Текст книги "Огнем и Мечом (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Annotation

Попаданец из года 2027 от Рождества Христова. – Середина XVIII века. Жизнь престарелого профессора – заново.

Российская Империя. Отрочество юного герцога и юность цесаревича – прожиты.

Петр III на Троне на десять лет раньше чем в нашем прошлом. Грядёт Семилетняя война. Жесточайший замес и страшные испытания. После спокойных лет война идет за войной.

Он строил себя, семью, Империю. Сражался под Гельсингфорсом. Победил при Маастрихте. Он – Император Всероссийский.

Впереди у ГГ научные и технические прорывы, прогресс, новые земли, просвещение … И свобода шестнадцати миллионов крепостных. Впереди войны и восстания. Горящие столицы и поверженные королевства...

Обратной дороги нет. Россия и Мир больше не будут прежними.

Пётр Третий. Огнём и Мечом

Пролог

Ante scriptum

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Post scriptum

Пётр Третий. Огнём и Мечом

Пролог

СЕРИЯ «ПЕТР ТРЕТИЙ»

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

«ПЁТР ТРЕТИЙ. ОГНЁМ И МЕЧОМ»

Владимир Марков-Бабкин.

Виталий Сергеев.

Аннотация:

Попаданец из года 2027 от Рождества Христова. – Середина XVIII века. Жизнь престарелого профессора – заново.

Российская Империя. Отрочество юного герцога и юность Цесаревича – прожиты.

Петр III на Троне на десять лет раньше, чем в нашем прошлом. Грядёт Семилетняя война. Жесточайший замес и страшные испытания. После спокойных лет война идет за войной.

Он строил себя, семью, Империю. Сражался под Гельсингфорсом. Победил при Маастрихте. Он – Император Всероссийский.

Впереди у ГГ научные и технические прорывы, прогресс, новые земли, просвещение… И свобода шестнадцати миллионов крепостных. Впереди войны и восстания. Горящие столицы и поверженные королевства…

Обратной дороги нет. Россия и Мир больше не будут прежними.

ПРОЛОГ

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ГОЛОВКИНСКИЙ ДВОРЕЦ. РУССКИЙ ТЕАТР. 22 февраля 1755 года.

Битва. Битва в самом разгаре. Сражение при Цорндорфе не зря считается самым кровопролитным в истории Пруссии.

Кровь. Убитые. Стонущие.

Мы явно побеждаем.

Но, вот вижу в подзорную трубу знакомую фигуру. Король Фридрих лично подхватывает упавшее знамя и ведёт свои войска в безумную атаку на наши позиции. И словно зомби, из всех щелей выползают его солдаты и идут за ним.

Мои явно удивлены. Переглядываются нерешительно. Могут и дрогнуть.

Решительно выхватываю у знаменосца флаг и иду навстречу моему Царственному брату Фрицу. Стена на стену. Армия на армию. За мной тысячи и тысячи.

Я иду. Я веду их.

Могучее войско…

Тихо:

– Liebling, ganz ruhig da. Aufwachest. Wir sind im Theater. Ich bin in der Nähe.

Пауза. Уже по-русски (вдруг не понял спросонку):

– Любимый. Просыпайся. Мы в театре. Я рядом.

Тру глаза. Я её не понял? По-немецки? Смешно. Родной ведь язык.

– Ja, Liebling. Meine Seele, ich bin aufgewacht. Verzeih.

– Peter, Schande über uns nicht.

– Ja, meine Liebe.

Что-то я задремал. Никогда не любил всякие театры. Жена моя покойная очень любила меня таскать по всяким театрам, выставкам и музеям до самой моей старости. И я там, в будущем, регулярно задрёмывал в самый пафосный момент. В этой жизни тоже мало что изменилось. Разве что жена.

Не удержался от оценки сего действа:

– Was ist auf der Bühne?

Лина не оценила мою иронию.

– Зря ты. Прилично играют, кстати.

Прикрываю ладонью зевок.

– Прости, радость моя. Я не ценитель сего. Ты же знаешь.

Кивок.

– Я знаю. Schnarchst du wenigstens nicht. Bitte.

– А я храпел?

Усмешка.

– Ich habe es dir nicht gegeben.

Ой-ой.

– Ну, прости. Ты меня спасла от общественного конфуза. Зато мне снилась битва с Фридрихом.

– Und dass Fritz?

– Шёл на меня с флагом Пруссии. Я не успел его убить. Ты меня разбудила.

Очевидное:

– Du magst Preußen nicht.

– Можно подумать, что ты сама любишь Пруссию.

– Nein, ich mag Preußen nicht. Und Dänemark. Und Frankreich.

Не любит моя жена. Ни Пруссию, ни Данию, ни Францию. Как и Австрию с Англией. Повезло мне с женой в этом плане.

– А меня хоть любишь?

– Обожаю.

Улыбаюсь:

– Im Bett reden.

– Ich fang am Wort, любимый.

Немецкий язык родной для неё и для меня. Мы говорим не задумываясь. По-русски. По-немецки. Нам всё равно. Часто играемся, перекидываясь фразами на двух языках. Дети говорят примерно так же.

Да и что такое немецкий язык? Набор слов народов и наречий. Сейчас Германии нет, в моём, классическом, понимании. Есть Священная Римская империя германской нации. Куча королевств и герцогств. Типа моей Гольштинии. Или Лины родного Дармштадта. Пруссия – крупнейшее королевство. Оттого остальные немцы пруссов не любят. Но, что такое Пруссия в сравнении с Россией? Пусть не пыль на сапогах, но били мы немцев не один век. И флаг с Серпом и Молотом над Рейхстагом тоже не вдруг появился.

– Gefällt dir das Stück?

Кивок Лины. Каролины Луизы Гессен-Дармштадской. Екатерины Алексеевны. Императрицы Всероссийской.

– Вполне сносная пьеса, кстати.

Человек, в моём лице, у которого титулов столько, что бумаги не хватит для описания, усмехнулся и поинтересовался:

– Kann ich noch schlafen?

Размечтался. Спать удумал в театре. Жена закономерно покачала головой.

– Нет. Спать я тебе не дам. Не позорь меня.

– Und abends?

– И вечером спать не дам. И даже не надейся. У меня на тебя сегодня другие планы.

Сокрушённо:

– Es klang wie eine Bedrohung.

Смех.

– А это и не угроза. Бойся-бойся.

– Kaiserin, ihr seid voller Glück und Freude.

– Даже не сомневайся. Ты – мой. А меня ты знаешь. Я получу своё.

– Ich liebe dich.

– И я тебя люблю, Peter.

Верю в это.

Два года я на Троне. Удивительно, но мы с женой как-то поняли друг друга и не конфликтовали почём зря. Слишком много у нас врагов вокруг, чтобы ещё и между собой кусаться. У нас всё степенно. Родился Михаил. Третий сын. Каролина вновь беременна. Пусть и в начальной стадии. Если Бог даст, то будет Александр. Или, если Он же даст – будет Ольга.

Мы не собирались ещё заводить детей, но, так получилось. Думаю, что новой Лейб-акушерке Адриане Ван дер Шаар ещё не раз придётся у Лины роды принимать. Каролина хочет большую семью. Да и я тоже.

Монархи не так часто погибают на войне. Но, случается и такое. Не так уж и редко. Мне нужно надёжное наследование моего Престола. Даже двух. Пока двух, включая Голштинский. Россия же ещё раз может и не пережить Эпоху Дворцовых переворотов.

Я так точно не переживу.

Балы, пиры и охоты?

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века —

Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь – начнёшь опять сначала

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Бессмертный и не родившийся Блок словно про меня написал. Умрёшь – начнёшь опять сначала. И повторится всё, как встарь.

Ante scriptum

* * *

КОРОЛЕВСТВО ФРАНЦИЯ. ВЕРСАЛЬ. БОЛЬШОЙ ТРИАНОН. САДОВЫЙ САЛОН. 11 декабря 1753 года.

– О, Шарль! – радостно «удивился» Луи, – вы как всегда вовремя, не составите мне партию?

– Ваше Королевское Величество, – вошедший граф сделал реверанс и обнажил голову перед своим сюзереном.

– Ах, оставьте! – жеманно махнул рукой Людовик Возлюбленный, – игры у нас не получится, вы, Шарль, излишне благоразумны, не то что Франсуа-Андре. Как он, кстати, в Петербурге?

Король сделал удар по шару, стараясь загнать его в арку. Ему это удалось и он отложил клюшку-кий.

Вернувшийся из Варшавы Шарль-Франсуа граф де Брольи и маркиз де Руффек снова склонил голову. Играть с Королем в бильярд было бы опрометчиво. Людовик XV не любил проигрывать, но хотел «настоящей игры».

– Господин Филидор, Ваше Королевское Величество, хорошо освоился в русской столице.

– Пьер Третий не выгнал его за дерзость или он терпелив к проигрышам? – Король поставил новый шар против форта и снова взял клюшку.

– «Григор» хорошо с Франсуа-Андре перед отъездом поговорил, и он старается не совершать в варварской стране великодушно прощаемых в просвещённой Франции ошибок, – ответил граф уклончиво.

– Похвально, – согласился Луи, – и есть от этого для Франции какая-то польза?

– Ну, если не считать, что господин Филидор прославил наше Отечество выиграв в Санкт-Петербурге первый Всемирный шахматный турнир, обыграв Лолли и Стамма, – начал перечислять де Руффек.

– О это замечательно, маркиз, – но мы его содержим в русской столице не за этим.

– Да, Сир, – склонил голову Шарль, – он очень хорошо сдружился с русским Царём и тот, по отзывам наших агентов, очень его мнение ценит.

– О, наверно это уважение, заставило нашего «Чемпиона мира» проиграть на турнире моему венценосному брату Пьеру две партии из трёх, – ехидно заметил Людвик, – ладно, вижу что Филидор поумнел, так что у нас с Россией и выкрестом этим?

– Маккензи пишет что Бестужев слабеет, а сделанное им самим и другими якобитами новый Император ценит, – начал издалека посол.

– И потому англичане приняты при Русском Дворе с предложением о субсидии на войска против Фридриха Прусского? – прервал доклад Король.

Величество наконец прицелился и ударив бильярдной клюшкой загнал шар в крепость.

– Русский царь прижимист и не видит причин не брать эти деньги, – решил используя радость Людовика от удачного удара выложить де Брольи, – этот шаг не угрожает напрямую Франции, к тому же, сир, русские склоняются к причастности к гибели Елисаветы Петровны некоторых наших соотечественников.

– Да? Русские что-то нашли? – делано удивился Людовик.

– Нет, Ваше королевское Величество, – пояснил Шарль-Франсуа, – их сведения отрывочны, Орлик и де Бомон сработали чисто, но русские исходят из максимы «Cui bono?» и новый Царь не может не считаться с мнением в обществе что выгодно это было именно нашему Отечеству.

– Потому Вы и скрываете пока этого малороссийского выкреста? – уточнил Король.

– Мы не хотим мешать наметившемуся сближению, – ответил граф, – да и явление Жана Третьего пока не к спеху.

– Вы уверены что это он?

– Многое говорит об этом, Сир.

– Так похож? – король Франции отложил клюшку и поглядел на собеседника, требуя прямого ответа.

– Возраст схож, да и много у него в лице от герцогов Брауншвейгских, если судить по портретам.

Людовик Возлюбленный кивнул.

– Это хорошо, даже если это не он, граф.

– Да, Сир!

– Пусть граф де Орлик позаботится о сироте, – сказал Луи повернувшись к окну, – если и новый русский Царь будет чудить, нам нужно чтобы после него своё место знал этот.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. АРЬЕРЗАЛ МАЛОГО ИМПЕРАТОРСКОГО КАБИНЕТА. 22 ноября 1754 года.

Сумрачный сегодня день. Небо низкое. Питер.

Вчера было Введение во храм Пресвятой Богородицы. Отстоял с супругой всю службу в Казанском соборе. Мы венчались там с Екатериной Алексеевной. Потом десять лет я старался как можно реже появляться там. Перекладывал по возможности сии стояния на Матушку. Но теперь не отвертишься. Теперь уже я здесь глава Российской православной греко-кафолической церкви. И лютеранской тоже если что.

Так что вчера весь вечер внимал песнопениям, росписям и иконам. Ну и молился за доставшееся мне венцом Отечество. В общем, примирился с суточным отдыхом от мирских дел. Сегодня за два дня придется их делать.

Удачно я полтора года назад поставил Николая Андреевича Корфа обер-прокурором Синода. Как раз, когда «попустившего Московские бесчинства» князя Трубецкого я освободил от генерал-прокурорской должности в Сенате. Освободил должность для князя Шаховского – прежнего главы Синода. Так что епископы в мой адрес шибко не лютуют. За ними строго надзирает борон фон Корф. Он же многие тайные дела ведёт, как глава Императорской курьерской службы. Надежный он человек. Но, я помню его же совет: «Не доверяй никому, даже мне». Потому и за ним присмотр есть. Суворов смотрит (отец того самого), Бастиан смотрит, да и Шувалов старший. И за ним. И друг за другом. В делах государственных нет места для любви и дружбы.

Собственно сейчас «на утренний рассол», другой Корф, Иоганн Альбрехт, английского посла Гая-Диккенса приведёт. У Канцлера Бестужева много глаз и ушей. Пока. Нам же сейчас о важных делах покалякать нужно.

Европа беременна войной. Собственно в Северной Америке война уже идёт. Потому я и принимаю этого Мильхиора. Сент-Джеймсский Двор и лично мой царственный брат Георг II хотят отсыпать от своих английских щедрот немного фунтов и стерлингов. Не много, столько, сколько на содержание в ближайшие пару лет тридцатитысячного армейского корпуса против Пруссии мне нужно.

– Пётр Фёдорович, гости уже в приёмной, чай подавать?

Баронесса Нартова эдле фон Прозор всё так же прекрасна, несмотря на пять детей. Не моих. В основном. Наверное. Но, держит форму. И чай заваривает, если честно, уже лучше меня.

Я примерный семьянин, но, блин, как вспомню…

Какая женщина! Мечта. Просто Мечта. Жаль. Увы. Я полюбил Лину, но Катя была до неё.

Ладно. О делах наших скорбных.

Сегодня мы идём мимо службы протокола и потому здесь нет моего секретаря. Какая-такая аудиенция с английским послом? Мы просто чай пьём!

– Подавай, Кать, – киваю Нартовой, – мои и посла предпочтения ты знаешь.

Катя делает реверанс и удаляется.

Ну что же. Я уважаю Фридриха. И Германию люблю. Больше чем Францию или Англию. Но, меньше люблю чем Россию и деньги. Точнее Россию и деньги для России. За кого мы будем в той войне воевать – не помню. Но, точно против Пруссии. Так почему бы эту субсидную конвенцию не подписать? Вы бы отказались ежегодно получать по сто тысяч золотых гиней? А по сто пятьдесят? Особенно когда дают безвозмездно.

После этого можно Алексея Петровича Бестужева-Рюмина с канцлеров в председатели Кабинета министров «повышать». А его заместителя и франкофила Воронцова Михаила Илларионовича на канцлерское место.

Баланс. Иначе никак. Да, помню о том, куда бесплатный сыр предпочитают размещать. Клац-клац! И не исключаю что мне прилетит от тех же доброжелателей, что и Елисавете Петровне. Но, сейчас Моё Величество уже за это решение.Я не решал два года назад. Но, не на том я сейчас месте.

Война впереди. А за тёткиной юбкой больше не спрячешься.

* * *

Глава 1

Antebellum

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПУЛКОВСКИЙ ДИСТРИКТ. ШУШАРЫ. 20 мая 1755 года.

Православный веселится наш народ;

Отмечая фейерверком день субботний.

Вот гудок и снова нас несёт;

В облаках по русскому приволью…

Что-то меня на поэзию потянуло. Поддался общему настроению. Хотя… нет. В семи вагонах половина публики вжались в мягкие кресла и со страхом наблюдают за «проносящимися» мимо пейзажами.. Наблюдают через стёкла, производства фабрики на паях Михайла Ломоносова. Хорошие стёкла получились. Покрытые раствором коллодия, открытого Степаном Нартовым во время его изысканий в области бездымного пороха… Понятно, что я тут почти ни при чём, ни к открытию, ни к половине фабрики. Господа просто очень талантливые и умеют умных людей слушать. В общем, «почтеннейшей публике» даже не дует. Почти. Но, многих знобит. Местами колотит. Немало дам даже сознание вначале потеряли. Или притворно в обморок упали. Они это любят. Это модно в благородной среде.

Публика, закономерно нервничала. Фильму о прибытии поезда на вокзал «Arrivée d’un train à La Ciotat» не зря часто относят к первому фильму ужасов. Так эту панику тогда вызвало лишь движущееся изображение накатывающегося на вокзал поезда в 1897 году. На улице у нас 1755. Просвещённый и куртуазный век. Если бы не моё Величество с детьми и супругой в первом вагоне, то думаю, что многие бы ещё до остановки из вагона вышли. Выпрыгнули. В окна. На всём ходу. Передавив друг друга в панике. Но, у всех на виду, да ещё и на виду Императора с Августейшим семейством, свой страх показывать боязно. В общем, « на миру и смерть красна».

Пестрота, разгул, волненье,

Ожиданье, нетерпенье…

До чего же медленный век. Тридцать километров мы будем ехать три четверти часа. С пятиминутной остановкой у стации «московский тракт» в Шушарах. Собственно, мы с неё как раз и выехали.

На «Итальянском вокзале», что приютился за Лиговским каналом у моего старого дворца, нас провожала благочествиво-любопытствующая толпа и музыка. Молебен отслужили. Всё, как положено. Благословил митрополит (долго упирался, но я умею привести некоторые аргументы «за»).

Толпа и музыка нас ждёт и в Царском. Выполненные в едином стиле станции с вокзалами сохранили для нашей страны и истории Варфоломея Растрелли. Я, по вступлению на Престол, провел ревизию государственных и удельных трат и остановил очередную перестройку Зимнего в Петербурге и Елизаветинского в Царском Селе дворцов. Начатые работы по-быстрому закончили, мусор убрали, воду и канализацию провели… Но, великий-то архитектор к другому привык. Частные заказы в России куда скромнее. Вот и загрустил. Мне же его терять смысла не было. Вот и предложил ему в компании с Минихом спроектировать депо, башни, станции, полустанки, вокзалы, мосты…

Образцово показательная Царскосельская линия.

Загорелся итальянец. Дворцов в мире много. А железнодорожных вокзалов ещё нет. Новая, интересная для творческого человека задача. В общем, у нас теперь, из большого, два депо, мост, три двухэтажных вокзала. В классическом стиле. Со статуями, лепниной, позолотой… Нет золотом ничего не красили. У меня, как у Тётушки моей покойной или несостоявшейся жены Софии Фредерики, блажи статуи благородным металлом покрывать нет. Так что всё скромно, но со вкусом. Да и сэкономленных на дворцах денег на эту железную дорогу хватило, а вот на трамвай в Москве уже нет. Но, там не к спеху. Да и пайщики найдутся. А здесь – витрина прогресса. Он стоит дорого. Окупится. Лина будет чаще проводить благотворительные балы в Царском, так и раскошелится почтеннейшая публика. Ближайшие годы и для не столь почтеннейшей благородно-купеческой массы со всей России это будет аттракцион, так что опасений в том, что рельсы из шведской руды не окупятся у меня нет. Почему шведской? Так ближе и лучше. Качество, знаете ли. Руда и чугун из Даннемора не первое столетие считается лучшей. У меня в этой части квасного патриотизма нет. Лишь бы работало. Догоним потом.

Ту-ту!

Поезд. Вагоны. Облака пара. Паровоз. Мчимся. Скоро Царское село. Долго, ещё на Урале, объяснял Миниху и машинистам чем топку кормить и правила шуровки. Так что, кроме пара из гудка, заметного дыма над паровозом и нет. На маршруте Исеть – Усть-Утка топят углем, там конечно знатно дымит, как без этого. Здесь же у меня дамы в белом, да и иереи смелые. Скажут, что «адская телега» чадит, кто потом без приказа поедет? Найдутся конечно. Но, меньше. А нет пассажиров – и денег нет.

– Папа, смотри – Царское! – радостно восклицает Павел.

Для него это первая такая поездка. Мы-то с женой уже, ещё когда технические прогоны были, ездили. Видел, что и ей было боязно. Но недолго. Рядом же любимый муж. Да и в Ораниенбауме у нас маленькая железная дорога есть. Детей возит по кругу. Аттракцион. Восемьсот миллиметров (имперский аршин) колеи, не тысяча восемьсот (дорожный сажень или семьдесят два имперских дюйма) как здесь. Конка. Для меньшей колеи мы пока надёжных котлов делать не умеем. Хотя и работаем над этим. Но, пока так. Лиха-беда начало, как говорится.

Прижимаю сына.

– Да, Павлуша, мы уже почти дома.

– Па! Так быстро! – радуется Цесаревич.

– Пока ещё медленно, – вздыхаю я, – но ты же сделаешь быстрее?

– Конечно, Па, сделаю!

Твёрдо сказал. С чувством. И я ему верю. Сделает. Он умён не по годам, а мы с Линой очень занимаемся его образованием и развитием.

Что-ж. Заслужил Христофор Антонович титуловаться маркизом. Вот за одни эти слова сына моего заслужил. Миних и князя заслужил. Но, пользы от него будет ещё очень много, а ордена у меня ему за труды уже выданы все. Остались титулы и имения с деньгами. Так что пожму я скоро руку ожидающему меня в Царском маркизу Миниху. А в понедельник переведу его в Председатели Кабинета Министров, вместо Бестужева-Рюмина. Алексей же Петрович пусть в так любимый им Лондон посланником едет. Там он будет Мне наиболее полезен, да и ему лучше. С Лондоном у нас взаимовыгодный союз, точнее «сделка». И, что бы не случилось, я её рвать пока не намерен. Хотя, конечно, тут каждый сам за себя. Без иллюзий. У Англии нет вечных друзей и вечных врагов. И у нас нет.

И быстрее, шибче воли

Поезд мчится в чистом поле.

* * *

ПЕРСИЯ. ГИЛЯН. ЭНЗЕЛИ. 17 декабря 1755 года.

Зима в этих места время на редкость мерзкая. Снега вроде, кроме как в горах, и нет толком. Но, сырой ветер Каспия и холод гор пробирают до костей. Хоть грейся ты у костра, хоть не грейся. Хорошо хоть Петр Фёдорович разрешил зимой камзолы на кафтаны, навроде бывших стрелецких, поменять, да сапоги носить вместо штиблетов.

Впрочем, новый Полевой Устав гласит что солдат должен мужественно переносить все тяготы и лишения воинской службы. А Степен и не солдат уже. Целый гвардии капитан-поручик. Третий год здесь. Вчера вот с русским консулом Чекалевским вернулся из Исфахана, куда старшим в охранении посольства к здешнему регенту-вали Мохаммаду Карим-беку ездил.

Правящий перс, точнее зенд, сразу видно – рубака. И в Иване бойца признал. Удалось им даже поговорить, понятно через толмача. Очень персидского вали русский Государь Петр Фёдорович интересовал. А Анучин был единственным кто долго при новом Государе рядом служил. Когда тот ещё Императором и не был.

Вот Государь там, в столице, а он, Иван, здесь. Служба. Ещё Матушка Елизавета Петровна сюда отправила. В чинах не обидела, это факт. Но, как же достала его Персия эта! Зимы нормальной хочется! Детишек обнять, жену приласкать. Вот, прибывшего с Иваном, воеводу Ширванской провинции Шувалова летом назад уже отозвали. И хоть не в Москву Петра Ивановича, а в Оренбург вице-губернатором направили, но, всё роднее там природа, чем эта, прости Господи.

А ведь под самым бочком у прежней Государыни этот живчик Шувалов был. А вот же не свезло. Сначала с Петром Фёдоровичем поссорился. Потом Елисаветы Петровны не стало.

Анучин вздохнул. Правильно Пётр Фёдорович запретил наследование Трона по женской линии. Баба – она и есть баба! Не её это! Мужчина должен быть во главе семьи и Державы! Иначе непотребство сплошное!

Но, надо отдать должное, Лисавете Петровне. Хоть и греховодница, но Трон для племянника сберегла, и Лейб-кампанцев своих ценила. Да только где же теперь Лейб-кампания эта…

– Капитан! Иван Агапович! – поручик Голицын звучно выкликал товарища.

– Здесь я!

– К командиру.

Вот только присядь. Не молод уже. Но, куда денешься. Встал – и пошел.

– Что там Андрей Михалыч? – спросил, зайдя к коменданту Анучин.

Что и тут рядится. Третий год вместе, да и чина они почти равного. Посторонних нет.

– Пляши Иван, – подняв раскрытое письмо подбодрил гвардейца полковник.

– Что, жена родила? – Иван дежурно пошутил.

– То мне не ведомо, – сделав серьёзное лицо сообщил Бороздин, – вызов тебе пришел, в столицу едешь!

– Ну, Михалыч, ну удружил! – изобразив разводом рук танец ответил Анучин.

– Сегодня от службы свободен, Чекалевский твой, завтра пароходом на Астрахань уходит, – уже по-деловому сообщил пехотный полковник и главные здесь армейский командир.

– Да что мне собирать то? – отмахнулся лейб-гвардии капитан-поручик, – коня я не повезу, а мундиры, пистоль, да подаренная Карим-беком шашка, много времени не просят, проставлюсь только в гарнизоне перед господами офицерами.

– Это ты, брат, молодец! – одобрил полковник Бороздин, – выйдешь в генералы, так и нас не забывай.

– Не забуду Андрей Михалыч, – пообещал Анучин.

Вызов-то явно неспроста. И не к жене под бочок. Даже перс на днях очень выспрашивал о скорой европейской войне. Мол, интересно ему сие. Мол, слухи ходят на Востоке, что очень большая война в Европе грядёт.

В полку офицеры (да и солдаты) говорили то же самое. Хоть и далеко они от Европ всяких, но слухи были, что называется, на слуху.

Так что будет где гвардейцу из капитан-поручиков стать хотя бы полковником. Да и товарищей здешних, если его Петр Фёдорович не забыл, Анучин продвинет. С таким Императором можно много славы снискать. Не зря Петра Третьего здешние зовут Роси Темир – Железный Русский. Почти как Тимура завоевателя до этого. Одно слово – повезло России с Императором в грядущее суровое время!

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ПОЛИГОН ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ. 26 апреля 1756 года.

Ба-бах!

Чем отличаются войны криминальной мафии от войн государств? Мало чем. Разве что масштабом и глубиной интересов. Мафиозным группировкам безразлично где закупать оружие, и кто его производит. Какие технологии используются. Закупили стволы и патроны. Подготовили боевиков. Ну, в целом, и всё. Не считая переговоров боссов мафии.

В межгосударственных войнах все немножко сложнее. Та же Россия много раз напрямую зависела от поставок из-за границы, не имея возможности произвести это самостоятельно. А потом снимали с колоколен колокола на переплавку, потом гробили огромное количество народу, пытаясь хоть как-то наверстать отставание. Ничего толком своего. Мечи. Кольчуги и латы. Царские шлемы с арабской вязью. Порох. Пушки. Стволы. Золота нет. Серебра толком нет. Технологическое отставание лет в сто.

Пушнина. Пенька. Конопля. Брёвна для кораблей и мачт. Сырье. Никакой добавленной стоимости. Даже не страна-бензоколонка. Бензин ещё произвести надо. Нет, экспорт просто без переработки по смешной цене.

Да, Россия что-то производила. Со времен Ивана Третьего (того, который «Третий» по Карамзину) и Петра Первого многое изменилось. Но, остро не хватало всего. Того мало, а иного и нет вовсе. Нужно своё производство и своё сырьё.

Продавать свой экспортный товар не за три копейки. Оседлать торговые пути. Повернуть колёса истории. Для этого нужен флот. А для него базы на торговых маршрутах. Свои. Нужны ли России Рига или Кёнигсберг? Помимо геостратегии, это ещё и торговые порты. На Балтике. А Балтика в мировой торговле не лучший вариант. Акватория ограничена. Закроет Дания проход, и мы в… э-э-э… в затруднении. Это внутреннее море, чуть не сказал Евросоюза. Пусть пока не Евросоюза, но, суть та же. Это не открытый Океан. Чёрное море без разгрома Османии и выхода в Средиземное море ничуть не лучше. Пока это внутреннее море Османской империи. Что нам решит выход туда? Новороссия и побережье Чёрного моря – да. А так, никакого смысла в Черноморском флоте, кроме защиты берегов и продвижении наших сил в регионе, я пока не вижу. Нужны выходы в океаны. В Тихий и Северный Ледовитый. Архангельск не годится. Строить Романов-на-Мурмане или Владивосток пока нет сил и возможностей. Пока мы сугубо континентальная держава без выхода к открытому морю. Без этого и Аляска, и Австралия, и всякие острова – красивый «чемодан без ручки» и останутся нашими недолго.

Оттого влезли сейчас в Персидскую усобицу. Но, надо и Царьграде думать, да и мой Гольштейн из рук не упускать. Не сейчас, но в течении века мы там и канал построим, и для нашей железной дороги коридор прорубим. Медленно, не торопясь, где себе земли возьмем, где союзников «защитим и приголубим». Дорога дальняя. Но, сейчас-то её и надо начинать. Где рублём. А где мечом.

Потому так важна грядущая война. До войны оставалось совсем мало времени. Год-два? Не помню. Да и ситуация другая.

Успеть надо многое.

Сегодня у нас полевые испытания новых видов вооружений. Конкурс, собственно. Государственная приёмка. Штуцеры, нарезные пушки, ракеты, новые лёгкие мортиры, оптика прицелов. Стрельба по мишеням из разных положений, перезарядка оружия в различных ситуациях боя. Отработка построений и перестроений, командная работа расчётом.

Штуцер – ружье дальнобойное, сравнительно точное, сложное и дорогое. Пока не могло быть и речи о массовом производстве и перевооружении всего войска таким оружием. Нарезной ствол снижает при дульной зарядке скорость стрельбы. Резко снижает. А в линейном бою ни большая точность, ни увеличенная вдвое дальность не важны. Залп из гладкоствольного ружья обеспечивал достаточную плотность огня куда попало. Кто-то куда-то да попадёт. На, кого Бог пошлёт, как говорится. Залп-другой-третий и всё, дистанция штыкового боя. Так что простому солдату такое оружие пока без надобности. Во всяком случае пока мы не сможем массово делать капсюли и заряжать с казны. Теоретически мы к этому готовы. Делать такое массово и надёжно пока не получается. Но, мы стараемся.

Завтра у нас начинаются трехдневные военные манёвры. В учебном бою сойдутся Преображенский и Измайловский полки, при поддержке артиллерии, воздухоплавательной роты и кавалерии Кирасирского полка. Ничего особо эпичного. Как обычно. «Красные» против «синих». Стрельба холостыми в основном. На учениях отрабатывается манёвр войск и согласованность действий генералов и офицеров.

Кто наш вероятный противник? Если ничего в лесу не сдохнет, то, явно это будет Пруссия и мой Августейший братец Фриц, он же Фридрих Великий. Прусская армия имеет свои преимущества и недостатки. Как и русская. И тут уж кто правильнее распорядится преимуществами и не даст своим недостаткам повлиять на исход баталии.

У Фридриха более молодая, манёвренная и дисциплинированная армия. Стреляют быстрее. Уверены в себе. Немцы вообще хорошие солдаты. Особенно пруссаки. Унтер-офицерский состав очень хорош. И генеральский. Среди штаб– и оберофицеров в целом обычный европейский бардак. Меньший, чем в той же цесарской или французской армиях, но цветёт. У нас самих порядка немногим больше. Однако, младшие офицеры в основном растятся войной. Европа недавно крепко воевала. Мы же лет десять и не сражались толком в большой войне.

Фридрих превратил Пруссию в военный лагерь.

Солдаты большинства европейских армий – наёмники. Иностранные. Кто бооольше платит – за того и будут воевать. Но ещё отец братца моего царственного Фрица ввел в Пруссии призыв двадцать лет назад. Тем укрепил армию патриотами. Которым впрочем не нравилось что «вербовщики» имеют право любого пойманного простолюдина под ружьё забирать. Я скептически относился к его идеям тотальной мобилизации. Понимаю, что призывного контингента у него меньше, чем у нас, но, это идея, которая работает только очень короткое время. Здесь и сейчас. Чего стоит только повеление оставлять наследство только наиболее низкорослому сыну? А всех высоких отправлять в армию? Отличная отрицательная выбраковка популяции. Это всё равно как всех красивых женщин объявлять ведьмами и сжигать на кострах. Просто чудесно. А мы, дикие варвары с Востока, потом удивляемся – почему немки такие страшные?

Русский солдат более неприхотлив и наша армия имеет лучше обученных солдат, ведь служат по четверть века и даже дольше. Многие среди солдат, офицеров, и, особенно генералов, помнят ещё моего Царственного деда Петра Великого. За спиной у армии множество великих и славных побед. Ветеранов у нас много, но меньшинство. Большая же часть и не воевала никогда толком.