Текст книги "Долг, честь, мужество"
Автор книги: Владимир Самоварщиков
Соавторы: Станислав Пылев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
– Дымша убит. Обстоятельства привели к вам...
Остроух вскочил.
– Никаких обстоятельств! Ишь, куда заворачиваете! Дымша там, а я здесь! Из города, почитай, десяток лет не отлучался. Обстоятельства... Нет, мил человек, если что, то по старому делу спрашивай...
– Вы знали, что у него имеется библия в золотом окладе? – перебил майор.
– Не токмо знал, а и в руках вот этих держивал, – с вызовом ответил Остроух. – Постой, постой, гражданин начальник... Из-за нее и порешили раба божьего?
«Что он, догадливого простачка из себя разыгрывает?» – подумал майор и, не отвечая на вопрос Остроуха, задал свой очередной вопрос:
– Как она попала к нему?
– К нему ничего не попадало. Сам брал. Перед начальством угодничал. А книгу эту в рождественское служение в соборе взял. Служку церковного медным крестом взгрел по башке и приказал под страхом смерти молчать...
– Во время следствия по вашему делу почему не сказали об этом? – строго спросил Рогов. Старик съежился.
– Об этом не спрашивали. Без того хватило по самую завязку.
– Какова ваша роль в разбойном нападении?
– В храм не входил. А потом, не скрою, книгу нес, когда десятский закуривал, – с готовностью ответил Остроух.
– Где же она хранилась столько лет, пока Дымша отбывал наказание? – поинтересовался майор.
– Это мне неведомо, – в голосе Остроуха прозвучало сожаление. Добавил: – Уже потом, после отсидки, был я как-то у него в отцовском доме. Выпили на радостях, крепко выпили. О прошлом молчали. Дымша сильно захмелел и книгу ту мне показывал. Позавидовал я ему тогда. Подумал, что у него жизня сразу через отца налажена, а теперь вот еще библия есть, вся в каменьях и в золотище. А у меня портки да бушлат и жилья своего нет, сестра приютила...
– И как же вы расстались? – перебил майор.
– Долю я потребовал. Стращал властями. За грудки хватались, – надрывно рассказывал Остроух. – Он, чертяка, в силе мне не уступал, хотя и старше был... Я только стращал. Куда там к властям? Такая каша заварится... Однако тревожил я его, Изосима Карловича, – старик оживился. – Письмами тревожил: поделись, мол, хоть частью...
– Отвечал? – спросил майор.
– На письма-то? Каждый раз. То зло, то смиренно. Но делиться отказывался, – охотно сообщил Остроух.
– Письма сохранились?
– Последнее, мабуть, имеется. В доме надо пошукать, – и Остроух принялся складывать инструменты.
Около часа он старательно искал письмо и наконец беспомощно опустился на стул.
– Судьбища проклятая, костлявой рукой за глотку хватает. Выходит, все брехал Мирон. Надо ж, запропастилось... – и тут старика озарило: – Постой, не Галина ли его в книгах унесла? Получается, гражданин майор, что звонить сестре придется.
Вышли на улицу, которая уже тонула в сумерках, и направились к будке телефона-автомата. Лейтенант Воронин незаметно шел сзади.
Остроух набрал номер.
– Позовите Галину Брониславовну... Галя, те две книги, что ты унесла, у тебя? Там письмо нужное было... Ать, нечистая сила! Когда ж ты успела?.. Погодь, – и Остроух повернулся к майору:
– Будь она неладна. Какую-то кастрюлю и две книги о царях продала. Про письмо не знает.
– Если мы к ней наведаемся, ничего? – спросил Рогов.
– К сестре-то? В любой час, – ответил Остроух и крикнул в трубку: – Галя, я к тебе иду.
Гале оказалось лет под семьдесят. Высокая, худая, подвижная старуха приветливо поздоровалась с пришедшими и, смахнув фартуком с мягких стульев невидимую пыль, предложила сесть. Потом, виновато поглядывая на брата, рассказала, что иногда продает любителям старинные вещи и книги. Куда, мол, ей, старухе, их беречь?
– А письмо там было? – выспрашивал брат.
