Текст книги "Еще одно путешествие на край земли"

Автор книги: Владимир Бардин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

На этот раз пассажирский помощник не музицировал. Увидев нас, он высунулся из иллюминатора:

– Вечерний моцион, наука?

– Да, перед сном.

– А мне не до сна, списки готовлю. На завтра экскурсию организуем. Для вас, для науки, между прочим, стараемся.

– Отлично! – одобрили мы с Василием Евграфовичем.

– Вот у вас, говорят, литература какая-то есть.—Он покосился на книжку о Канарах в моих руках. – Дайте посмотреть, может, сгодится что для экскурсии.

Я протянул книгу в иллюминатор.

– Ну ладно, ребята, – он неожиданно посерьезнел. – Спокойной вам ночи. Мне еще дел невпроворот.

Голова его, сверкнув лысиной, нырнула в иллюминатор, рука задернула штору.

Мы сделали еще круг по палубе и разошлись по каютам.

КОНТИНЕНТ В МИНИАТЮРЕ

Казалось невероятным, что в пределах этого небольшого округлого острова может встречаться столь разнообразная растительность, а климат быть столь же различным, сколь непохожи друг на друга характеры людей. Кармен Лафорет

Утром прямо к трапу подали автобус. Наш гид, молодой смуглый канарец, у которого я по-английски их куда мы направимся, пробормотал в ответ что-то по-испански. В дальнейшем он ехал молча, лишь изредка принося отдельные слова, чаще всего названия местечек, которые мы проезжали. Я положил на колени книгу, на развороте которой была карта Гран-Канарии.

Из Лас-Пальмаса в разные концы острова идут три основные дороги: южная, центральная и северная. Мы поехали по центральной. Миновав город, дорога сразу же устремилась вверх по гористым склонам. Вскоре исчезли последние городские постройки, осталось позади здание тюрьмы, одиноко высящееся на выжженной солнцем площадке. Стали встречаться банановые плантации – небольшие пятачки пышной зелени на уступах гор. Глядя на примыкающие к крохотным оазисам сухие бесплодные склоны, можно было представить, сколько усилий нужно было затратить, чтобы создать эти зеленые островки.

Сухие ветры, дующие из Африки, иссушают почву. Она требует постоянного орошения, а воды на острове мало. Постоянных рек нет, а временные летом пересыхают. С большим трудом накапливают крестьяне пресную воду – главным образом во время редких, но обильных ливней.

– Бананы, – произнес в микрофон наш гид и снова надолго замолчал.

Бананы – основная сельскохозяйственная культура Гран-Канарии: остров ежегодно экспортирует свыше трех миллионов банановых гроздьев, существует даже народный праздник —день покровительницы этого растения. Однако бананы, без которых сейчас немыслимо представить Канары, начали выращивать здесь лишь со второй половины прошлого века. А до этого на островах занимались главным образом виноградарством и виноделием. Ныне площади виноградников сократились. Бананы оказались здесь самой рентабельной культурой. Основная их часть вывозится в континентальную Испанию.

Автобус, урча, забирался в горы. Банановые плантации вскоре исчезли: выше 400 метров над уровнем моря бананы на Гран-Канарии не культивируются. Зато стали попадаться участки... картофеля. Оказывается, это третья по значению сельскохозяйственная культура архипелага. Мягкий климат островов позволяет собирать три урожая картофеля в год. Выращиванию картофеля, который очень любят на Канарах, способствует то обстоятельство, что его можно возделывать между банановыми деревьями. Эти две культуры прекрасно уживаются друг с другом.

Второе же место после бананов занимают помидоры. Дорогу, которая ведет от Лас-Пальмаса на юг вдоль побережья, называют помидорной, так как вдоль нее располагаются основные посадки томатов. С ноября по апрель на острове собирают до 100 тысяч тонн помидоров. Их основная масса экспортируется в Англию и страны Северной Европы.

Из овощей на острове выращивают также огурцы, лук, перец, бобы. Возделывают здесь и другие полезные растения: табак, сахарный тростник, хлопчатник. На острове немало фруктовых садов. Однако все эти культуры занимают сравнительно небольшие площади. Табачным фабрикам острова, выпускающим высококачественные сигареты и сигары, не хватает собственного сырья.

