Текст книги "Любовь и ненависть"
Автор книги: Владимир Великий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Май окончательно вступил в свои права. Сибирское солнце щедро заливало светом проспекты и тихие улицы Омска. После долгой зимы теплые дни казались настоящим подарком, и горожане с удовольствием выходили на прогулки, наслаждаясь ласковым воздухом и молодой зеленью.
После занятий первокурсница Ирина Сорокоумова решила немного пройтись по городу. Незаметно для себя она вышла к железнодорожному вокзалу – месту, которое всегда притягивало ее особенной атмосферой.
Здесь постоянно переплетались человеческие судьбы: одни возвращались домой после долгих разлук, другие ехали в гости к родным, третьи отправлялись навстречу неизвестности, оставляя за спиной привычную жизнь. Каждое прибытие и каждое отправление были наполнены надеждами, радостью встреч или горечью расставаний.
Ирина вышла на перрон и медленно пошла вдоль состава, готовившегося к отправлению в Москву.
Возле одного из вагонов она заметила молодого человека с короткой стрижкой и мужчину средних лет. Старший крепко обнимал парня и не пытался скрывать слез. Их горе было таким искренним и глубоким, что девушка невольно замедлила шаг. Она сразу подумала, что перед ней отец и сын.
Мужчина вновь прижал сына к себе и, дрожащим от слез голосом, произнес:
– Николай, сынок… Ну почему она так рано ушла? Почему?.. За что нам такое?..
Молодой человек в спортивном костюме крепче обнял отца. По его щекам тоже катились слезы.
– Папа… – едва слышно ответил он. – Я сам не понимаю… Почему мама ушла так рано…
Эти простые слова, полные безысходной боли, глубоко тронули Ирину. Она почувствовала, как к горлу подступил комок. Невольно остановившись, девушка украдкой смахнула выступившую слезу. Она не знала этих людей, но чужое несчастье вдруг стало удивительно близким. Не желая нарушать их тяжелое прощание, Ирина тихо прошла мимо и направилась к голове поезда.
Через несколько минут она вернулась назад.
Отца на перроне уже не было. Возле вагона стоял только молодой человек. Его покрасневшие от слез глаза были устремлены куда-то вдаль, словно он все еще не мог поверить в случившееся.
Заметив Ирину, он нерешительно шагнул ей навстречу.
– Извините… Мне кажется, я видел вас здесь совсем недавно…
Он внимательно посмотрел на девушку, будто пытаясь что-то вспомнить, и неуверенно спросил:
– Вы... случайно не наша родственница? На похороны мамы многие обещали приехать, но так и не смогли...
Ирина слегка покачала головой.
– Нет… Мы незнакомы. Просто я случайно оказалась здесь. Сначала даже не поняла, что произошло… А потом увидела вас с отцом…
Николай на мгновение опустил глаза. Скулы напряженно дрогнули.
– Простите... Наверное, глупо было спрашивать.
Он тяжело вздохнул, достал из кармана белый носовой платок и вытер лицо.
– Мне так жаль маму... Ей ведь не было даже сорока... Казалось, у нее впереди еще целая жизнь...
Он ненадолго замолчал.
– Иногда кажется... что и самому жить больше не хочется.
Неожиданно над вокзалом прозвучал голос диктора:
– Скорый поезд Новосибирск – Москва задерживается по техническим причинам. Время отправления будет объявлено дополнительно.
Эта неожиданная новость не огорчила молодых людей. Напротив, судьба словно подарила им еще немного времени, чтобы побыть вместе.
Николай Лагутин, курсант Московского высшего общевойскового командного училища, целиком отдавал себя учебе. Военная дисциплина и напряженный распорядок не оставляли места для романтических увлечений. Он редко пользовался увольнениями, предпочитая лишние часы проводить за учебниками или на спортивном городке. До встречи с Ириной в его жизни не было девушки, которая сумела бы затронуть сердце.
Ирина Сорокоумова тоже переживала непростой период. После расставания с Иваном Лейкиным она замкнулась в себе. Внимания со стороны молодых людей ей хватало – многие пытались за ней ухаживать, но ни один не смог вызвать в ней искреннего чувства. Казалось, сердце девушки еще не было готово вновь довериться кому-то.
Поезд задержался почти на полчаса. За это время молодые люди успели съесть по порции мороженого, разговориться и незаметно для себя перейти от обычных вопросов к откровенным признаниям. Каждый рассказывал о своей жизни, мечтах, надеждах и планах. С каждой минутой между ними исчезала неловкость, уступая место удивительному ощущению душевной близости.
Когда наконец объявили посадку, Николаю было особенно трудно расставаться с новой знакомой.
– Можно я буду писать вам? – немного смущаясь, спросил он.
Ирина улыбнулась, записала свой домашний адрес и тихо ответила:
– Пишите. Я обязательно буду отвечать.
Для Николая эти слова прозвучали как обещание, которому он безоговорочно поверил.
Пожилая женщина, сидевшая в повозке, едва заметно улыбнулась и тяжело вздохнула. Воспоминания вновь захлестнули ее, словно давняя река, берега которой давно скрылись за дымкой времени.
Во время учебы Николай писал Ирине почти каждую неделю, а иногда отправлял и по два письма. Несмотря на постоянную занятость, он всегда находил время рассказать о своей жизни, поделиться переживаниями и надеждами. Часто вкладывал в конверты собственные стихи. К своему удивлению, они получались искренними и теплыми, словно сами рождались под влиянием первой любви.
Ответы Ирины приходили редко. За все годы учебы она написала ему не более десятка писем. Но каждое из них Николай перечитывал бессчетное количество раз, стараясь уловить между строк то, что не всегда можно выразить словами.
Не раз он приглашал Ирину приехать в Москву. Однако всякий раз она находила причины отказаться: то не хватало времени, то подводило здоровье, то требовалась помощь родителям. Николай не настаивал. Он понимал, что, будучи курсантом, не смог бы окружить любимую девушку тем вниманием, которого она заслуживала. Да и средств для этого у него почти не было.
Зато во время каникул, особенно летних, каждое их свидание становилось для него настоящим праздником. Он все сильнее привязывался к Ирине, будущей учительнице русского языка и литературы. Ее доброта, скромность и внутреннее достоинство покоряли его все глубже.
Постепенно Николай осознал простую истину: Ирина стала его первой настоящей любовью. И тогда ему казалось, что это чувство останется с ним навсегда.
Во время редких встреч Николай не мог не замечать едва уловимой отчужденности Ирины. Она оставалась приветливой, но между ними словно существовала невидимая стена, которую он ощущал всем сердцем. Иногда тревожные мысли становились почти невыносимыми, однако он всякий раз отгонял их. Ему хотелось верить, что после свадьбы все изменится, что семейная жизнь сблизит их окончательно и растопит холодок, который пока разделял их.
Эта надежда окрепла, когда Лагутину присвоили первое офицерское звание – лейтенант – и направили для дальнейшей службы в Группу советских войск в Германии.
Для молодых офицеров Советской Армии назначение в Германскую Демократическую Республику считалось большой удачей. Да и не только для них. Многие чиновники огромной советской бюрократической системы мечтали оказаться в этой небольшой социалистической стране, расположенной в самом сердце Европы. По сравнению с привычной советской действительностью она казалась почти недосягаемым островком благополучия.
Свадьбу сыграли в июле, в Аксёново. Гуляли два дня. Все хлопоты по организации торжества и все расходы Николай взял на себя. Он не жалел ни сил, ни денег – ему казалось, что начинается самая счастливая глава его жизни.
Но уже в день свадьбы эта уверенность дала первую трещину.
Когда последние гости разошлись, молодожёны решили прогуляться по вечернему городу. Стоял тёплый сибирский вечер. Незаметно они вышли к городскому парку. Впрочем, назвать его парком можно было лишь с большой натяжкой: покосившийся забор, несколько старых, почти засохших деревьев и редкие скамейки скорее навевали ощущение запустения, чем располагали к отдыху.
Николай предложил Ирине присесть. Сам сел рядом, осторожно обнял её и нежно поцеловал.
Она сразу же отстранилась. В её взгляде не было ни смущения, ни нежности – только холодное, почти презрительное равнодушие.
– Николай, я тебя не люблю... И никогда не любила.
Эти слова прозвучали спокойно, без колебаний, словно были давно подготовлены.
Увидев, как побледнел муж, Ирина, будто желая поставить окончательную точку, добавила:
– Всё равно я от тебя уйду.
Николай медленно покачал головой. На его лице появилась болезненная улыбка. Он молча взял жену за руку, и они неторопливо направились к выходу из парка. За всю дорогу он не произнёс больше ни слова.
Первая брачная ночь так и не состоялась. Утомлённая долгим застольем, шампанским и бесконечными поздравлениями, Ирина отвернулась к стене и почти сразу уснула.
Николай же не сомкнул глаз до самого рассвета.
Мысли сменяли одна другую. Он пытался понять, где ошибся, вспоминал их встречи, каждое сказанное слово, каждый взгляд. На смену отчаянию приходили надежда, затем сомнения, затем снова надежда. К утру он принял решение, которое казалось ему единственно возможным.
Он любил Ирину. Любил слишком сильно, чтобы отказаться от неё после одного страшного признания. Он был уверен, что сможет заслужить её любовь, и поклялся самому себе сделать всё, чтобы однажды она стала ему не только женой по документам, но и самым близким человеком.
Оставшиеся дни отпуска стали для молодого офицера первым серьёзным испытанием в семейной жизни. Казалось бы, впереди должно было быть самое счастливое время – ожидание свадьбы, радость встречи с любимым человеком, мечты о будущем. Но вместо этого Николай Лагутин оказался в центре тяжёлой внутренней борьбы.
Лишь через неделю после долгих уговоров и настойчивых разговоров Ирина Сорокоумова согласилась зарегистрировать с ним брак в ЗАГСе. Это решение далось ей нелегко. Она всячески пыталась оттянуть этот момент, находя одну причину за другой.
Ирина говорила, что ещё не готова к семейной жизни. Потом заявляла, что вообще не хочет иметь детей. А когда все доводы, казалось, были исчерпаны, она выдвинула последний, самый болезненный аргумент:
– Я тебя не люблю.
Для любого другого человека эти слова могли бы стать приговором. Но Николай не отступил. Он словно чувствовал, что за её холодностью и упрямством скрывается не отсутствие чувств, а страх перед неизвестным будущим.
Он хорошо знал: другого мужчины в её жизни не было. Да и быть не могло. Об этом он узнал случайно из разговора со своим будущим тестем.
Михаил Сорокоумов, изрядно выпив, неожиданно начал обвинять собственную дочь. Причём делал это в присутствии жениха, человека, который души в Ирине не чаял. В какой-то момент он даже назвал её «хавроньей» и никудышным ребёнком.
Лагутин слушал его и не мог понять, что происходит. Он смотрел на отца своей будущей жены и пытался найти объяснение: почему человек, который должен был защищать и любить свою единственную дочь, так жестоко унижает её перед тем, кто готов был посвятить ей всю свою жизнь?
Регистрация брака тоже не обошлась без неожиданностей.
В назначенный день молодожёны вместе с другом Николая и подругой Ирины вышли из автобуса и направились по узкой асфальтированной дорожке к старому деревянному двухэтажному дому. На первом этаже, в небольшой комнате, располагался местный ЗАГС.
Николай шёл впереди. Он двигался быстро, уверенно, почти по-военному – так, словно снова находился на строевом плацу и шёл к цели, которую нельзя потерять. Ирина немного отставала.
И вдруг перед ними, метрах в десяти, через дорожку стремительно перебежала большая чёрная кошка.
Она была настолько чёрной, что казалась вырезанной из ночной тени.
Ирина остановилась, словно её ударило током. Лицо её изменилось, она испуганно присела и через мгновение разрыдалась. Друг и подруга тоже замерли. Несмотря на молодость, они прекрасно знали народные приметы и все связанные с ними тревоги.
Чёрная кошка… И именно перед ЗАГСом.
Они переглянулись, будто без слов приняли одно и то же решение. Несколько секунд стояли неподвижно, затем молча развернулись и пошли обратно.
Молодожёны не осудили их поступок. Они всё понимали. Ведь друзья уже знали о помолвке, а настоящая свадьба была назначена на осень. Возможно, в их глазах это было предупреждением судьбы.
Но Николай Лагутин не верил в дурные приметы. Он прекрасно понимал: это его последний шанс обрести счастье. Он расправил плечи, поправил пиджак и крепко взял Ирину за руку.
В этом движении было столько решимости, что она сразу поняла: сопротивляться бессмысленно. Да и, наверное, где-то глубоко в душе уже не хотела сопротивляться.
Перед тем как войти в комнату регистрации, они почти полчаса готовились к этому важному моменту. Ирина то и дело смотрела в маленькое круглое зеркальце, стараясь убрать следы слёз, поправить размазавшуюся тушь и вернуть лицу спокойное выражение.
Лейтенант Советской Армии Николай Лагутин и студентка Ирина Сорокоумова стали мужем и женой быстро, почти буднично. Без долгих церемоний и лишних формальностей. Для военнослужащих Советской Армии существовал особый порядок: их брак могли зарегистрировать в любом месте Советского Союза и практически в любое время.
Через полчаса супруги Лагутины держали в руках свидетельство о браке. На его зелёной обложке был изображён герб Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.
Для Николая это был не просто документ. Это было доказательство того, что он победил обстоятельства, сомнения и страхи. Теперь у него была семья.
Однако впереди оставалось ещё немало трудностей. Не обошлось без проблем и при оформлении документов для приезда Ирины Лагутиной к месту службы мужа.
Прошли десятилетия.
Пожилая женщина, прожившая уже большую часть жизни, всё ещё не могла понять одну вещь: почему когда-то она так упорно не хотела любить этого молодого, симпатичного офицера? Почему отвергала человека, который был готов сделать её счастливой?
Она не понимала этого тогда – полвека назад.
Не понимала и теперь.
Глава пятая
Карьера, которой не стало
После оформления всех необходимых документов и получения заграничного паспорта Ирина Лагутина оказалась в Бресте – городе, который для многих был последним рубежом перед неизвестностью и новой жизнью.
Поезд уже тяжело дышал паром, готовясь отправиться в дальний путь, когда Ирина поднялась в свой купейный вагон. Она аккуратно положила небольшой чемодан на багажную полку и поздоровалась с попутчиками.
В купе находились трое молодых мужчин. Все они были одеты в добротные спортивные костюмы. С первого взгляда становилось понятно – это не обычные пассажиры. Их выдавали короткие военные стрижки, крепкие фигуры и та особая выправка, которую невозможно приобрести только занятиями спортом.
Ирина невольно улыбнулась, вспомнив своего отца и доцента истории Хомякова. В памяти сразу возникла знакомая картина: отец с годами всё больше обзаводился солидным животом, а Хомяков, несмотря на сравнительно молодой возраст, двигался тяжело и медленно, словно за плечами у него был невидимый груз прожитых лет. Рядом с этими молодыми офицерами особенно ярко ощущалась разница между энергией молодости и усталостью зрелости.
Появление в купе красивой молодой женщины заметно изменило настроение мужчин. В их взглядах появился живой интерес, а в поведении – желание проявить внимание и заботу. Они старались быть предупредительными, предлагали помощь, окружали Ирину ненавязчивым вниманием.
Она отправилась в туалетную комнату, переоделась в дорогу и, вернувшись через несколько минут, открыла дверь купе.
То, что она увидела, заставило её остановиться.
На небольшом столике стояла бутылка шампанского, коньяк, аккуратно разложенные закуски и коробка дорогих конфет. Молодые офицеры явно приготовили этот маленький дорожный праздник в её честь.
Ирина слегка вскрикнула от неожиданности, и в ту же секунду мужчины окружили её. Она заметила их взгляды – открытые, восхищённые, почти жадные. Они не скрывали своего интереса к ней.
Но среди всех троих её внимание сразу остановилось на одном.
Его звали Василий. Высокий, привлекательный, с густыми чёрными волосами и уверенной улыбкой, он сразу выделялся среди остальных. Сердце Ирины неожиданно дрогнуло. Ей всегда нравились мужчины с густыми, слегка вьющимися волосами. В этой детали было что-то необъяснимо притягательное.
Вечер пролетел незаметно. Разговоры, смех, бокалы шампанского – всё смешалось в один поток эмоций. Ирина сама не могла понять, почему так легко позволила себе забыть обо всём, что осталось позади.
Она уже спала, когда почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.
Открыв глаза, она увидела в полумраке знакомое лицо. Это был мужчина, который с первых минут привлёк её внимание.
Через мгновение их губы встретились…
До прибытия поезда на станцию немецкого города Магдебург оставалось около трёх часов.
Всю дорогу капитан Юрий Сухоруков и жена лейтенанта Лагутина стояли в коридоре вагона, разговаривая о будущем.
Юрий уверял её, что он совершенно свободен. Он даже достал удостоверение личности, словно хотел доказать правдивость своих слов. Рассказывал о перспективах службы, о возможностях карьерного роста, о будущем, которое открывалось перед ним.
Ирина слушала молча.
Иногда она лишь улыбалась и машинально проводила рукой по его густым волосам.
Она не скрывала от себя: этот мужчина ей нравился. Не только своей внешностью. В нём было что-то, что заставляло её забывать обо всём. Воспоминание о страсти, пережитой несколько часов назад, всё ещё жило в ней.
Но вместе с этим в её душе росло беспокойство.
Ехать ли за первым встретившимся офицером к месту его службы? Строить ли свою дальнейшую жизнь рядом с человеком, которого она знала всего несколько часов?
Эти вопросы мучили её, но были не самыми главными.
Главным было другое.
Беременность.
Иногда Ирина кусала губы, пытаясь понять, как всё произошло. Она ведь старалась избегать близости с мужем. Ей казалось, что она сделала всё возможное, чтобы этого не случилось.
Теперь её совершенно не волновали переживания Николая, его боль, его растерянность. Между ними давно исчезли любовь и душевная близость.
Но как воспримет её новость Юрий?
Она до сих пор ничего ему не сказала.
Она боялась разрушить тот хрупкий мир, который только начал возникать между ними.
Внезапно поезд начал замедлять ход.
Заскрипели тормоза. За окном появились первые огни города.
Состав остановился.
Ирина взяла свой небольшой чемодан, на мгновение задержалась у двери, слегка коснулась губами щеки своего случайного спутника и решительно вышла на перрон.
Холодный воздух ударил ей в лицо.
Она подняла глаза…
И замерла.
Перед ней стоял Лагутин.
Её муж.
Тот самый человек, которого она уже мысленно оставила в прошлом.
В его руках был огромный букет цветов.
Он улыбался и смотрел на неё так, словно ждал возвращения самого дорогого человека в своей жизни.
А Ирина стояла напротив него, сжимая ручку чемодана, и впервые за долгое время почувствовала настоящий страх.
Социалистическую Германию девушка из далёкой сибирской провинции встретила с восторгом, словно попала в другой мир. Её радовала не только возможность жить в достатке, которого она прежде никогда не знала, но и само ощущение изобилия. Магазины, витрины, красивые вещи, незнакомые ранее женские мелочи – всё это кружило ей голову.
Ирина Лагутина с первых месяцев пребывания в ГДР полюбила немецкие магазины. Почти каждый свободный день она посещала их вместе с подругами. Будь это небольшой немецкий городок, где дислоцировался мотострелковый полк, или города покрупнее.
Она тщательно следила за своей внешностью, любила хорошо одеваться и никогда не упускала возможности обновить гардероб.
В её шкафу постепенно появились десятки нарядов: костюмы, юбки, брюки, платья. Но настоящей страстью стали парики – модное увлечение семидесятых годов. У Ирины их было четыре. Сегодня она могла выйти из дома брюнеткой, завтра – шатенкой, а через несколько дней превратиться в ослепительную блондинку.
Иногда это доходило до забавного. Николай, возвращаясь после службы, порой с трудом узнавал собственную жену. Он смотрел на неё и с улыбкой спрашивал:
– Ирина, а ты сегодня кто?
Жена смеялась. Ей нравилось внимание, нравилось ощущение перемен.
Она прекрасно понимала, что весь этот красивый мир появился благодаря труду мужа. Лагутин почти не бывал дома. Служба офицера в Советской Армии не знала ни праздников, ни выходных. Учения, проверки, наряды, совещания – всё это забирало у него почти всё время.
Иногда одиночество тяжёлым грузом ложилось на плечи молодой женщины. Но Ирина быстро привыкла к такой жизни. Она знала: многие офицерские жёны живут так же – мужья уходят ранним утром и возвращаются поздним вечером.
От скуки её спасала маленькая дочь Таня и общение с другими офицерскими семьями. В части регулярно проводились различные мероприятия: концерты, собрания, встречи в офицерском клубе. Иногда Ирина посещала женские собрания.
На таких мероприятиях часто говорили о Николае. Командир части и заместитель по политической части отмечали его старание, дисциплину, профессионализм и отношение к семье. Молодой офицер Лагутин действительно пользовался уважением начальства.
Сам Николай искренне радовался этим словам. Для него служба была не просто работой – это была его жизнь. Похвала командиров укрепляла уверенность, что он идёт правильным путём. Он строил планы, мечтал о новых званиях и больших должностях.
Но удивляло его одно: жена почти никак не реагировала на его успехи.
Ирина знала, что портрет мужа висел на доске почёта части, затем соединения. Она слышала, как его хвалили командиры. Но всё это проходило мимо неё.
Ей было безразлично, какое у него звание, какую должность он занимал, какие перспективы открывались перед ним. Она даже не всегда могла точно объяснить знакомым, где служит её муж.
Для неё существовал только один факт: сначала они жили в Германии, потом переехали в Грузию. Всё остальное казалось ей неважным.
Иногда её равнодушие принимало почти комичные формы.
Однажды пятилетняя Таня гуляла возле строевого плаца мотострелкового полка. Вдруг она увидела отца на трибуне среди командиров. Возбуждённая увиденным, девочка прибежала домой, бросилась к матери и, крепко обняв её, закричала:
– Мама! Смотри! Наш папа стоит на трибуне, а вокруг него столько солдат ногами топают!
Ирина рассмеялась, погладила дочь по голове и лишь кивнула.
Она не сказала девочке ни одного доброго слова об отце. Не объяснила, что солдаты не просто топают ногами, а приветствуют командира. Она промолчала.
Бывали случаи и серьёзнее.
Перед очередной заменой Николай решил приобрести автомобиль. В те годы личная машина была мечтой миллионов советских людей. Особенно для офицера, который много лет служил вдали от дома.
Он осторожно поделился своим желанием с женой. Однако поддержки не получил.
Ирина выслушала его, нахмурилась и неожиданно резко сказала:
– Слушай, муженёк. Машину ты не купишь…
Николай удивлённо посмотрел на неё.
– Почему?
Но жена словно специально повторила:
– Не купишь. Не купишь…
Через несколько часов она уже была в местном военторге. Вернулась домой с сумками, наполненными одеждой и различными покупками.
Когда Николай увидел её из окна квартиры, он спустился вниз и молча помог занести баулы. Они были тяжёлыми.
Однако даже жена не смогла остановить его мечту.
Начальник штаба мотострелкового батальона старший лейтенант Николай Лагутин всё-таки приобрёл подержанный автомобиль. Это была экспортная «Волга» ГАЗ-21 цвета «белые ночи». Для него она стала символом того, что годы службы не прошли напрасно.
Но радости мужа Ирина не разделила.
Её не устраивала не только машина. Её всё чаще не устраивала сама жизнь рядом с офицером.
Она много думала о будущем и иногда тяжело вздыхала. Хотя, если смотреть со стороны, Николай делал для семьи всё возможное. Он не был красавцем, но и некрасивым его назвать было нельзя. Не был богатым, но и бедным не был. Он честно служил, заботился о жене и дочери.
Иногда Ирина сравнивала его с другими мужчинами. И всё чаще приходила к выводу, что её муж во многом превосходит многих из них.
Особенно ясно это стало через год, когда Николаю предложили поступить в Военно-дипломатическую академию.
Это было предложение, как правило, для лучших из лучших офицеров Советской Армии. Академия готовила военных дипломатов, сотрудников разведки, будущих представителей страны за рубежом.
На беседу пригласили не только Николая, но и его супругу. Представитель из Москвы подробно рассказал о будущих перспективах.
Перед ними открывалась совершенно другая жизнь: учёба в Москве без вступительных экзаменов, служба за границей, дипломатическая карьера, квартира, дача, машина, стабильность.
Четыре года в столице. Затем – работа в советском посольстве за рубежом.
Для семьи Лагутиных это был шанс изменить судьбу.
После разговора супруги вернулись домой. Николай долго молчал, а потом сказал:
– Ирина, не думай, что впереди будет одна только лёгкая жизнь. Трудностей будет много. Но к ним я привык. Я выдержу.
Он посмотрел жене прямо в глаза.
– Только я хочу сказать тебе честно… Все эти годы ты создавала немало проблем.
Ирина осталась равнодушной.
– Не может быть так, что я буду тянуть всю жизнь эту лямку, работать, служить, бороться, а ты будешь мешать мне идти дальше.
Жена слегка покачала головой и с привычной усмешкой ответила:
– Может, и такое быть.
Эти несколько слов поставили точку.
Карьера Николая Лагутина как военного дипломата закончилась ещё до того, как началась.
Прошло двадцать лет.
Только спустя годы Сорокоумова признала свою ошибку. Она поняла, что тогда собственными руками закрыла перед мужем дверь в другую жизнь.
Но даже признавая это, она делала это по-своему.
Однажды она сказала ему:
– Жалко, что я тогда была дурой. Не понимала, что такое жизнь. Надо было тебя уговорить идти в академию.
Она замолчала, а потом добавила с неожиданной смесью сожаления и горечи:
– Может быть, тебя бы это и погубило… Даже и убили тебя… Но я сейчас жила бы в центре Москвы и получала хорошую пенсию.
Николай ничего не ответил.
Он давно привык к её словам. Не стал спорить, не стал доказывать очевидное. Просто сжал зубы и вышел из комнаты.
Иногда мужчина средних лет возвращался мыслями к прошлому. Он вспоминал ту академию, тот шанс, который когда-то оказался упущен.
Со временем он стал лучше понимать, что представляла собой военная дипломатия. В годы перестройки он много читал, узнавал о судьбах разведчиков, о сложностях этой службы, о людях, которые не выдерживали испытаний и переходили на сторону Запада.
Некоторые из них из-за предательства руководства огромной страны под названием СССР, которая доживала последние дни, были разоблачены и погибли.
И тогда Николай задавал себе вопрос: а что было бы с ним?
Но ответа уже не существовало.
Прошлое не возвращается.
А карьера, которой не стало, навсегда осталась лишь одной из несбывшихся дорог его жизни.
К сожалению, военная карьера капитана Лагутина спустя всего год с небольшим оборвалась. И причиной этому стала не служебная ошибка, не приказ командования и не обстоятельства военного времени – причиной стала его жена.
Однажды между супругами вспыхнула ссора. Причина была уже не так важна – за долгие годы совместной жизни накопилось слишком много недосказанного, обид и взаимных претензий.
Лагутин пытался успокоить Ирину, говорил с ней спокойно, убеждал, что любую проблему можно решить, если разговаривать друг с другом. Но его слова не достигли цели. Жена была непреклонна.
Утром капитан ушёл на службу, надеясь, что за время его отсутствия напряжение спадёт. Однако, вернувшись в тот же день домой, он обнаружил, что жена и дочь исчезли. В квартире царила тишина. Ни записки, ни объяснений. Соседи лишь пожимали плечами – никто ничего не знал и ничего не видел.
До железнодорожного узла от военного городка было около десяти километров. Лагутин сразу понял, где нужно искать. Он обратился к командиру части с просьбой выделить машину и отправился на станцию.
На этот раз ему повезло. Начальник станции, выслушав его, вспомнил: несколько часов назад он действительно видел молодую женщину с девочкой. Они сели на поезд, отправлявшийся в сторону Москвы.
Слова начальника станции словно ударили капитана. Он сразу понял: Ирина не поехала в Москву. Скорее всего, она отправилась дальше – в Сибирь, к своим родителям, в Аксеново.
Прошла неделя. Лагутин снова оказался на этой станции. Неподалёку находилось районное почтовое отделение, где можно было сделать междугородний звонок. Ему долго не удавалось дозвониться, и только глубокой ночью в трубке наконец раздался знакомый голос.
– Ирина… – произнёс он.
Жена узнала его сразу. Несколько секунд она молчала, а затем, не сказав ни слова, положила трубку.
После этого разговора Лагутин медленно вышел на улицу. Возвращаться в часть предстояло пешком.
Ночь была тёмной. Дорога между станцией и военным городком почти не освещалась. Никаких указателей вдоль пути не было. Только редкие очертания деревьев да знакомые повороты помогали ориентироваться.
До части оставался последний участок – крутой поворот, который хорошо знали военные водители. На этом месте даже опытные шофёры всегда сбрасывали скорость. Гражданские машины тоже проходили его осторожно.
Лагутин уже почти миновал опасный участок, когда из темноты внезапно появилась легковая машина. Она двигалась слишком быстро. Яркий свет фар ударил прямо в глаза. Капитан инстинктивно зажмурился, сделал шаг в сторону и потерял равновесие.
Земля ушла из-под ног.
Он полетел вниз…
Нашли его только к обеду следующего дня. Капитан лежал у подножия невысокой скалы. Именно эта скала, как ни странно, спасла ему жизнь: падение оказалось не таким смертельным, каким могло быть.
В окружном военном госпитале Лагутин провёл почти два месяца. Левая рука и нога были зафиксированы шинами. Врачи сделали всё возможное, и рука постепенно восстановилась. Но с ногой возникли серьёзные проблемы. После лечения капитан ещё долго прихрамывал.
Через полгода медицинская комиссия признала его негодным к дальнейшей службе, и Лагутина списали в запас.
За всё это время супруги так и не встретились и не поговорили. Ирина знала о случившемся с мужем. По просьбе Лагутина заместитель командира полка по политической части написал ей письмо, подробно рассказав о его состоянии. Но ответа не последовало.
Она не отвечала ни на письма мужа, ни на его звонки.
Между ними словно выросла невидимая стена – стена молчания, за которой каждый остался один со своей болью.
Глава шестая
Враги в собственном доме
После увольнения из армии Николай Лагутин сразу отправился в Сибирь, в Аксёново. Несмотря на горечь прошлых обид, он не оставлял надежды сохранить семью.
