Текст книги "И имя мне – легион"

Автор книги: Владимир Мясоедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

И началась стройка. Вернее нет, даже не так, Стройка. В едином трудовом порыве были воздвигнуты такие архитектурные композиции… Пикассо, доводись ему их увидеть, от зависти бы убился насмерть черным квадратом Малевича. То, что это вообще-то картина, его бы не остановило, он бы нашел способ. Глядя на эти шедевры сюрреализма, тянуло то ли плакать, то ли смеяться. Скорее последнее. Замыслы, какими бы они не были грандиозными, требуют не столько фантазии, сколько терпения на их правильное осуществление. Я, прежде чем научился создавать полностью удовлетворяющие меня конструкции, убил уйму времени на тренировки… одного воображения мало для того чтобы управлять энергией, нужна еще немалая концентрация, чтобы наполнить созданный в воображении образ. Впрочем, мне все равно тогда нечем было заниматься, вот и тренировался, как мог. Но остальные то об этом не знали и поэтому Стройка началась. И бесславно закончилась.

– Это чего? – возмущенно спросила меня Зоя, после того как ее творение, напоминавшее кособокий пятиугольный домик, у которого половина стен была направлена наружу, стало растворяться в окружавшем нас синем тумане.

– Ну я же говорил, что энергия здесь сама по себе долго существовать не может, – пожал плечами я. – Вот и результат. Чтобы ваши творения не исчезали, их нужно подпитывать. Угадай, чем?

После того, как воздушные замки, на лицо ужасные, а на внутренности так и вообще кое-где монолитные, истаяли, последовало продолжение банкета. На трибуну, которую я так и не развоплотил, взгромоздилось сразу трое. Монументальная дама, та самая энерговампирша, которой едва не навалял телекинетик Макс, военный и верткий тип, у которого на груди болтался полупрозрачный фотоаппарат.

– Товарищи, начал, – офицер. – Мы с вами оказались в непростом положении! Нам пришлось многое вместе пережить! Но мы не позволим сломить нас трудностям! Долг каждого…

И с энтузиазмом толкнул речь на полчаса в лучших традициях советских митингов. Суть речи сводилась к следующему. Установить количество энергии, поступающей в резервуар, после чего половину направить на нужды внешнего мира, то есть тела Сардаса, а половину использовать для того чтобы создать внутри амулета комфортную для жилья обстановку. Ну а само тело полуэльфа объявлялось общественной собственностью, управлять которой должен был выбранный орган управления. Но каждому из невольных жителей «коммунального» эльфа было гарантировано нахождение в реальности по крайней мере на протяжении двух часов в течении недели. Оставшееся время будет отдано на то чтобы искать способ вернуть всех пострадавших в нормальное состояние. Надо ли говорить, что после такой программы партии, всех трех ораторов и выбрали в правление? Против был только первый состав душ, которые первыми вернули себе разум, да и тот не весь, ну и я, конечно. Очень уж мне не понравилась эта Анна Павловна, а именно так звали толстую энерговампиршу со склонностью к крысятничеству. Станислав тоже иногда непроизвольно раскидывает черную паутину, выкачивающую энергию, но он каждый раз предупреждает окружающих об этом.

Единственным исправлением, которое ввел триумвират этого собравшегося «вече» под давлением общественности, так это изменение доли энергии, выделяемой на нужды душ до семидесяти процентов.

Мне было очень интересно, как они их будут мерить, эти проценты. На глазок что ли? Вот только скептицизм пришлось засунуть подальше. Анна Павловна прошествовала до резервуара, где небрежным движением бровей сотворила метровую, на вид, линейку и опустила ее вовнутрь. Ей тут же присвоили должность казначея. Десантник стал заведующим по делам внешнего мира, а журналиста назначили на связь с общественностью. То есть с остальными душами.

– Ты вот что, – подлетел ко мне силуэт офицера, – с сегодняшнего дня начинаем тренировать команду новых водителей… гм…тела. Кандидатов я утвержу позднее. На первое время будешь им инструктором. За это тебе будет начислена дополнительная доля энергии.

– Нет проблем, – пожал я плечами. – Слушай, а как быть с работой? На нее, между прочим, тоже энергия нужна.

– С какой работой? – не понял военный.

– Это тело тоже хочет кушать, а чтобы его прокормить я зарабатывал деньги тем, что исцелял больных в палатке на рынке. Но это, сам понимаешь, энергозатратный процесс.

– Да? – задумался военный. – И сколько ты тратишь?

– В принципе немного, – подумав, решил я. – Не знаю, сколько это будет в этих ваших долях, но вряд ли больше десятка. А вот как быть с боевой магией? На нее запас нужен солидный.

– Обороноспособность это вопрос важный, – кивнул офицер. – На случай непредвиденных ситуаций будет создан неприкосновенный запас, в который будет отправляться часть поступающей энергии.

– Ну, тогда ладно, – кивнул я. – Вот только во время этих своих исследований, которые вы запланировали, следите за тем, чтобы в теле всегда был паранорм, способный спасти нашу общую шкуру, места тут опасные.

И завертелось и закружилось. Шло время, корабль гномов доплыл до порта, а духовное общежитие (в нем ведь живут только духи), потихоньку приобретало жилой вид. Сделать нормальное жилье для большинства обителей амулета так и не получилось, слишком много потребляли созданные конструкции. Пришлось ограничиться тремя «зданиями»: залом совещаний, центром которого служила еще моя трибуна, вокруг которой создали стены и крышу, бараком, разделенном на два десятка крохотных комнат перегородками и телецентром. Последним правление, которое уже в лицо называли триумвиратом, заслуженно гордилось. Одной из душ, которая освободилась, оказался рунолог-программист. Как то он сумел сделать так, что то, что видели глаза Сардаса, отражалось на громадном полотне, состоящем из энергии и покрытом с обратной стороны причудливой вязью символов, полностью идентичных тем, что этот компьютерщик нарисовал плохо смывающейся краской на лбу полуэльфа. Для отражения звуков соответствующие конструкции были нанесены на уши, а чтобы можно было слышать переговоры тех, кто находится внутри тела, на каждого «водителя» он тоже ставил нечто вроде энергетической татуировки, которая держалась на душе около часа, затем ее приходилось подновлять. Вот только жрала получившаяся конструкция больше чем остальные два объекта и все жильцы вместе взятые.

Долю, которая шла на нужды тела, сократили до десяти процентов. И этого, на мой взгляд, было слишком мало для обеспечения безопасности и стабильного заработка, теперь приходилось отказывать самым тяжелым больным, а в случае легких повреждений приходилось останавливаться примерно на полдороге, не доводя до окончательного исцеления. Я пытался протестовать и выдвигал требования по увеличению квоты… Но кто меня слушал? Никто. Мои тревоги большинство душ не только не разделяли, более того, в лучшем случае их считали абсурдными домыслами, а в худшем принимали за попытку пробраться во власть путем подгребания под себя большого количества энергии и дальнейшего спекулирования ею. Когда подобное было услышано в первый раз, то я принял эту фразу за шутку. Но говоривший оказался абсолютно серьезен. Вот блин… Первый раз за все то время, что прошло с момента освобождения части душ я всерьез пожалел о том, что стрела сяньцев все-таки попала в амулет. Когда я был здесь один мне было, конечно, скучновато и тоскливо, но, по крайней мере, никто меня не оскорблял. Сардас не в счет. Во-первых, ему можно было дать энергетчиескую оплеуху, а во-вторых, он все-таки ребенок. Ну, почти.

Десантник, кроме себя любимого, нашел еще трех кандидатов на управление телом. Сам он неплохо умел драться врукопашную, научился за годы службы, а уж возможности тела одержимого, превращали его чуть ли не в машину смерти. Два из его рекрутов были паранормами, а третий являлся скорее адъютантом, чем бойцом, на него возлагались надежды как на альтернативного переводчика, поскольку до момента смерти он проходил обучение в каком-то гуманитарном вузе и неплохо знал немецкий, английский и даже мог связать пару фраз по французски. Конкурентом он для меня, в отрасли навыков, приравненных к боевым, не был, да и энергию потреблял по «гражданскому» тарифу.

Узбек-криокинетик по имени Ахмед, вот кто стал моей головной болью. Невысокий силуэт, если выбирался наружу из амулета и накачивался энергией под завязку, мог сойти за близкого родственника Деда Мороза. Там, куда он приходил, немедленно начиналась зима, вовсю падали снег и сосульки. Причем, при некотором усилии, в противоположенном вектору гравитации направлении. Не знаю уж как с поражающей способностью, но смотрелись полуметровые, блестящие на солнце иглы замороженной воды внушительно. Да и меткость у узбека была как у его далеких предков-степняков, что первой игрушкой брали в руки лук. Чаек влет бил.

Его сменщиком выступал тот самый «белый» чародей, непримиримый борец с алкогольными запоями, Петр. Гипнотизер, после накачки его энергией, свободно подчинял себе любую живность в радиусе пары десятков метров. Мерзкий он был тип, под маской вежливости прятавший гнилое нутро. Из-за него, а точнее, его неудачной попытки зло пошутить, умер человек, а он чихать на это хотел. Когда однажды вечером тело Сардаса было мной оставлено ужинающим в таверне для «свободного пилотирования» остальными, то этот мозгоклюй озабоченный решил исследовать гм… нижнюю часть спины проходящей мимо него орки, жившей где-то неподалеку. И, видно, большого сопротивления его идея ни у кого не вызвала. Сам он загребущие руки никуда не протягивал по понятным причинам, зеленокожая нелюдь могла и обидеться, надавав пощечин. Вместо него по тому месту, которое уже не ноги, но еще и не спина хлопнул паренек-служка, разносивший еду. Причем совершил он не только звучный хлопок, но и, скажем так, тактильное исследование. Короче облапал ее так, словно является законным мужем и находяться они у себя в спальне, а не посреди людного места. Пощечин не было. Был кинжал в груди. Обескураженное выражение на лице умирающего, который так и не понял, зачем он сделал столь самоубийственный поступок, я, сидящий на тот момент в телецентре, запомнил надолго. Хорошо хоть орке ничего за это не было, пившая пиво в том же трактире стража однозначно признала, что официантик сам виноват в своей гибели.

Вихрем помчался к креслу с Сардасом, чтобы вправить этому идиоту мозги и, если получиться, попробовать вытащить парня… Но меня не пропустили. Анна Павловна грудью встала на защиту своего коллеги по триумвирату и его подчиненных. Я бы смел ее одним ударом, но… на крик подтянулось штук десять душ, окружив кресло кольцом.

– Ты че творишь, в натуре? – вышел вперед уголовник, поигрывая энергетической финкой. – Ты седня свое уже отдышал, так что нишкни, наша очередь.

– Да ты видел, чего эти придурки натворили? – попробовал я воззвать к его совести. «Здание» телецентра стен не имело, и экран был виден издалека.

– Ну, видал и че? Кто ж знал, что эта баба бесноватой окажется.

– Да пропусти меня, я же целитель, мне вылечить этого парня на пять секунд работы.

– А он те че, брат? Или, может, сват? К тому ж энергию то будешь тратить общаковскую а не свою. Позовет полковник, пропущу, не позовет, в свое время будешь благотворительностью заниматься.

Вот это я маху дал, действительно, откуда у таких совесть? Интересно, а здравый смысл то хоть есть?

– А что на месте того трупа мог оказаться наш тебе по барабану? Если бы орка заметила, как на парня колдуют, то люлей бы навешала знатых. При горячей поддержке окружающих.

– Если бы у бабушки было кое-что, она была бы дедушкой. Все, базар окончен, но если тя судьба этого фраера так волнует, потом с полковником перетрешь.

Понятно все. Одна извилина, да и та прямая и ниже пояса.

С десантником, после того как он вернулся в реальность амулета, я попробовал поговорить, но примерно с тем же результатом, только слова были более литературными. «Досадный инцидент», вот как он выразился. Не бессмысленное убийство. И не преступная халатность. Инцидент. Досадный. И с решением бывшего вора и энерговампирши, которые не дали мне попробовать спасти парня, он был согласен. Мол, незачем привлекать к себе излишнее внимание.

Сплюнул энергетическим сгустком, но смолчал. В конце-концов, мне с этими типами еще работать… а работы в связи с активизацией деятельности триумвирата было много. Помимо лечения больных, на которое теперь тратилось только два часа в день, тело Сардаса начало бегать по книжным лавкам, забегаловкам, храмам, везде ища информацию о магии, связанной с заключением душ. Из храма выгнали. В забегаловке подпаивая разный люд, так или иначе связанный с волшебством только просадили все деньги и пару раз нарвались на неприятности. Кстати, я лишний раз убедился, что во время боя управлять телом должен кто-то один. Когда «водителей» было трое, то какой-то пьянчуга почти сумел пырнуть Сардаса ножом из-за несогласованности действий. В общедоступных книгах нашлись только ссылки на различные трактаты по черной магии, которых, естественно, в продаже и для свободного чтения не было.

Наконец, спустя полмесяца метаний, триумвират убедился в полном своем бессилии при использовании имеющихся в Волнорезе средств и начал усиленно тренировать Ахмеда и Петра, чтобы поступить в столичный корпус боевых магов и получить, таким образом, доступ к закрытым источникам. Никакие мои возражения и панические вопли о том, что нам нельзя привлекать внимания в расчет не привлекались.

Так вот, эксперименты этих двух паранормов и головоломные по сложности тренировки полковника, после которых тело полуэльфа часто приходилось подлечивать, сжирали львиную долю энергии из выделенного мне бюджета в пять процентов от общего благосостояния. Причем два их них вроде как считались моей платой, но все равно почти целиком тратились на клиентов, заработки от приема которых, к слову, сильно сократились. Желающих идти к припадочному магу с нервным тиком, который регулярно долбит скалы недалеко от города боевыми заклинаниями, почему-то почти не было.

– Клоповник, просто клоповник! – возмущалась, в очередной раз, дородная энерговампирша Анна Павловна, которая вылезла из амулета «подышать», разглядывая бедную обстановку гостиничного номера. Как я позднее сожалел, что не засунул ее обратно в клетку после первой стычки… Да и многие другие тоже. Но, увы, ясновидящих, в смысле предсказателей будущего, на тот момент среди нас не было.

– Ну уж что есть, – хмыкнул я и постарался передать женщине свои ощущения.

– Вы могли бы лучше обеспечить свой быт, – не унималась женщина, – в конце-концов, вам тоже с нами жить.

– По-моему, это вы прибились ко мне, а не я к вам, – начал закипать я, придирки этой скандалистки, с которой даже из-за выделяемой доли энергии приходилось едва ли не драться, меня уже порядочно достали. – Наши финансовые возможности вы знаете, прошлым днем вы каждую монетку так внимательно рассматривали, будто на них есть что-то интереснее морд пары поколений здешних королей и царапин. Час сидели на деньги, из драгметаллов любуясь, не меньше. А за то время я бы вполне мог успеть смотаться на рынок, может меня там уже клиентура дожидалась со своими болячками и средствами оплаты.

– Ты и так почти все время торчишь снаружи, – влез в разговор журналист, также присутствующий в теле… забыл его имя, все в амулете называли его по кличке, которую он сдуру озвучил: «Лист». Вот уж действительно лист. Банный.

Его согласно поддержала одобрительным гулом группка душ, которая состояла из тех, кого было решено выпустить «подышать», да плюс еще кадровые специалисты по реальности. Последние состояли из тех самых химиков-неудачников, всех вояк, включая офицера и еще пары человек.

– А что я могу сделать, если ни ты, ни другие лоботрясы, которые, между прочим, погружены в языковую среду по уши, так и не выучили ни бельмеса.

– А что можно выучить среди этих бородатых коротышек? – выкрикнул кто-то из группы поддержки. – Десять способов послать по матери при помощи якоря?

Единственными, кто с пониманием относился к Сардасу, была команда гномов-каперов. Даже триумвират согласился с тем, чтобы регулярно их навешать, в конце-концов, они, бывало, бесплатно подкармливали, что было совсем не лишним, учитывая пошатнувшееся финансовое положение.

– Да ты кроме слова якорь произнести ничего не можешь, – опознал я говоруна, которым оказался адьютант-переводчик, – согласные в этом языке надо произносить мягче, а гласные сильно не растягивать. Гномы два дня назад чуть не передрались, когда пытались понять, что ты им сказать хочешь.

– Но ведь поняли же? – обиделся «толмач».

– Поняли, – кивнул я. – Решили, что обострение началось и у Сардаса башка болит так, словно по ней якорем стукнули, после чего притащили в качестве обезболивающего кувшинчик жуткого денатурата. И вы все, все, настояли на том, чтобы его выпить. Напомнить вам, сколько энергии я потратил на лечение похмелья, а?

– Да, кстати об энергии, – всполошилась энерговампирша. – Мы уверены, что расходы на так называемое лечение намного превышают разумные пределы, вам необходимо их сократить.

– Что значит так называемое? – опешил я. – И как я могу их сократить? И кто это мы?

– Это ваши проблемы. Мы – это триумвират. Было решено, что ваша доля будет урезана. Пять процентов на нужды одного члена нашей коммуны это слишком много, вполне хватит и трех.

– Знаете что, – вскипел я. – Вы считаете? Значит, вы и разбирайтесь. Все. Я умываю руки. Оставляйте мне одну долю и устраивайтесь, как хотите, но учтите, когда вам в следующий раз понадобиться помощь, переводчика ли, целителя ли, еще какая-нибудь, я выставлю вам таксу в семь долей! Боюсь, что кому-то придется подсократить свои аппетиты и немного походить с опущенным тонусом.

– Отлично, – фыркнула дама, – ваша отставка принята.

– Счастливо оставаться, – пожелал я им, – смотрите не угробьте тело, среди нас нет ни одного некроманта.

– Зря ты так с ней, ох зря, – неожиданно раздался позади меня голос Василия Ивановича, едва только я, кипя от негодования, покинул беседку.

– Фу ты блин, – выдохнул я, – ну как вам так подкрадываться удается? Было бы сердце, точно разорвалось.

– Опыт, что ж тут поделать, – развел руками силуэт старого охотника, – да и хрустеть здесь под ногами нечему, да плюс еще одежда это часть нас, а потому не шуршит, вот и получается, что шуметь тут дело сложное… Но я не о том с тобой поговорить хотел.

– А о чем?

– Не нравиться мне эта дерьмократия, что сейчас установилась, – старик задумчиво пожевал свои усы, колеблясь, но все-таки решил продолжить. – Сильно не нравиться. Я, конечно, университетов не кончал, но то, что я вижу, настораживает. Эта шайка-лейка во главе с триумвиратом все под себя подгребает. Знаешь, чего они намедни учудили? Организовали ежедневные собрания для всех, кто не работает на триумвират, на которых обязаны, ты понимаешь, обязаны, отчитываться кто и чем сегодня занимался. Когда я на такое партсобрание не явился, меня предупредили, что могут занести в список неблагонадежных товарищей. Это они, иуды партбилет на мандат и баксы сменявшие, будут решать, кто тут надежен, а кто нет? Может еще и шпионов ловить начнут? Не отвечай, начнут, я тебя уверяю. Порода у таких тварей столь паскудная, что скорее удавиться, чем хоть крошку лишнюю со своего стола голодному отдаст, а скорее наоборот, удавит всех голодных.

– А что я могу поделать? – задумчиво протянул я, припоминая кое-какие меры для партизанской борьбы против возможного захватчика, принятые мною еще в пору единоличного хозяйствования в пространстве амулета. Если начались партсобрания, то будут и партийные чистки, тут к гадалке не ходи, хотя одна хиромантка вроде бы имеется. Впрочем, как и готовые камеры-одиночки под боком, в которых заключенному остается только тихо стоять и производить полезный продукт, в смысле энергию. А кого назначить на роль врага народа, как не бывшего кулака, когда-то единолично владевшего всеми недрами амулета. Ну что ж… если они захотят войны, войну они получат. Средства для ее ведения есть. И соратники, кажется, тоже. Во всяком случае один. – За нее электорат…

– Плевать мне на электорат, – рубанул рукой старик. – Такие как они всю страну растащили себе по сундукам, а что осталось оптом продали.

– В наших условиях сделать что-то подобное будет затруднительно, – возразил я ему, но как-то вяло. Действия триумвирата меня одобрения не вызывали. Как и его состав. А что до их якобы законного права командовать… плевал я на это право, если они и в самом деле такие дундуки какими кажутся, то до гибели тела Сардаса, а за ней и всеобщей кончины обитателей амулета, и лично моей, пусть даже и в состоянии статуи, осталось недолго.

– Ой ли? – прищурился старик. – Найдут они способ. Такие свиньи всегда грязь найдут, а не найдут так сделают.

– Ну и что ты предлагаешь? – прямо спросил я. – Свергнуть эту скандалистку и ее прихлебателей, разогнать вече и устроить здесь филиал партии параноиков, распихав всех кроме нас с тобой по клеткам?

– Да бог с тобой. Просто когда она начнет остальных гноить, а тех кто несогласен в клетки рассаживать, то тогда я так просто не дамся. Но что я могу? Почти ничего, я не колдун, да и все эти фокусы с управлением энергией мне не даются. А ты, как ни крути, дольше всех в таком состоянии, успел опыта набраться, в настоящем бою поучаствовал опять же. Корче, будь готов, я поселился недалеко от твоего жилища, если что, спину прикрыть попытаюсь, но с одним условием. Гнать этих управленцев, которым для полного счастья лишь бумажных отчетов на полтыщи страниц не хватает, поганой метлой. Сами, конечно, можем не справиться, но кто, если не мы?

– Я только за! – согласился я со словами пенсионера. – И не волнуйтесь вы так. Если что, метлой обеспечу.

Старый охотник действительно почти все время дрейфовал вокруг моего вигвама, или, как я его называл, «фигвама». Данный тип жилища оказался единственно возможным объектом, который в реальности амулета мог долго существовать на минимальной подпитке. Брались лоскутки энергии и цеплялись друг к другу. Получившееся полотнище для придания формы укреплялось парой тройкой созданных перекладин. Энергия в своем естественном виде, из которой на девяносто девять процентов и состояла конструкция, практически не растворялась в синем тумане. Единственной угрозой для нее был вандал, желающий отхватить себе пару лоскутков. Кражи, увы, начались тот час же, как только появился первый вигвам. Воров били, выкачивая из них украденное. Помогало плохо, так как они первым делом после того приходили в себя снова шли на промысел. Состояние легкого опьянения, возникающее при передозировке энергией, притягивало некоторых типов как магнит. Слава богу, что таких нашлось среди всех душ только четверо. Тот самый уголовник, пара работяг и, как это ни странно, бывшая учительница русского языка. Им дали презрительную кличку сталкеры, за манеру тайком подкрадываться к жилищам, делать свое черное дело и рвать с хабаром подальше.

Жаль только, что, несмотря на полтора десятка вигвамов триумвират не соглашался развоплотить свои жилые постройки, которые продолжали потреблять подозрительно много энергии. Я, конечно, не великий знаток рунной магии, максимум футарк по памяти нарисую, но вроде бы руны должны пользоваться силами внешней среды, а не ресурсами заклинателя. Попытки поговорить с магом-программистом успехом не увенчались, он постоянно был якобы очень-очень занят, отладкой телецентра, а поблизости от него все время крутился кто-нибудь из прихлебателей власть предержащих, немедленно вызывавшие парня на очередное совещание, едва с ним удавалось завязать беседу. Подхода после шестого меня вообще к нему допускать перестали, заявив, что нечего отвлекать ценного работника от важных дел и пригрозив оштрафовать. Намек понял. Подозрительность удвоил, став готовым к активным действиям по защите себя любимого в любое время суток и выдав старому охотнику местоположение тайника. А то мало ли, вдруг сам открыть его не успею, будучи сцапанным вдали от родного вигвама, а так, может, сумеют отбить, если что.

«Фигвамистость», то есть устойчивость к попыткам разграбления моего жилища состояла в том, что оно, во-первых, никогда не пустовало, я договорился с энерговампиром Стасом о кооперации, а во-вторых, имело окна во все стороны, что делало попытку незаметно отщипнуть пару-тройку лоскутков, из которых состояли стены, обреченной на провал.

Время шло. Сардас по итогам коллегиального управления приобретал все более и более неряшливый вид, а бурление в обществе, которое прокатили с предвыборными обещаниями, нарастало. Сталкеры совершили первую акцию грабежа, выбрав жертвой второго и последнего пенсионера внутри амулета. Полковник пообещал, что если это повториться, то виновных он будет наказывать вплоть до высшей меры наказания: заключения в клетку с последующим окаменением. Преступники устрашились и вернулись к обычной практике мелкого воровства. Но ситуация в амулете все накалялась и накалялась столь же неуклонно, как нарастает давление в паровом котле, когда для пара нет выхода. Недалек был тот день, когда крышка существующего порядка должна была слететь. И она слетела.

Первой жертвой беспорядков стал Игорь. Те, кто при жизни паразитировал на чужой энергии, сохранили повышенный аппетит к ней и после смерти. Станислав, к примеру, почти половину времени проводил в стазисе из-за того, что выделенной ему триумвиратом доли на удовлетворение потребностей его души просто не хватало. У клыкастика же, дела обстояли еще хуже. В сутки он умудрялся бодрствовать едва ли два три часа, после того как к его замершему в неподвижности силуэту приносили пайку, а потом снова отключался. Не самый радостный способ существования, но, тем не менее, должен признать, что кровосос ни разу не был замечен на краже хотя бы одного лоскутка с вигвамов. То ли был таким порядочным, то ли просто боялся разозлить общественность, которая и так на него косо посматривала. В один не очень прекрасный день, когда я, чертыхаясь, пытался нарисовать на фантомной стене своего жилища пейзаж, напоминавший уже подзабытый вид из окна родной квартиры «с улицы» донеслись крики. Голос был мне знаком. Кричала Зоя.

– Вы что натворили, уроды?! Зачем?! Совсем что ли крыша поехала?!

– Что случилось? – откинул я в сторону полог своего фигвама и вышел наружу.

– Они говорят, что Игоря в клетку затолкали! – кивнула девушка на пару удаляющихся в сторону беседки силуэтов.

– Так, он окаменел? – быстро переспросил я, надеясь, что еще можно успеть. Ежу было понятно, что единичная расправа это начало чего-то большого. Причем, учитывая опыт земной жизни с вероятностью в девяносто процентов можно было сказать, что это попытка триумвирата сосредоточить в своих руках власть, начав устранение потенциально опасных конкурентов. А вампир был опасен. В те пару раз, когда он выбирался в тело Сардаса, полуэльф превращался, если и не в настоящего кровососа, так во что-то похожее. Во всяком случае, солнечный свет больно обжигал, глаза светились, а примитивная трансформация тела, то есть выдвижение клыков и когтей, шли на ура. Да так на ура, что Игорю очень быстро пришлось бежать обратно в глубины амулета, потому что вместе с ними появилась и вампирская Жажда. К счастью, как только он покинул материальное тело, она исчезла. Но, тем не менее, сразу пять или шесть душ заинтересовались феноменом. Ночные кровопийцы благодаря кинематогрофу стали весьма популярны среди кормовой базы, поэтому не было ничего удивительного в том, что появились желающие проверить, не высосет ли Игорь вместе с жизнью из жертвы энергию. К тому же соблазн вечной жизни велик, наверняка многие втихаря надеялись, что после освобождения и, соответственно, оживления, смогут уговорить бывшего сокамерника на небольшой дружественный укус с переливанием крови. Каюсь, я тоже рассматривал такую возможность, правда, только как альтернативу основному плану. Слегка подумав, я решил, что после освобождения из амулета лучше всего мне бы подошло в единоличное пользование тело чистокровного эльфа. Не хочу уходить тропой мертвых, я и не пожил толком, так что раз естественный носитель уничтожен, пересядем на чужую машину, выкинув предварительно оттуда хозяина и надежно прикопав его астральный труп. Причем желательно, чтобы хозяин был перворожденным. А что? Живут они долго, склонность к магии вообще и целителсьтву в частности их раса имеет, а некоторое несоответствие в поведении, неминуемое после захвата чужого тела, легко можно будет списать на полную амнезию, приобретенную вследствии удара по голове тяжелым тупым предметом. Благо любителей произвести подобный тюнинг головы с последующим взиманием платы за услуги в виде всего содержимого кошелька на дорогах хватает, и история больших подозрений не вызовет.

Из собственноручно пойманной в реке рыбы вампир энергии не высосал, но из купленной на рынке живой свиньи видимо добыл пару лоскутков, так как его силуэт, после заглатывания содержащейся в несчастной хрюшке крови, рывком стал в несколько раз более четким. Как втихую поговаривали «сталкеры», неизвестным путем узнающие все сплетни, триумвират предложил ему перейти на более калорийную пищу, так как поросята оказались текущему бюджету не по карману. Клыкастик ушел в отказ. Жрать людей, ну или любых других гуманоидов, он считал неэтичным, а в пространстве амулета того стимула, что толкал всех киношных упырей на их первое убийство, Жажды, не было.

И вот этого на диво порядочного вампира больше нет с нами… Во всяком случае до тех пор, пока кто-нибудь не узнает способ освобождать узников из клеток не попадая под почти смертельный удар магии сяньцев. Потенциальный конкурент триумвирата уничтожен. Интересно, кто на очереди? Очень велика вероятность, что я.

Можно не торопиться к месту казни, раз Игорь уже окаменел. Стоит ли вооружиться прямо сейчас? Нет, пока еще есть время, которое стоит потратить на тщательное изучение настроения в обществе, а проделать это с клинком в руках является не самой легкой задачей.

Теперь, когда я вышел из фигвама и знал что искать, место происшествия, было легко опознать по столпившимся жителям амулета и доносившемуся неясному гулу. Хм… думаю, прогуляться до них все равно стоит, а то, что если после настоящего кровососа толпа возьмется за энерговампиров? Терять Станислава не хотелось, он показал себя отличным собеседником, да и в предстоящей катавасии мог стать еще одним потенциальным союзником в дополнении к Василию Ивановичу. Гм… а на кого еще я могу рассчитывать? Зоя? Очень может быть… помнится, она как раз и была одной из тех, кто пробовал завязать дружеские отношения с Игорем, находясь видимо под впечатлением от просмотра каких-нибудь «Сумерек» с их гламурными кровососами.