– Может, и было, Мироша. Кто его знает...
– Вспомнил! – Мирон шагнул к сестре. – Оно лежало в той книге, где нарисована царица с Потемкиным.
– Что ж теперь вспоминать, Мироша? Кабы я знала, – оправдывалась сестра.
– Галина Брониславовна, – вмешался в их разговор майор, – а вы не помните, как выглядел покупатель?
Старушка сокрушенно вздохнула и, виновато глядя на брата, ответила:
– Дюжий такой парень. Пиджак у него замшевый, коричневый и длинный. Очки темные и чемоданчик узенький.
– А почему он вдруг именно к вам подошел? – поинтересовался Рогов.
– Сама в толк не возьму. Почитай, за добрый квартал остановил и очень вежливо спросил, не продаю ли я книги...
– Какие-нибудь особые приметы?
Галина Брониславовна недоуменно посмотрела на брата.
– Галя, товарищ пытает, чем этот человек отличается от других: может, голосом, ходьбой, обличьем. Понимаешь? – пришел на помощь Мирон.
– Говорит он больно елейно, – вспомнила старушка и задумалась. – И еще часто повторяет «как говорят» и чемоданчиком этим размахивает, словно отгоняет кого-то...
Когда вышли на улицу, Остроух нерешительно подал майору руку.
– Вы уж извиняйте, что в сарае дал волю злобству. Жизнь-то моя в пшик обратилась. А виновных нет. Сам ее испакостил, и отмыть не дано до последних дней, – и он, ссутулившись, побрел по темному переулку.
К майору подошел лейтенант Воронин.
– Ты как считаешь, спать нам за усердную службу полагается или нет? – весело спросил Рогов. – Пошли в управление. Там нас ждут и стол и дом.
Дежурный местного управления пожурил их за то, что не предупредили о своем приезде заранее, и потому предложил не тратить времени зря, а располагаться на раскладушках в кабинете начальника отдела профилактики, благо тот в отпуске. У дежурного нашлась бутылка кефира, а у приезжих в портфеле – бутерброды. Поужинали компанией, и гости расположились в отведенном для них кабинете.
– Виктор Сергеевич, – попросил Воронин, устраиваясь на раскладушке. – Хоть самую суть расскажите.
– Она пока не укладывается в узкие рамки, – отозвался майор и передал вкратце разговор с Остроухом.
– Может, он в темную играет? – усомнился лейтенант.
– Не думаю... Брось зажигалку, – майор закурил. – Станет яснее, когда найдем письмо.
– Вы предполагаете, найдем?
– Возможно, Юрий Юрьевич, возможно.
– Допустим, что письмо оказалось в руках стяжателя. Он прочел и узнал о золотой библии... – размышлял вслух лейтенант.
– Подходит, Юрий Юрьевич, – одобрил майор.
– Значит, в первую очередь мы должны выяснить, кто он, этот самый покупатель: его привычки, связи и так далее, – продолжал размышлять лейтенант.
– Каких-либо дополнений к вашим аналитическим выводам у начальства не имеется, Юрий Юрьевич. Посему я предлагаю спать, а завтра мы со свежими силами приступим к поискам покупателя книг. Правда, сначала попросим, чтобы нас определили в гостиницу, – сказал майор и потушил сигарету.
Майор Рогов и лейтенант Воронин, впервые попавшие на книжное торжище, с интересом наблюдали за поведением торговцев книгами, которые, с удивительным чутьем определяя в толпе истинных книголюбов, с такой осторожностью нашептывали им предложения, будто доверяли самую сокровенную тайну. Иные спекулянты подходили к покупателям молча и, оглядев их с головы до ног, демонстрировали прямоугольный кусок картона, на котором были выведены названия книг и требуемая за них сумма.
Время от времени спекулянты толпой устремлялись к букинистическому магазину. Это означало, что туда направляется один из тех чудаков, которые сдают книги по установленным расценкам. Не успеет такой человек и слова вымолвить, как его ноша оказывается в руках наиболее ловких спекулянтов и они, сдерживая локтями запоздавших собратьев по доходному ремеслу, ошарашивают сдатчика предлагаемыми наперебой ценами. Через несколько минут огорошенный чудак уже стоит один и, сжимая в кулаке денежные купюры, никак не может осмыслить, что с ним произошло. А где-то в стороне удачливые «покупатели» под горящими жадными взглядами завистников подсчитывают предстоящие барыши.
