355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Малыгин » Л 5 (СИ) » Текст книги (страница 3)
Л 5 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 июля 2021, 13:32

Текст книги "Л 5 (СИ)"


Автор книги: Владимир Малыгин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Подрагивают стрелочки указателей, растут скорость и высота, можно убирать закрылки. Проплывают внизу чуть заметные в предрассветных сумерках контуры городской окраины, уходят вниз и назад. Прибираем обороты до номинальных. Разворот влево… Так в развороте и врезаемся кабиной в облака. Даже голову в плечи немного вжал от неожиданности, настолько плотная облачность.

В кабине сразу потемнело, да вдобавок в облаках ещё и осадки! Снег зашуршал по стёклам. Прошуршал и пропал, летим словно в вате, набираем высоту. Ничего не видно, серость сплошная вокруг. Хорошо хоть обледенение отсутствует.

Продолжаем разворот и набор. Так, в наборе высоты, самолёт и выскочил за облака, словно чёртик из табакерки. И сразу же справа по глазам ударило ярким светом восходящее солнце! Вокруг безоблачное голубое небо, внизу плотная сплошная серая перина, под ней темень непроглядная, а здесь красота!

На курсе! Прямая. Помощник щёлкает секундомером – придётся лететь по счислению пути.

Набираем на курсе три тысячи, спокойно и не торопясь. И переходим в горизонтальный полёт. Вновь прибираем обороты, устанавливаем оптимальный режим работы моторов. Вот теперь можно немного расслабиться. Отдаю управление помощнику, а сам наклоняюсь чуть вбок к своему окну и смотрю вниз, на облака. Красиво… Отсюда, сверху, облака белые. О прежней серости ничего не напоминает. Тянется до горизонта ровная, чуть волнистая кромка, уходит в ночь на запад, конца и края ей не видно. Ну да ничего, рано или поздно начнутся разрывы в этой тугой перине, а там, глядишь, и землю внизу увидим…

Глава 3

Опыт профессиональный, его ведь никуда не денешь… И в кабаке просто так не прогуляешь… Ну и что же, что за облаками летим и из кабины земли не видно? Подумаешь, визуальная ориентировка затруднена или, как в данном случае, отсутствует полностью… Есть компас, часы и указатель скорости, есть ещё прежний весьма богатый опыт полётов по приборам и в самолётовождении. И этого достаточно, чтобы хотя бы в первом приближении выйти в заданный район. Я не говорю – в заданную точку, для этого учитываемых факторов всё-таки не хватает. Но в нужный район уж точно выйдем… А там сориентируемся точнее, сверимся с картой, довернём куда нужно и поправку в курс вычислим…

Первые разрывы в облаках появились вскоре после того, как мы прошли Юрьев. Жаль, что в очередной раз не удалось посмотреть сверху на Чудское море. Ну да ничего, надеюсь, не крайний это полёт, будет ещё у меня такой шанс – назад этим же маршрутом возвращаться будем. Наверное… Хотя-я, можем и через Гельсингфорс рвануть… Пришедшая в голову идея показалась настолько заманчивой, что я сразу же карту в интересующем меня квадрате развернул. Ну чтобы убедиться в возможности или же невозможности подобного пути. Убедился. Прикинул на глазок примерное расстояние между точками, прикинул чего-то там к носу, как у нас в авиации говорили, ну и посчитал, что практической дальности полёта для задуманного не хватит. А жаль. Вот где я ещё ни разу в этой жизни не был, так это в Гельсингфорсе… Да и в той не довелось…

Дальше прорех в облачной перине стало появляться всё больше и больше, и уже на траверзе Риги облака вообще закончились, и под нами наконец-то оказалась чистая земля. Каюсь, не удержался – довернули чуть вправо и прошли над центром города. Всё развлечение хоть какое-то.

Нет, и над облаками летать интересно, но именно над такими уж больно тоскливо, быстро приедается. Это когда облачность кучевая, мощная, да ещё и вдобавок активно развивающаяся, тогда да – можно вдоволь налюбоваться разнообразными причудливыми столбами и колоннами, хаотичными нагромождениями серо-белых ватных масс. Ну и поманеврировать между ними немного, повиражить, огибая то одну такую колонну, то другую, почиркать-порезать острым крылом её лохматящийся рваными космами пухлый бок.

