Текст книги "Долг, честь, мужество"

Автор книги: Владимир Самоварщиков

Соавторы: Станислав Пылев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

С. С. Пылев
В. И. Самоварщиков
Долг, честь, мужество (сборник)

Об этой книге

Издательство «Юридическая литература» выпускает в свет книгу «Долг, честь, мужество», в которую входят две повести: одна из них дала название всей книге, другая – «Монастырская тайна». Авторы книги – полковник внутренней службы С. С. Пылев и подполковник милиции В. И. Самоварщиков.

Главные герои повестей – сотрудники милиции, люди высокого гражданского мужества, призванные Коммунистической партией, всем советским народом свято охранять социалистический правопорядок. Это люди сильные духом, увлеченные одной большой мечтой – сделать жизнь человека счастливой и отдающие все силы осуществлению своей мечты. Внешне не похожие друг на друга, все они связаны между собой едиными идейными устремлениями.

Книга поможет читателю ярче увидеть, как за правдой частного факта, за судьбой конкретного человека – сотрудника милиции выступает огромная социально значимая необходимость труда солдат правопорядка, его неотделимость от общего дела коммунистического строительства, от судьбы партии и народа.

Заместитель начальника

Управления по политико-

воспитательной работе

МВД СССР

полковник милиции

С. А. МИРОНОВ

Монастырская тайна

– Сам не отдыхаешь и других будоражишь. Надо ж, с постели поднял... – усаживаясь в кабину «Волги», с напускной строгостью выговаривал милиционеру-шоферу полковник Жихарев.

– Служба такая, – улыбнулся старшина Полозов.

– Служба... Ну ладно, куда повезешь, Герасим Лукич?

– На Монастырскую. Там «ЧП» на нашу голову, – разворачивая автомашину, пояснил старшина. – Вечером доложили о загорании дома, а потом вдруг кодом по рации – «убийство».

– Так уж и убийство? – посерьезнел полковник.

– В общем, пожарные обнаружили труп какого-то старика.

– С таким дополнением, Герасим Лукич, информация принимается к сведению, – и полковник зябко повел плечами.

Машина мчалась по грунтовой дороге. Слева и справа мелькали вековые липы. Впереди на фоне черного ночного неба резко выделялись белые стрельчатые стены монастыря, который буквально врос в вершину огромной горы, высившейся на крутом берегу полноводной бурной реки.

Остановились около каменного, похожего на маленькую крепость домика. В свете фар блеснули ярко-красные полированные бока пожарных машин.

Полковник Жихарев проскрипел половицами крыльца, вошел в дом и направился на звук голосов, доносившихся из ближайшей к входу комнаты. Первым увидел его майор Рогов и пододвинул ему стул.

– А где Демьян Спиридонович? – усаживаясь, спросил Жихарев у следователя прокуратуры Князева.

– Уже третий день в больнице наш прокурор, – ответил тот.

– Опять сердце? – насупился Жихарев.

– Да. Второй раз в этом году, Федор Федорович.

– Наведаюсь, – в раздумье проговорил Жихарев и попросил Рогова: – А сейчас, Виктор Сергеевич, быстренько доложите мне обстановку.

Майор раскрыл записную книжку.

– В двадцать пятьдесят по «ноль-один» позвонила гражданка Магула. Подробности в протоколе. Когда пожарные прибыли на место, то выяснилось, что дверь и окна в доме на запорах. Они выбили стекло, проникли в дом и потушили огонь. Дознаватель пожарной охраны утверждает, что причиной загорания явилась свеча, выпавшая из неглубокого подсвечника.

– Свет в доме горел. Зачем же хозяину понадобилась свеча? – недоуменно пожал плечами полковник.

– В это время здесь иногда выключают сеть – столбы меняют, – пояснил майор. – Мы уточняли. Так было и сегодня.

– По предварительным выводам судмедэксперта и наших криминалистов, – продолжал Рогов, – владелец дома покончил жизнь самоубийством...

– Да, таково наше мнение, – вступил в разговор один из экспертов-криминалистов. – Положение трупа, орудие самоубийства, обстановка... Словом, при осмотре места происшествия не выявлено каких-либо признаков убийства и ограбления. Теперь веское слово за медициной.

