Текст книги "Любовь и ненависть"
Автор книги: Владимир Великий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Через неделю супруги помирились. Во многом это произошло благодаря родителям жены. Со слезами на глазах они уговаривали единственную дочь отказаться от взаимных упрёков и начать всё сначала. Старики переживали не только за неё, но и за свою единственную внучку Татьяну. Девочка росла удивительно смышлёной, доброй и красивой, и они боялись, что семейные распри навсегда искалечат её детство.
Спустя полгода Николай устроился военруком в местную школу. Работа пришлась ему по душе: он вновь оказался среди людей, которым мог передавать свой опыт и чувство долга. Ещё через год семье выделили двухкомнатную квартиру в самом центре города. Казалось, судьба наконец начала улыбаться Лагутину.
Вскоре у супругов родился сын.
Мальчика назвали Владимиром – в честь отца Николая, человека, которого он глубоко уважал и память о котором бережно хранил в сердце.
Но рождение ребёнка не принесло в дом долгожданного счастья. Для матери этот малыш оказался нежеланным. Она не скрывала, что не хотела второй беременности, и это тяжёлым грузом легло на всю семью.
В день выписки Николай приехал к родильному дому на своей старенькой «Волге» ГАЗ-21. Как и подобает любящему мужу, он привёз жене роскошный букет цветов, а медицинскому персоналу – большой торт в знак благодарности. Он искренне надеялся, что с появлением сына всё изменится к лучшему.
Но надежды рухнули уже в первый вечер.
Едва младенец заплакал, как лицо женщины исказилось раздражением. Она медленно подошла к кроватке, словно её заставляли делать что-то против воли. В её глазах не было ни материнской нежности, ни сострадания. Она с холодным презрением посмотрела на мужа и, сорвавшись на крик, произнесла:
– Замолчи, козлиное отродье!.. И зачем только я тебя родила?..
Николай не ответил ни слова.
Он лишь крепче сжал кулаки и отвернулся. За годы службы он научился владеть собой, а сейчас понимал: любой скандал может испугать новорождённого и причинить ему вред. Поэтому он молча проглотил очередное унижение.
В тот вечер он впервые с особой ясностью осознал, что самый опасный враг порой скрывается не на поле боя, а в собственном доме.
Ирина Лагутина нигде не работала, хотя возможность устроиться была всегда. Выпускница педагогического института, она без труда могла бы преподавать в школе, но сама мысль о постоянной работе не вызывала у нее ни малейшего желания.
Едва Николай уходил из дома, Ирина устраивалась на диване. Лениво перелистывала свежие газеты, лишь скользя взглядом по заголовкам. Политика – ни большая, ни малая – ее совершенно не интересовала. Куда охотнее она брала в руки детские журналы, которые Николай выписывал для детей.
Самым приятным занятием для нее оставался телевизор. Она искренне радовалась тому, что в Аксеново наконец появилось цветное телевидение и стало доступно несколько каналов. Особенно ее увлекали зарубежные мелодрамы – истории о любви, красивой жизни и счастливых судьбах, за которыми можно было наблюдать, не задумываясь о собственной.
По большому счету, Ирина ничего не ждала от жизни. Она не строила планов, не ставила перед собой целей, не мечтала о переменах. Каждый прожитый день казался ей вполне достаточным. Главное – спокойно дожить до вечера, а о завтрашнем дне можно подумать, когда он наступит.
Иногда она невольно сравнивала себя со своими родителями. Они тоже никогда не стремились к большему, довольствуясь тем, что имели. Так же и она не видела смысла бороться за достаток, карьеру или общественное положение.
Желание мужа постоянно двигаться вперед, добиваться новых успехов, получать очередное повышение по службе казалось ей совершенно непонятным. Ради лишней звездочки на погонах, считала она, не стоит тратить жизнь.