А над такой вот ровной, словно столешница, поверхностью летать скучно. Потому как глазу особо зацепиться и не за что, быстро привыкаешь к этому волнистому однообразию и уже минут через пятнадцать вообще перестаёшь обращать внимание на серо-белую облачную перину далеко внизу.

Так что мы все обрадовались, когда эта тягомотина, эта, как бы её не так обидно обозвать-то… Во! Прослойка! Так вот, наконец-то эта сплошная прослойка между нами и землёй закончилась. Народ в кабине даже как-то завозился оживлённо, сбросил сонное оцепенение, головами закрутил по сторонам, на красоты земного рельефа под крылом любуясь. И вроде бы даже вздох облегчения, едва-едва различимый за рёвом моторов, по кабине пронёсся. Зашевелились ребята активнее, в окна заглядывать начали. Хоть и самое начало весны, но в отличие от Петрограда здесь уже даже снега на земле не видно. На реках, правда, ещё лёд стоит. Но и то не везде, чернеет кое-где и чистая вода. А, может быть и не вода. То есть, вода, конечно, но вода именно что на льду. Потяжелел лёд с приходом тепла, опустился вниз, воду-то вверх и выдавил. Потому русла рек и потемнели.

И ни одного облачка впереди до самого горизонта. Словно из болота какого-то вырвались. Не выдержал, заложил крен, изменил чуток курс. Ненамного, градусов этак на тридцать, плюс-минус. На глазок же… Ну, для того, чтобы назад посмотреть, за спину. Очень уж интересно вдруг стало. И ведь не в первый раз замечаю подобное, обращаю внимание на этот природный катаклизм. Какая-то и впрямь аномалия погодная. Здесь чисто, а там, откуда мы прилетели, сплошная густая облачность стеной так и стоит… Чудеса матушки-природы, чёрт бы её побрал. Нет чтобы и у нас больше солнышка было, так ведь шиш – то дожди на северо-западе, то облака, то метели со снегопадами, то ещё какая-нибудь фигня с обязательными осадками в виде того же насыщенного тумана… Бр-р…

Вывернули на прежний курс, полетели дальше. Половина пути пройдена, осталось ещё столько же. Ничего, к полудню будем на месте…

Сколько я уже здесь? Да почти два года, как после гибели там, в своём мире, провалился в этот. До сих пор не знаю, точно ли это другой мир, другая реальность или перенос души на моё счастье вместе с сознанием во времени.

Хорошо хоть не вперёд забросило… Ну что бы я там в будущем делал? Спалился бы сразу, а тут умудрился за короткий срок полностью слиться со своим новым телом, заполучив заодно почти все знания и навыки прежнего хозяина. Ну а то, что недополучил и в чём периодически прокалывался, то можно было с успехом списать на амнезию. Прежний-то носитель этого тела точно так же, как и я оказался приобщённым к лётной работе и как раз весьма своевременно для меня поломался на посадке. Голову разбил. Тут душа и покинула его бренную тушку, так получается. А моя клювом щёлкать не стала и быстренько подсуетилась – заняла освободившееся место. По крайней мере другого рационального объяснения я не смог придумать. Да и надо ли что-то придумывать? Вселился и вселился, перенёсся и перенёсся. Жить нужно. Жить и работать, дело делать. Вот поэтому-то я и не жалею, что именно в прошлое перенёсся, а не в будущее. Это я не привередничаю, а радуюсь, судьбу благодарю за второй шанс… Ну и за возможность хоть что-то успеть сделать полезное для своей страны. А иначе как объяснить смысл и цель моего переноса? Не просто же так всё это случилось? Должна же быть какая-то цель во всём этом попадании? Хочется надеяться по крайней мере на нечто подобное. Вот и стараюсь теперь по мере сил, тянусь куда-то. Получается ли? Что-то получается, а что-то и нет. В Европе события совершенно по другому сценарию разворачиваются. Да и у нас, в России, весьма многое изменилось. Моё ли вмешательство тому причиной или нет, кто его на самом-то деле знает… И что из всего этого в итоге получится… Хотелось бы, чтобы хоть что-то изменилось в лучшую сторону. А как оно выйдет на самом деле, не знаю. И ещё одно. Говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Вот об этом я стараюсь всегда помнить и не забывать ни на секунду. Оттого-то и не лезу со своими предложениями по усовершенствованию чего бы то ни было в каждую дырку. Так, если только самую малость… То там своими силами и на основе своего сохранённого знания что-то сделаю, то кому-нибудь что-то в нужный момент подскажу…

Только вот последнее просто так и абы кому не скажешь, пришлось кем-то вроде предсказателя сделаться. Мол, сны мне пророческие снятся. Вроде бы получилось в какой-то мере повлиять на судьбы отдельных людей, точно имеющих великую ценность для страны. Надеюсь, одно это вмешательство дорого́го сто́ит. И уж точно повлечёт за собой дальнейшие изменения в развитии общества. По крайней мере, это самое развитие и общества, и особенно истории, как я уже упоминал, здесь пошло совершенно по другому пути. И потому-то мои дальнейшие пророчества сразу же утратили всякий смысл. Нечего мне дальше пророчествовать, не знаю я теперь ничего о ближайшем будущем этой действительности…

Встряхнулся, прислушался к ровному гулу моторов, показания приборов в один момент срисовал-зафиксировал. Всё в полном порядке. И снова окунулся в воспоминания:

– Да и допророчился я уже… Хватит! Потому как не любят пророков в своём Отечестве власть имущие. Хорошо ещё, что на свободе меня оставили. Правда, с военной службы меня, так сказать, “ушли́”… – наклонился, прижался лбом к обжигающе ледяному боковому окну, всмотрелся ничего не видящим взором в проплывающие далеко внизу пейзажи. Отстранился, очень уж холодно стало голове, даже в висках заломило. Зато в мозгах прояснилось, да и отпустило сразу же. – Ушли и ушли. М-да… Но и тут грех жаловаться. И звание высокое заслужил по-честному, и наградами никак не обидели. И, вроде бы как без протекции всего добился, всё своим горбом заработал. Что ещё такого особенного? Покушения на жизнь, правда, были. Но и тут Бог миловал, уберёг. Уцелел, благодаря Господу и заботам жандармского Управления в лице его шефа, Владимира Фёдоровича Джунковского, долгих лет ему, благодетелю. Так что и меня пока не трогают, и я стараюсь особо не высовываться. Правда, не всегда это у меня получается. То самолёт новый придумаю, якобы, то ещё что-нибудь этакое, что обязательно привлекает всеобщее внимание. Но без подобного я бы и существовать не смог – жить-то на что-то необходимо? И лучше бы жить хорошо, чем кое-как. Просто так сверху деньги не упадут, их ещё заработать нужно. Ну, или добыть каким-нибудь способом. Например, как это у меня получилось на самом первом этапе – оказался я тогда в нужном месте в нужное время. Прихватил кое-что у ночных грабителей. Пришлось ценный саквояж себе оставлять… Хозяев-то уже и не найти было. Да и не стал я никого искать. Ну как бы я всё это господам полицейским объяснил? Ещё загремел бы в Сибирь, как соучастник… И совесть меня не мучает совершенно. Потому что именно с помощью содержимого этого саквояжа я и смог что-то сделать для своей страны. Цель, якобы, оправдывает средства… Хорошо это или плохо, спорить не стану, но в моём случае получилось хорошо. Так что живём пока. И неплохо живём, несмотря на мою отставку с военной службы… Но и тут не всё так однозначно. Вот вроде бы как я и в отставке, а на самом-то деле служба продолжается. Пришлось принять предложение Николая Степановича Батюшина и поступить на службу в его ведомство. Предложение из тех, от которых в здравом уме не отказываются. Теперь вот выполняю его очередное поручение. Или приказ, в данном случае это будет точнее.

Эх, что-то я развоспоминался, расслабился. А в небе расслабляться нельзя, подобная расхлябанность смертью чревата. Поэтому повспоминали немного и довольно, включаемся в работу! Но это я так, для красного словца. На самом-то деле от своей работы я и не отключался. А вот встряхнуться – встряхнулся. К Кенигсбергу уже подлетаем.

До фортов, по которым мы не так давно огнесмесью работали, не долетели. Сели немного раньше. А было, было желание глянуть сверху, полюбоваться на результат своей работы. Ну да ничего, будем взлетать, тогда и посмотрю. Если не забуду, само собой.

И на этом аэродроме мне уже неоднократно приходилось бывать ранее. Поэтому ни заход на посадку, ни сама посадка никаких проблем не создали. Единственное, так это пришлось усилить осмотрительность в воздухе. Мало ли…

Связь-то так и не получилось с землёй установить. Вот сколько времени пытаемся это дело наладить, а воз и ныне там. Нет, правду сказать, дело сдвинулось с мёртвой точки, сейчас уже далеко не так плохо дела обстоят, как в начале войны. Но всё равно, выводит из себя вот такое ротозейство. Аэродром-то здесь крупный, самолётов на земле вон сколько стоит. На стоянках, я имею в виду. Значит, работа должна быть налажена. Совсем ведь недавно отсюда наш Шидловский уехал… Получается, стоило только начальству отъехать, как вся служба прахом пошла? Ладно, посмотрим сейчас, что у них на КП творится. Если что не так, придётся потом доложить по команде. Ну а как иначе-то? С безопасностью шутить не нужно!

Сопровождающий мой сразу же после посадки вместе со мной на КП отправился. Похоже, так и будет теперь неприметной тенью меня везде сопровождать и приглядывать. Ну и ладно, привык я к подобному сопровождению, не он первый и не он последний, надеюсь. А мне бы заправку согласовать, питание экипажу и насчёт вылета уточнить. Мало ли планы в отношении нас за это время у Батюшина поменялись?

Здесь уже совсем весна. Теплынь и солнце греет вполне ощутимо. И слякоти нет, земля практически подсохла. Ну, под ногами, по крайней мере, ничего не хлюпает. На пригорках солнечных первые зелёные листики мать-и-мачехи пробиваются. Так, глядишь, совсем скоро и цветы какие-никакие появятся…

К сожалению, новых новостей не было, ни плохих, ни хороших, значит и планы начальства в отношении нас не поменялись. А вот бензин был. Поэтому заправили самолёт очень быстро. Только что и успели после заправки пообедать в местной столовой. Первыми мы с сопровождающим там отметились, ну а потом и остальной экипаж подтянулся. Пока их ожидали в курилке, успели знакомых из местной эскадрильи встретить, поболтать немного на общие темы.

Ну и затягивать со стоянкой не стали. Всё-таки нам ещё полстолько лететь. И добраться до места хочется засветло. Нет у меня никакого желания по темноте садиться…

На датском аэродроме нас ждали. И связь мы с местным КП установили заранее, ещё на подходе. Вызывать столичный аэродром начали сразу же после прохода острова Борнхольм. И с третьего раза очередная попытка оказалась успешной. Прямо обидно за наше раздолбайство. Единственное, так это решил не наглеть и не идти напрямую через земли Швеции, а уйти южнее, облететь королевство морем. Так что и Треллеборг, и Мальмё со всеми их красотами остались далеко в стороне по правому борту. Да и ладно.

Сели без проблем. Развернулись в сторону ангаров. И на земле всё отлично – встретили и сразу же обозначили нам место стоянки. Зарулили на указанное место, выключились, самолёт покинули. Дальше сопровождающий наш в дело вступил, с местными общаться начал. Первым делом по моей просьбе насчёт заправки уточнил. Вторым насчёт нашего размещения. Устали за день, уже отдых требуется. Ну и питание, само собой.

Заправить самолёт пообещали завтра с утра, а сейчас всему экипажу предложили усаживаться в машину и отправляться на отдых. Поехали, чего уж тут.

После размещения пришлось остаться в номере, а вот сопровождающий наш ушёл по каким-то своим делам. Мой естественный порыв отправиться с ним сразу же остановил, предложил оставаться с экипажем и отдыхать. Да и ладно, меньше знаешь – крепче спишь. Насчёт сна это я своевременно подметил. День сегодня длинный, пришлось поработать. И, вроде бы особого ничего и не делали – подумаешь, десяток часов в общей сложности, ну или чуть больше отсидели в кабине самолёта, на облака да на землю сверху вволю полюбовались. Не кирпичи ведь грузили… Но это только так кажется. Нагрузка на организм, на нервы ещё какая! Хоть и находишься на одном месте, но зато в постоянной готовности к чему-нибудь этакому, нехорошему. И гул моторов постоянно слушаешь, не изменилась ли тональность в их работе… За показаниями приборов приглядываешь, за их подрагивающими стрелочками… Да и вообще ко всему прислушиваешься, за всем приглядываешь. Ну, мало ли что может в полёте произойти… Например, крылья отвалятся! Смеюсь, но и такие случаи бывали. Так что в каждой шутке есть всего лишь малая доля шутки, а всё остальное чистая правда…

Ну и многие другие факторы, вроде бы и малозначащие в своей частности, но вот когда они все в совокупности… Короче, на взгляд непосвящённого ничего не делаешь, а на самом деле выматываешься до чёртиков.

Ну а с утра началось…

Первым делом меня наш сопровождающий разбудил. Ему-то вчера вольготно пришлось, практически весь полёт, что до Кёнигсберга, что потом до Копенгагена попросту продрых без тени сомнения и без задних ног. Ну а сытому голодного не понять, то есть выспавшемуся… Ну, да ладно, не о том речь. Короче, ворвался сей господин в штатском в мой номер и даже не извинился за свои действия. И первым делом мне под нос газету сунул, раскрытую на нужной странице:

– Читайте, Сергей Викторович!

– Да что читать-то?! – я не то что глаза не успел продрать, я даже толком-то и проснуться не успел!

– Вот здесь же! – и нарушитель моего самого сладкого утреннего сна самым некультурным образом пальцем в нужную статью ткнул.

– Ага… – послушно уставился глазами в чёткие типографские строчки. – Вы издеваетесь?

Отбросил в сторону скомканную газету, решительным движением скинул одеяло и опустил ноги на прикроватный, чисто символический по своим весьма малым размерам, коврик.

– Да вот же! – не успокаивается этот… Эта нехорошая личность. Подхватывает газету, распрямляет скомканные листы и вновь намеревается мне это дело под нос сунуть. – Читайте же!

– Милостивый государь! – не выдержал подобных непоняток. – Потрудитесь отойти чуть в сторону. Это первое. И второе. Если вам невдомёк, то поясняю. Не все в этом номере владеют датским языком. Я вот точно не владею. Потому-то и не могу прочитать то, что вы мне тут под нос суёте.

Раздражение всё-таки вырвалось наружу, как я ни пытался себя сдерживать. Только вот для сопровождающего нашего это моё раздражение мимо пролетело.

– Да? Извините, как-то я не подумал. Тогда позвольте, я вам своими словами перескажу?

– Позволяю, что уж тут, – пробурчал, натягивая брюки и сапоги. Понял уже, что не отделаюсь я от него никак этим ясным солнечным утром.

– Здесь написано, что в Петербурге начались народные волнения!

– Ну, волнения, ну, начались… И что? – встал, накинул китель, притопнул сапогами, чтобы по ноге сели.

– Как что? – возмутился мой собеседник.

– Да так! – поддразнил его, подхватил полотенце и шагнул к двери в умывальную комнату. Остановился на полпути и повернулся к явно ошеломлённому моими последними словами человеку. – Вы, прошу прощения, вообще кто?

– Я вас не понимаю. В каком смысле?

– Да в самом прямом! Николай Степанович вас для чего к нам в экипаж определил?

– Оказывать всяческую поддержку здесь, в Дании.

– Вот и оказывайте! А к событиям в России эта поддержка никакого отношения не имеет! Вы насчёт заправки вопрос с датчанами согласовали?

– Нет. Не успел ещё.

– Само собой. Зато с газетами явно ознакомиться успели! – помолчал несколько секунд, давая человеку осознать всю глубину своей вины, и продолжил. – Вы на КП были? С консульством нашим связывались? Что, тоже нет? Тогда займитесь лучше своими прямыми обязанностями!

Поддержку он оказывать должен! Присматривать ты за мной должен был, вот что! Да, так оно будет вернее. Так и присматривай, выполняй свою работу, а не в панику ударяйся всей мордой. Как-то не вяжется подобное поведение этого сопровождающего с суровым имиджем Батюшинской Конторы. Или это совсем левый кто-то. По какой-то причине вылезший из машины Николая Степановича. А, вообще, ну их всех к дьяволу! Со своим бы разобраться… Слишком много загадок образовалось в последние дни.

В очередной раз наш сопровождающий объявился после завтрака. Где-то через час. Как раз мы в себя начали приходить. Ну и у меня было время над услышанной новостью поразмыслить. Не удивился я услышанному. Чего-то этакого подспудно и ожидал, к этому всё и шло. Теперь бы только вся эта заварушка большой кровью не закончилась…

А дальше мы к самолёту поехали. Подготовили его к вылету, вот только топлива так и не дождались почему-то. Потом пришлось всё-таки ехать в Русское консульство и уже там выяснять настоящую подоплёку всех этих газетных уток. К большому сожалению, ничего конкретного узнать не удалось. Нашего консула вызвали в королевский дворец для разъяснения обстановки в России. А что он нового мог там сказать? То же самое, что теперь все вокруг из газет знают. Да, в Петрограде народные волнения. Есть раненые и убитые, повсеместно проходят столкновения с полицией. И на этом всё…

Уже перед уходом удалось как бы невзначай подслушать оброненную кем-то фразу об отсутствии связи с Петроградом. Якобы мятежники захватили телеграф… Однако, повторяется история-то…

Так что и нас попросили пока находиться в нашей гостинице. А за новостями приходить позже, ближе к вечеру, а лучше вообще завтра к обеду. Так мы и решили сделать. Выхода-то особого не было. Хотя, все рвались вернуться домой. У всех семьи в столице. Так что без переживаний и волнений не обошлось. Да и я сам по вполне понятным причинам места себе не находил. Мало ли что там может случиться… Но и прямое указание своего непосредственного начальника не посмел нарушить. Есть у меня надежда на благополучное разрешение этого столичного конфликта, благодаря кое-каким намёкам Николая Степановича. Если, конечно, они там не прозевают с его локализацией и этот народный, или чей он там, пожар не разгорится во что-то большее. Ну мысли кое-какие собственные имеются. Предполагаю, для чего это всё затеялось. Лишь бы мои догадки совпали с реальностью…

Пользуясь случаем прогулялся по городу, зашёл в свой банк, проверил содержимое арендованной ячейки. Лежат мои драгоценности… Те самые, что мне когда-то очень давно удалось захватить у грабителей в Пскове. Грабители у немецких промышленников, а я у грабителей весьма удачно экспроприировал… Ну и пусть пока лежат. На чёрный день…

Назавтра новости были вообще неутешительные. Местные газеты вовсю пишут об одном – в России началась буржуазная революция. Точно такая же, как и в Германии, и во Франции. Тут уже не до выполнения приказов было – общим желанием экипажа было решено вернуться назад. Сунулись к самолёту, а нас назад и развернули…

Охрана стоит вокруг нашего самолёта и нас же к своей технике не подпускает! Оприходовали уже местные новейшую технику… Подсуетились!

И силой не пробьёшься, слишком их много. Пошумели малость для приличия, пообещали, как водится, жаловаться консулу и покинули аэродром.

Угрозу свою решили не откладывать и всем кагалом сразу же проехали до Русского посольства. Всех до приёмной не пропустили, остановили внизу, в просторном холле. Мы же с сопровождающим поднялись наверх, где пришлось ещё и подождать около получаса до приёма…

Ну, что сказать? Посол наш и сам практически все новости узнавал из прессы. И наши проблемы и заботы ему сейчас явно до одного места были… Со своими бы как-нибудь разобраться. Тем не менее пообщались. Порекомендовал не поддаваться на провокации и так далее и тому подобное. Короче, говорил всю ту лабудень, которую им положено говорить в подобных случаях. Ну, когда от них ничего не зависит, и когда сами ничего решить не могут, а лицо терять не хочется.

Вышли во двор, а здесь уже столпотворение. Не одни мы за новостями пришли. Русских подданных, оказывается, в Дании хватает. И все на нервах, все чего-то требуют и шумят. Ну и само собой, сразу же на нас с вполне понятными вопросами накинулись, в разные стороны потянули, чуть не разорвали на тысячу мелких клочков. И охраны вокруг никакой, самоустранилась она и правильно сделала. Иначе бы и ей не поздоровилось. Пришлось выкручиваться из положения, забираться на возвышение, коим фонарный столб оказался и уже с его тумбы во весь голос озвучивать последние новости. Впрочем, ничего нового сказать я не мог, всё это в утренних газетах можно было прочитать. Зато хоть нас в покое оставили. Упс, поторопился я с выводами насчёт оставили.

Самые ушлые из этой толпы всё мигом сообразили и вцепились в меня, словно репей. Дождались момента, пока основная масса подданных великой Империи в здании не скроется и весьма настойчивым образом приступили к моей планомерной осаде. Даже окружили со всех сторон довольно-таки грамотно. Не вырвешься без скандала и привлечения к нам лишнего в этой связи внимания. Ну и не стал вырываться, а предпочёл выслушать предложения – мол, мы же на самолёте? На самолёте… А, значит, обязательно должны в самом скором времени домой вернуться? Конечно, должны… А раз так, то и следующее вполне закономерное предложение не заставило себя ждать. Предложили эти ушлые себя в качестве пассажиров. Вместе со своими ближними, само собой. Огромные деньги предложили за подобную возможность.

Думаете, отказался? Как бы не так! Не та ситуация… Но и обнадёживать никого не стал. Объяснил, что самолёт у нас пока арестован и подобной возможности может не представиться вообще. Так что и рад был бы помочь, но… Ещё и руки в стороны развёл, с выражением явного сожаления на лице.

Съездили к самолёту, попробовали ещё разок безуспешно пройти к своей технике. Вернулись в гостиницу и начали разрабатывать операцию по возвращению своего движимого имущества. Собрались в моём номере, обсудили наши реальные возможности. Возможности оказались весьма слабыми. Вот где мне Степана-то не хватает… Или прежнего экипажа… А с этим особо каши не сваришь, придётся на одного себя рассчитывать…

Само собой, люди мы все военные, кое-кто даже в боевых действиях поучаствовал, но здесь не окопы, здесь совершенно другие навыки нужны. А подобные навыки есть лишь у вашего покорного слуги. И даже наш сопровождающий ничем таким особенным порадовать не смог. Непонятно, для чего Батюшин его нам подсунул? С какой целью? Сексотить? Но что имеем, то имеем, придётся работать с тем, что есть. Выработали какой-то план, выдвинулись к аэродрому с наступлением темноты. На что рассчитываем? Да лишь на то, что никто не ожидает от нас подобной наглости! Привыкли к своему законопослушному народу…

Действовать решил по канону. Под утро, как это всегда и бывает. Зачем менять или отказываться от того, что до нас миллионы тысяч раз успешно опробовали? Правильно, незачем. Поэтому тёмной ночкой, в самую так называемую собачью вахту, я во всём тёмном и не сковывающем движения пробирался к самолёту. В комбезе, то есть. Я – к самолёту, а остальной мой экипаж к караульному домику.

Осмотрелся осторожно, потихонечку вокруг стоянки обошёл, прокрался. Счастье-то какое! Сплошное оцепление было снято. Похоже, успокоило датчан наше мнимое равнодушие и бездействие, отсутствие видимой реакции на явный арест нашего имущества. А зря они успокоились… Но нам-то это как раз на руку!