– Чем он убит или убил себя? – спросил полковник.

Криминалист шагнул к столу и развернул чистый лист бумаги, на котором лежало длинное шило с деревянной расплющенной рукояткой.

– Начальник пожарного караула обнаружил. Что-то хрустнуло под сапогом, вот он и поднял.

Полковник грузно поднялся и подошел к креслу, где, уронив на грудь крупную седую голову, сидел мертвый старик. Посмотрев на него, он распорядился:

– Ну что ж, Виктор Сергеевич, будем продолжать. Поставьте сотрудникам персональные задачи с учетом указаний товарища следователя – и к делу.

Майор Рогов и следователь прокуратуры Князев присели к столу и начали обсуждать дальнейший план следственных действий. Тем временем полковник, переговорив с судмедэкспертом, занялся осмотром комнат.

К боевому товарищу по десантной бригаде Жихарев выбрался только через неделю. Накинув на китель белый халат, он зашагал по коридору больницы.

– В какую палату поместили прокурора? – спросил он дежурную медсестру.

– Федя! Здесь я, – вдруг гулко раздалось в конце коридора.

Полковник заспешил на зов.

– Ну и бас у тебя, Демьян. Самый что ни на есть начальнический, – весело проговорил Жихарев.

– А дискант, Федя, прокурору никак не годится, – в тон ему ответил приятель и усадил его за стол, на котором в вазе стояли красные пионы.

– По виду и бодрости твоего духа чувствуется, что дела у тебя идут на поправку. Так?

– Твою, Федор, прозорливость подтверждаю. И даже пожаловаться хочу...

– В чем дело?

– Прошусь на выписку, а лечащий врач – ни в какую, – с досадой объяснил прокурор.

– Это тебя, брат, для профилактики выдерживают.

– Выходит, профилактика везде нужна, не только в нашем деле. Да, Федор? – прокурор сразу повеселел от того, что Жихарев произнес близкое им обоим профессиональное слово.

– Часто навещают? – кивнул на вазу с цветами полковник.

– Не жалуюсь, Федя, то супружница, то дети с внуками, то заместитель с помощником... Следователи тоже приходят. Вчера к вечеру секретарь райкома партии наведался. А на тебя я не в обиде. Знаю, что такое начальник отдела внутренних дел, да еще центрального района, – поигрывая упаковкой с таблетками, говорил прокурор. – Чем сейчас занимаешься? Трудности есть?

– В принципе, все хорошо, – ответил Жихарев. – Квартал завершили удачно. Правда, есть одно дело. Впрочем...

– Не узнаю тебя, Федор. То, бывало, со мной как на духу, а теперь извольте – недомолвки. Выкладывай, что там у тебя, – прокурор пристально посмотрел на Жихарева.

– В июне на Монастырской, семь, – выделяя каждое слово, заговорил Жихарев, – случился пожар. Когда его затушили, в одной из комнат обнаружили труп владельца дома. Работали несколько дней подряд. Кажется, все сделали на совесть...

– Это ты мне про самоубийство, Федя? – перебил прокурор. – Я в курсе: помощник подробно информировал.

– Не дает оно мне покоя, и все тут, – признался Жихарев.

– Ты полагаешь, дело серьезнее, чем самоубийство? Тогда выкладывай доводы, – прокурор встал, прошелся по палате и снова сел.

Жихарев заговорил, обдумывая каждое слово.

– Сомнения у меня появились недавно, после повторного опроса бойцов пожарной команды. Один из них, такой пожилой усач, он всю жизнь с огнем воюет, рассказывал, что его поразило, насколько быстро вода, которой тушили огонь, исчезла из комнат, словно вытекла куда-то.

– Но при чем здесь это? Ведь установлено, что проникнуть в дом с улицы было нельзя: окна были заперты на замковые шпингалеты, дверь – на двух засовах. По крыше тоже не подступишься... Не сгущаешь ли ты краски, Федя? – усомнился прокурор и тут же сам себе ответил: – Хотя нет, за тобой такого не водилось.