Какая бы власть ни приходила – коммунисты, демократы или кто-то еще, – для Ирины это мало что меняло. Она была убеждена, что жизнь все равно останется прежней. В школе училась без особого усердия, как говорят в народе, через пень-колоду. Институт окончила с большим трудом, скорее по инерции, чем благодаря настойчивости.
Попытки Николая сделать жизнь семьи ярче и интереснее тоже не находили у нее отклика. Ее вполне устраивало спокойное, однообразное существование, без стремления к переменам и новым горизонтам. Она принадлежала к тем людям, которые привыкают жить сегодняшним днем, терпеливо ожидая, что государство или очередная власть сами позаботятся о них, обеспечив необходимый минимум для жизни.
Мало того, за его служебное рвение, за упорное стремление подняться к вершине – той, которую он видел в соответствии со своими способностями и характером, – Ирина, кажется, ненавидела мужа. Но за этой ненавистью скрывалось нечто более глубокое – давняя, неутоленная месть. Она словно мстила курсанту за то, что когда-то уступила его настойчивости, стала сначала невестой, а затем женой.
Однако за все годы совместной жизни она так и не стала для него настоящей супругой. Даже любовницей – в полном смысле этого слова.
И все же в глубине души Ирину не покидало чувство невольного уважения к Николаю Лагутину. В отличие от десятков, а может, и сотен знакомых мужчин, он был человеком иной закалки. Его невозможно было сломить. Он не сдавался ни при каких обстоятельствах, сколько бы испытаний ни выпадало на его долю.
Она прекрасно понимала, что выходцу из простой крестьянской семьи, круглому сироте, почти невозможно добиться генеральских погон или занять высокое положение в советской системе. Мир, в котором они жили, подчинялся негласным законам узкого круга избранных. Здесь наверх пробивались не только благодаря таланту и труду, но и благодаря происхождению, связям, умению угождать сильным мира сего.
Но Лагутин никогда не умел пресмыкаться. Он не заискивал перед начальством, не льстил чиновникам, особенно если видел их ограниченность или бездарность. Для него достоинство было дороже карьеры.
Порой Ирина даже удивлялась его стойкости. Все тяготы военной службы он переносил с редким терпением, словно заранее был готов платить любую цену за право оставаться самим собой.
Но сильнее всего она замечала, как тяжело Николай переживал несправедливость. Молодые офицеры, едва прибыв в часть, уже через год-два получали высокие должности, после чего без труда поступали в военные академии. В число избранных почти всегда попадали сыновья генералов, влиятельных партийных работников и представителей советской номенклатуры. Еще через несколько лет именно они командовали дивизиями, корпусами и армиями, хотя далеко не всегда превосходили других ни знаниями, ни способностями.
Лагутин прекрасно понимал истинную цену громких партийных лозунгов – «Народ и армия едины», «Партия – наш рулевой». За красивыми словами все отчетливее проступала совсем другая реальность: коррупция, клановость, чинопочитание, лизоблюдство и высокомерие. Эти пороки все глубже проникали не только в армию, но и во все советское общество, постепенно разъедая его изнутри.
Впрочем, случались минуты, когда Ирина остывала. Она невольно сравнивала Николая с теми, кто когда-то пытался ухаживать за ней, и понимала, что выбирать ей, по сути, было не из кого.
Еще в школе ей нравился Иван Лейкин, но их отношения так и не сложились. В институте история повторилась. Симпатичных парней хватало, однако большинство приехало из деревень или маленьких городков. Их бедность бросалась в глаза. Они экономили буквально на всем, редко получали помощь от родителей, не могли позволить себе ни красивую одежду, ни дорогие подарки.
Однажды однокурсник Виктор Коркин пригласил Ирину в кафе. Высокий рыжеволосый парень долго изучал меню, будто подсчитывая каждую копейку. В конце концов заказ оказался до смешного скромным – салат и кофе с сахаром.
Лишь позже девушка поняла истинную цель приглашения. Едва она сделала первый глоток кофе, Виктор, заметно волнуясь, признался ей в любви.