...Увлекшись происходящим, офицеры уголовного розыска чуть было не упустили молодого человека в длиннополом замшевом пиджаке, который, очевидно уже совершив сделку, медленно покидал торжище. Следуя за ним, Рогов и Воронин вышли на утопающую в зелени улочку. Здесь молодой человек замедлил шаг, вытащил пачку «Марлборо» и ловко выхватил сигарету зубами. Лейтенант Воронин приблизился к нему и услужливо щелкнул зажигалкой.
Тот молча прикурил.
Майор Рогов предъявил удостоверение.
– Чем могу служить? – спросил незнакомец.
– Весной вы купили две книги у старой женщины. Не помните такой эпизод?
– Может, и случалось. Книги – моя страсть...
– И все-таки, – настаивал Рогов. – Высокая старая женщина. Вы ее остановили на углу Пролетарской, у магазина «Меха». Заплатили ей шестьдесят рублей за две книги.
– А, история двора ее императорского величества! Была, как говорят, такая покупка, – незнакомец затянулся сигаретой. – Ничего зазорного в этом не вижу. Походите у букинистического. Там свободно продают и покупают.
– А почему вы вдруг обратились именно к той женщине? Ведь вы не знали, что у нее в свертке книги? – спросил Воронин.
– Интуиция, как говорят, – и незнакомец поправил массивные зеркальные очки.
– Значит, вы не отрицаете, что приобрели книги? – уточнил Рогов.
– Не отрицаю, – деланно улыбнулся молодой человек. – А в чем, собственно, дело?
– Вот об этом нам и следует поговорить. Разумеется, не здесь, – объяснил Воронин.
– У меня времени в обрез, – незнакомец забеспокоился.
– Ну, уж если оно нашлось в рабочий день для посещения толкучки, уделите и уголовному розыску, – отрывисто ответил Рогов.
В управлении молодой человек предъявил свой пропуск, из которого значилось, что он, Новиков Игорь Григорьевич, – старший инженер научно-исследовательского института.
– Как же это получается, Игорь Григорьевич? – спросил Рогов. – Вам надлежит сейчас в институте науку двигать, а вы личные дела вершите.
– Это компенсируется работой в вечернее время. Мне часто долго засиживаться приходится, – нашелся тот.
– Ну, эту подробность, надеюсь, нам еще объяснят компетентные товарищи. А сейчас продолжим разговор о книгах. – Рогов пристально посмотрел на инженера. – Прошу учесть, что от вас требуется предельная честность и точность.
– Вы говорите какими-то загадками, – усмехнулся инженер. – Будто я натворил черт знает что. Да, я купил эти злосчастные книги. Хотел оставить себе, но тут подвернулся, как говорят, солидный человек, и я их уступил.
– Пожалуйста, расскажите подробно, как все было, от момента покупки книги у старушки.
Инженер облизнул губы.
– Ну, я их купил, тут же, как говорят, просмотрел, положил в портфель и пошел обедать в шашлычную, а потом – снова к букинистическому. Смотрю, подъехал «форд». Солидный человек, одетый, как говорят, с иголочки, вышел – и в толпу. Он увидел у меня книги и купил их.
– Игорь Григорьевич, вы только что сказали, что книги лежали в портфеле, – вставил Рогов.
– Я запамятовал. Книги я держал в руке. Думал: пусть люди видят, какой я сегодня счастливый.
– Допустим, – в раздумье проговорил Рогов. – И сколько же он вам заплатил?
– Ровно сто.
– Выходит, барыш, – Рогов подошел к Воронину. – Пусть товарищ все это напишет, в частности подробно опишет покупателя и автомашину, потом отберешь у него подписку о неразглашении. А я тем временем наведаюсь к начальнику ОБХСС.
...Сотрудники ОБХСС установили, что старший инженер Новиков в текущем году отпуском не пользовался, из города по личным и служебным делам не отлучался. Тем не менее было принято решение выявить его связи и уличить в спекуляции книгами.
А поздним вечером Рогов докладывал по телефону полковнику Жихареву о результатах проведенных мероприятий. Тот сердито кричал в трубку:
– Не оплошали ли вы с этим образованным спекулянтом? Может быть, следовало сначала приглядеться к нему со стороны, а уж потом разговаривать? Зачем же сразу в лоб?
– Иного выхода не было, – оправдывался Рогов. – Есть основания полагать...
– А если он кого подставил? – сердился Жихарев. – В любом случае упускать его из виду нельзя.
– Мы не упускаем, – ответил Рогов. – Одновременно устанавливаем того, кто купил книги.
– Само собой... – уже более спокойно произнес Жихарев. – В общем, так. Как выйдете на покупателя, не торопитесь. Сначала выясните, кто он и что. Ну, до следующего звонка, как договорились...
На следующее утро Рогов и Воронин, расположившись в кабинете начальника отдела БХСС, разговаривали с инспектором, обслуживающим здравоохранение. Предметом разговора был некий Кабланович. Как выяснилось, именно он купил у Новикова книги.
– Мы наблюдаем за Каблановичем уже давно, – говорил инспектор. – Семь лет назад он проходил по одному делу, но тогда мы не смогли доказать его причастности к преступлению, хотя материалы были. Проходил свидетелем. Весной к нам в финорганы поступили анонимные заявления, в которых говорилось, что Кабланович по-прежнему занимается частной практикой, берет с пациентов крупные гонорары и, в частности, золото. Мы знали, что он только-только переехал на новую квартиру, и потому решили повременить с проверкой.
– И что же, все тянете? – спросил Рогов.
– Сами понимаем, – вступил в разговор начальник ОБХСС, – но допускать повторную ошибку мы не имеем права.
– Да. Тогда думали, что сделали прочно, а он, как уж, выскользнул, – вставил инспектор.
– Вспугнули, – заметил Рогов.
– Я не думаю, чтобы после того урока он остановился, – продолжал инспектор. – Пятнадцать лет имею дело с подобными лицами и не помню, чтобы кто-то остановился. Это своеобразный азарт, он у хищников может только разгораться.
– А что вы можете сказать о связях Каблановича? – спросил майор.
– В этом плане, мне кажется, установлено кое-что интересное для вас, – ответил инспектор. – У Каблановича отмечается смычка с неким художником-оформителем Гордо Вениамином Алферовичем. Гордо значится на учете в нашем уголовном розыске: он отбывал наказание за ограбление церкви. Интересная деталь: когда у вас произошло убийство, Гордо в городе не было.
– Почти целый месяц отсутствовал, – добавил начальник ОБХСС.
Вечером Рогов снова докладывал по телефону полковнику Жихареву.
– А у нас здесь участковый Клюквин отличился, – в заключение разговора сказал полковник. – Разыскал водителя такси, который подвозил одного гражданина от вокзала к дому Дымши и обратно. Так что вы попросите в управлении фотографии этого доктора и художника. Ни пуха вам с Ворониным...
– К черту, – произнес Рогов, уже положив трубку, и отправился к начальнику местного отдела уголовного розыска Лосеву, у которого уже около часа находился лейтенант Воронин.
– Ну, как там Федор Федорович? – спросил майора сухощавый полковник.
– Он, как бы не сглазить, всегда в полном здравии, – ответил Рогов. – Требует, чтобы я срочно выслал фотографии Каблановича и Гордо.
– Предъявлять собирается? А кому? – заинтересовался Лосев.
– Участковый Клюквин установил таксиста, который вез гражданина, схожего по приметам с доктором, а один рыбак видел двоих молодых людей, наблюдавших за домом убитого Дымши...
– Непременно, непременно вышлем, – оживился полковник. – Теперь дело за посылкой из вашего управления. Как прибудут слепки следов и отпечатки пальцев, обязательно примерим.
Инспекторы уголовного розыска, к которым присоединились майор Рогов и лейтенант Воронин, изучали образ жизни и распорядок дня художника-оформителя Вениамина Гордо. Обычно он выходил из дома около одиннадцати и направлялся или в мастерскую, или на место, где выполнял заказы. Там он работал часа два, а потом занимался своими личными делами: ходил по магазинам, навещал знакомых, а по вечерам часто засиживался с компанией в кафе. Инспекторы подметили одну очень важную деталь: этот «вольный» художник-оформитель по пути к месту работы почти всегда завтракал в одной и той же уютной закусочной.
В один из дней сотрудники сделали гипсовые слепки следов его обуви, четко отпечатавшихся в пыли. А вот в закусочной чуть не дошло до скандала. Только инспектор, обернув платком стакан, которым пользовался Гордо, хотел положить его в портфель, как к нему с руганью подскочила уборщица. Пришлось заплатить рубль.
Эксперты сделали заключение, что следы обуви, изъятые в подземном ходе, и пальцевые отпечатки, оставленные на внутренней поверхности футляра от библии, идентичны следам Гордо, оставленным в пыли, и отпечаткам пальцев, изъятым с поверхности стакана.
Водитель такси, ознакомившись в присутствии понятых с пятью предъявленными ему фотографиями, указал на фотографию гражданина Каблановича и сказал, что именно этого пассажира он вез семнадцатого мая в 11.30 от вокзала до дома № 7 по Монастырской улице и обратно.
Старый рыбак на предъявленных ему тех же пяти фотографиях не признал ни одного из тех мужчин, которые наблюдали за домом Дымши.
Все эти новости майор Рогов узнал от полковника Лосева и из очередного телефонного разговора с полковником Жихаревым.
Начальник уголовного розыска встретил майора Рогова новостью:
– Виктор Сергеевич, наш подопечный в командировку собрался.
– Может, оно и к лучшему, – в раздумье произнес майор. – Полагаю, пора его задерживать, – и вопросительно посмотрел на Лосева.
– Да, начнем работать вплотную. С прокуратурой задержание уже согласовано. Давайте обсудим детали.
За час до отправления поезда сотрудники уголовного розыска расположились перед входом на перрон и стали наблюдать за прибывающими пассажирами. Вениамин Гордо показался в дверях перед самым отходом поезда.
– Педант. Минута в минуту, – тихо произнес майор, поднялся со скамейки и подошел к Гордо. За ним – остальные сотрудники.
Они обходили художника с обеих сторон. Наконец майор преградил ему путь.
– Вениамин Алферович Гордо?
– Вы не ошиблись, – ответил тот.
– Необходимо выяснить несколько вопросов, поэтому вам придется повременить с отъездом, – тихо проговорил майор Рогов и отрекомендовался.
– Повинуюсь, – шутливо ответил Гордо.
Подошли к служебной машине. Лейтенант Воронин, открывая дверцу, предложил:
– Вениамин Алферович, давайте портфель сюда, а то на заднем сиденье вам с ним тесно будет.
Художник разжал пальцы, и Воронин буквально на лету подхватил тяжелую ношу. Доехали быстро.
Переступив порог кабинета начальника уголовного розыска, Гордо сел на предложенный стул и уставился в окно. Рогов, посоветовавшись с полковником, устроился напротив задержанного.
– Вениамин Алферович, – начал он, – нас интересует, где вы находились в июне. Назовите конкретные пункты и что вы там делали.
– Что делал? Заказы выполнял, – ответил Гордо. – Оформлял витрины, клубы, читальные залы. Где я побывал? Извольте, – и он стал перечислять названия городов и поселков. Некоторые повторял по два и даже по три раза.
Майор Рогов отметил, что задержанный упрямо не называет город, в котором произошло убийство, и спросил:
– Вы все точно вспомнили?
– На память не жалуюсь, – деланно зевнул художник.
Тут лейтенант Воронин, до этого сидевший так, что из-за его спины задержанный не мог видеть небольшой стол, на котором лежало что-то покрытое листом бумаги, отошел в сторону и пересел на другое место. Гордо настороженно посмотрел на стол и судорожно сжал пальцами сиденье стула. В наступившей вдруг тишине было слышно, как у него хрустнули суставы.
– Вы не назвали город К. Может быть, на этот раз память вас подвела и требуется подсказка с демонстрацией, для убедительности, кое-каких предметов? – перехватив взгляд задержанного, спросил майор.
– Вениамин Алферович, – вступил в разговор лейтенант Воронин, – в уголовном кодексе есть статья, согласно которой чистосердечное признание рассматривается как обстоятельство, смягчающее вину. Советую вам воспользоваться этим положением закона.
– При чем тут кодекс, да еще уголовный? – искоса поглядывая на стол, ответил Гордо. – Ну, был я в этом городе, к знакомой ездил. Но это же не командировка.
– Адрес, имя и фамилия знакомой? – спросил лейтенант Воронин.
– Зовут ее Ольгой, фамилию не знаю, а адрес могу найти по памяти, – вяло ответил Гордо.
Майор Рогов решительно встал и подошел к столу, за которым несколько минут назад сидел Воронин.
– Не получается чистосердечного признания. Тогда взгляните сюда, – и он приподнял бумагу. На столе лежали гипсовые слепки следов обуви, футляр от библии и пожелтевшая от времени фашистская газета.
Задержанный вздрогнул.
– Не понимаю. Решительно ничего не понимаю!
Лейтенант Воронин раскрыл папку и положил перед ним заключение экспертизы.
– Прочтите. Здесь сказано, где и почему вы наследили.
По мере того как Гордо читал, беззвучно шевеля губами, его полное лицо покрывалось бисеринками пота. Наконец он отложил документ.
– Ну так как, будете говорить? – шагнул к нему полковник Лосев.
– У него иного выхода нет. Куда он от всего этого денется? – указал на стол Рогов и повернулся к задержанному: – Так что же заставило вас пойти на убийство Изосима Карловича Дымши?
– Кабланович, гад, навел, – еле слышно выдавил из себя Гордо.
– Продолжайте.
– Раньше я по его просьбе доставал ему антиквариат. Познакомились мы у него в кабинете, он мне коронки менял... – Гордо жадно затянулся сигаретой и закашлялся. – Весной он позвонил мне в мастерскую и сказал: «Есть тысячное дело». Встретились. Разговор шел о драгоценной библии и ее хозяине – старике, который живет в другом городе, на окраине, в отдельном доме. В общем, на отшибе...
Майор Рогов снова подошел к столу, взял футляр от библии и положил его перед задержанным:
– Для наглядности.
– Да, в нем она и лежала, – выдохнул Гордо и еле слышно попросил: – Пить до безумия хочется.
Ему налили воды из графина. Задержанный облизал сухие губы и прильнул к стакану. В наступившей тишине было слышно, как его зубы стучат о стекло. Осушив стакан до дна, он поставил его на стол, дотронулся до футляра и вдруг начал биться головой о край стола, выкрикивая:
– Идиот, идиот, зачем бросил... За-а-ч-е-е-м... бро-о...
Сотрудники вместе со стулом оттащили его в сторону. Проходила минута, другая, а он все сидел, скорчившись, и только вздрагивал.
– Пожалуй, на сегодня достаточно, – проговорил начальник уголовного розыска.
Техник-стоматолог Кабланович пребывал в отличном настроении: один надежный человек твердо заверил его в том, что составит протекцию и библия будет предложена богатому туристу-коллекционеру. И, хотя о цене не было сказано ни слова, Кабланович, знавший толк в подобных вещах, предполагал получить огромную сумму. Мысль о близком обогащении сделала его несколько расслабленным и рассеянным. Это отметили сотрудники уголовного розыска, когда вошли к нему в квартиру, чтобы пригласить его в управление – якобы для выяснения фактов, указанных в анонимном письме.
С мечтательной улыбкой на лоснящемся лице Кабланович сел в автомашину и, сняв велюровую шляпу, проговорил:
– У милиции тоже своеобразные методы. Без повесток и звонков сразу к делу.
На его слова никто не прореагировал, и Кабланович, беспокойно поерзав на сиденье, спросил:
– Сколько это займет времени? Учтите, у меня много пациентов, они ждут.
Майор Рогов обернулся к нему:
– Это зависит от линии вашего поведения.
– Какая может быть линия, если идет речь об анонимке? Клевета на труженика, – и Кабланович распахнул плащ: – Видите, я ударник коммунистического труда!
Ему никто не ответил.
Войдя в кабинет начальника отдела уголовного розыска, Кабланович снял шляпу, подошел к Лосеву и протянул руку:
– Здравствуйте, товарищ полковник. Вы будете рассматривать анонимное письмо, которым какой-то пакостник замахнулся на мой авторитет?
Полковник ответил вялым рукопожатием и указал на стул:
– Садитесь, пожалуйста. Сейчас будем разбираться.
Кабланович покосился на Рогова.
– Видимо, ваши работники погорячились, товарищ полковник. По пути они явно намекали на какую-то мою погрешность. Думаю, вы устраните это недоразумение?
– Да-да, конечно, – ответил полковник и кивнул Рогову: начинайте, мол.
– Михаил Евсеевич, – задал первый вопрос Рогов, – назовите ваших знакомых, с которыми вы встречались в последние месяцы, в частности в июне-июле.
Кабланович дернулся на стуле.
– Моя профессия, товарищ, основана на общении с людьми. Поставил коронки, заменил мост, сделал протез – и уже знакомство. Сами посудите, сколько потребуется времени, чтобы назвать хотя бы фамилию и отчество каждого, с кем я встречался в названное вами время, – с готовностью ответил Кабланович и посмотрел на полковника.
– Речь идет не о таких знакомых, а о близких, – уточнил майор. – О тех, кому вы оказываете какие-либо услуги или кто оказывает услуги вам.
– И таких знакомых у меня хватает, – заявил Кабланович и, мельком взглянув на часы, обратился к Лосеву: – Товарищ полковник, могу я позвонить домой? Время обеда, а я здесь. Моя половина будет беспокоиться. Я ей только скажу, что задерживаюсь. Можно?
Прищурившись, полковник ответил:
– Позвоните потом, – и спросил: – И все же, как насчет близких знакомых?
Кабланович чуть слышно вздохнул:
– Раз вы так настаиваете, извольте. Сосновская, Шеер, Беленков, Зюков, Мартынов... Эти фамилии вам абсолютно ни о чем не говорят. По-моему, товарищи, вы не о том спрашиваете. Насколько мне известно, вы обязаны прочесть то письмо и проверить вместе со мной достоверность указанных в нем фактов. На деле же вы использовали предоставленное вам право, затащили меня сюда и учиняете непонятный допрос, – начал разглагольствовать Кабланович.
– Ну, что касается «затащили», это вы напрасно, – заметил полковник, – а все непонятное... Оно со временем станет ясным.
– Значит, вы считаете свои действия правомерными? – вскинулся Кабланович.
– Мы все делаем в соответствии с законом, – парировал полковник и, попросив лейтенанта Воронина включить магнитофон, добавил: – Сейчас вы услышите голос одного вашего знакомого, которого забыли упомянуть.
Кабланович пристально следил за руками здоровенного парня, которого полковник назвал Ворониным. Наконец кассеты медленно завращались, в динамике что-то прошуршало, и послышались голоса: «Кабланович, гад, навел... – Продолжайте... – Раньше я по его просьбе доставал ему антиквариат. Познакомились мы у него в кабинете, он мне коронки менял (в динамике раздался громкий кашель)... Весной он позвонил мне в мастерскую и сказал: «Есть тысячное дело»...»
– Михаил Евсеевич, как фамилия этого человека? – спросил Рогов.
– Ничего не понимаю. Записали какой-то ложный донос и мотаете душу невинному человеку, – закатив глаза, простонал Кабланович.
Наблюдавший за ним майор отметил, что прослушивание записи как рукой сняло спесь с этого дельца, но выработавшаяся в нем с годами наглость еще продолжает по инерции выплескиваться наружу.
– И все-таки, Михаил Евсеевич, вы обязаны назвать, кому принадлежит только что услышанный вами голос, – требовательно произнес полковник.
– Вы тоже обязаны... Как гражданин Советского государства я требую согласно нашей самой демократичной в мире Конституции дать мне возможность!.. – жестикулируя, выкрикивал Кабланович.
– Пафос этот к данной ситуации никак не подходит, – прервал его майор и, подойдя к телефону, набрал номер: – Товарищ дежурный? Майор Рогов. Распорядитесь, чтобы в кабинет начальника ОУР доставили арестованного Гордо.
Кабланович вскочил и прижал руки к груди:
– Товарищи! Товарищи! Не надо Веню. Я откровенно... Я скажу...
Майор повернулся к лейтенанту Воронину:
– Встретишь в коридоре. Если что, позову.
– Садитесь, Кабланович, и давайте все по порядку, – сердито нахмурился полковник.
Стоматолог плюхнулся на стул.
– Весной у какого-то модного парня...
– Инженера Новикова, – вставил Рогов.
– Не знаю, кто он. Я купил у него две книги... – Кабланович поморщился, достал платок и вытер взмокшие ладони. – В одной из них обнаружил письмо. Из него узнал, что у старика Дымши имеется драгоценная библия. В мае поехал к нему, но не договорился...
– Дальше? – вывел его из раздумий полковник.
– Что дальше? Ах, да... Вене я сказал: «Вот адресок, съезди. Может, тебе удастся уломать старика». Веня согласился сделать попытку. Он говорил мне о каком-то молодом человеке, который может ему помочь.
Рогов и Лосев переглянулись.
– Как фамилия этого человека? – спросил майор.
– Кажется, что-то от рыбы. Вспомнил: Лещ... – Кабланович ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. – В июне Веня передал мне книгу и получил ровно четыре тысячи, как и условились...
– Деньги выдадите добровольно, или проводить у вас обыск? – спросил полковник.
– Зачем рыться в доме, травмировать семью? Я порядочный человек, сам отдам, – скороговоркой проговорил Кабланович и заискивающе уставился на полковника. Помолчав, вкрадчиво спросил: – Это мне зачтется?
– Меру наказания определяет суд, Михаил Евсеевич, – ответил вместо полковника майор Рогов. – А что касается нас, милиции, то мы считаем, что в качестве меры пресечения к вам следует применить содержание под стражей, о чем и будем докладывать прокурору.
– Всего-то и виноват я в том, что купил книгу, – и такая мера, – сокрушенно вздохнул Кабланович.
– За этим, Михаил Евсеевич, стоит преступление – убийство человека, и его организатором фактически явились вы. Подумайте. Все началось именно с вас, – назидательно сказал полковник.
– Кабланович никогда не был и не будет убийцей! – брызгая слюной, выкрикнул задержанный. Потом умолк и вытер губы тыльной стороной ладони. – Куда мне теперь?
Полковник нажал на кнопку, вмонтированную под крышкой стола.
...Как только за Каблановичем захлопнулась дверь, майор Рогов спустился на первый этаж и связался по специальному телефону с дежурным по управлению.
– Приветствую, Кузьмич, – прикрывая микрофон ладонью, начал говорить Рогов. – Скоро... Завершаем... Передай в ОУР и полковнику Жихареву, что был назван некто по кличке «Лещ»... Нет... В нашем городе... Я уже докладывал, что двое задержаны... Тогда скажи, что «Леща» назвал Кабланович. Это связь Гордо... До встречи, – и майор положил трубку.
Примерно через час полковник Жихарев уже ставил группе инспекторов задачу задержать ранее дважды судимого Туркина, в учетной карточке на которого значилась кличка «Лещ».
– ...Соучастники живут в другом городе, и что с ними произошло, он, естественно, не знает. Поэтому, товарищ Клюквин, вы, как и обычно, заходите в квартиру, вызываете его якобы для разговора – и сразу в машину, – закончил инструктаж полковник.
Известный в этом микрорайоне пьяница Тимоха только что для начала выпил на двоих бутылку портвейна и, приближаясь к дому, увидел, как из подъезда, в котором живет Колька Туркин, вышел участковый Клюквин и направился к милицейской автомашине. «Бутылкой дело оборачивается», – радостно подумал Тимоха и трусцой побежал к оврагу, где недавно, как он видел, за штабелями брошенных строителями цементных плит сидел в компании его сосед. Тимоха сбежал в овраг и, увидев Туркина, загундосил:
– Микола, подь сюда.