–  Понимаешь, Демьян, – задумчиво продолжал Жихарев, – положение трупа какое-то неестественное. Неестественно и само орудие самоубийства... Хотя соседи и показывали, что старик пользовался шилом, а также что он жаловался на одиночество...

– Заключение медиков и экспертов ты не берешь во внимание? – спросил прокурор.

– Наоборот. Науке поклоняюсь, Демьян. Но сердцу не прикажешь. Стучит оно мне, что где-то я ошибся.

– Допустим, если ошибся, то не один ты. Кроме тебя, вон сколько людей работало. И все же ответь мне, пожалуйста, как мог преступник проникнуть в дом, если хозяин затворился на все запоры, будто приготовился к длительной осаде? Учти и то, что нет никаких признаков ограбления. Деньги, целых три тысячи, и те на месте. Насколько мне известно, и соседи, ходившие к старику, в один голос утверждают, что ничего не тронуто. Значит, остается месть?

– Вряд ли, – покачал головой Жихарев. – Старик жил одиноко, ни с кем близко не общался. Никуда не ходил, разве что в магазин, а так все около дома в земле копался. В нашей картотеке гражданин Дымша Изосим Карлович, тысяча восемьсот девяносто восьмого года рождения, уроженец Львова, тоже не значился.

– Вижу, Федя, заболел ты этой болезнью неизлечимо, коли в памяти такие подробности держишь, – сокрушенно покачал головой прокурор. – Знаю, что не отступишься от этого дела. Ну что ж, удачи тебе. Если понадобится, в прокуратуре сошлись на наш разговор, скажи, что я одобряю все твои действия, – и Демьян Спиридонович протянул своему фронтовому другу руку.

Инспектор уголовного розыска Воронин был немало удивлен необычным заданием и даже переспросил полковника:

– Как можно подробнее историю монастыря? Правильно я вас понял?

– Абсолютно, – кивнул полковник. – Возможно, между монастырем и домом существовал подземный ход...

– Следовательно, – обрадованно подхватил Воронин, – убийца мог им воспользоваться... – и тут же осекся. – Но почему тогда наши поиски ни к чему не привели?

Полковник развел руками.

– Для нас сейчас важно получить ответ на вопрос, было ли вообще подземное сообщение. Любой ответ будет иметь значение.

Уточнив с начальником отдела некоторые детали, лейтенант Воронин отправился в краеведческий музей, расположенный в бывшем графском имении. Через час он уже слушал научного сотрудника, который, вышагивая по отшлифованным веками мраморным плитам, покрывавшим пол в архиве, глуховатым голосом пространно рассказывал офицеру уголовного розыска историю монастыря.

– Вот так-то было, молодой человек, – закончил научный сотрудник, опустился на стул и протер платком массивные очки в роговой оправе.

– Обычно история замков, крепостей, монастырей бывает связана с какими-нибудь легендами, – осторожно  произнес Воронин. – А в вашем рассказе я ничего такого не услышал.

– Вас интересуют пещеры, тайники, подземные ходы, так я понимаю? – спросил сотрудник музея.

– Именно.

– Я уже сказал, что в монастыре были подземные сооружения и тайные ходы в некоторые кельи. Больше ничего примечательного в этом отношении, насколько мне известно по источникам, здесь не существовало.

– Обо всем, что вы рассказали, можно где-нибудь прочесть? – поинтересовался Воронин.

– Безусловно, – с готовностью ответил научный сотрудник и тут же позвонил в монастырь, являвшийся филиалом музея.

...Лейтенант Воронин излазил подвалы монастыря вдоль и поперек, но не обнаружил даже признаков подземного хода. Огорченный неудачей, которая усугублялась тем, что он испачкал донельзя новый костюм, инспектор поздним вечером приехал в отдел и, чертыхаясь, долго счищал кирпичную пыль одежной щеткой. За этим занятием и застал его начальник отделения уголовного розыска. Он неслышно прошел в кабинет и сел у окна.

– Я вижу, вы задание выполнили на совесть, Юрий Юрьевич, – глядя на инспектора, с улыбкой произнес Рогов.