Ирина выслушала его с холодным спокойствием. Медленно поднявшись из-за стола, она насмешливо произнесла:
– Витя, если я правильно поняла, ты решил набиться ко мне в женихи?
Она окинула взглядом зал, чуть наклонилась к нему и почти шепотом добавила:
– Хоть бы привез из своей деревни бутылку самогона или кусок копченого сала... Тогда, может быть, твое предложение выглядело бы убедительнее.
Не желая продолжать унижение, она молча взяла свой черный дипломат и, не оглянувшись, направилась к выходу. Виктор так и остался сидеть за столиком – растерянный, покрасневший от стыда и не находя в себе сил произнести ни слова.
Лагутин, как и прежде, долгие годы молча терпел вспышки гнева жены, ее бесконечные упреки, колкости и жестокую месть, которая все чаще перерастала в откровенную ненависть. Он терпел не потому, что был слабым человеком. Причина крылась в другом – в его болезненной, почти слепой любви к этой красивой женщине. Он настолько сросся с ней душой, что уже не представлял своей жизни без ее присутствия, каким бы мучительным оно ни было.
Для него Ирина стала чем-то большим, чем просто жена. Она превратилась в своеобразный талисман, без которого ему казалось невозможным двигаться вперед. Ему хотелось верить, что рядом с ней он сможет преодолеть любые испытания, пережить любые удары судьбы. Но жизнь распорядилась иначе. Этот мнимый оберег не защищал его, а, напротив, словно лишал сил, превращаясь в тяжелый груз, который он нес через всю жизнь – и на военной службе, и в мирные годы.
Не стала Ирина для мужа надежной опорой и в период великих перемен, когда огромная страна стремительно менялась. Перестройка, обещавшая свободу и обновление, очень скоро обернулась хаосом, вседозволенностью и невиданным прежде разграблением государственного богатства.
Лагутин одним из первых попытался найти свое место в новой экономической реальности. Однако он прекрасно понимал: самые лакомые куски уже давно поделены.
Под красивыми лозунгами демократии и свободного рынка бывшая партийная номенклатура стремительно превращалась в новых хозяев жизни. Заводы, фабрики, месторождения, земля – все, что десятилетиями создавалось трудом миллионов людей, в считанные годы оказалось в руках узкого круга вчерашних партийных функционеров.
У капитана запаса Николая Лагутина, работавшего военруком в средней школе небольшого провинциального городка, не было ни связей, ни стартового капитала. Все его богатство составляли несколько учебных автоматов Калашникова, учебная граната, честное имя и многолетняя привычка рассчитывать только на собственные силы.
Но именно тогда Ирина вновь решила стать на пути мужа.
Лагутин с нуля организовал небольшое предприятие «Жилье для села». Нашел помещение, собрал с десяток добросовестных рабочих, пригласил пожилого, почти потерявшего зрение инженера. Оставалось завершить лишь формальности. Бухгалтера еще не было, и Николай попросил жену помочь – всего лишь привести в порядок документы, внести несколько исправлений и напечатать список работников.
Работа занимала не больше пары часов.
Однако просьба вызвала бурю.
Ирина резко вскинула руки, словно взывала к небесам, и, едва сдерживая истерический крик, бросила:
– Слушай, начальник...
Она на мгновение замолчала, подбирая самые обидные слова, а затем почти выкрикнула:
– Да на х... мне твои деньги! И твоя карьера тоже!
Лагутин не ответил.
Он давно понял, что любые объяснения бесполезны. За долгие годы семейной жизни все слова были сказаны, все попытки что-либо изменить – исчерпаны. Их дом давно перестал быть местом покоя. Его заполнили бесконечные скандалы, взаимные упреки, холодная отчужденность, ненависть и желание причинить друг другу боль.
Годы такой жизни не прошли бесследно.
