Текст книги "Любовь и ненависть"

Автор книги: Владимир Великий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Автомобиль стремительно промчался по улицам небольшого городка, затем выехал за его пределы. Вскоре машина свернула на широкую асфальтированную аллею, ведущую к роскошному особняку.

Двухэтажный дом из белого кирпича возвышался посреди соснового бора. Высокий забор скрывал участок от посторонних глаз. У массивных металлических ворот дежурил молодой милиционер. Завидев автомобиль, он лихо отдал честь, и ворота бесшумно распахнулись.

Хозяин дома оказался Ирине незнаком.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Ни она, ни ее бывший муж никогда не проявляли интереса к местным богачам. Руководителей района они знали в лицо, но людей, стремительно разбогатевших в последние годы, старались обходить стороной.

Бывший супруг Ирины, школьный военрук, почти все время проводил на работе: уроки, военно-патриотические мероприятия, бесконечные сборы. С местным начальством он отношений не поддерживал, а к нуворишам и вовсе относился с нескрываемым презрением. Таких людей он называл одним словом – «карманники», считая, что свое состояние они построили за счет народа.

Саму Ирину чужие богатства мало занимали. После работы она обычно смотрела вечерние новости или какой-нибудь фильм, а затем ложилась спать. Ее семейная жизнь в прошлом давно утратила прежнюю теплоту. Супруги засыпали, отвернувшись друг от друга. Будь возможность, они давно разъехались бы по разным комнатам, но тесная двухкомнатная квартира не оставляла выбора: родители занимали одну комнату, дети – другую.

Домой Сорокоумова вернулась лишь на следующее утро.

Едва переступив порог, она без сил опустилась на кровать. Усталость смешивалась с каким-то странным внутренним возбуждением. Она никак не могла понять, что чувствует сильнее – опустошение или радость от того, что сумела достойно справиться с первым столь необычным заказом.

Хозяином особняка оказался Иван Барашкин – директор авторемонтного завода.

Ему было около шестидесяти. Невысокий, совершенно лысый, с огромным животом, который заметно выдавался вперед и действительно напоминал глобус. При ходьбе Барашкин тяжело переваливался с ноги на ногу, словно палуба корабля покачивалась под ним. Каждый наклон давался ему с трудом: казалось, еще немного – и грузное тело окончательно потеряет равновесие.

Барашкин, увидев перед собой привлекательную женщину, слегка поклонился и галантно коснулся губами её руки. На его лице появилась доброжелательная улыбка, ясно дававшая понять: исполнительница заказа ему понравилась. От столь неожиданного внимания блондинка смутилась и слегка покраснела.

Одетый в синюю тенниску и спортивные брюки с белыми лампасами, хозяин жестом пригласил её пройти в соседнюю комнату. Помещение оказалось небольшим. Стены были сплошь покрыты зеркалами, а в центре стояло большое парикмахерское кресло.

Барашкин неторопливо опустился в него, улыбнулся и, указав рукой на голову, спокойно произнёс:

– Ирочка, я полностью в вашем распоряжении. Приступайте.

Работа заняла чуть меньше получаса. Оставшись довольным результатом, хозяин особняка предложил мастерице пообедать вместе. Она без колебаний согласилась.

Они поднялись на второй этаж. Просторная столовая с высокими потолками, массивными люстрами и дорогой мебелью производила впечатление достатка и благополучия. Стол ломился от изысканных блюд. Однако теперь подобная роскошь уже не поражала женщину так сильно, как много лет назад, когда судьба впервые привела её в богатый дом Ивана Лейкина.

Обед сопровождался шампанским. Хозяин был обходителен, говорил легко и непринуждённо, умело поддерживая беседу. Постепенно напряжение исчезло, усталость взяла своё. Женщина почувствовала приятную сонливость и незаметно для себя уснула.

Проснулась она уже поздним вечером. За огромными окнами царила густая темнота. Приподняв голову, она растерянно огляделась. Рядом находился обнажённый мужчина. На мгновение её охватило смятение, но вскоре сознание прояснилось, тревога отступила, и она успокоилась.

То, что произошло между ними позже, она восприняла без внутреннего протеста. Напротив, новые отношения показались ей неожиданно естественными и даже приятными.

Спустя некоторое время женщина поднялась, приняла душ и вернулась в спальню. На кровати её ожидал аккуратно разложенный комплект одежды – словно кто-то заранее знал её вкус и размер. Она выбрала понравившиеся вещи, оделась и вышла из комнаты.

У двери её встретил Иван Барашкин – бывший председатель райисполкома, а ныне владелец и директор авторемонтного завода, один из самых влиятельных и состоятельных людей района.

Вскоре между ними состоялся долгий откровенный разговор. Речь шла не столько о чувствах, сколько о взаимных обязательствах. Каждый понимал, что их союз строится на вполне определённых условиях. Женщина согласилась принять предложенные правила игры, а Барашкин, со своей стороны, обещал обеспечить ей безбедную жизнь.

С этого дня она стала постоянной спутницей предпринимателя. По первому его звонку неизменно оказывалась рядом, стараясь сделать его жизнь ярче и разнообразнее. Они вместе посещали светские мероприятия, ездили отдыхать на морские курорты и неоднократно бывали за границей.

В районе Барашкина за глаза называли «жабой» – за тучность, властный характер и привычку демонстрировать своё богатство. Однако чужие пересуды мало волновали ни его самого, ни женщину, которая добровольно приняла свою новую роль.

Появление в жизни Сорокоумовой богатого и влиятельного мужчины, особенно после недавнего периода безработицы и неопределенности, стало для нее настоящей удачей. И разве могла она не радоваться этому обстоятельству?

Теперь у нее был собственный, пусть и подержанный, автомобиль «Жигули», а вместе с ним – личный водитель. Барашкин, привыкший все контролировать, заменил молодого шофера на пожилого мужчину. Тот выполнял все поручения: доставлял любовнице шефа продукты из магазина, отвозил ее на работу и встречал после трудового дня.

Дни любви у Сорокоумовой были строго определены – пятница. Для местного магната этот день был своеобразной разгрузкой, временем, которое он посвящал женщине, ставшей частью его тайной жизни. Субботы и воскресенья он оставлял семье. Жена и дети знали о его многочисленных увлечениях, но предпочитали молчать. Никому не хотелось терять человека, который был не просто богатым, а еще и чрезвычайно пробивным.

В пятидесятитысячном Аксеново Барашкин считался первым человеком. Самым состоятельным, самым влиятельным. Для него словно не существовало привычных правил и общепринятых норм поведения. На своем небольшом жизненном пространстве он чувствовал себя полновластным хозяином. А в Омске его возможности были еще шире – там у него имелись связи на всех уровнях власти.

За годы близких отношений с этим человеком Сорокоумова не раз убеждалась: перед ней открываются двери, которые для других оставались наглухо закрытыми. Она умело пользовалась силой, авторитетом и связями невысокого, внешне неприметного мужчины. Пользовалась без стеснения и почти без ограничений.

К своему пятидесятилетнему юбилею она получила от Барашкина роскошный подарок – двухкомнатную квартиру, обставленную дорогой импортной мебелью. Старое жилье она оставила детям. Дочь, бросив торговый техникум, поступила в университет и выбрала специальность программиста. Сын тоже заметно изменился: стал лучше учиться, строил планы и мечтал поступить в военное училище.

Нового любовника привлекательная женщина заводить не собиралась. Она не скрывала даже от себя, что толстый, лысый, похожий на добродушного колобка Барашкин далеко не всегда устраивал ее, особенно в интимной жизни. Но она терпела. На мир она давно смотрела без юношеских иллюзий и прекрасно понимала цену обстоятельствам. Ей было уже пятьдесят, и чтобы скрыть возрастные изменения, она регулярно ездила в областной центр – в дорогие салоны красоты.

Автобусы она категорически не признавала. Долгие поездки среди случайных людей утомляли ее, да и могли принести ненужные встречи и разговоры. В Аксеново ее знали многие, а потому лишнее внимание ей было ни к чему.

В «Жигулях» она чувствовала себя гораздо комфортнее: там было тепло, спокойно и даже интересно. Иваныч – так она называла своего пожилого водителя – стоило ей только сесть в машину, сразу начинал рассуждать о жизни. Он рассказывал о своем прошлом, делился историями из личной жизни, пересказывал слухи о местных и областных чиновниках. Иногда осторожно упоминал и самого Барашкина.

Вероятно, водитель опасался, что его откровения могут дойти до хозяина через красивую и влиятельную пассажирку. Поэтому говорил осторожно, словно проверяя каждое слово. Сорокоумова слушала, иногда лишь слегка улыбалась.

Она никогда не передавала чужие разговоры ни Лагутину, ни своему покровителю. Не любила пустых пересудов и не позволяла себе распускать язык. Даже своей «шахине» – так она называла заведующую парикмахерской – она ничего лишнего не рассказывала.

Более того, к этой женщине Сорокоумова относилась с искренней симпатией. Она видела, как быстро ее ученица поднялась, сколько смогла добиться за короткое время, сколько приобрела. То, на что обычному человеку требовались годы, а порой и целая жизнь, ей удалось получить благодаря удачному стечению обстоятельств и собственному умению ими воспользоваться.

Вспоминая далёкие события своей жизни, пожилая женщина, сидевшая в телеге, вдруг едва заметно улыбнулась. Перед её глазами всплыл один из эпизодов прошлого – история её настойчивого соседа Птичкина, работавшего когда-то на мясокомбинате.

В те годы мужчина буквально потерял голову, когда вместо пожилой семейной пары, долгие годы жившей рядом с ним, в соседнюю квартиру въехала молодая, красивая блондинка. Она была одинока, держалась независимо и производила впечатление женщины, привыкшей полагаться только на себя.

Птичкин – мужчина с густыми вьющимися седыми волосами – сразу решил добиться её расположения. Он настойчиво искал повода для знакомства, пытался завязать разговор, ловил каждый момент, когда соседка появлялась на лестничной площадке.

Особенно радовали его выходные и праздники. В такие дни женщина спускалась или поднималась по лестнице нарядная, с ярким макияжем, окутанная ароматом дорогих духов. Птичкин неизменно стоял у двери своей квартиры и с восторгом, почти с мальчишеским восхищением, приветствовал её.

– Здравствуйте, – говорил он с улыбкой.

Но Сорокоумова отвечала сухо, без тени интереса. Коротко кивнув, она сразу поднимала голову и уходила дальше, словно старалась не замечать его присутствия.

Ни дворником, ни сторожем, ни простым рабочим мясокомбината она никогда бы не заинтересовалась. Её вкусы и запросы были совсем иными. Однако Птичкин не хотел сдаваться.

Сначала он пытался добиться её внимания мелкими подарками. Через соседние балконы он начал перебрасывать ей куски свежего мяса, иногда колбасу – то, что в те времена было настоящим дефицитом. Поначалу женщина не принимала эти подношения. Она без сожаления отправляла продукты в мусоропровод, не желая иметь с назойливым соседом никаких дел.

Но жизнь заставила её изменить отношение. Цены росли с невероятной скоростью, всё вокруг дорожало, и постепенно даже такие «мелочи» стали иметь значение. Она перестала выбрасывать подарки и начала принимать их.

Правда, Сорокоумова прекрасно понимала разницу между такими знаками внимания и тем, чего она действительно ожидала от мужчины. Барашкин, человек совсем другого круга, не пытался завоевать её дешевыми угощениями. За расположение женщины он платил настоящими деньгами – американскими долларами или крупными российскими купюрами.

Через несколько месяцев Птичкин решил сделать последний, отчаянный шаг. Его жена в это время находилась в больнице, взрослые дети учились в Омске, а одиночество и надежда окончательно лишили его осторожности. Для храбрости он выпил и поздним вечером решился пробраться к соседке через балкон.

Но судьба распорядилась иначе.

Ни долгожданного знакомства, ни тем более близости не произошло. Не удержавшись, мужчина сорвался с балкона третьего этажа и рухнул вниз.

К счастью, он остался жив, но получил тяжёлые травмы. Услышав глухой удар, стоны и крики, Сорокоумова выбежала на балкон. Увидев лежащего внизу человека, она, несмотря на все прежние попытки отстраниться от него, вызвала скорую помощь.

После этого падения жизнь Птичкина изменилась навсегда. Он повредил позвоночник, стал инвалидом и потерял свою когда-то прибыльную работу. Теперь он ходил сгорбившись, прихрамывал на левую ногу, а прежняя уверенность и настойчивость исчезли вместе со здоровьем.

Красивую соседку он больше не замечал.

И она больше не замечала его.

Люди, которые когда-то жили рядом, разделённые лишь тонкой стеной, теперь проходили мимо друг друга, не произнося ни слова. Они не здоровались, не смотрели в глаза и существовали так, будто между ними была не лестничная площадка, а непреодолимая пропасть.

Не проявила снисхождения Сорокоумова и к своему бывшему мужу. После того как в ее жизни появился Барашкин, она словно вычеркнула Николая Лагутина из памяти. О нем больше не вспоминала, не говорила даже с детьми. Казалось, прошлое для нее перестало существовать.

В настоящем же все складывалось как нельзя лучше. У нее была приличная зарплата, баснословные деньги от любовника, а дети, почувствовав материальную уверенность семьи, наконец стали относиться к матери с уважением. Более того, они начали смотреть свысока на своих сверстников, большинство из которых жили гораздо скромнее и едва сводили концы с концами.

Вспомнить о бывшем супруге Сорокоумову заставил случай, который произошел в парикмахерской, где она работала.

Однажды ночью неизвестные взломали дверь помещения и вскрыли небольшой металлический сейф, в котором хранилась выручка. Когда Ирина утром подошла к парикмахерской, она сразу поняла: что-то случилось. Возле дома царило необычное оживление. На парковке стояли две милицейские машины, а перед входом в парикмахерскую собралась небольшая толпа любопытных людей.

Увидев свою работницу, заведующая Огнева тяжело вздохнула, с грустным выражением лица похлопала ее по плечу и, не объясняя подробностей, поспешила в городскую администрацию – докладывать о происшествии своему руководству.

Ирина же, словно ничего особенного не произошло, спокойно приступила к работе.

Первой ее клиенткой оказалась молодая девушка. Вместе с ней пришел парень – скорее всего, муж. Новость об ограблении быстро стала главной темой разговора среди женщин.

Щупленькая клиентка, едва устроившись в кресле, начала тараторить:

– Вот уж не думала, что и в Аксеново такое бывает. Оказывается, и у нас грабят, воруют – прямо как по всей стране. Кругом одни бандиты...

Сорокоумова не стала поддерживать этот разговор. Она давно поняла: незнакомые люди бывают разные, и не стоит заранее навешивать на всех ярлыки.

Но молодой человек решил поддержать жену. Он чуть приподнялся со стула, стоявшего возле кресла, и с легкой усмешкой произнес:

– Света, воруют везде. Кроме нашей молочки...

Ирина не удержалась. Она улыбнулась, сделала удивленное лицо и спросила:

– А ваша молочка, что, находится на необитаемом острове, где никто не ворует?

Ответ молодых людей ее заинтересовал.

Оказалось, что они несколько лет работали в Омске на молокоперерабатывающем заводе, продолжая дело своих родителей, недавно ушедших на пенсию. Традицию, которая в советские времена получила широкое распространение среди многих работников предприятий, они переняли довольно быстро. «Нести домой» то, что плохо лежало, для многих стало почти нормой.

Но однажды привычный порядок нарушился.

Полгода назад на заводе сменился начальник охраны. На место пожилого пенсионера пришел мужчина сорока с небольшим лет. Уже через несколько дней весь коллектив обсуждал его необычный стиль работы.

Он не закрывал глаза ни на что.

Охранники тщательно проверяли каждый автомобиль – грузовой или легковой, – который въезжал на территорию завода или покидал ее. Постепенно притихли и любители «экономии за счет предприятия». Работников не обыскивали поголовно, но опытные охранники умели определить, кто что выносит, иногда лишь по походке, фигуре или выражению лица.

А если кто-то попадался, начальник охраны не шел ни на какие уступки. В тот же день он составлял докладную записку наверх с подробным описанием нарушения и соответствующими выводами.

Сорокоумова внимательно слушала рассказ молодых людей и время от времени невольно улыбалась. Значит, не все еще потеряно. Оказывается, в стране все-таки оставались островки порядочности и справедливости.

Девушка осталась очень довольна работой симпатичной женщины средних лет. Рассчитавшись и оставив хорошие чаевые, она уже собралась уходить, но Ирина вдруг не выдержала и спросила:

– А фамилия у вашего начальника охраны какая?

Молодые люди почти одновременно ответили:

– Лагутин. Николай Лагутин.

Парень тут же добавил:

– Его фамилию я хорошо запомнил. В Советском Союзе был знаменитый боксер Борис Лагутин... – Он немного подумал и улыбнулся. – Может, они родственники?

Эта встреча неожиданно всколыхнула в душе Ирины то, что она так долго пыталась забыть.

В тот вечер бывшая жена Николая Лагутина долго не могла уснуть. Она снова и снова возвращалась мыслями к прошлому, перебирала в памяти годы их совместной жизни, вспоминала хорошее и плохое.

На этот раз она была честна сама с собой.

Во многих бедах она винила только себя.

Она сама создавала препятствия в их отношениях – иногда в больших делах, иногда в самых мелких и нелепых поступках. Зачем она это делала? Почему постоянно отталкивала человека, который любил ее?

Возможно, потому что никогда по-настоящему не любила его. А может быть, причина была глубже – в равнодушии к самой жизни, в том воспитании, которое она получила в семье.

Ее родители тоже не знали настоящей любви. Они не испытывали друг к другу сильных чувств, жили скорее по привычке. Как многие вокруг: работали, обеспечивали быт, потребляли, иногда изменяли друг другу и продолжали существовать рядом.

Но Николай Лагутин был другим.

Ему этого было мало.

Он хотел не просто совместной жизни, а настоящей любви. Хотел справедливости, честности, душевного единства. Он верил в высокие идеалы и искренне пытался построить отношения именно на них.

А женщина, которую он любил, не только не поддержала его стремления – она словно восстала против них.

Она не понимала его и не принимала.

И самое страшное – вместо любви в ней постепенно росли раздражение, неприязнь и желание причинить ему боль.

Теперь, спустя годы, Сорокоумова впервые попыталась понять: возможно, главным человеком, разрушившим их счастье, был не Николай Лагутин, а она сама.

Очередная пятница наступила незаметно, и Ирина Сорокоумова встретила её с особой радостью. Эти дни она ждала всегда – именно по пятницам она приезжала к своему покровителю, и привычная жизнь на несколько часов словно меняла свои краски.

В этот вечер Иван был необычайно оживлён. Он был весел, раскован, полон мужской энергии. Ирина заметила это сразу и решила воспользоваться подходящим моментом. Она нежно коснулась его головы, слегка поцеловала в блестящую лысину и, прижавшись ближе, ласково проворковала:

– Мой котик… У меня к тебе одна просьба. Ведь у тебя в Омске такие связи, такие возможности…

Она начала говорить долго и подробно, стараясь подобрать самые убедительные слова. Но чем больше она объясняла, тем мрачнее становилось лицо любовника. Её просьба, на которую она так рассчитывала, не вызвала у него ни сочувствия, ни желания помочь. Скорее наоборот – слова Ирины начали раздражать его.

Некоторое время он молча лежал, глядя в потолок. Потом тяжело вздохнул, приподнялся с постели и, слегка хлопнув ладонью по её спине, сказал:

– Послушай, Ириша… То, что твой бывший муж не платит алименты, – это не моя забота. Это первое. А второе… Я кое-что знаю об офицере Лагутине.

Эти слова словно ударили Ирину. Она замерла.

О Лагутине Барашкин почти ничего не мог знать. Они никогда не были близкими знакомыми. Их пути пересеклись лишь однажды – случайно, в стрелковом тире возле автовокзала.

В тот день директор одного из местных предприятий отмечал юбилей. Из чёрного «Мерседеса» вышли четверо мужчин и направились в специально оборудованный тир. Среди них был Иван Барашкин. Он был уверен в себе, привык побеждать и не сомневался, что никто не сможет превзойти его.

На кону стояло сто долларов.

Победа досталась Барашкину. Иначе, наверное, и быть не могло. Подчинённые хорошо знали характер своего начальника и предпочитали не спорить с ним.

Но несколько выпивший хозяин компании, местный богач, решил устроить настоящее представление. Подняв пневматическую винтовку вверх, он громко крикнул:

– Стреляю против победителя! Ставлю тысячу долларов! Кто первый?

Толпа, стоявшая рядом, словно по команде отступила. Люди не хотели связываться с подвыпившим человеком, привыкшим получать всё, что он желает.

Остался только один мужчина.

Он был высоким, крепким, с уверенной осанкой. В нём чувствовалась внутренняя сила и спокойствие.

Лысый невысокий Барашкин подошёл к нему, слегка ткнул в плечо и насмешливо произнёс:

– Ну что, не против со мной пострелять?

Незнакомец лишь спокойно кивнул. Он попросил оружие у работника тира, и соревнование началось.

Стреляли долго. В ход пошли самые разные мишени – большие и маленькие, движущиеся и неподвижные. Молодой сотрудник тира едва успевал выставлять новые фигуры.

Наконец судейская комиссия, состоявшая из заместителей хозяина предприятия, вынесла решение.

Победил незнакомец.

Причём победил безоговорочно.

Барашкин выругался сквозь зубы, нехотя достал из кошелька тысячу долларов и протянул деньги победителю. Тот взял купюры, но вместо того чтобы оставить их себе, повернулся к молодому работнику тира и вложил деньги ему в руки.

– Возьмите. Сделайте хороший ремонт. Такой тир должен выглядеть достойно.

Парень растерянно смотрел на незнакомца, не веря происходящему.

Мужчина улыбнулся, оглядел удивлённые лица присутствующих и громко сказал:

– Капитан Лагутин. Честь имею.

После этого он спокойно вышел из помещения.

Ирина молча слушала рассказ любовника.

Сначала она просто смотрела на него, а потом почувствовала, как по щекам покатились слёзы.

Ей вдруг стало стыдно.

Стыдно за ту боль, которую она когда-то причинила своему бывшему мужу. За холодность, с которой относилась к нему. За то, что, будучи его женой, ни разу не попыталась поддержать, помочь, вдохновить.

Она неожиданно поняла простую вещь: когда-то рядом с ней был человек, которого она не смогла оценить.

Для неё он давно стал чужим. А может быть, даже врагом.

Но теперь перед ней словно открылся другой Лагутин – настоящий.

И дальнейшие слова Барашкина окончательно лишили её прежней уверенности.

Он поднялся с кровати, надел халат и подошёл к столу. Налил себе полстакана коньяка. Медленно выпил, словно собираясь с мыслями.

Потом вернулся к кровати и внимательно посмотрел на Ирину.

– Послушай меня, Ирина… Я в армии не служил. Да, можно сказать, откосил. Учился в институте, строил свою жизнь…

Он на мгновение замолчал, затем продолжил уже другим, тяжёлым голосом:

– А вот мой брат – офицер. Настоящий. Он прошёл Афганистан. Сейчас он инвалид.

Барашкин сжал губы.

– Спроси у него, что значит быть советским офицером. Что значит быть женой такого человека.

Он замолчал.

Ещё несколько секунд смотрел на Ирину, словно хотел сказать что-то ещё, но не смог.

Блондинка лежала неподвижно, словно оглушённая. Её прежняя уверенность исчезла. Слёзы текли по её лицу, и она уже не пыталась их скрыть.

В этот вечер она впервые увидела не только своего бывшего мужа – она впервые увидела и почувствовала собственную вину.

Прошел год. Для Ирины Сорокоумовой он оказался роковым.

На дворе стояла суровая сибирская зима. Мороз сковал землю, а вечерами над Аксеново нависала тяжелая, безмолвная тьма. Как обычно, Ирина приехала в особняк Барашкина поздним вечером. Она ожидала увидеть его привычную фигуру, услышать знакомый голос, но дом встретил ее непривычной тишиной.

Барашкина почему-то не было.

Она включила телевизор. На экране сменяли друг друга последние новости, но женщина почти не слышала их. Слова диктора сливались в один бесконечный шум. В огромной стране происходило одно и то же: борьба за власть, передел собственности, загадочные убийства, исчезновения людей. Чужие трагедии давно перестали удивлять.

Вдруг открылась дверь.

Ирина мгновенно поднялась с кресла и сделала несколько шагов навстречу вошедшему. Но тут же остановилась.

Перед ней стоял Иваныч.

Уже по его лицу она поняла: случилось что-то страшное.

Барашкин категорически запрещал посторонним входить в его спальню. Если возникала необходимость, они связывались с ним только по телефону. Поэтому появление старика в доме вечером, да еще с таким выражением лица, не предвещало ничего хорошего.

Иваныч медленно снял шапку. Несколько секунд молчал, словно не находил сил произнести страшные слова.

– Ирина… нашего шефа убили… – тихо сказал он. – Он умер…

Сорокоумова побледнела, словно в одно мгновение потеряла все силы. Она медленно повернулась и, превозмогая резкую боль в груди, опустилась обратно в кресло.

Мир вокруг нее словно перестал существовать.

На следующий день о смерти главного магната Аксеново знала вся округа.

Барашкин погиб неожиданно. Вместе с чиновниками районной администрации он отправился на охоту. Сам он особого желания ехать не испытывал. Его ждала Ирина, и он предпочел бы провести вечер в ее компании. Но начальник милиции Асташкин сумел уговорить его.

Подполковник давно собирался съездить в родную деревню. Одному ехать не хотелось. Его тянуло туда не столько ради охоты, сколько ради простых деревенских удовольствий: настоящей русской бани, зимнего воздуха и встречи со старым школьным другом Федором Макеевым, который обещал приготовить для гостей настоящий плов.

В полдень мощный УАЗ-469 выехал из Аксеново и направился в сторону деревни Гришковка. Расстояние было небольшим – всего несколько километров.

Однако прибыв на место, мужчины быстро изменили свои планы.

Охоту решили отменить. Началась сильная метель. Сибирская вьюга мгновенно превратила поля в белое безмолвное пространство, где даже опытному охотнику было трудно ориентироваться.

Гости остались в доме.

За столом их встретили по-доброму. Они плотно поели, выпили за встречу, за дружбу, за старые времена. Затем отправились в баню.

Она была заранее приготовлена.

Жаркая печь, запах березовых веников, густой пар – все это заставило мужчин забыть о городской суете. Они мылись и парились до изнеможения.

Начальник милиции и его заместитель первыми покинули парную. Барашкин же остался.

Он любил проверять себя на прочность. Его загородный особняк с дорогой импортной ванной, бассейном и всеми удобствами не мог сравниться с настоящей сибирской баней. Здесь было что-то особенное – простое, настоящее, связанное с землей и детством.

Прошел примерно час.

Но Барашкин так и не вышел.

Сначала мужчины не придали этому значения. Потом начали беспокоиться. Еще десять минут ожидания – и они направились к бане.

Дверь открыли.

И застыли на месте.

На полу лежал обнаженный мужчина. В руках он все еще держал березовый веник. Барашкин был неподвижен.

Они бросились к нему, проверили пульс.

Его не было.

Через час в деревню приехала машина скорой помощи в сопровождении милиции. Врачи лишь подтвердили то, что уже было ясно.

Смерть наступила мгновенно.

Сердце не выдержало.

Похороны Барашкина стали событием для всего района.

Они прошли с огромной помпой. По желанию семьи его похоронили у самого входа на кладбище – словно хотели, чтобы каждый проходящий человек видел могилу первого миллионера Аксеново.

Венков было столько, что они почти скрывали землю.

Местные власти обещали установить ему памятник. Для одних он был успешным предпринимателем, человеком, который поднялся с нуля. Для других – символом жестких времен, когда деньги и власть решали все.

Сорокоумова на похороны не пришла.

Она боялась встретиться с женой и детьми покойного. Боялась ненависти, обвинений, возможной мести. Боялась и простых людей, которые могли увидеть в ней виновницу чужого горя.

И, как оказалось, не зря.

Через два дня после похорон в дверь ее квартиры постучали.

На пороге стоял незнакомый молодой человек. Молча протянул ей небольшой конверт и сразу ушел.

Ирина закрыла дверь, вскрыла письмо.

На маленьком листке бумаги было написано всего несколько слов:

– Завтра же освободи квартиру… Подлая шлюха.

Она перечитала записку несколько раз.

Времени на размышления не оставалось.

Страх за собственную жизнь заставил ее действовать быстро. Она достала чемодан и начала собирать вещи. Положила только самое необходимое и самое ценное, что у нее было.

О сентиментах не могло быть и речи.

В Аксеново давно привыкли к жестокости. Здесь почти каждый день происходили убийства, ограбления, нападения. О воровстве уже никто даже не говорил – оно стало частью повседневной жизни.

Сорокоумова понимала: оставаться опасно.

И неожиданно вспомнила о своей давней подруге Корсуковой.

Они вместе учились, потом редко встречались, но иногда переписывались. Ирина быстро подошла к книжному шкафу, достала старую коробку с письмами и среди них нашла нужный конверт.

На нем был адрес.

Поздней ночью беглянка постучала в дверь квартиры, где жили ее родители.

Когда они увидели дочь и узнали, что произошло, несколько минут не могли сдержать слез и отчаяния. Они кричали, причитали, не понимая, как их жизнь в одно мгновение оказалась перевернута.

Но постепенно эмоции стихли.

Они сели за стол.

Начали говорить.

Нужно было решать, что делать дальше.

Потому что жизнь не терпит слабости.

Особенно жизнь, которая однажды уже показала свое настоящее лицо.

Эпилог

Прошло почти четверть века со дня развода.

Сорокоумова часто ловила себя на мысли, что годы пролетели незаметно, словно их и не было. Еще вчера она была молодой женщиной, уверенной в себе, способной управлять собственной судьбой. А сегодня сидела в старой телеге, закутавшись в ветхий дождевик, и смотрела на серое небо, где тяжелые осенние тучи медленно плыли над землей.

За эти долгие годы она и Николай Лагутин ни разу не написали друг другу, не позвонили, не попытались встретиться. Между ними словно выросла невидимая стена, которую уже невозможно было разрушить.

Но жизнь не позволяла ей окончательно забыть о бывшем муже. Время от времени до Ирины доходили слухи о нем. Одни говорили, что Николай уехал на Дальний Восток и стал преуспевающим предпринимателем. Другие уверяли, что судьба забросила его в Германию, где он приобрел известность как писатель.