Воронин обернулся.

– Пожертвовал костюмом, а все впустую.

– Не скажите. Вы убедились в том, что никакого выхода из монастыря не было. Так?

– На собственной одежде, – пошутил лейтенант.

– Юрий Юрьевич, – майор подошел к инспектору, – в областной библиотеке пыли не будет. Вот и отправляйтесь завтра туда.

– Опять выяснять тот же вопрос?

– Тот же самый, – подтвердил майор и вышел.

Заведующая библиотекой – старушка в строгом черном платье с белым кружевным воротником – подала Воронину костлявую руку и деловито спросила:

– Чем могу служить уголовному розыску?

– Уголовный розыск интересует литература о монастыре, – в тон ей ответил Воронин.

– Таковая имеется. Редкие экземпляры. Пользоваться ими можно только здесь, на месте, – старушка поправила воротник и надавила на кнопку тоненьким пальчиком.

В кабинет впорхнула стройная девушка и улыбнулась лейтенанту.

– Надежда Андреевна, подберите товарищу вот эти экземпляры, – и старушка протянула девушке квадратик картона, на котором были написаны названия нужных лейтенанту книг.

К вечеру Воронин осилил две книги и встал из-за стола с сильнейшей головной болью. В его уставшем мозгу мелькали, сменяя друг друга, события, фамилии графов, князей, священнослужителей и прочих лиц, связанных с историей монастыря.

Шесть дней подряд Воронин ходил в библиотеку и читал, читал, не пропуская ни одной страницы. Нигде о подземном ходе не было ни слова. Инспектор уже мысленно начал ругать начальство, которому взбрело в голову искать преступника по историческим источникам вековой давности.

После перекура Воронин засел за последнюю книгу. Нехотя перелистывая страницы, он с большим трудом заставил себя осилить половину. Перевернул очередную страницу и прочел название главы: «Игуменья Феофила».

– Имена выдумывали, не выговоришь, – зло произнес лейтенант вслух.

Когда он переворачивал пятую страницу этой главы, пальцы у него дрожали. Он читал и глазам своим не верил: «...с благословения архимандрита мать Феофила предала анафеме инокиню Параскеву. Блудство оной раскрыл кастрат Евтихей, являвшийся единственной особой мужеского полу, допущенной за монастырские врата. Кривой Евтихей указал игуменье то место возле склепа святого Исидора, от которого тянулся потайной ход к флигельку наезжих ясновельможных гостей. Параскева – в миру Изольда, урожденная Рифенсталь – означенным ходом...» Дальше половина страницы была оторвана, и лейтенант, прочитав всю книгу до конца, так и не узнал дальнейшую историю инокини Параскевы.

Обрадованный находкой, инспектор тут же, из библиотеки, позвонил начальнику отдела.

– Товарищ полковник, – еле скрывая волнение, докладывал он, – есть подземный ход... Слушаюсь. Выезжаю.

Полдня провел полковник Жихарев в областном отделе культуры. С трудом удалось ему добиться разрешения начать в монастыре розыскные работы. Дело осложнялось тем, что он не мог рассказать в полной мере, зачем это понадобилось, и потому все должностные лица, к которым он обращался, недоуменно пожимали плечами. Выручил прокурор. Он связался с секретарем обкома, и разрешение было получено.

...Плиту, закрывавшую подземный ход, работники милиции нашли сравнительно быстро и, отодвинув ее крючьями, обнаружили люк. Когда его поднимали, раздался скрип ржавых петель. Вниз вели кирпичные ступени.

Сотрудники научно-технического отдела спустились в подземелье, вооруженные электрическими фонарями большой мощности, противогазами и всем необходимым, что могло понадобиться для работы в таких необычных условиях. Примерно через три часа они оказались в доме, где случился пожар. Потайной ход выходил в камин.