Старое ранение, полученное во время службы, все настойчивее напоминало о себе. Постоянное нервное напряжение лишь ускоряло разрушение организма. Николая начали мучить сильные приступы головокружения. Особенно опасным становилось любое резкое движение головы вверх.
Однажды это едва не стоило ему жизни.
В теплый день он отправился на велосипеде в соседнее село – просто развеяться, вдохнуть свежего воздуха, хоть ненадолго избавиться от тяжелых мыслей.
Навстречу медленно двигался колесный трактор с прицепом.
По многолетней водительской привычке Лагутин принял вправо, хотя слева дорога была гораздо шире и покрыта асфальтом. Подъезжая к трактору, он слегка поднял голову, желая взглянуть на тракториста.
В ту же секунду мир поплыл перед глазами.
Тело перестало слушаться. Велосипед резко повело вправо. Николай не успел ничего предпринять. Машина вместе с ним съехала в кювет, и он тяжело рухнул на землю.
На этот раз судьба оказалась милостива.
Он отделался лишь ушибами и царапинами.
Домой Лагутин возвращался пешком, молча катя велосипед рядом. Каждый шаг отдавался тяжелой мыслью.
«А что было бы, окажись я на той, левой стороне дороги?..»
Ответ был слишком очевиден.
И от этого становилось по-настоящему страшно.
Через полгода супруги официально оформили развод.
Из дома Николай Лагутин ушёл, как говорится, в чём был. Он оставил бывшей жене квартиру, машину, дачу, гараж – всё, что за долгие годы совместной жизни удалось приобрести. Всё, что по меркам недавнего советского прошлого считалось достатком обычной семьи. Не стал он спорить и о деньгах: выплатил алименты на детей вперёд, до их совершеннолетия, решив все юридические вопросы без скандалов и тяжб.
Однако само прощание с домом оказалось для него горьким и почти нелепым.
Перед отъездом в Омск, где было гораздо больше шансов найти работу, Николай решил попрощаться с директором школы – своим давним знакомым, бывшим военным. Возвращаться к жизни в Аксёново он не собирался. Не хотел больше бесконечных выяснений отношений с бывшей женой, не хотел новых ссор и тяжёлых встреч с детьми.
Они немного посидели в кафе, пообедали, выпили по рюмке на прощание. Вернувшись домой, Лагутин поднялся на третий этаж и машинально сунул руку в карман брюк. Ключей не было.
Он растерянно проверил другой карман, затем ещё раз ощупал одежду. Неужели потерял? Или кто-то незаметно вытащил их?
Ответ последовал почти сразу.
За дверью раздался насмешливый голос Ирины.
– Ну что, бывший муженёк, теперь ты уже никогда не переступишь порог этой квартиры...
Она сделала короткую паузу, словно смакуя собственную победу.
– Это твой любимый сынок украл у папочки ключи. Так что уходи отсюда... и больше не возвращайся.
Николай до боли стиснул зубы. Несколько секунд неподвижно стоял перед закрытой дверью, потом молча повернулся и стал медленно спускаться по лестнице.
Он не стал кричать, не стал стучать в дверь, не ответил ни единым грубым словом. Это было не в его характере.
Через несколько минут распахнулась форточка.
На заснеженный двор один за другим полетели его вещи: заячья шапка, поношенное полупальто, небольшой саквояж.
Вот и всё имущество, с которым Николай Лагутин покидал свою семью.
Позади оставались двадцать пять лет жизни, прожитых рядом с женщиной, которую он когда-то любил всей душой. Позади оставался дом, который он считал своим. Позади оставались дети...
Из окна квартиры Ирина Сорокоумова наблюдала за бывшим мужем и не скрывала злорадной улыбки. Дети, воспитанные в постоянных упрёках и обидах матери, тоже смотрели на происходящее без сочувствия. День за днём она внушала им, что отец – чужой человек, достойный лишь презрения.
Для Николая развод стал тяжелейшим ударом.
