жизни полка, чем я.

С грустью покидал я бывший военный городок. На пути к вокзалу, перед мостом через реку Зале, зашёл в небольшой ресторан и заказал большой бокал пива. Осушил его почти залпом. Пиво было холодным и вкусным – как тридцать лет назад.

В поезде, идущем на юг Германии, я заснул. И во сне мне слышался мощный хор двухтысячной армии молодых солдат, поющих: «Наш полк, наш полк, полк мотострелковый…»

Только своего голоса в этом хоре я почему-то не слышал.

Владимир Великий (Яшин, Коза), писатель, историк, публицист

Штутгарт, 2026 год

Оборотная сторона обложки

Владимир Великий родился 25 сентября 1950 года в деревне Драгунка Называевского района Омской области РСФСР.  С 26 декабря 1999 года живет в Германии, в Штутгарте.

 Жизненный путь доктора истории, писателя и публициста есть повседневное творчество, творчество многоплановое.

 Он автор и соавтор многих книг, написал около двадцати научных работ. Он также имеет много публикаций в периодической печати. Издал 10 романов.

Жизнь В. Великого была одновременно и тернистой. Его попытка выступить против устоев тоталитарного режима в СССР закончилась трагически. Его насильно упрятали в психушку. Многие годы он находился под контролем партийных и других органов.

Любовь и ненависть

Он любит её. Она его – нет.

Они становятся мужем и женой, но вместо счастья их жизнь наполняют боль, ненависть и месть. Николай пытается сохранить любовь и семью, Ирина разрушает всё, что связывает их.

Проходят годы и десятилетия. Они расстаются, но прошлое не отпускает.

Потому что там, где любовь однажды встретилась с ненавистью, поставить точку бывает невозможно.