В подземелье они обнаружили сравнительно свежие отпечатки подошв обуви, четко выделявшиеся на толстом слое густой, слежавшейся пыли. Причем следы шли в двух направлениях – туда и обратно, так что вторая цепь следов, более свежих, во многих местах нарушала первую. Были найдены также пустой футляр от какой-то большой книги с темными пятнами на внутренних стенках и совсем пожелтевшая немецкая газета. В конце тоннеля оказался глубокий колодец, наполненный водой.

После изъятия пальцевых отпечатков, обнаруженных на внутренних стенках футляра, лейтенант Воронин бережно уложил его во вместительный портфель и тут же отправился по проторенной дорожке к заведующей библиотекой. Она долго рассматривала находку, даже принюхивалась (так показалось Воронину) и наконец, отложив футляр, сказала:

– Скорее всего здесь хранилось священное писание. Мы с такими экземплярами не сталкивались. Советую вам обратиться к настоятелю собора отцу Борису.

К служителю культа поехал полковник Жихарев, облачившийся по такому случаю в непривычный для него штатский костюм. В машине он посоветовался со старшиной Полозовым:

– Герасим Лукич, как мне настоятеля-то величать в разговоре?

Тот после долгого молчания ответил:

– Наверное, отец Борис.

– Отец, – хмыкнул полковник. – Он, пожалуй, лет на пять моложе меня будет. Отец...

– А если просто так, без имени и на вы? – подсказал старшина.

– Это больше подходит, – согласился полковник и уставился в окно кабины.

«Волга» медленно подползла к ярко-зеленой ограде, окружавшей аккуратный увитый плющом дом. Полковник вышел из машины, взял под мышку футляр, бережно завернутый в белую бумагу, толкнул калитку и ступил на дорожку, посыпанную ослепительно-желтым песком. В сенях его встретила женщина. Певучим голосом она пригласила Жихарева пройти «в покои» отца Бориса и сама пошла впереди, предупредительно раскрывая перед полковником двустворчатые двери.

Настоятель, крупнотелый мужчина лет пятидесяти с розовым лоснящимся лицом, сидел в глубоком плюшевом кресле, положив руки с большими пухлыми кистями на подлокотники. Одет он был в кремовую косоворотку, подпоясанную шелковым кушаком.

– Прошу, – явственно выделяя букву «о», густым басом проговорил отец Борис и указал на кресло. – Чем могу служить?

Полковник отрекомендовался, сел и, развернув сверток, положил футляр на стол:

– Хотелось бы услышать от вас, какая книга могла в нем храниться.

Настоятель с интересом взял футляр и стал внимательно осматривать со всех сторон. Особенно долго он рассматривал инкрустацию бронзового позолоченного замка, сокрушенно вздыхал из-за того, что сломан пружинный запор, и наконец, поднявшись во весь свой громадный рост, позвал «матушку». Та незамедлительно вплыла в комнату.

– Аграфена Кондратьевна, подайте мне, пожалуйста, увеличительное стекло с белой ручкой, оно лежит в комоде, – попросил отец Борис, снова сел в кресло и забарабанил пальцами по подлокотнику.

Вооружившись линзой, он тщательно рассмотрел какую-то надпись на корешке футляра и проговорил, растягивая слова:

– Сие принадлежало святой церкви. Извольте взглянуть на шифр, – он показал Жихареву, где надо смотреть. – Сим мечено соборное имущество.

Через увеличительное стекло полковник разглядел несколько тусклых цифр и буквы старославянского алфавита.

– Совершенно верно, знаки имеются, – согласился он. – А где же книга, лежавшая в этом футляре?

– Видите ли... – отец Борис потер пальцами переносицу, будто помогая себе этим поймать утерянную мысль. И вдруг неожиданно спросил:

– Вы слышали о Маврикии Осиповиче Вольфе?

– Нет, не приходилось, – с сожалением ответил полковник.