Пришлось обойти самолёт ещё разок по кругу. Чтобы удостовериться в сделанных выводах. Очень уж ошибиться не хочется. Хорошо ещё, что погода словно по заказу. Поднялся с вечера небольшой ветер, нагнал хмари да облачности. Правда, облачность та была довольно редкой, но и за то большое наше мерси матушке-природе.

Дождался пересменки караула, выждал ещё полчаса и начал работать. Действовать пришлось жёстко, без всякой жалости. Но и без смертоубийства, желательно. Мне ещё в эту страну не один раз придётся возвращаться. Да и дела у меня в столичном банке имеются. Поэтому нужно постараться обойтись без уголовного преследования. Как там говорилось? Бить буду аккуратно, но сильно? Вот так и бил. Сильно. И по голове, защищённой, между прочим, уставным головным убором. Зимним. Оттого и пришлось сильно бить. Караульные-то не по одному ходили, а по двое. А сами попробуйте двоих одновременно успокоить… И ведь именно успокоить, а не упокоить. Последнее было бы значительно проще. А вот первое…

Тяжкое это дело, но возможное. Да и не совсем одновременное, ну, почти не совсем. Отработал, как учили. После ещё на всякий случай классику вспомнил, руку к шее каждого упавшего приложил, постарался пульс нащупать. Нащупал какое-то биение. Хотя не особо и ошибусь, если скажу, что это у меня в пальцах от волнения колотилось. Несмотря на довольно прохладную ночь с меня пот градом лил, до того жарко было. Отвык я от подобных дел за прошедший год. Расслабился на вольных хлебах. А тот случай в забайкальской тайге не в счёт. Там так, слишком быстро всё произошло. Я даже и испугаться особо-то не успел…

Но, вернёмся к нашим делам. А то ишь, в воспоминания ударился. Тоже, подходящее время и место для этого нашёл… На моё счастье ночное освещение стоянки полная дрянь, да ещё и под порывами ветра не только сами столбы раскачиваются, но и отражатели с лампами туда-сюда мотаются, тени причудливые в разные стороны разбрасывают. Захочешь что-то различить, не сможешь. И скрипят эти жестянки-отражатели жуть с каким противным скрипом. Так что зря я так волнуюсь. Но и медлить нельзя, совсем уж лопухов в подобной службе не бывает. Если только они сами не лопухнутся…

Со второй парой малость перестарался. То ли от страха бил сильнее, то ли просто переусердствовал, но, когда на колено возле тел присел да сунулся пульс нащупывать, пальцам горячо стало. Горячо и склизко. Сразу дошло, в чём дело-то может быть, проломил головёнку-то караульному. Догадаться-то догадался, но удостовериться в догадке не помешает. Руку в сторону мельтешащего света поднял, а пальцы-то и впрямь тёмные до черноты. И липкие. Опять же к носу поднёс, понюхал – характерный запах-то, ни с чем не спутаешь. Сплюнул со злости в сторону разом набежавшую в рот слюну, выругался, про себя само собой, но пульс всё-таки проверил на всякий случай. Вроде бы стучит что-то. Глядишь и выживет…

Выпрямился, пошёл в полный рост под свет, под тот самый фонарный столб. Остановился, руками помахал над головой, сигнал тем самым подал своим. На те уже и двери в караульное помещение заблокировали. Особо мудрить не стали, подпёрли ручку лопатой. Просто и со вкусом. Надолго эта преграда служивых не задержит, но нам надолго и не нужно. Лишь бы запуститься успеть, вырулить да взлететь…

Что и получилось – запустились успешно. Вот только дальше всё не по плану пошло. Похоже, кто-то в давешней толпе соплеменников у нашего посольства оказался толковей, чем я думал. Ну и спрогнозировал наш сегодняшний побег. Спрогнозировал и до своих довёл. Хорошо ещё, что не до всей той толпы, а до самых ушлых. Сообразил, умница, что самолёт всех не заберёт. Особенно если учесть, что мы его так и не дозаправили после посадки…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю