Текст книги "Заматерение (СИ)"

Автор книги: Владимир Шарапановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

Глава 23

«Мы утратили мировое лидерство и откатились от мировых рекордов, которые ставили раньше.

А именно такие задачи должна ставить перед собой наука, и государство ее должно в этом поддерживать».

«Нефтедоллары надо вкладывать в науку» Жорес Алфёров

На церемонию вручения наград меня сопровождала только Людмила. Остальную охрану оставили ждать в нашем транспорте. Прибыли немного загодя назначенного срока, чтобы не возникло проблем из-за пропуска сопровождавшей меня девушки. И то пришлось её оставить скучать в одной из соседних комнат, а самому направиться в зал, где будет происходить вручение наград.

Наверно это первый случай в мировой практике, что происходит награждение трехлетнего ребёнка. Такое встречалось раньше лишь в венценосных семьях, где новорождённых обвешивали орденами словно новогоднюю ёлку игрушками. Однако из заслуженных: вероятно это первое.

В книгу Гиннесса заносчивые наглы такой рекорд точно не внесут. Скорей всего отговорятся историческими прецедентами. Ну да, какой-либо высокородный отпрыск дал себе труд родиться, за что и был тут же награждён. Как там в «Понедельнике» у Стругацких: «Франсиско-Каэтано-Августин-Лусия-и-Мануэль-и-Хосефа-и-Мигель-Лука-Карлос-Педро Тринидад. (род. 16 июля 1491 г. н. э., ум. 17 июля 1491 г. н. э.). Португалец. Анацефал[171]171
  Анэнцефалия (др. – греч. ἀν– «без» + ἐγκέφαλος «головной мозг») – внутриутробный порок развития плода, который возникает на ранних сроках беременности и связан обычно с воздействием вредных факторов окружающей среды, токсических веществ или инфекцией; грубый порок развития головного мозга – полное или частичное отсутствие больших полушарий головного мозга, костей свода черепа и мягких тканей. Тут братья Стругацкие допустили ошибку в использовании медицинского термина, и корректор это не заметил.


[Закрыть]. Кавалер Ордена Святого Духа, полковник гвардии».

Вот с подобным скептическим настроем я и проследовал в зал. Атмосфера там оказалась очень торжественной. Присутствовало с полтора десятка человек, очевидно награждаемые лица. Все одеты с иголочки, и мой немного коротковатый смокинг мог бы привести в смущение, если бы я обращал внимание на такие мелочи.

У хиппи мне было куда комфортней, и очень удобно сидеть кружком прямо на полу, беседуя о жизни. Но негоже кукситься в новом обществе, так что постарался влиться в собравшуюся компанию. Подошел поближе и бодро всем представился. С мужиками обменялся рукопожатием, а дамам галантно приложился к ручке.

Всё согласно этикету. При представлении громка щёлкал каблуками туфель, как это принято у господ гусар. Правда звяканья шпор всё равно мне не добиться, как штафирка не выделывайся.

Затем завел разговор о том, что погоды нынче стоят предсказанные и солнышко пригревает с каждым днём все теплее. Затем стал интересоваться кто и за какие заслуги награждается. Надо же было проявить вежливость и поддержать беседу. Не стоять же словно три тополя на Плющихе.

Собравшихся было немного и видимо существует ранжирование, кто из руководителей вручает какие награды, и соответственно глава государства вручает только наиболее выдающимся. А стало быть в зале собрался цвет страны.

Оказалось, что трое из них учёные, и мы быстро перешли на обсуждение наших научных проблем. Физиков не было, но было два химика и один математик. Химикам я быстро выдал одно из высказываний Резерфорда на вручение ему Нобелевской премии по химии: «Все науки делятся на физику и коллекционирование марок»[172]172
  Все науки делятся на физику и коллекционирование марок. – произнесено Эрнестом Резерфордом после получения известия о присуждении ему Нобелевской премии по химии. Allscienceis either physics or stamp collecting. (Все науки или физика, или это коллекционирование марок) Многие закономерности являются общими для всех материальных систем. Физика – фундаментальная наука, поскольку такие естественные науки как химия, биология, геология и др. описывают некий класс материальных систем, которые подчиняются законам физики.
  Наиболее радикальные приверженцы сциентизма пытаются преобразовать все науки в соответствии с положениями математики и физики, как самых точных наук.