– Это наш соотечественник, издатель и книгопродавец. В сороковых годах девятнадцатого столетия он начал продавцом в книжном магазине в Варшаве. Затем торговал в Париже, Лейпциге, Вильно. Осенью тысяча восемьсот сорок восьмого года переехал в Петербург, здесь и началась его самостоятельная издательская деятельность. Приобрел типографию, затем словолитню, открыл собственный магазин. Маврикий Осипович издал более пяти тысяч книг. Среди них сочинения Пушкина, Лермонтова, Мицкевича. Издавал он и журналы – «Вокруг света», «Задушевное слово» и другие. Особую пользу сей издатель принес печатаньем умных книг для отроков и святой церкви. Одна из них – библия... – отец Борис вздохнул всей своей широченной грудью и положил руку на футляр. – Здесь хранился редчайший экземпляр таковой. Ценность его заключалась, в частности, в том, что иллюстрировал божье писание талантливый французский художник Гюстав Доре. Его рисунки крупного, страничного формата придавали писанию необычайное действо, – настоятель приветливо улыбнулся полковнику. – Теперь о предмете, вас интересующем. Местный умелец, по просьбе тогдашнего настоятеля собора, святого Никодима, сработал для этой редкостной библии редкостный по узору оклад из листового золота, украсив его чеканкой, а также драгоценными и полудрагоценными каменьями: алмазами, гранатами, бирюзой, жемчугом...

– Футляр тоже он сработал? – спросил полковник.

– Нет. Сие изделие церковного сторожа. Златорукий был мастер, – вздохнул отец Борис.

– И что же стало с этой библией и ее футляром?

– Украли. Лет этак двадцать пять назад в соборе на рождество состоялась всенощная. Я тогда только окончил семинарию и принял сан священника. Началась проповедь, ее читал ныне усопший отец Митрофан. Потом был крестный ход со святым песнопением. Ранним утром хватились библии, а ее в алтаре не оказалось. В святой день пропажа святой книги! – настоятель умолк и осенил себя крестным знамением. Потом вдруг глаза его оживились и он осторожно погладил футляр. – Теперь господь бог смилостивился над грешной паствой, подал знак ободряющий.

– О пропаже библии ставились в известность компетентные органы? – спросил Жихарев.

– Думаю, что нет.

Полковник медленно поднялся и стал заворачивать футляр в бумагу.

– Ну что ж, спасибо за информацию. А теперь извините, служба.

– Бог вам в помощь...

– Ну, как святые причастия? – усмехнулся Полозов.

– Впечатляет божий слуга. Такие энциклопедические познания из истории русского книгопечатания, хоть с лекцией к нам приглашай.

– В отдел или домой везти? – спросил старшина.

– Не угадал. В управление поедем.

Как только Жихарев появился на пороге кабинета начальника научно-технического отдела, тот шагнул ему навстречу и, пожимая руку, заговорил:

– Любопытная, доложу я вам, газетенка... Сдается мне, Федор Федорович, что она принадлежала старику со всеми вытекающими отсюда выводами, – начальник НТО снял телефонную трубку: – Петр Григорьевич, захвати ту газету – и ко мне.

Эксперт поздоровался с Жихаревым, разложил ветхую газету на столе и, водя карандашом по тексту, начал переводить вслух:

– «Черный корпус». Издатель – политический отдел управления имперской безопасности при содействии министерства пропаганды рейха». Газета, товарищ полковник, эсэсовская. Экземпляр датирован 25 сентября сорок третьего года. Жирным шрифтом выделена выдержка из воззвания их фюрера.

– О чем здесь? – заинтересовался Жихарев.

– Приказывает завоевывать земли силой карающего меча, – объяснил эксперт и перевернул газету. – А вот тут какой-то шарфюрер Глобке рассказывает о геройстве полка «Бранденбург-80», который чествовался в Нюрнберге на стадионе «Портайгеленде»...

– А Дымша Изосим Карлович не упоминается? – с надеждой спросил Жихарев.

– Мы имели такое предположение. Но о нем ни слова, – ответил эксперт.

Полковник поднялся.

– Выходит, без помощи начальника управления тут никак не обойтись, – сказал он. – Схожу-ка я к генералу.

Спустя неделю, сидя в кабинете начальника управления – генерала Трофимова, Жихарев с нетерпением перелистывал давно ставшее архивным дело на гражданина Дымшу И. К. В деле имелся донос в адрес оуновской тайной канцелярии, захваченной в свое время компетентными органами. Он был подписан бандитской кличкой «Лютый». В доносе говорилось о Дымше как о стяжателе, который «не гребует обирать святые храмы». В качестве примера Лютый называл кражу из собора библии в золотом окладе.

Федор Федорович прочитал протоколы допросов, копию приговора военного трибунала, характеристики администрации колонии, где Дымша отбывал длительный срок заключения. Полковник с сожалением отметил, что в то далекое время следователи не придали никакого значения сообщению о библии. А ее, скорее всего, похитил или сам Дымша, или кто-то по его указке. Можно было предположить также, что убили Дымшу именно из-за этой редкостной книги. Видимо, кто-то знал, что она хранится у старика. «Может быть, тот самый Лютый и есть убийца?» – подумал Жихарев и поделился своей догадкой с начальником управления.

– Наши мнения совпадают, Федор Федорович, – сказал генерал. – И сейчас мы принимаем все возможные меры к установлению этого субъекта. Поэтому имейте в виду, что скоро, возможно, придется послать опытных сотрудников в командировку. Однако, – генерал подошел к Жихареву, – учитывая ваш огромный опыт, Федор Федорович, я полагаю, что вы не сделаете преждевременный акцент только на этой, пока еще туманной версии?

– Ни в коей мере, товарищ генерал, – заверил Жихарев. – Все силы и средства, выделенные управлением, мы используем для отработки всех намеченных и возникающих версий, о чем я постоянно докладываю вашему заместителю.

– Да, я знаю, – сказал Трофимов и завел разговор о научно-практической конференции, готовящейся на базе отдела полковника Жихарева.

Как-то в августе в дежурную часть областного управления внутренних дел пришел кряжистый, заросший густой бородой дед. Сорвав с головы треух, он громко прокашлялся и заговорил:

– Слово к вам имею. Может, сгодится.

Дежурный инспектор пододвинул посетителю стул и предложил сигарету.

– Не балуюсь, – отказался от курева дед и продолжал: – Хворал я, почитай, два месяца, в больнице лежал. Вернулся, а люди бают, будто нашего отшельника-садовника порешили. Тады я смекнул вот чего. Летось я рыбачил на бережку и приметил молодых мужиков, двоих. Приладились они, значит, на бугре, что возле стены монастырской, и в какую-то трубу глядельную обзор делают. Тут клев пошел, и забыл я об них. Через пару деньков снова пришел, уже под вечер. Глядь-поглядь, а они опять в энту трубу зырят...

– Куда они смотрели? – насторожился дежурный.

– То-то и оно, что, окромя дома садовника, глядеть оттуда боле некуда. Ну, а вскорости я прихворнул и слег... – дед вздохнул и, выжидающе поглядывая на дежурного из-под мохнатых бровей, мял в жилистых руках треух.

Через несколько минут с посетителем уже беседовал инспектор уголовного розыска. Он уточнял, как были одеты незнакомцы, каков их возраст и многое другое, что необходимо для составления словесного портрета интересующих милицию людей.

В местной обсерватории нашелся старенький телескоп примерно таких размеров, которые описал старый рыбак. С помощью этого прибора следователь прокуратуры и работники милиции провели следственный эксперимент. Лейтенант Воронин изображал хозяина дома, а наблюдавшие в телескоп руководили его действиями по рации. Инспектор то открывал гардероб или комод, то брал с полки книги и усаживался с ними за стол. Эксперимент показал, что неизвестные выбрали для наблюдения идеальное место и могли даже в сумерках видеть все, что происходило в доме. Других же объектов для наблюдения по соседству с этим домом не было.

Теперь полковник Жихарев, следователь прокуратуры Князев и начальник ОУР Рогов пытались привести имеющиеся данные к единому знаменателю, с тем чтобы, отталкиваясь от них, логически восстановить весь ход событий, предшествовавших преступлению. Но данных оказалось далеко не достаточно.

– Каким-то путем неизвестный узнает о наличии книги, – размышлял вслух Князев. – Дом на отшибе и виден отовсюду как на ладони. Подступиться трудно...

– Совершенно очевидно, что убийца откуда-то узнал о нелюдимости старика и о том, что тот ни за какие деньги не расстанется со своим сокровищем, – добавил Рогов.

– Безусловно, – согласился следователь. – Но в эту нашу версию нужно внести и такое предположение, что убийца или убийцы сначала могли попытаться договориться со стариком.

– Годится, – одобрил Жихарев.

– Так или иначе, – продолжал Князев, – но я убежден в том, что этими двумя наблюдателями круг участников преступления не ограничивается.

– Любопытно! – повернулся к нему полковник.

И следователь начал излагать свою версию.

Кабинет начальника отдела покинули за полночь. Все участники этого неофициального совещания пришли к выводу, что предстоящую работу надо вести по двум основным направлениям – проверять, во-первых, книжных негоциантов, во-вторых, перекупщиков золота и драгоценных камней.

А утром дежурный доложил Жихареву, что звонили из приемной и передали, чтобы в половине десятого он был у генерала. Не заходя в кабинет, полковник подписал несколько срочных документов и поехал в управление.

Поздоровавшись, Трофимов передал Жихареву справку, исполненную на бланке.

– Как видите, Федор Федорович, здравствует Лютый и, учитывая нынешние средства передвижения, проживает, можно сказать, по соседству.

– Выходит, нам крупно повезло, товарищ генерал, – в тон начальнику ответил Жихарев и тут же добавил: – Иллюзий я не строю. Но отработка этой версии в любом случае так или иначе приблизит нас к истине.

– Кого думаете посылать в командировку? – спросил генерал.

– Майора Рогова.

– Одному человеку трудновато будет, Федор Федорович.

– Тогда дам ему в помощь лейтенанта Воронина. Способный работник.

– Ну что ж, пусть оформляются. Я распоряжусь о чем следует.

Начальник отделения уголовного розыска майор Рогов и инспектор лейтенант Воронин приехали в областной центр в полдень и, не заходя в местное управление, направились по адресу, где значился проживающим гражданин Остроух. Они быстро отыскали старый двухэтажный дом, стиснутый со всех сторон башнями новостроек. Воронин сел на скамейку, а Рогов вошел в дверь и поднялся на второй этаж. Пожилая женщина подметала лестничную площадку.

– Мирон Брониславович дома? – спросил у нее майор.

Женщина выпрямилась:

– В сарае с утра возится. Номер восьмой на двери. Там его и застанете.

– Будь здесь, – бросил Рогов на ходу Воронину и зашагал вдоль шеренги сараев. Отыскав нужный номер, он заглянул в полуоткрытую дверь и, увидев кряжистого старика, поздоровался.

– Здорово, коли не шутишь, – отозвался тот и положил топор на верстак.

– Я к вам, Мирон Брониславович, – майор перешагнул порог сарая.

– Не припоминаю такого знакомца, – осклабился Остроух и крепкой, натруженной ладонью смахнул стружку с самодельного табурета. – Седай, ежели не гребуешь.

«Словцо из доноса на Дымшу», – усаживаясь, подумал майор и спросил:

– Против разговора не возражаете?

– У меня разговоры давно закончились. Все переговорено, – Мирон смерил Рогова недобрым взглядом.

– Извините, Мирон Брониславович, я сразу не представился, как-то из головы вон. Я майор милиции Рогов, начальник отделения уголовного розыска.

– Что вам от меня нужно? – перейдя на «вы», быстро заговорил Остроух. – Свое я отбухал от звонка до звонка. Советская власть меня простила. Годами проверялся. Что еще? – И вдруг он весь как-то обмяк и надрывно выдавил из себя: – Люди токмо не простили. Из села уехал, так в городе встречи случаются. В глаза чуть не плюют и указывают как на иуду... – Остроух умолк и обессиленно опустился на колоду.

– Мирон Брониславович, вы давно знаете Дымшу? – нарушил молчание майор.

Старик вздрогнул.

– Одной веревкой были связаны. Только он в десятских ходил. И он свое отбыл.

– Это известно, – вставил майор, а сам подумал: «С таким надо напрямую». И сказал, глядя на собеседника в упор: