Текст книги "Огнем и Мечом (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Шпага встала на своё место. Тут не Зал Клинков. Тут Киев. Тихий провинциальный город. Но, это Киев. Великий и легендарный. Один из центров русской культуры и Веры Православной.

Сегодня вот, с Павлом, открывали новое архитектурно-строительное училище. Вроде мелочь. Очередное училище. Мало ли их теперь в нынешней России? Немало. Но, специализация киевского, ко всему прочему, строительство храмов. Тоже нешуточный вопрос. Нам вновь нужно осваивать эти земли. Ставить мосты. Строить города. И окормлять людей.

Южнее Кременчуга и Переволочны у нас просто Дикая степь. Нет, там есть и запорожские казаки, и население кое какое в Черкассах и прочих, но цепи наших крепостей нет пока. Новую Сербию и Бахмут татары сожгли. Надёжна только старая линия южных опорных городов, отстоящая от Днепра восточнее. Они опираются на прежнюю, ещё времен Московии, Засечную Черту, прикрывавшую тогда ещё Русское Царство от набегов. Прикрывавшую не всегда и не обязательно надёжно. В конце концов Москву сжигали во время набегов. И не только поляки. Кочевники Крымского Ханства, в союзе с нашими прекрасными союзниками из Сечи Запорожской, тоже сжигали и грабили Москву и всю нашу Русь. Украинская линия, идущая южнее и восточнее Изюмской Засечной Черты, как показал последний поход крымцов и ногаев, сильно расстроена.

Конечно, я сделаю то, за что в моё время всякие украинские деятели-историки проклинали несостоявшуюся здесь Екатерину Великую – разгоню всю эту пьяную лихую вольницу – Запорiжську Сiчь к чертям собачьим. Такие союзники, которые готовы ударить в спину в любой момент и которым Россия априори должна всегда и за всё на свете, и должна ещё повиниться при этом, мне тут ненадобны. Нет-нет, ребятки, все на фронт. На Кубань. На Днестр. Остров Хортица и Днепр как-то обойдутся без вашей беспробудной и бессмысленной вольницы. Докажите свою верность России. Или становитесь русскими людьми. Никак иначе. Другие вы мне не нужны. Приходите. Принимайте Присягу Императору Всероссийскому. Даже закрепощать не стану. Но, Сiчь – это туда. В дальнюю Степь. За горизонт. Я слишком хорошо знаю историю после. Вы мне тут не нужны с дулей в кармане.

Вообще, в Новороссии будущей, крепостное право мной не предусматривалось ни для кого. Да, его тут толком и не сделаешь. В моей истории России понадобился почти век на то, чтобы нормально заселить эти земли. У меня лично нет столько времени, хотя я, как всякий нормальный правитель и государственный муж, мыслю столетиями вперёд, не теряя нить времён, памятуя столетия прошлого своего народа и своей земли.

И у меня нет времени, и у Российской Империи его нет. России нужен хлеб, нужен уголь, нужна руда, нужна металлургия и прочие фабрики. А для этого всего нужны рабочие руки. Вольные рабочие руки. Пример Урала и Поволжья показал-доказал, что крепостные – это не выход в данной ситуации. Эффективность слишком ограничена. Но, и отменить крепостное право я пока не могу. И не только потому, что меня просто задушат гвардейским шарфом. Российская экономика этого просто не выдержит сейчас. Только поэтапно и на новых землях, не ломая хозяйственный уклад, который уже как-то сложился в стране.

Вообще, это только в киношках и книжках про попаданцев можно «Священным Авторским Произволом» учредить что угодно и провести любые реформы. Увы, попробуйте провести радикальные реформы в СССР 1970−1980-х годов. Один Меченный дурак уже пробовал. А у меня тут всего лишь 1760-й год от Рождества Христова.

Вот взять, к примеру, моё желание ограничить срок службы в Армии и на Флоте хотя бы до двадцати пяти лет выслуги вместо пожизненного служения. А лучше до двадцати для рядового и унтер-офицерского состава. Вы думаете, что солдат обрадуется этому? Да как бы не так! Нет! Плюньте либеральным радетелям о счастье народном, типа тех же декабристов (прости Господи), в их хрустобулочные морды! В их фантазии безумные! Они же о себе любимых пекутся! Для них Царь-Батюшка ненавистен именно потому, что он сдерживает их порывы закабалить всех и вся! Поверья народные о Добром Царе взялись отнюдь не на пустом месте. Народ чутьем своим глубинным понимал, что лишь Богопомазанный Царь может хоть как-то защитить простых людей от ЭТИХ.

Да. Жалует Царь, но не жалует псарь. И страшно представить, что сделают с людьми псари без Царя. Их не будет сдерживать вообще ничего. Бога они не боятся, а на земле им бояться будет некого.

И восстания типа пугачёвского – это просто лишь фон. Да, у нас не 1917 год, революции не случится, но…

Но, даже, возвращаясь к ограничению срока службы в Армии, это будет воспринято теми же офицерами-дворянами, как послабление (можно не всю жизнь служить, а, к старости, нахватав наград и почестей, отправиться пить наливочку в своё собственное пожалованное имение), но вот солдатами и унтерами это будет воспринято яро злобно и крайне агрессивно. Жизнь солдата и моряка в Империи (любой) всегда намного вкуснее и надёжнее, очень гарантированнее, чем жизнь вечно голодного крестьянина, тем более крепостного. Многие молодые парни с радостью записывались в солдаты, только чтобы вырваться из этого бесконечного цикла – бесконечный, практически каторжный труд в поле, голодная жизнь, и беспросветность для тебя, и семьи твоей.

В Армии, и, особенно на Флоте, сравнительно, прилично кормили, одевали. Для вчерашнего простого крепостного, жизнь вполне себе надёжная и удачная. Не говоря уж, что солдат за время своей службы повидает новые земли и края. У него даже мыслей нет о том, чтобы вернуться назад в свою голодную глухую деревню. Фантазии и мечтания о беззаботном детстве – это просто фантазии. А тут, вдруг, говорят солдату – двадцать пять лет отслужил, и ТЫ СВОБОДЕН! В деревню!

Да они меня на штыки поднимут за такое кидалово.

Угробил солдат или матрос всю жизнь молодую, служа Императору и Империи, а их на старости лет выбрасывают на помойку жизни этой самой? Это благодарность такая? В эти времена сорок лет – это очень серьезный возраст. Тем более после битв и бесконечных походов. Пятьдесят лет – почти старик почтенный. На завалинке патриархом рода сидеть. Вот я могу их так «освободить и осчастливить»? Что будет делать такой, уже сильно немолодой, мужчина, вернувшись в свою деревню? У него нет ничего. Ни реальных знаний крестьянской жизни, ни, главное, здоровья. Для общины он обуза. Отношение к нему такое же. Жениться разве что на вдовушке. Дети? Не факт. Может быть. Но они не подспорье семье. Когда они подрастут, мужик уже одряхлеет совсем. Что солдату-ветерану делать с ЭТОЙ СВОБОДОЙ?

ОСЧАСТЛИВИЛ Я ИХ, ДА?

Да буду я трижды проклят, с их точки зрения, за такую СВОБОДУ!!!

И тут явится Емелька Пугачёв или Иоанн Третий и пообещает мужику и солдату… Армия не станет ждать своей заслуженной пенсии (прости Господи).

Так что вернуть ветеранов обратно, в их деревни, вообще не вариант.

Но, и без отмены (пусть и поэтапной) крепостного права – тоже не вариант. И отмена не вариант. На том же Урале, на Волге остановятся заводы, верфи и фабрики. Нет сейчас столько свободных рук. Рабочий класс ещё нужно формировать. И это, не говоря уж о крестьянском труде в части производства хлеба насущного. Экономика Империи просто рухнет с такими прожектами.

Стук в дверь кабинета.

– Да!

Флигель-адъютант полковник князь Барятинский доложился:

– Государь, срочная депеша.

– Давай.

Читаю. Ну, что сказать. В Константинополе новый султан и халиф. Добравшиеся до османской столицы татары вместе с янычарами придушили миролюбивого Мустафу III. Восставшие посадили на трон, томившегося в Кафесе с другими наследниками, Баязида так же номером Третьего. Тот сразу войну России и объявил. Событие ожидаемое. Но, были надежды, что французы от последнего шага турок удержат. Хотя, маршал де Ришелье и преуспел с избиением Ганновера, сейчас наше возвращение к избиению Пруссии Парижу кажется неуместным. Так что турки нас займут в ближайшее время.

Были у меня надежды, что, хотя бы, год – полтора у нас есть в запасе, чтобы разнести войну против Крыма и Константинополя с новой европейской. Но, не всё так, как мы хотим в этой жизни.

Даст Бог, султану не отсыпали много денег на эту войну. И в Париже и в Лондоне с ними сейчас не густо. Но, могут и поскрести по сусекам. А значит, снова надо гнать в Средиземное море флот. Бурбоны борьбу ирландцев и без нас поддержат.

Что ж, война так война.

Видит Бог – я не хотел.

Не из-за миролюбия нашего. Отнюдь. Османы – серьезный противник.

Мы не готовы. Как всегда. Одно дело гонять татар кочевых по Крыму, а другое дело сцепиться с, пусть региональной, но сверхдержавой. Во всяком случае, на Чёрном море османский флот господствует безраздельно. Да и в целом. Одних турецких крепостей сколько в том же Крыму.

И война – это про деньги. Их всегда мало. Рубль к рублю, но миллиона всё равно не хватает.

У нас даже походная телеграфная линия доходит только до Перекопа. Донская эскадра вполне уже годная, но на Днепре достроенного флота почти и нет. Пороги.

Все планы боёв и строительство надо ускорить.

– Иван, – позвал я своего флигель-адъютанта.

– Да, Ваше Императорское Величество, – князь Барятинский возник в моей двери.

– Извести членов Ставки что я собираю всех, – дал я распоряжение, – через четыре часа. И сообщи каждому приватно, что турки войну объявили, ступай.

Полковник «взял под козырёк». Иван Сергеевич расторопен и смел, отдавая ему поручение или приказ я всегда был уверен что они будут исполнены.

* * *

ОТТОМАНСКИЙ ХАЛИФАТ. АЧ-КАЛА. 14 июня 1760 г.

« Ну-ка гренадёры – надевай мундёры»…

Колонна Первого гренадерского полка пела слажено.

'Проверяй затворы, расправляй усы!

Только-бы пуля, да буря-непогода

С дуру не попортила нашей красы!'

Иван оглядел вверенный ему третьего дня второй батальон. Орлы! Все как на подбор с иголочки. Под камзолами легкие стальные кирасы. На суконных митрах стальные же, с начищенными до блеска двухглавыми орлами налобники с кожаным козырьком. У самого комбата такая же митра, только кожаная да орел позолоченный и кираса попрочнее. Позолота, офицерский горжет, да три звезды на погонах подполковника не сильно его заботят. Даже если есть у турок его вчерашние коллеги-меткачи, то отличие Анучина от своих солдат трудно будет рассмотреть. Будь он с фузилёрами так приметен, был бы его эспонтон с серебряной кистью. А у его солдат в строе каждый десятый тоже с удобной для бомбард рункой. Попробуй её со стены от эсподона отличи. У остальных ружья с примкнутым штыком. Зарядка с казны. Так что можно хоть на ходу перезарядить. Но пока не до того. У унтеров и офицеров штуцера есть и пистоли. До них и бебутов дойдёт, как удастся стены пройти.

Пока комбат рассуждал, песня пошла по новому кругу.

' Эй, гренадёры, отставить разговоры,

Запевала нашу запевай

И не щадея глоток и не жалея пяток

В направлении Берлина выступай.'

Анучин попал в батальонные командиры из госпиталя. Его орлы где-то под Керчью, а он-то, как по весне простудился, так два месяца в Казы-кермена в госпитале у дивизионного врача Полетики и пролежал. Еле выкарабкался, спасибо Ивану Андреевичу. Побольше бы таких русских врачей.

В конце мая турки объявили войну. В госпиталях готовились к приему новых раненых. Выздоравливающих отправили долечиваться в осадную армию. Четыре дня назад Иван сюда и прибыл. Старый его знакомец, граф Румянцев, командовавший осадой Ач-калы поставил его временно на батальон гренадерского полка. Прежний комбат сейчас полком командует, а генерал-майор Чернышев повышен до командира дивизии и ведет их «вторую колонну» на штурм крепости. Вот и доверили Ивану батальоном командовать. Так вот строевым командиром Анучин и стал.

Не его профиль? Ну, так зря что ли на Стратегических курсах учился? Да особой нужды ему тут изворотливость ума применять не надо. Солдаты обучены, дисциплинированы. Офицеры боевые: все или у Цорндорфа бились или на Маастрихт хаживали. Так что, немало и знакомцев. Труса уж точно не будут праздновать.

Вот и ведет он своих солдат к огрызающейся турецкой крепости. Ключу от Днепровского лимана. Начали на рассвете тихо, но турки быстро опомнились и первую атаку отбросили. Потому и поют сейчас гренадеры не таясь. Но, турки их не слышат. Ворота и стены русская артиллерия сносит. Окопались артиллеристы за год хорошо, так что пока ими и заняты пушкари турецкие. С моря вон тоже грохот доносится. Значит какие-никакие корабли из Белховича дошли и не дают турку с моря по гренадерам стрелять.

Впереди с грохотом рухнула стена.

Судя по доносящимся командам, первый батальон вошел в зону обстрела турков.

– Разомкнуть строй! Дистанция вытянутой руки! Интервал по удару штыка держать! Быстрей шагать!

Авангард полка уже подобрался к низу пробоины и начал карабкаться по битому камню. С уцелевших частей стен зазвучали частые хлопки. Идущие по флагам гренадеры стали часто оседать.

– С пятой шеренги по бойницам, по готовности, пли! – скомандовал Анучин.

Первым шеренгам патроны в стволах могут и понадобится. А у следующих может ещё быть время что бы перезаряжать.

Захлопали выстрелы гренадеров. Не прицельные. Но плотность была достаточной чтобы остудить стрелявших в первый батальон турок.Пользуясь передышкой авангард полка почти добрался до вершины насыпи. Но, чуть раньше туда подоспели защитники крепости. Как только первые их головы показались из-за битого камня, ближние к ним ряды гренадер начали разряжать свои фузии. Турки тоже стреляли. Но редко. Преимущество казнозарядок снова было несомненно.

Следующие волны защитников гренадеры приняли уже в штыки. Будь против них янычары или хумбараджи, наступающие бы вперед не прошли. Но откуда лучшим войскам султана взяться в отдалённой крепости их империи? Ополченцы-азапы и добровольцы-делы, состоявшие к тому же в немалом числе из бежавших в крепость и спешенных там ногаев, сдержать наступления кадровых русских частей не могли. Лавина наступавших ворвалась в город и забралась на его стены.

Бой был жестокий. Сопротивлялся кажется каждый дом. Старший из офицеров на два сводных уже полка Анучин принимал капитуляцию Бекир-паши трёхбунчужного коменданта Ач-калы в текущем кровью камзоле, с багряной кисточкой эспонтона и хлюпающим в ножнах бебутом. Пистолеты его и поломанная сабля лежали где-то в городской грязи среди десятков тысяч тел турок и тысячи русских воинов. Время Ач-калы истекло, золотое знамя с двухглавым орлом гордо реяло над новым городом Российской Империи.

* * *

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» – /work/1

ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» – /work/329568

РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» — /work/310989

* * *

Дружественная взаимная реклама с коллегами по перу:

Наши современники, попав со съемочной площадки 2024-го в предреволюционный Севастополь 1916-го, не желая того, оказываются вовлеченными в схватку погибающих империй.

Автор знакомит читателей с реальными героями и событиями Отечественной истории начала ХХ века. Никаких фантазий – всё так и было. /work/450563

Глава 12

Наследие и Наследники

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КИЕВ. 17 августа 1760 года.

Киев, в сущности, совсем небольшой город по современным представлениям. Отнюдь не Москва. Про столичный Петербург говорить не приходится, ведь там сочетание имперского стиля и размеров нового города. Но, Киев-то город очень древний. Древний и давно пришедший в упадок. Жизнь ещё идет – торговая да студенческая. Три ярмарки в год, таможня, Киево-Могилянская Академия…

Павел слегка пришпорил коня, и вся кавалерийская процессия прибавила шаг, следуя за Цесаревичем по улицам старой столицы Древней Руси.

По узким улицам ходили люди. Немало останавливалось поглазеть на всадников. Многие уже видели Императора и Наследника на улицах, а потому и узнавали. Кое кто махал приветственно рукой, кто-то смотрел молча, кто-то шушукался и переговаривался.

Обычный, глубоко провинциальный город, каких немало в России.

Отец, как-то назвал Киев Матерью городов Русских. Почему? Отец на вопрос лишь улыбнулся, пожав плечами. Мол, так говорят. Выражение такое.

Почему? Потому что столица бывшая? Так ведь не первая столица и не последняя. В конце концов, почему Мать, а не Отец? Мать, уж скорее, – Москва. Но, история – тёмное дело. Царственный родитель уж два десятка лет опекает группу тех, кто сочиняет историю. Почему сочиняет? Потому что, в основном, в истории этой сплошные домыслы и догадки, которые сам Император одобряет или отметает. И если про времена вековой давности или, хотя бы, времена Ивана Грозного или Смуты той же, ещё есть записи и какие-то свидетельства, то что было во времена Древней Руси – это сплошные догадки и рассуждения, которые толком ни на что не опираются.

Вот был Рюрик? Или Рорик? Может какой и был. Многие рода России ведут свою родословную от него. Или, к примеру, Софийский собор. Говорят, что построил его то ли Ярослав Мудрый, то ли ещё кто, но это не точно. Старый собор, в общем. Каких-то покрытых мхом времён. Что представлял собой Город тогда? Не сильно отличался от Москвы, когда в ней весь град состоял из Кремля, Китай-города, Белого города и Земляного города. Да и то, больше по названию. Деревянные города всегда горели и горят хорошо сейчас. И от нашествий, и сами по себе. Пойди разберись, что и как было даже сто лет назад, не говоря уж про лет пятьсот.

На пожары списывают отсутствие записей. Мол, даже монастыри горели. И даже Александрийская библиотека сгорела. Так говорят.

Пытливый ум Цесаревича искал ответы среди догадок о прошлом. Не может же быть, что всё сгорело и пропало? Вот и сегодня он отправился в экспедицию по Киеву, разглядывая старые укрепления и сохранившиеся церкви. Ему даже местных знатоков старины подобрали, чтоб объяснять, что и где в незнакомом Наследнику городе.

Не сказать, что Киев Павла разочаровал, но он ожидал большего. Когда Цесаревич пожаловался отцу, тот лишь рассмеялся. Сказал: «Запомни, сын. Историю пишут победители. Почти каждый новый правитель в любом государстве велит исправить что-то в истории, чтобы он и его предки, часто выдуманные, выглядели в глазах потомков героически и основательно. Поэтому не верь всему, что тебе рассказывают. Всё было не так. И до меня исправляли историю, и я исправляю, и ты будешь исправлять, и потомки твои будут. Успокойся на сей счёт». Потом добавил, что более-менее подтверждаемой истории Руси лет двести-триста. А на пятьсот в целом достоверной хронологии нет. Да и то с поправками на постоянные исправления и переписывания летописей. Нет и оригиналов, которых, кроме писавших их монахов до Татищева, никто из историков не видел. В них многое противоречиво и спорно. Киевская летопись Святополка Окаянным величает, узурпатором, а ведь он Владимиру Святому старший сын. Законный наследник. О последнем и наша летопись говорит, а немецкие и польские это прямо отмечают. Даже в новгородской летописи Ярослав четвёртый в списке наследования, а Святополк – первый…. Но тогда сын рабыни Ярослав победил. Святополка с женой полячкой и её духовника, епископа Колобжегского, в темницу посадил. Как было и не узнать сейчас, но, хотя бы, что происходило можно понять из летописей разных стран. Западных, византийских, арабских… Русских хроник раньше Лаврентьевского списка нет. Всё остальное – народные сказания в вольном изложении переписчиков.

Но, Павел не был удовлетворён словами отца. Павел искал ответы. Он – Наследник. Это его Отечество. Как он может править, не понимая страну свою и народ свой?

«Откуда есть пошла Земля Русская?» Так написал Нестор в своей «Повести временных лет». Или не написал? Поди знай. Но, визит Августейших в Киев не принёс Павлу ответов. Ни в монастырях, ни в документах, ни в сказаниях народных.

Ничего.

Пусто.

Нет ничего, что можно было бы не просто принять на веру. Мол, верь, так и было, отрок!

Павел не любил такие допущения. Слишком часто история переписывалась прямо у него на глазах. Отец правил её безжалостно, сметая целые пласты в мусорный ящик. Отец создавал новую Россию и её легенду.

Помойка. Мусорный ящик. Да. Есть такой. В Кремле. Куда относят всё, что отличается от официальной истории. Таково повеление Императора. Когда-нибудь, какой-то новый Император решит, что пора явить миру эти записи. Когда-нибудь. Если эти времена вообще когда-либо наступят.

Записи сии крайне неприятны. Позорны и постыдны. Павел их читал. И точно не прикажет их показывать.

Никогда.

История Европы тоже полна допущений и приписок. Но, там, хотя бы, монастырей больше, где переписывались книги. Их тоже чистили и правили все правители, но, всё же. В России с этим куда печальнее.

Впрочем, при каждом европейском (и не только) Дворе, есть своя помойка знаний, вроде библиотеки Кремля. Ватикан, например.

Но, хочется знать.

Государь Наследник-Цесаревич Всероссийский вздохнул. День прошёл зря. Снова придётся довериться словам учёных мужей, которые сами ничего толком не знают. Лишь умные мысли на челе их изображены.

Хотелось бы поехать в Рим, Константинополь, Иерусалим. В Афины те же. В Александрию Египетскую. Но, как тут поедешь? Замятня с Турцией, в Европе идёт война, да и, вообще, кто отпустит юного Наследника в такие дали? Мама точно будет против. Да и отец тоже.

В общем, Киев не оправдал его надежд на новые знания, к которым он так стремился. Алексею вот достался возрождённый герцогский Померанский Престол в Кольберге – Колобжеге. Он же ещё в трёх пограничных с Померанией анклавах Великий Князь Словинский. Может, как вырастет он, по Европе что нового из истории о Руси вместе найти удастся. Он-то будет для них совсем свой. Все же Померания – часть Священной Римской Империи. Может что и сохранилось что. Хотя бы на европейский взгляд.

А вот и здание Ставки. Приехали.

Здание совсем небольшое, потому и путь не был дальним. Коридоры, вытянувшиеся смирно посты, вот и дверь кабинета Императора.

– Его Императорское Высочество Государь Наследник-Цесаревич Павел Петрович!

– Проси.

Зашел.

– Здравствуй, пап.

– Привет, сын. Как дела?

– Профессора латынью весь мозг извели. День впустую.

Усмешка.

– Опыт, даже печальный, тоже опыт. А у нас новость – турки Билхович пожгли, десант наши их сбросили, так что я завтра на юг в Таванскую Ставку еду.

– И я?

– Нет, студент, учись, к людям приглядывайся, месяца через два, как разберусь, вызову, там Строганов должен прибыть, вот с Александром Сергеевичем и приедешь. Пока там тебе нет науки.

* * *

КИЕВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПОЛТАВСКИЙ ПОЛК. КЕЛЕБЕРДА. 10 октября 1760 года.

– Ну, что Иван Гаврилович, всё обошли? – спросил Строганов маркшейдера.

Куроедов был приставлен к графу в столице, когда Государь вызвал компаньона к себе. И в целом Алексей Сергеевич рад был обществу опытного горного инженера. Претензии у него были только к необходимости ехать в эту опасную глушь. Но ему хватало ума не сознаваться даже себе в недовольстве таким Императорским приглашением.

Можно конечно и поюлить. Строганов вернулся из Европы и не успел даже насладится вдоволь оставшимся от батюшки положением. Но, оно же и обязывало. Да и скучна стала столица на фейерверки и балы. А все эти концерты и преставления граф уже и в Европе видел. Причем в лучшем исполнении. Вот же батюшка услужил! Быть частным компаньоном Государя конечно солидно и денежно… Но, охота же и для себя пожить. Пока молод. Суетятся с поручениями пусть стряпчие да управляющие. Александру было тягостно, что он фактически оказался в их положении.

Куроедов, поднимаясь в гору, с ответом не спешил. Но граф и сам видел что геодезисты уже сворачивают свои приспособления.

– Обошел, Александр Сергеевич, – ответил став рядом маркшейдер, – да не всё.

– Что ж сворачиваетесь? – удивился граф.

– Тут за раз всё не обойдёшь. Богатое месторождение.

Да богатое. Как Государь и говорил. В читанном ими во время поездки сюда отчете берг-мейстера Келлера значится ещё три: у Кобеляк, Кременчуга и по Псёлу севернее. Оттого и погнал компаньона здесь «первые колышки» вбивать. Мол, река здесь рядом, климат лучше, да и ближе чем с Урала. Зачем в чужие руки рудные жилы отдавать? Верно, конечно. Но, кто будет эти залежи копать? Татары, и те сбежали или где к стройке приложены. Но, Петр Фёдорович явно требует ускорения.

– Жила широкая, ровная, видно, что и на север, и на юг за Днепр идёт, – продолжил Куроедов, – залегание неглубокое. Где с аршина прямо начинается, но, в среднем, метров двадцать нужно будет копать, а где и пятьдесят.

– А выходов таких много? – показал граф на блямбы красных кварцитов взгорка, на котором он наблюдал за мерным реки течением.

– Есть и такие. Возле них как раз лучше и вскрывать, – обнадёжил маркшейдер, – если Государь бульдозеры и экскаваторы по весне подбросит, можно хоть сразу начинать разработку месторождения.

Да. Эти машины чудо как хороши. Если верить инженерам, то после установки новых броневой стали подшипников они и ломаются уже не часто. Но топлива им не будет хватать. Леса нет. Редкие ивняки у рек, та тальники. Отчеты говорят, что ниже, в сечевых землях, уголёк есть хороший на Волчьей реке. Его пароходом можно сюда будет таскать. Благо река Самара, в которую впадает Волчья, сама впадает в Днепр выше порогов. А значит, уголь с шахт у Волчьей можно будет вести по реке беспрепятственно. Государю можно верить. Он и машины поставит, и людей на них работать умеющих. Но, одними «операторами» руд здешних не поднять. Население здесь жидкое. Дворцовые деревни переселить и к новому руднику и заводу Государь не хочет приписать. С Урала много не возьмёшь. Там все при деле. Придется видно немцев силезских да саксонских приглашать. Там мастеров горного дела много, а от идущей войны у них полное разорение.

Да и вольные они. Платить им будет надо. Обустраивать….

Эх. Что горевать! Никуда же не денешься!

Сказано после войны ещё под Керчь сплавать. Там, мол, тоже хорошие руды есть. С народом там погуще, да и море рядом. Но, видно, придется и англичан из Шеффилда таскать. Демидовы в столице хвалились, что сыны их с хорошими мастерами с тех мест приехали. Государь даже разрешил за застрявшими отпрысками конкурента целых два фрегата сгонять, по согласованию с Георгом III, конечно. Так что в порт Гринсби дорожка русскими накатана. И в этом-то Государь себя не будет обделять. И компаньону перепадет конечно.

– А что химики? – спросил Строганов, смирившись с неизбежным, – подтвердили состав?

– В полевых условиях? – хмыкнул маркшейдер, – могу сказать только, что образцы с исследованными в Санкт-Петербурге совпадают, да и по виду в этих магнитудах железа до половины, доедем до Кобеляк, там, в крепости, и произведу измерения.

Граф кивнул. Показал на соседний раскладной стул. В ногах правды нет. Ещё не меньше четверти часа работнички собирать приборы и сворачивать лагерь будут. Батюшка же покойный учил, да и Государь требует, выказывать к таким знающим людям, как Куроедов, искреннее расположение.

Полезно сие.

Для дела полезно.

* * *

МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. КОРОННЫЙ ЗАЛ. 24 декабря 1760 года.

Сочельник.

Семейный праздничный вечер.

Мы опять в Москве. Августейшая зима в Первопрестольной – старая добрая Традиция. Ну, не только Традиция, ведь в России две столицы. Голова в Петербурге, а сердце здесь, в Москве.

Мы здесь минимум два раза в год – зимой и летом. Мои и Павла проезды туда-сюда не в счёт, ведь это просто рабочие командировки. А вот так, основательно и семейно – зимой и летом.

Мероприятие плановое. Все службы в Санкт-Петербурге переведены на усиленный режим работы, контрпереворотная операция проводится в штатном режиме. В Москве тоже не так, чтобы лишь сплошное веселье. И Генерал-прокурор Шаховский, и мой Президент Кабинета министров Миних, и даже Обер-прокурор Синода князь Щербатов работают со мной в Москве. Я ещё тот параноик. Не люблю неприятных сюрпризов. Нет, люблю, конечно, но от себя любимого врагам своим.

В Коронном зале установлена шикарная карельская ель. Всё как положено. Везли Царю-Батюшке со всем почтением и глубоким уважением.

Чем мы заняты сейчас? Банально продолжаем донаряжать ёлку. Слугам мы не разрешили к нашей Рождественской Ели даже прикасаться. Это наше семейное Древо.

Конечно, мы не успели к Сочельнику. Ель большая, а нас не так много в семье. Десять человек всего. Ничего. Две стремянки нам в помощь. Главное, чтобы, не дай Бог, не упал никто. Остальное ерунда. Сколько успеем нарядить, столько и будет. Ещё Новый год впереди.

В Кремле я бываю редко. Только по сильно официальным поводам. Нечего там делать. Вот, кроме как посмотреть ход реконструкции, вообще нечего делать. А реконструкция, кстати, забавные результаты приносит. То потайные комнаты обнаружатся, то лишние слуховые отверстия, то скелеты какие. Библиотеку Ивана Грозного, увы, не нашли. Может это просто миф. Зато подземелья и ходы из Кремля – сколько угодно. Всё методично документируется и засекречивается.

В общем, Кремль практически «разбирается по кирпичику» и собирается заново. Чтоб без сюрпризов. Потому фактическая официальная Императорская резиденция – Петровский дворец на холме через реку Неглинную. Прямо напротив Боровицкой башни. На ней уже установили часы, русской работы, чтобы мне было видно из кабинета. Отлаживают. Через пять с половиной дней куранты на Боровицкой башне отобьют впервые Новогоднюю полночь. На Спасской старые английские часы ещё чинят. Пока разместили только додедовских времен ещё циферблат со славянскими и арабскими цифрами. Года на два ещё в башне работы.

Стоящая на соседней стремянке Императрица выдыхает.

– Фух! Хочу глинтвейн!

Усмехаюсь.

– Приказать, чтобы тебе доставили прямо на лестницу?

Фырканье.

– Я думала, что ты меня любишь. А если я кувыркнусь отсюда, кто будет тебя любить?

– Тогда отложим глинтвейн на после застолья.

– Договорились. Ловлю на слове.

Смех.

– А куда я от тебя денусь?

Кивок.

– Никуда. Ты попал, как ты выражаешься.

Да, словечки из будущего, так или иначе, просачивались в это время. Я болтну, семья подхватит, за семьей придворные, потом Двор, и пошло-поехало по всей России. И не только.

В том числе и завтра.

Большой Рождественский Высочайший приём.

Почти эпохальное событие. Получить приглашение – это большая честь и большая удача. Приглашения высылаются за два месяца по всей России. Лучшим людям. Лучшим, с нашей точки зрения. Титулы и должности значения не имеют. Только то, что ты сделал за год для Отечества нашего. Поэтому тусовка достаточно демократична.

Конечно, к нам, в Москву, едут. И из Петербурга едут. И из Нижнего Новгорода. И из Екатеринбурга. И из Киева того же. Отовсюду едут.