[Закрыть]. И стал им излагать физические основы квантовой химии[173]173
  Квантовая химия – направление химии, рассматривающее строение и свойства химических соединений, реакционную способность, кинетику и механизм химических реакций на основе квантовой механики. Разделами квантовой химии являются: квантовая теория строения молекул, квантовая теория химических связей и межмолекулярных взаимодействий, квантовая теория химических реакций и реакционной способности и др. Она занимается рассмотрением химических и физических свойств веществ на атомарном уровне (моделях электронно-ядерного строения и взаимодействий, представленных с точки зрения квантовой механики).


[Закрыть] согласно последним достижениям нашего времени в данной области. Кое – что осталось в голове из прочтённых тогда научных статей.

Многое их удивило и озадачило, а у нас разгорелся нешуточный научный спор. В химии я им никак не ровня c моим-то куцым багажом из прочтённых ранее книг Лайнуса Полинга, но в статьях всё было довольно понятно изложено, и я доводил эти сведения до своих собеседников. Правда очень многое из того в данный момент просто неизвестно.

Мы так разошлись, что все остальные невольно прислушивались к нашему спору, и не услышали, как открылась дверь и в зал вошёл Эрих Хонеккер. Благо один из соседствующих заметил, и быстро сообщил о том разошедшимся спорщикам. А жаль, я только начал излагать новые данные о строении ядра и каким образом это сказывается на химических свойствах элементов.

Все присутствующие быстро приосанились и вытянулись, чуть ли не по стойке смирно. Ох уж это вбитое поколениями понятие о дисциплине. Пришлось тоже соответствовать и вытянуться во весь свой рост. Что по соседству со взрослыми выглядело весьма комично, как в басне Крылова.

Глава государства прошёл к трибуне и зачитал приветственную речь собравшимся. А следом стал приглашать для награждения, зачитывая заслуги. Я хлопал всем награждённым, и поддержал аплодисментами выражение их благодарности за высокую награду.

Так дело дошло и до меня. Как ни странно, но оказался далеко не последним, а то собрался пошутить: «The last, but not the least», намекая на свой наименьший рост в ряду остальных награждённых. Пришлось срочно перестраивать своё благодарственное слово.

Тем не менее уверенно подошёл, и товарищ Эрих Хонеккер вручил мне орден – звезду дружбы народов высшей степени[174]174
  Орден «Звезда дружбы народов» (нем. Stern der Völkerfreundschaft) – орден ГДР, основанный 20 августа 1959 и вручавшийся по представлению Президиума совета министров ГДР за заслуги по достижению мира и взаимопонимания между народами.


[Закрыть]. А затем прибавил, что ему недавно сообщили, что награждённый инициировал ещё два новых проекта, в которых станут участвовать деятели культуры ГДР и Советского Союза. Так что награждение этим орденом, как нельзя более точно отвечает заслугам награждённого.

В ответном слове я поблагодарил весь немецкий народ и его руководителей за столь высокую награду, многократно превышающую мои скромные заслуги, но я буду стараться и впредь прилагать все силы для укрепления дружбы между нашими народами, развивать сотрудничество в сфере науки и культуры.

Ну вот, хоть не опозорил свою страну. А орден у меня покруче, и стало быть обошёл свою прабабушку. В прошлом году таким же наградили Фиделя Кастро. Так что это о-о-оч-чень круто. Впредь Веронике Степановне будет к чему стремиться. Я тепереча тоже орденоносец, и перед «бровеносцем» будет чем похвастать, и подковырнуть при случае.

Я правда рассчитывал на встречу в совсем узком формате, чтобы можно было поговорить о многих вопросах, выполнение которых хотелось бы ускорить. Однако не мне диктовать свои условия руководителю страны.

Правда обо мне совсем не забыли, и подошли после завершения всей церемонии награждения. Пригласили пройти с ними в кабинет, где состоится личная встреча с Эрихом Хонеккером.

Это устроило меня как нельзя более, и я решил, как в «Коньке-горбунке», ухватить жар-птицу за хвост. Попросил о беседе с глазу на глаз без переводчика, так как за проведённое в ГДР время вполне убедился, что прилично овладел языком Гёте и Шиллера. Беседовал с многими людьми, и хоть не всегда до конца понимал некоторые диалекты, но мой «хох-дойч» понимали нормально.