Он страдал не столько из-за утраты имущества, сколько из-за распавшейся семьи. Особенно болела душа за детей. Судьба сложилась так, что он не смог дать им всего, что хотел и на что надеялся. Эта мысль мучила его сильнее любых материальных потерь.
Медленно, словно не замечая дороги, Лагутин брёл по улицам небольшого провинциального городка Аксёново.
С неба тихо сыпалась мелкая зимняя пороша. Снежинки ложились на его старую заячью шапку, таяли на воротнике полупальто и только усиливали чувство безысходности.
В кармане лежал почти пустой кошелёк.
Впереди была неизвестность.
Глава седьмая
Двое на разных берегах
Ирина Сорокоумова развелась в одно из самых тяжелых времен своей жизни. Вместе с ее семьей рушилась и огромная страна – Советский Союз. Привычный уклад исчезал на глазах. Государство стремительно теряло управление, предприятия закрывались, имущество растаскивалось, вчерашние ценности обесценивались, а будущее казалось туманным и пугающим.
Для одинокой женщины, оставшейся с двумя взрослеющими детьми, новая эпоха не сулила легкой жизни. Возможностей быстро разбогатеть, которыми в те годы пользовались самые предприимчивые и далеко не всегда самые честные люди, у нее не было. Она нигде не работала, а дети еще учились и сами нуждались в поддержке.
После ухода отца они все больше перенимали взгляды и привычки матери. В отличие от Лагутина, который постоянно убеждал детей получить образование и найти свое место в жизни, Ирина редко задумывалась об их будущем. Она жила сегодняшним днем, словно надеясь, что судьба сама однажды все расставит по своим местам.
Результаты такого отношения не заставили себя ждать. Татьяна училась в Омске на продавца, не связывая свою жизнь с большими мечтами. Владимир с трудом оканчивал школу и видел свое будущее в поступлении в местное профессионально-техническое училище.
Но однажды сама жизнь заставила Ирину очнуться. Дом постепенно заполняла бедность. Денег становилось все меньше, а надежд – еще меньше. То, что еще недавно казалось временными трудностями, превращалось в новую реальность.
И все же в семье произошло небольшое событие, которое принесло хоть какую-то радость. Источником этой радости стал бывший муж. После развода Лагутин освободил квартиру, и тесное жилье неожиданно стало просторнее. Казалось бы, мелочь, но в условиях постоянной бытовой скученности даже лишние несколько квадратных метров воспринимались как подарок судьбы.
Когда-то молодому офицеру выделили двухкомнатную квартиру, рассчитанную на семью с одним ребенком. Но вскоре появился второй. Дети были разнополыми, и с каждым годом становилось все очевиднее, что жить в одной комнате им неудобно.
Лагутин долгие годы добивался улучшения жилищных условий. По советским законам семья имела право на трехкомнатную квартиру. Пять лет он честно простоял в очереди, находясь в числе первых претендентов. Однако распад Советского Союза перечеркнул все прежние правила. Очереди, существовавшие десятилетиями, исчезли практически в одночасье.
Для видимости в городской администрации Аксеново продолжал висеть длинный список нуждающихся – около трехсот семей. Но получал ли кто-нибудь квартиры по этой очереди, не знал никто. Не знали этого и Лагутины.
Теперь Ирину занимала совсем другая проблема – необходимо было искать работу.
О престижной должности она даже не мечтала. Возвращаться в школу тоже не собиралась. Учителям тогда месяцами, а порой и годами не выплачивали зарплату, а жить на одни обещания было невозможно.
Если быть откровенной, педагогика никогда не была ее настоящим призванием. В педагогический институт она поступила скорее потому, что конкурс оказался небольшим, а возможно, ей просто повезло. Работа учителя так и не стала делом всей ее жизни.
Когда-то Лагутин испытывал определенную гордость от того, что его жена получила высшее образование. Но бесконечные переезды и особенности офицерской службы почти не оставляли возможности помочь ей построить собственную карьеру. Впрочем, тогда это казалось не столь важным. Молодому офицеру вполне хватало того, что рядом была красивая, умная женщина, которую он любил.
Теперь все изменилось.
После развода Ирина уже не могла проводить дни на диване за просмотром бесконечных мелодрам. Жизнь требовала совсем другого. Дети все чаще смотрели на мать с плохо скрываемым раздражением. Они видели, что деньги заканчиваются, а единственный взрослый человек в доме по-прежнему не спешит что-либо менять. И с каждым днем это молчаливое осуждение становилось для нее тяжелее любых слов.
Наступил март.
В день своего сорокапятилетия Ирина Сорокоумова решила начать новую жизнь. Ей вдруг захотелось стряхнуть с себя накопившуюся за годы усталость, вернуть ощущение собственной привлекательности. Она давно собиралась расстаться со своими длинными светлыми локонами и сделать современную, аккуратную стрижку.
Без особого волнения Ирина вошла в небольшую районную парикмахерскую и устроилась в кресле перед большим зеркалом. Просторный зал оказался пуст. Ни одного посетителя.
Это нисколько ее не удивило. Страна переживала тяжелые времена. Большинство людей экономило буквально на всем, а те, кто успел разбогатеть, предпочитали дорогие салоны красоты. Обычные парикмахерские постепенно пустели.
Через несколько минут из подсобного помещения вышла симпатичная женщина лет пятидесяти. На ней был аккуратный синий халат из дедерона, а голову украшал безупречно уложенный светлый парик.
Ирина невольно улыбнулась.
Когда-то, во время службы мужа в ГДР, у нее самой было четыре дорогих парика. Теперь они лежали дома, бережно завернутые в бумагу и спрятанные в платяном шкафу. Продать их рука не поднималась. Пусть остаются – мало ли что приготовит жизнь.
Внимательно посмотрев на незнакомку, Ирина с улыбкой сказала:
– Значит, не я одна храню верность прежней моде и добрым воспоминаниям.
Женщина слегка поправила парик, понимающе улыбнулась.
– Недаром говорят: ворон ворона видит издалека.
Обе рассмеялись.
– Проходите, – приветливо сказала хозяйка. – Сейчас сделаем из вас настоящую красавицу.
Домой Сорокоумова вернулась уже поздним вечером. Часы показывали почти десять, когда она открыла дверь своей квартиры.
Перед сном она зашла в ванную и посмотрела в зеркало.
На мгновение ей показалось, что отражение принадлежит другой женщине.
Из зеркала на нее смотрела привлекательная блондинка с короткой, элегантной стрижкой. Лицо словно помолодело, взгляд стал увереннее, а вместе с новой прической исчезла и часть прожитых лет.
Этой ночью Ирина долго не могла уснуть.
Мысли вновь и вновь возвращались к разговору с заведующей парикмахерской Марией Огневой. Оказалось, судьбы их семей когда-то удивительным образом пересекались.
Муж Марии, майор Вячеслав Огнев, в свое время командовал танковым батальоном. Сначала он служил в танковом полку в немецком городе Росслау, затем был переведен в Забайкалье, а в отставку вышел уже подполковником.
Бывший муж Ирины, капитан Николай Лагутин, тоже проходил службу в Германии. В должности начальника штаба мотострелкового батальона он служил в Бернбурге, в той же дивизии и почти в то же время.
Совпадение оказалось настолько неожиданным, что невольно заставило Ирину задуматься. Возможно, именно эта случайная встреча станет началом событий, способных изменить ее жизнь.
Мария Огнева неожиданно предложила Ирине освоить профессию парикмахера. Та согласилась без долгих раздумий.
Она внимательно прислушивалась к советам опытной наставницы, старалась не упустить ни одной мелочи и работала с удивительным усердием. Уже через несколько месяцев Ирина стала уверенным мастером и особенно хорошо освоила мужские стрижки.