Эрих Хонеккер согласился и отослал своих помощников, а мы остались с ним наедине. На этом я исчерпал весь свой запас решимости и далее вежливо дожидался, когда начнёт разговор сам хозяин кабинета. Всё гадал знает он или нет? И что обо мне известно? Уж больно высока награда – Großer Stern der Völkerfreundschaft. Такое награждение совсем не схоже с дежурным пожалованием, к которому сам приготовился.

Вначале он ещё раз коротко упомянул о моём большом вкладе в дружбу между нашими народами и борьбу за мир во всём мире. Отметил, что в такой семье, поддержание традиций очень похвально, так как моя прабабушка также была награждена орденом звезда дружбы народов.

Продолжил перечислять с какой пользой я провёл время вынужденной задержки, и извинился, что не смог принять меня ранее. Он высоко ценит мою активную жизненную позицию, и надеется, что впредь я приложу не меньше усилий для налаживания наших дружеских связей и борьбу за мир.

Слова были для меня вполне ожидаемыми, и соответственно подготовился, чем ответить на них. Засим поблагодарил за высокую оценку моих скромных усилий и заверил, что впредь буду стараться сделать ещё больше, чтобы оправдать такую полученную награду.

На этом завершил обязательную программу в фигурном катании на паркете, и решил переходить в лихую кавалерийскую атаку.

– Товарищ Хонеккер, можно я буду говорить начистоту, как привык с детства. Мне действительно очень понравилась Германская Демократическая Республика и её жители. Я ощутил сопричастность к её будущему и судьбе. Хотелось бы внести реальный вклад в её развитие, и, если вы позволите, то постараюсь высказать некоторые свои соображения и предложения.

– Хорошо, Константин. Я не просто захотел провести награждение и эту встречу, а надеялся, что твоя энергия и открытость позволят нам беседовать прямо и откровенно, – поддержал меня собеседник.

– Спасибо товарищ Хонеккер. Тогда я продолжу. Мне было необычайно интересно изучить вашу страну и общаться с её народом. В результате возникло собственное видение происходящих в ней изменений. Замечательно, что ваша страна получает всё более широкое международное признание. Это необычайно важно для вас, и в то же время для всего мира. Необходимо доказать всем, что вы совсем не копия советской модели развития, не марионетка, а идёте собственным, отличным от нас путём. Есть непреложные исторические закономерности, но нельзя зацикливаться на единой модели, загонять всех в прокрустово ложе. Это губительно. У каждого народа свои отличительные особенности и своя история. И вы демонстрируете всему миру собственную модель социалистического развития. Возможно, что многим странам она приглянется значительно больше. Собственно, сейчас у нас в стране тоже происходят преобразования и постепенный уход от излишней зарегулированости в экономической области. Ваша страна избежала многих наших ошибок, допущенных за последние полтора десятка лет, и это хорошо. Не вижу смысла повторять все эти метания: семилетки, совнархозы, огосударствление артелей и подрыв приусадебного хозяйства. Не чувствуется в том разумной руководящей и направляющей роли партии, а лишь шараханье из стороны в сторону, – выпалил всё одним махом и дождался реакции хозяина кабинета.

– Да, теперь мне понятно нежелание переезжать в Москву, становиться частью этого механизма и встраиваться в него, – кивнув, промолвил хозяин, – Хорошо продолжай. Очень интересно ознакомиться с твоим мнением. Оно сильно отличается от официальной позиции.

– Собственно по политике и экономике это всё, я не специалист в данной области, а просто анализировал проделанный страной путь. На мой взгляд он за последние двадцать лет не очень последователен. Но мне хотелось бы больше времени уделить позитивным моментам, и поделиться своей мечтой. А в данной области необходимым условием является тесное взаимодействие учёных, инженеров и рабочих наших стран, расширение кооперации наших усилий. Мы уже сотрудничаем с немецкими учёными в нескольких крупных проектах, включая создание термоядерного реактора, так что необходимо и далее расширять это сотрудничество. Хотелось бы попросить выделить некую толику средств для их скорейшей реализации. А при случае я постараюсь выцыганить усиленное финансирование и у Леонида Ильича. Ученым занятым в реализации совместных проектов необходима помощь государств. Их усилия необычайно важны для наших стран и для всего человечества. В сфере науки – это сотрудничество вышло на стратегический уровень, а реализуемые проекты рассчитаны на целые десятилетия, – завершил длинный пассаж, и дождался подтверждающего кивка Эриха Хонеккера.

– Такое же совместное сотрудничество деятелей культуры и искусства также нуждается в некоторой поддержке со стороны государства, но здесь очень трудно определить критерий полезности данных проектов. Так что в данной области я больше полагаюсь на мнение своей прабабушки, занимающейся данным вопросом в нашем посольстве. – перевёл стрелки на Веронику Степановну. – Во многом эти проекты должны быть самоокупаемы, а поддержка того или иного из них является прерогативой государства.

Хозяин кабинета снова кивнул, предлагая продолжить изложение моих соображений. И я решил идти напролом.

– Товарищ Хонеккер, вы были в зале современных вычислительных машин, видели их работу? – а когда он снова кивнул в знак согласия, поделился с ним своей насущной мечтой. – А я мечтаю увидеть их на столе каждого учёного и инженера, в кабинетах информатики наших школ. Сейчас в данной сфере царит дикое средневековье с узкой гильдейской организацией и замкнутостью. Пора ломать эти отжившие формы производственных отношений: мастера – программисты, инженеры – подмастерья, операторы – ученики, а все прочие ничего не смыслят в делах данной гильдии.

Эрих Хонеккер улыбнулся и сказал, – Очень образное сравнение. Я бывал в крупных вычислительных центрах и замечал некоторую замкнутость этого мира, но мне она показалась совершенно оправданной. Там работают очень высококвалифицированные специалисты, потратившие много лет для обучения.

– Так же точно происходило в средневековых городах Ганзейского союза[175]175
  Ганза (нем. Hanse, Hansa, лат. Hansa), также Ганзейский союз, Ганзея – крупный политический и экономический союз торговых свободных городов Северо-Западной Европы, возникший в середине XIII века. Союз германских городов Любека и Гамбурга, который путём удачных войн на Балтийском морском театре с датскими и шведскими королями к 1367 году развился в обширный Ганзейский союз в составе 57 городов. Позже в регистр Ганзы были включены 130 городов, из них – около 100 портовых, а под её влиянием находилось до трёх тысяч населённых пунктов.


[Закрыть], который славился своими мастерами далеко за пределами своей территории. Но только создание мануфактур и фабричного производства смогло привести к промышленной революции. – и продолжил сразу, не давая времени прервать. – Сейчас мы находимся на пороге новой революции – информационной! И только от нас зависит: возглавим ли мы её, или останемся далеко на обочине. Дети должны изучать информатику на уроках в школе, а каждая кухарка управляться со своим электронным помощником. И не менее важно, чтобы это происходило на родине первого в мире свободно-программируемого раухера – «Z3» Конрада Цузе[176]176
  Конрад Эрнст Отто Цузе (нем. Konrad Ernst Otto Zuse; 22 июня 1910, Берлин, Германская империя – 18 декабря 1995, Хюнфельд, Германия) – немецкий инженер, один из пионеров компьютеростроения. Наиболее известен как создатель первого действительно работающего электро-механического программируемого компьютера Z3 (1941) и первого языка программирования высокого уровня Планкалкюль (1948).
  Политически Цузе относил себя к социалистам. Кроме прочего, это выразилось в стремлении поставить компьютеры на службу социалистическим идеям. В рамках «эквивалентной экономики» Цузе, совместно с Арно Петерсом, работал над созданием концепта высокотехнологичной плановой экономики, базирующейся на управлении мощными современными компьютерами. В процессе разработки этого концепта Цузе ввёл термин «компьютерный социализм». Результатом этой работы была книга «Компьютерный социализм. Беседы с Конрадом Цузе».


[Закрыть], продемонстрированного публике здесь в Берлине ещё в 1941 году. И ваш соотечественник, родившийся в этом городе, создал и первый в мире язык программирования. Необходимо поддержать эту прекрасную традицию, и на предприятиях ГДР изготавливать первые в мире персональные раухеры, с которыми сможет работать каждый обучившийся. Открою некоторую тайну, у меня дома на столе уже работает подобное устройство. Он мне крайне необходим в разных областях моей деятельности, и то же смело могу сказать о большинстве учёных и инженеров. Высококвалифицированный рабочий также в состоянии освоить работу с такими раухерами, – и приостановился в ожидании ответа собеседника.

Товарищ Хонеккер немного подумал, а затем спросил, – Я так понял, что прототип создан и работает. Отчего же подобные вычислительные комплексы не производятся на предприятиях СССР? Отчего вы предлагаете организовать их производство в нашей стране? Разве в СССР не смогли наладить их производство?

– Там ещё мало кто знает о существовании такой малогабаритной ЭВМ. Я не успел завершить все пуско-наладочные работы до своего отъезда на международную конференцию, а сам проект является очень секретным и известен до конца только мне одному. Но зная наш бюрократизм, я опасаюсь, что организация производства затянется на долгие годы, и нас обгонят те же янки. – а далее с убеждённостью продолжил, – Немецкие рабочие и инженеры проявляют высокую аккуратность и строжайшее соблюдение технологической дисциплины на производстве, что позволит в самые краткие сроки наладить широкий выпуск раухеров, чтобы обеспечить ими не только научные институты с вычислительными центрами, но также школы. И не только в ГДР, а поставлять значительную часть продукции в СССР. Мне думается, что Леонид Ильич не будет против такой межгосударственной кооперации труда, и она пойдёт на пользу обеим народам.

– Что же, это государственный подход к вопросу, но насколько проект может быть реализован в кратчайшие сроки, о которых идёт речь? Открыть производство такой техники дело не быстрое. Нужны подготовленные кадры, подходящее производство и комплектующие. Тем самым всё это повлечёт немалые финансовые затраты. И это в области, где революцию видит один лишь маленький мальчик. – скептически отметил руководитель ГДР. – Но мне очень хочется ему поверить и поддержать такое начинание. Что-то мне подсказывает, что он прав в своих прогнозах, а нашей стране очень пригодится такой промышленный комплекс.

– Я приоткрою ещё одну тайну: сердце этого изделия – его микропроцессор намного превосходит по своим возможностям аналогичный от американской фирмы Intel, и уже производится пробными партиями в СССР. Вскоре будет налажен выпуск более производительной версии этого микропроцессора по прогрессивной комплементарной технологии. Нашим странам будет выгодно всемерное расширение выпуска данных микропроцессоров и их применение в различных изделиях, а не только в вычислительных комплексах.

– Да очень объёмный проект и глобальное сотрудничество между нашими странами. Оно обещает многое, но содержит множество проблем. Я серьёзно подумаю над ним, и посоветуюсь с нашими специалистами. – произнёс Эрих Хонеккер, – Но сам очень заинтересовался таким предложением и верю, что это явится прорывом в новое тысячелетие. Есть у меня такое предчувствие. Действительно объём сведений неуклонно растёт из года в год, и это требует новых методов и средств обработки таких объёмов информации.

– Нам необходимо ввести в мировую практику понятие раухер для персонального вычислительного средства. Мне очень близки идеи доктора Цузе поставить раухеры на службу социалистическим идеям, и его работы по созданию концепта высокотехнологичной плановой экономики, базирующейся на управлении мощными, современными раухерами. Думаю, что ГДР могла бы взять на себя выпуск персональных раухеров, которые можно легко разместить на столе, и занять одно из лидирующих мест в мире по из применению и производству. В данный момент основной проблемой является создание операционной системы для данного персонального вычислителя, и в этом значительную помощь могут оказать немецкие учёные, и как ни странно школьники. Я спроектировал операционную систему открытого типа, чтобы в её разработке и улучшении мог принять участие любой желающий, обладающий должным уровнем компетенции. Для школьников освоить программирование и создание такой операционной системы может оказаться даже проще, чем для программистов с большим опытом. Тем может помешать именно большой накопленный опыт работы с имеющимися системами. В СССР выпущено много интересных книг по данной тематике, и я многое позаимствовал из них при проектировании архитектуры новой операционной системы. Их несложно перевести на немецкий язык и сделать доступными для немецких программистов и школьников.

После этой моей тирады Эрих Хонеккер задумался и спустя несколько минут произнёс, – Это очень большое и сложное начинание. Нам необходимо досконально изучить имеющиеся у нас возможности. Для меня это первый случай, когда ко мне с таким глобальным проектом обращается не глава другого государства или его правительства, а просто юный учёный. Впрочем, я ожидал нечто из ряда выходящее от нашей беседы, так как был впечатлён речью, прозвучавшей на международном конгрессе. Но такого точно не ожидал.

Прошлось пошаркать в смущении ножкой и признаться, – Я зачастую действую очень импульсивно, под действием эмоций данного момента. Накатывает некое вдохновение. Вот и сегодня я ощутил вашу искреннюю заинтересованность нашим разговором и изложил свою давнюю мечту. Понадеялся, что трудящиеся, учёные и школьники ГДР смогут оказать реальную помощь в её осуществлении. Это станет и неким восстановлением исторической истины, когда на родине вычислительной техники начнётся действительно массовый выпуск персональных вычислителей. В ближайшем будущем я предвижу десятки и сотни тысяч в год, а возможно и более.

У товарища Хонеккера был очень сосредоточенный вид, и я понял, что дальнейший напор не принесёт успеха. Как говорилось в наше время: надо переспать с данной идеей. Чтобы всё устаканилось и расположилось по местам.

Но возможно наконец-то реализуется эта моя задумка. А то устал жить без нормальной персоналки, но самому единолично не вытянуть весь этот проект. Работы выше крыши для тысяч и тысяч гиков.

А тем временем сам продолжал сидеть примолкнув, и боялся сбить собеседника с мысли. В данный миг решается грандиозный вопрос. Далее предстоят другие обсуждения, в том числе на высшем уровне, но решающим станет этот момент. Решит ли руководитель страны взвалить на себя такой объёмный проект или нет.

Это не гараж двух Стивов, планируемые объёмы совсем другие. Они были далеко не первыми, на звание персоналки претендуют многие прочие системы, а массовыми они стали только с появлением IBM PC и его клонов. А у нас объёмы выпуска будут никак не меньше.

Наконец Эрих Хонеккер посмотрел на меня и произнёс, – Многое ожидал от нашей беседы, но такого количества навалившихся проблем совсем не ожидал.

Я улыбнулся и произнёс, – У меня такой талант, загружать всех творческих людей работой. Уже многие мне о том говорили. Даже пошутили, что я в этом очень похож на женщину, так как «женщины не устают, они только других утомляют».

Мы вдвоем немного посмеялись над этой нехитрой шуткой, но чувствовалось, что его мысли заняты иным. А потому встречу можно было считать завершённой успешно. Я поспешно откланялся и быстро удалился из кабинета Эриха Хонеккера.

Я и так весь разговор сидел, как на иголках. Ожидал, выдаст ли он, что знает обо мне всё, доложил ли ему обо мне Маркус Вольф? С тем-то у меня нет никакой возможности встретиться и перемолвиться хоть словечком. Мимо охраны такое не пройдёт, и её не оставишь ожидать в другой комнате. Так что случай подобный сегодняшнему вряд ли повторится.

Впрочем, у главы внешней разведки свои резоны для любого решения, я же не посвятил Леонида Ильича при личной встрече во все подробности, посчитав это преждевременным. Сначала мне необходимо доказать делом, что смогу самостоятельно принести немалую пользу, а не только с помощью первых лиц страны. Тогда и отношения станут более равноправными, чего мне очень хотелось бы добиться.

Конечно свои предложения по внешней политике и направлению главных сил туда, где ожидаются важные события государственного масштаба, я изложил и незаметно передал Мартине. И через некоторое время от неё получил благодарность и ответ, что с ними внимательно ознакомились. Необходимые меры будут предприниматься, и до исполнителей будут доведены нужные им сведениями. Вот и хорошо, а то в мире много болевых точек, и надо оптимально использовать имеющие в распоряжении ресурсы для их исправления.

* * *

На следующий день после награждения пришлось пожаловать в родное посольство с целью уведомить, что задержка завершилась, а сам должен в ближайшее время отбыть в Москву. Ещё необходимо было ходатайствовать об использовании дипломатической брони, так как оказалось проблемно приобрести необходимое количество билетов на один рейс для меня и охраны.

Тем более, что бронировать билеты заранее не представлялось возможным. Вот для решения этого вопроса я явился в полном параде и при ордене. В посольстве с таким негусто, всего несколько человек награждено орденами, и среди них мои прабабушка и прадедушка. А с иностранными и того меньше, и по статуту мой самый старший среди прочих.

Вот мне и предстояло обежать с полдюжины кабинетов с данным прошением, а прабабушка словно Вергилий сопровождала меня по этим кругам. В кабинетах и коридорах посольства многие разглядывали орден, несколько человек открыто и от чистого сердца поздравили нас. Некоторые отделались дежурными словами, а другие сделали вид, что ничего не замечают. Правда зачем же тогда тусовались в коридоре, осталось неясным?

А в завершении мы посетили кабинет посла, чтобы завизировать бумагу, и посол проявил должную вежливость поздравив меня. Отметил большую работу, проделанную за время вынужденной задержки, и похвалил за активные действия по укреплению дружбы и взаимопонимания между народами СССР и ГДР.

Затем поздравил Веронику Степановну с таким замечательным правнуком. Но главное, что билеты нам всё-таки забронировали на послезавтрашний рейс. Так что пора собирать чемоданы и паковать свои вещи. Засиделся я за границей, пора и честь знать.

Отвальную решили отмечать скромненько, в узком кругу. На рестораны и шикарные банкеты я ещё не заработал, а к тому же подчистую просадил всё жалованье родственников. Мне выплачивали небольшие суммы, но при моём размахе и расходах этого не хватило даже на карманные. Казалось бы, совсем немного: приобрёл печатную машинку и пару десятков книг для дарения, а ещё затраты в кафе и харчевнях при поездках и на наших перекусах в городе. Однако набралась немалая сумма.

Правда на скромную вечеринку деньжат мы наскребём. Да и квартирка маловата, чтобы гулять с купеческим размахом. Присутствовали только Эрика с Куртом, Мартина, Клаус, Людмила и хозяева квартиры, а меня посадили во главе стола, так как заодно обмывали мой орден. Я традиционно погрузил его в стакан с водкой, но пить её – горькую не стал, а обошёлся простой минералкой.

Остальные потребляли также очень умеренно: девочки что называется нюхали пробки от бутылок, а Курт под строгим присмотром Эрики вёл себя образцово. Один Клаус поддерживал компанию Всеволоду Никитичу, и они много не говорили, но понимали друг друга, и чередовали тосты.

Разговоры шли об искусстве, как и положено в квартире атташе по культуре. Прабабушке и Людмиле переводил прадед. Я же нахваливал немецкие музеи, посещённые во время поездок по стране, особенно дрезденскую картинную галерею, и на русском посоветовал Веронике Степановне посетить её в ближайшее время, назвав имена нескольких искусствоведов с которыми там беседовал.

Утолил голод сравнительно быстро при своих размерах, а потому решил развлечь собравшуюся компанию. Громко произнёс – «Щас спою!», и выдал песню из мультика, благо уже напевал её в студии для художников-мультипликаторов, чтобы они уловили атмосферу и правильно отобразили её. Немного рассказал и о самом мультфильме. Пообещал, что скоро в СССР он выйдет на экраны.

По просьбе Вероники Степановны и Всеволода Никитича ещё раз спел романс «Пара гнедых», который Людмила в прошлый раз благополучно проспала. Затем спел «В лесу прифронтовом» из фильма «Офицеры». И уж опосля потянуло спеть белогвардейскую «На сопках Маньчжурии»[177]177
  https://youtu.be/Y0Wvn0qokik


[Закрыть].

Народ за столом приутих и внимательно слушал исполнение. Ну а в завершение мне захотелось для наших немецких друзей грянуть «Розамунду», в стиле незабвенного Саввы Игнатьича. С тем же напором и жаром, что в фильме. Жаль не имелось аккордеона, а то бы порвал меха, выдавая в полную мощь. Слова-то я давно выучил, настолько она органично прозвучала[178]178
  https://youtu.be/Evgb-Xs3Pgw


[Закрыть].

Мартина, Эрика и Курт смеялись, и взялись мне активно подпевать, когда я, следом за русским, спел весь немецкий текст, а потом я по их просьбе исполнил ещё раз на бис. Они мне сказали, что такого самобытного исполнения ещё ни разу не слышали, и мне следовало бы хоть раз исполнить её на публике.

Всеволод Никитич решил исполнить пару немецких народных песен и даже колыбельную, что в детстве ему пела мама. Так что в общем очень дружно посидели, и расходились в отличном настроении – все абсолютно тверёзые.

* * *

Немного тоскливо было расставаться в аэропорту с прадедушкой и прабабушкой, ведь за прошедшее время я с ними совершенно сроднился и почувствовал настоящую близость. Не только по голосу крови, но и по духу. Мы с ними пережили слом на вид незыблемых общественных систем и последовавшую затем смуту. Нас единило, что посетили мир в его минуты роковые, испытав на себе проклятье азиатов – жить в эпоху перемен.

Правда, сам я вывернусь наизнанку, но сделаю всё, чтобы не пришлось вновь пережить мрак 90-х, и последующее беспросветное существование. С прадедом по этому вопросу мы точно нашли общий язык.

Он хоть и непросто, но принял происшедшие в начале века перемены, сумел увидеть свет в конце тоннеля. Ему помогло то, что семья всегда служила на ниве образования, а советская власть озаботилась этим вопросом с самых первых минут своего существования, неся свет образования в широкие народные массы. Всеволоду Никитичу осталось лишь следовать семейным традициям и верно служить своему народу.

Ну а прабабушка вся в искусстве и для неё не представляет большого значения существующий общественный строй. Главное, чтобы можно было заниматься любимым делом. Наверно это вполне допустимая аполитичность. Женщина является хранительницей домашнего очага и создательницей уюта. Не её стезя заниматься политикой.

Это извращённые политиканши будущего всеми силами без мыла лезли в политику. Одну такую народ её страны величал не иначе чем ведьмой, и радовался её провалу. Даже Индире Ганди, несмотря на высочайший авторитет её отца, не удалось долго удерживаться у власти.

Не стану говорить о прочих политических пигмеях, привыкших всё видеть в …… а если выразиться толерантно в вагине. Дотуда они все дела и доводили, или же бодро направляли туда.

Трудно сказать, чем это определяется, ведь существовали же отличные императрицы, умевшие подбирать правильных мужчин в своём окружении. У них хорошо получалось расставлять их на нужные посты и предоставлять возможность творить историю отечества.

В любом случае у меня в ГДР остаётся надёжный тыл, и совместные проекты не заглохнут на корню. В чём ручательством является энергичное содействие моих родных, а теперь в большей степени ещё и единомышленников.

Кроме родных меня там провожали мои друзья Мартина, Курт с Эрикой, и Клаус. За последнее время мы с ними столько времени проводили вместе, что почти сроднились. Я их всех пригласил этим летом в наш пионерлагерь, и если есть у них родственники пионерского возраста, то вместе с теми. Смогут там разместиться, а ещё поработать пионервожатыми немецкого отряда. Особенно полезным это станет для Эрики, ведь она сможет написать целую серию репортажей о нашем пионерлагере и об отдыхе в нём подростков.

По загоревшимся глазам Эрики стало понятно, что мое красноречие не пропало втуне и приглашение попало в самое яблочко. Ну а Курт словно нитка за иголкой не преминет последовать за ней, если ему предоставят отпуск на службе. С Клаусом сложнее, он редко говорит и не так открыт эмоциям, но думаю, что и он не откажется погостить в нашей республике.

Так мы с ними обсуждали все эти вопросы, присев в зале отправляющихся, где к нам постоянно подходили другие пассажиры, приветствовали и интересовались не лечу ли я с ними одним рейсом в Москву? Завязывались новые разговоры и люди делились своими планами: куда и зачем они летят, по каким вопросам.

Большинство пожимали руку и поздравляли с высокой наградой, так как в газетах про моё награждение сообщили, и перечислили многие мои достижения. Даже наверно излишне подробно. Теперь меня точно все встречные станут поздравлять. Понятно, что в этом была изрядная доля пикировки с западными политиканами, которые меня сразу зачислили в исчадия ада. Особенно в этом постарались американские церковники. Точно снимут новую версию «Омен» в своем ГолыйВуде.

Многие пассажиры интересовались отчего я не ношу орден и пришлось достать его из багажа и продемонстрировать всем. Отговорился, что он для самых торжественных случаев, а в дороге совсем иная обстановка. Показал на прадеда и прабабушку сообщив, что у них также имеются ордена, но они их носят только на парадном платье и сегодня без них. А я беру пример со старших.