Мужчины редко придирались к мелочам. Молодые и пожилые, густоволосые и почти лысые – каждому требовались внимание и аккуратность. С пожилыми клиентами работа шла особенно быстро. Через пять, максимум десять минут они уже поднимались из кресла, внимательно рассматривали себя в зеркале, одобрительно кивали и расплачивались.
Нередко оставляли чаевые.
Ирина быстро поняла, что их размер зависит не только от качества стрижки. Вежливость, доброжелательная улыбка, умение поддержать разговор – все это тоже имело значение.
Она обладала еще одним полезным качеством – наблюдательностью. Через большое окно парикмахерской хорошо просматривалась стоянка перед входом. Достаточно было мельком взглянуть на автомобиль клиента, чтобы примерно представить его достаток.
Владельцы стареньких «Запорожцев» обычно тщательно пересчитывали мелочь и редко оставляли больше нескольких монет. Некоторые, заметно смущаясь, долго искали деньги в потертом кошельке, прежде чем протянуть их парикмахеру.
Совсем иначе вели себя состоятельные посетители. Они приезжали на «Волгах», а позже и на первых иномарках. Среди них попадались начинающие предприниматели, которых уже называли «новыми русскими», и люди с весьма сомнительной репутацией.
Перед их приходом Ирина особенно тщательно приводила себя в порядок: делала макияж, пользовалась дорогими духами, приветливо улыбалась, старалась расположить к себе собеседника. Иногда вместе с оплатой ей оставляли щедрые чаевые, а порой – визитную карточку с приглашением встретиться.
Однако она неизменно отказывалась.
Ей не хотелось связываться с малознакомыми людьми и рисковать новой работой. После пережитых жизненных испытаний Ирина слишком хорошо знала цену стабильности. Потерять работу означало снова оказаться на грани нищеты, а этого она боялась больше всего.
Через год в Аксёново объявили районный конкурс профессионального мастерства среди парикмахеров. К удивлению многих, победительницей стала Ирина Сорокоумова. Она искренне радовалась успеху, но прекрасно понимала: немалая заслуга в этой победе принадлежала и её наставнице Огневой. Муж Огневой занимал должность в районной администрации и курировал сферу бытового обслуживания населения, поэтому его поддержка оказалась весьма кстати.
Свою роль сыграла и районная пресса.
Однажды в парикмахерскую заглянул главный редактор газеты «Сибирь трудовая» Николай Сиваков. Представительный, уверенный в себе мужчина остался в восторге не только от новой причёски, но и от самой мастерицы. Покидая салон, он оставил щедрые чаевые и визитную карточку.
Спустя два дня Сиваков позвонил Ирине прямо на работу. Почти пять минут он настойчиво, но обходительно уговаривал её приехать к нему на дачу, где собирался устроить небольшой дружеский вечер. Сорокоумова вежливо отказалась, сославшись на болезнь сына.
Положив трубку, она неожиданно почувствовала сожаление. Уже несколько лет в её жизни не было ни близкого мужчины, ни простого человеческого тепла. Она привыкла жить ради детей и работы, однако одиночество всё чаще давало о себе знать.
Их встреча всё же состоялась – неделей позже.
В тот день вышел свежий номер «Сибири трудовой». Сиваков лично привёз в парикмахерскую целую пачку газет. На первой полосе красовалась цветная фотография улыбающейся Ирины, а рядом – большой материал о лучшем мастере района, её профессиональном пути и любви к своему делу.
Во время технического перерыва редактор попросил сотрудников собраться. В небольшом коллективе работали всего три женщины. Сиваков долго и обстоятельно говорил о том, какую важную роль играют парикмахеры в жизни сельских жителей, благодарил коллектив за добросовестный труд и особенно выделил Сорокоумову как пример настоящего профессионала.
От столь неожиданного внимания Ирина смутилась и заметно покраснела. Никогда прежде она не становилась героиней газетной публикации, не привыкла к похвалам и публичному признанию. Всё это казалось ей почти невероятным.
Но вместе с признанием в её жизнь пришло ощущение, что начинается новая глава. Она всё чаще ловила себя на мысли, что устала жить одними обязанностями и постоянными самоограничениями. Хотелось почувствовать себя не только и хорошим специалистом, но и просто женщиной.
Тем же вечером Ирина приняла приглашение Сивакова и приехала к нему домой. Жена и дети редактора находились в отпуске на Чёрном море, поэтому дом был пуст. Они долго разговаривали, вспоминали молодость, смеялись, пили чай, который незаметно сменился вином. Между ними возникла близость, к которой оба были готовы уже несколько дней. Расставаясь, они договорились увидеться через неделю.
Однако новой встрече не суждено было состояться.
На следующее утро заведующая парикмахерской, едва увидев Ирину, подошла к ней, слегка похлопала по плечу и с загадочной улыбкой произнесла:
– Ирина Батьковна, ну всё… Теперь ты у нас настоящая знаменитость. И не только в Аксёново.
Заметив недоумённый взгляд подчинённой, она поспешила успокоить её:
– Не пугайся. Сейчас всё объясню.
Она пригласила Ирину пройти в свой кабинет – крохотное помещение, отделённое от коридора тонкой перегородкой из прессованного картона. Здесь можно было спокойно поговорить без посторонних ушей.
Известие, которое сообщила Огнева, ошеломило Ирину. Даже не ошеломило – потрясло.
Ей предстояло обслуживать самых влиятельных людей Аксеново. Руководители района, как и их жены, почти никогда не посещали парикмахерские или салоны красоты. Мастеров приглашали к себе домой, а порой и прямо в служебные кабинеты.
Первой мыслью Ирины было отказаться. Однако, немного поразмыслив, она изменила решение. Во многом благодаря рассказам Марии.
Огнева с удовольствием вспоминала годы, когда работала парикмахером в танковом полку. Собственной парикмахерской в части не было: солдат и младших офицеров стригли ротные парикмахеры из числа военнослужащих. Зато командир полка, его заместители и другие старшие офицеры предпочитали доверять свои прически именно Марии. К ней же обращались и их жены.
Работа была выгодной. Помимо щедрых чаевых семья Огневых получала и другие преимущества. Мужу Марии нередко делали послабления по службе, а домой время от времени попадали дефицитные товары из закрытого офицерского магазина – настоящая роскошь по тем временам.
Через два дня Мария вручила Ирине листок с адресом первого клиента.
Это должно было стать ее настоящим боевым крещением.
За год работы Сорокоумова никогда не интересовалась положением своих клиентов в обществе. Обычно люди сами рассказывали о себе, обсуждали новости, жаловались на жизнь или рассуждали о политике. Другие, напротив, предпочитали молчать. Ирину это вполне устраивало. Она делала свою работу, получала деньги и заносила очередную запись в журнал.
Едва она вышла из парикмахерской, как перед ней словно из-под земли возник молодой мужчина. Короткая стрижка, широкие плечи, крепкие руки – мышцы отчетливо проступали даже под свободной рубашкой. Рассмотреть его как следует Ирина не успела.
– Вы к Барашкину? – тихо спросил он.
Она молча кивнула.
Дальнейшее казалось почти нереальным.
Через несколько минут они подошли к стоянке, где ожидал светло-бежевый «Мерседес». Стоило Ирине устроиться на заднем сиденье, как салон наполнила негромкая музыка, заработал кондиционер, и прохладный воздух приятно коснулся лица.
Но спокойнее ей не стало.
Наоборот, внутри все сжалось. Сердце тревожно заколотилось. Она не раз слышала истории о так называемых новых русских, но никогда не думала, что однажды окажется среди них. Крепко прижав к груди небольшой чемоданчик с инструментами, Ирина мысленно ругала Огневу, уверенная, что та втянула ее в сомнительную историю.