А дорога забиралась все выше и выше. У меня появилась надежда, что мы доберемся до центральной части острова. Там на высоте около двух тысяч метров сохранились реликтовые сосновые леса, описанные Кармен Лафорет: «...среди хаоса гор, видных из порта Техеда, под стражей южных вершин Нубло и Бентайги, на многие километры тянутся сосновые леса, жаркие, сухие, выросшие на вулканической почве».

Но планы экскурсии были иными. Нас везли к кратеру древнего вулкана Бандама, на высоту всего лишь 600 метров. На поворотах можно было прочесть гигантские рекламные надписи, выложенные цветными камнями: «Летайте самолетами компании «Иберия»», «Пейте виски «осборн»». Наш автобус продолжал набирать высоту. На склонах появились заросли древовидных канарских молочаев, кактусов, а вдоль дороги запестрели пятнистые стволы эвкалиптов.

Природные условия Гран-Канарии очень разнообразны. Путешествуя по острову, можно увидеть заросли кактусов и агав, эвкалиптовые и сосновые леса, участки песчаной пустыни и оазисы пальм.

Здесь встречаются растения – пришельцы из далеких стран. Семена одних были принесены сюда птицами, ветром, течениями, другие были специально ввезены человеком. Один из экзотических цветков, освоившихся на острове, – райская птица (Strelitzia peginae). Родина его – Южная Африка.

И вот наконец взору открылся кратер Бандама – гигантская воронка диаметром более километра и глубиной около 200 метров. По бортам воронки виднелись застывшие пласты лавы, которая когда-то бурлила в этом котле и выплескивалась через край.

Вулканическая деятельность на Канарских островах продолжается. Кратеры, потоки застывшей лавы встречаются здесь повсюду. В 70 километрах от Гран-Канарии, на Тенерифе, последнее извержение произошло в 1909 году. На острове Пальма находится самый большой на Земле вулканический кратер – Ла-Кальдера – воронка глубиной более двух километров. Раз в пять лет в этом кратере устраивается народное празднество.

Подземные толчки, вызывающие легкие землетрясения, для канарцев обычное дело, и на них не обращают особого внимания.

Большинство исследователей считают Канары цепочкой третичных вулканов, поднявшихся из глубин океана. По мнению других, острова имеют единую тектоническую основу с Африканским материком, представляя собой продолжение горных цепей Атласского хребта. Есть и еще более смелое предположение, согласно которому острова – остатки легендарной Атлантиды, погрузившейся в морские пучины. Любопытно, что эта последняя гипотеза, не находящая научного обоснования, могла бы достаточно логично объяснить происхождение гуанчей и отсутствие у них навыков мореплавания. Если бы Атлантида существовала именно в этом месте, гуанчи могли бы прийти сюда по суше, а, живя в горах, как пастушеское племя, могли уцелеть, когда земная твердь разверзлась и океан поглотил Атлантиду. Но, увы, наука не нашла фактов в пользу этого предположения.

Обрывистые скальные склоны гигантского кратера Бандама внизу сглаживаются, сменяются осыпями, поросшими чахлым кустарником, и наконец переходят в ровный пятачок – дно кратера. И здесь, в самом чреве вулкана, на дне адского котла, который, возможно, вот-вот закипит, мы обнаружили мирный сельский пейзаж: участок возделанной земли и крохотную ферму в окружении плодовых деревьев. Приглядевшись, различили и тропинку, взбирающуюся среди кустарника на край воронки.

Трудно представить, как можно жить на дне кратера вулкана, куда солнце заглядывает лишь ненадолго, а в остальное время дня глубокие тени перемещаются по склонам каменного мешка. Кажется, стоит спуститься сюда – и начнешь мыслить в рамках этого ограниченного пространства; стены кратера заслонят окружающий мир...

На площадке у края кратера устроена стоянка для туристских автобусов. В магазинчике торгуют: сувенирами, открытками, изделиями из дерева, кожи. К услугам туристов прохладительные напитки – пиво, соки, неизменная кока-кола.

Для путешественников на Канарах существуют самые разнообразные виды транспорта.

После непродолжительной остановки снова в путь. Наш гид по-прежнему немногословен, и нам остается только догадываться о дальнейшем маршруте. Узкая ухоженная дорога то взбирается на гору, то ныряет в живописные долины: по склонам гор рассыпаны разноцветные домики в мавританском стиле, окруженные цветниками и садами.

Наш проводник, пробуждаясь от спячки на крутых поворотах, изрекает названия поселений: Санта-Бриджида, Сан-Матео... Это курортные городки. Здесь можно отлично отдохнуть: подышать целительным горным воздухом, полюбоваться живописной природой. На острове есть и свои целебные источники. Долина Беррасалес – всего в 57 километрах от Лас-Пальмаса – славится углекислыми водами, помогающими при ревматизме и артритах.

В узкой долинке мелькнула группа женщин, стирающих белье у запруды; за поворотом показался рекламный щит виски «белая лошадь» – вставший на дыбы конь с роскошным хвостом и гривой.

Вдоль дороги разбиты виноградники, огороженные высокими каменными заборами с вмазанным битым стеклом, но идиллически оплетенными голубыми вьюнками.

Мы минуем перевал на высоте тысяча метров и медленно движемся среди лиственных и хвойных деревьев – лавров, канарского земляничника, древовидного вереска, канарских сосен. Гран-Канарию называют континентом в миниатюре. По склонам гор здесь растут тропические леса, а в прибрежных районах можно увидеть засушливые песчаные пустыни с пальмовыми оазисами.

Среди местных растений меня особенно интересовало драго – дерево-долгожитель, способное жить несколько тысяч лет. Его обычно называют драконовым деревом. Оно встречается только на Канарах, сохранившись здесь с третичного периода. Климат островов мало изменился за прошедшие тысячелетия, и многие растения, вымершие в Средиземноморье, по-прежнему растут и цветут на Канарах. Из 1500 видов растений примерно треть – местного происхождения. Остальные – пришельцы из других стран, легко приспособившиеся к здешним благоприятным условиям.

Дикую растительность теснят плодовые деревья. Сосновые, эвкалиптовые, лавровые леса соседствуют с рощами апельсинов, авокадо,с яблоневыми и грушевыми садами. Всюду видны старательно возделанные участки и оросительные каналы.

Автобус ныряет в глубокую цветущую долину, и мы въезжаем в опрятный городок.

На центральной площади наш гид провозглашает:

– Терор. Стоянка.

Терор – своеобразный старинный городок. Над его узкими улицами низко нависают деревянные резные балконы домов, многие дверные проемы сверху украшены полустершимися гербами. Здесь живет около десяти тысяч канарцев. Нас подвозят к самому интересному в городе зданию – базилике Святой девы дель Пино. Дева эта покровительствует острову и его основному кормильцу – банановому дереву.

Базилика Святой девы дель Пино, покровительницы бананового дерева, – одна из достопримечательностей острова.

В полутьме храма тускло поблескивает золотом алтарь, сбоку – кафедра, украшенная каменьями, распятие.

Из притвора выходит старик и обращается к нам по-испански. Возможно, он спрашивает, кто мы и зачем оказались здесь, или рассказывает о празднике святой девы, который отмечается ежегодно в начале сентября.

Выслушав старца, мы прощаемся с ним и выходим из храма. Пора в обратный путь. На узкой улочке наше внимание привлекает красочный бар. Заглянув внутрь, видим на полках за спиной хозяина батареи расфранченных бутылок и гроздья бананов. Мы изрядно проголодались и решили отдать должное главной культуре острова. Бармен предлагает нам превосходный канарский ром, который доставляют ему из соседнего городка Арукаса. Мы готовы сдаться, но как раз в этот момент сигналит наш автобус.

От Терора до Лас-Пальмаса немногим больше 20 километров. Пересекаем еще несколько узких долинок – и вот снова пригороды Лас-Пальмаса. Мы спускаемся к городу с другой, западной стороны, прямо в район порта. По склонам лепятся друг к другу маленькие домики. Они совсем не походят на богатые виллы курортных городков, но и им не откажешь в живописности.

Ветер доносит запах гнилой рыбы, но наш доктор уверяет, что так «благоухают» крабы. Где-то поблизости располагается рыбоконсервный завод. Рыбный промысел, переработка улова играют немалую роль в жизни островитян, обеспечивают работой тысячи жителей архипелага. Тунцы и бонито, сардины, кефаль, осьминоги, омары, крабы, креветки, устрицы – вот далеко не полный перечень полезных обитателей местных вод. А неподалеку, у берегов Сахары, находятся еще более богатые рыбные «пастбища», куда также наведываются канарские рыбаки. Кроме консервов, канарцы заготавливают большое количество соленой и сушеной рыбы, получают различные побочные продукты – рыбий жир, рыбную муку.

Автобус минует поворот на полуостров Ислета, то самое «кошачье ухо», где установлено орудие, которое мы заметили еще с борта судна. Путь на полуостров преграждает шлагбаум.

Внизу как на ладони огромный порт, второй по грузообороту в Атлантике. Наше судно уже не стоит у пирса, а выведено на внешний рейд. Очевидно, долго находиться в порту – непозволительная роскошь.

– Будем кантоваться на шлюпках, – замечает доктор, – причал рядом с площадью Каталины.

Через пять минут мы уже на знакомой площади, возле причудливого здания гостиницы, похожего на водонапорную башню. Прежде чем сесть в шлюпку, я захожу в расположенное поблизости туристическое агентство. Там великое множество всяких проспектов, рекламирующих поездки по различным городам Испании: Толедо, Барселона, Мадрид.

– О Канарских островах есть что-нибудь? – спрашиваю я у скучающего в одиночестве представителя агентства.

Он достает три тоненьких проспекта: один о архипелаге, другой – об острове Гран-Канария, третий – о Лас-Пальмасе.

– Спасибо, – говорю я и даю ему на память советскую марку, посвященную Антарктиде.

Он с удивлением рассматривает ее, затем расплывается в довольной улыбке, лезет куда-то под прилавок и протягивает крохотную баночку.

– Сувенир, – поясняет он мне, – наши канарские оливки.

Чего только нет на Канарских островах!

CASA DE COLON

Город начинается на полуостровке, где расположен порт, тянется дальше по перешейку, окаймляет бухту и, захватывая район парков, лежащий напротив порта, простирается вдоль берега, оканчиваясь кварталами Триана и Вегета. Здесь подлинное сердце города. Кармен Лафорет

На следующее утро мы с первыми шлюпками вновь отправляемся на берег. Мне не терпится попасть старинный район Лас-Пальмаса, к музею Колумба и в музей гуанчей. Любителей старины среди нас оказалось не так уж много. Ко мне присоединяются лишь Василий Евграфович и доктор.

Автобус везет нас на юг вдоль побережья по длинной улице Леон-и-Кастильо, названной в честь феодальных королевств на территории Пиренейского полуострова. Леон-и-Кастильо переходит в парадную, сверкающую витринами Триану. Эта тесно застроенная прибрежная полоса между морем и холмами – самый старый район города, основанного испанцами во второй половине XV века, в годы правления Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского. Лас-Пальмасу – пятьсот лет, столько же, сколько самой Испании. Ведь история этой страны, как единого государства, начинается с объединения Кастилии и Арагона, последовавшего за браком Изабеллы и Фердинанда.

Мы выходим на конечной остановке у здания театра, носящего имя Переса Гальдоса. Отсюда уже рукой подать до Вегеты – так называется старинный квартал, где находится Музей Колумба.

На углу одной из улочек, примыкающей к театральной площади, многолюдно. У моста, переброшенного через Гинигуаду – неширокий овраг, рассекающий город и выходящий к самому морю, идут строительные работы – расчищается и укрепляется русло. Сейчас по нему сочится жалкий ручей, но в дождливое время сюда устремляются бурные потоки с гор, и на день-два овраг оживает. Конечно, именно с этого места смотрела на бег воды канарская девочка, юная Кармен Лафорет: «Подобно всем островитянам, она обожала воду, основу жизни, воду, которую здесь жадно собирают до последней капли...»

Тут же рядом прямо на улице седой старик продает в клетках с виду непримечательных птиц, размером чуть побольше воробья, и утверждает, что это знаменитые певуньи канарейки. Канары – родина этих птиц. Отсюда еще с конца ХV века их стали завозить в Европу.

Улица, ведущая к музею, сузилась. Начались кварталы Вегеты. Казалось, мы очутились в старинном испанском городе, перенеслись во времена Колумба, в век доблести и великих географических открытий, в век пиратства и святой инквизиции. Мы подошли к трехэтажному особняку с длинными балконами – бывшей резиденции военного губернатора Лас-Пальмаса, где пять всков назад ненадолго останавливался открыватель Нового Света.

В центральном квартале Вегеты располагается Casa de Colon – Дом Колумба.

Каравеллы Христофора Колумба «Санта Мария», «Нинья» и «Пинта» прибыли сюда летом 1492 года. Прожив на Канарских островах около месяца, Колумб ушел в плавание, сделавшее его знаменитым. Историки утверждают, что великий мореплаватель еще трижды побывал на островах, последний раз – в 1502 году. Существует предание, что Колумб был влюблен в Беатрис де Бобадилью – кастильскую девушку с острова Гомера, это и побуждало его вновь и вновь возвращаться на Канары.

Сейчас особняк, где в те достославные времена находилась резиденция военного губернатора, – исторический музей CASA DE COLON, то есть Дом Колумба. Почти никто сейчас не знает, и мало кто интересуется, кто был владельцем этого дома, всесильным губернатором города. Немало было затем правителей, чьи имена бесследно растворились во мраке времени. Помнят же и чтят не их, власть имущих, а знаменитого мореплавателя.

В Доме Колумба собраны редкие исторические документы обихода, которыми пользовались как испанцы, так и покоренные ими гуанчи, старинное оружие; можно полюбоваться и картинами знаменитых живописцев, например Веронезе и Моралеса. Во внутреннем дворике – патио – сидят на специальных подставках большие яркие попугаи на цепочках: экзотические птицы были непременной принадлежностью домов испанской знати.

Экспонаты Дома Колумба: старинная испанская книга, в которой упоминается о заходе каравелл знаменитого мореплавателя на Канарские острова.

Экспонаты Дома Колумба: ручная мельница из базальта. Гуанчи – коренное население Канар – растирали в ней зерно.

Патио – внутренние дворики испанских домов; нередко они украшены вьющимися растениями, скульптурами, барельефами.

Нашему доктору не терпелось скорее попасть в музей с мумиями гуанчей, и он тянул нас на улицу. Я развернул туристский проспект с планом города, чтобы выяснить, где же находится этот музей. Оказалось, что он в нескольких кварталах от Дома Колумба‚ на улице Верно. На карте музей был назван Канарио.

– Улица, где находится Канарио, названа именем профессора Верно, который занимался изучением черепов гуанчей и обнаружил их сходство с кроманьонцами, – объяснил нам доктор.

Мы едва поспевали за ним. Я было задержался возле кафедрального собора Святой Анны, построенного еще во времена Колумба, но наш бородач не давал нам остановиться. По дороге он рассказывал:

– Еще в студенческие годы я интересовался тайнами бальзамирования. Это тонкое искусство, требующее огромных знаний. Немногие древние народы владели этим мастерством – египтяне, инки и местные аборигены. Гуанчи бальзамировали умерших так же, как египтяне, но составы бальзамов были у них, конечно, разные. На Канарах, например, использовали при бальзамировании сок драконового дерева. К сожалению, кладбища гуанчей были разграблены еще в средние века. Мумиями торговали моряки, из праха аптекари готовили различные снадобья. А иной раз мумии использовались даже как топливо.

Тем временем мы уже подошли к музею на улице Верно. Но нам не повезло: он был закрыт. Раздосадованный доктор пытался уговорить сторожа пропустить нас, но тот был непреклонен, объяснив нам, что как раз сегодня в музее санитарный день.

Мы вернулись на площадь, к собору Святой Анны.В центре сквера перед храмом, на каменных плитах ворковали стайки голубей. На лавочках сидело несколько смуглых женщин, а рядом на площадке резвились малыши, потомки безжалостных конквистадоров и обездоленных гуанчей. По углам сквера застыли бронзовые собаки, верно, те самые, честь которых названы острова.

После музея ноги сами собой устремляются к скамейке, в тень пальмового дерева. Мы отдыхаем, и мысли снова возвращаются к истории острова.

СВЯТОЙ ОТЕЦ, ДЕРЕВЯННАЯ НОГА И АДМИРАЛ НЕЛЬСОН

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому! Роберт Льюис Стивенсон

После окончательного покорения островов испанцами, которое было завершено к концу ХV века, мир и спокойствие не балуют его жителей. Пираты, корсары, флибустьеры, люди без роду и племени (история сохранила лишь их отдельные имена, а чаще прозвища) облюбовали острова и сделали их уютные, укромные гавани своими убежищами. Эта своеобразная пиратская «республика» просуществовала почти четыре столетия.

Одно из первых пиратских нападений произошло в Канарских водах в 1552 году, когда пират Жан Флорин атаковал испанский корабль и похитил часть сокровищ Монтесумы, которые Кортес вывозил из Мексики. Впрочем, можно ли считать такое нападение пиратским? По сути, один грабитель грабил другого.

В 1543 году известный в те времена морской волк Жан Альфонсо Сентонж вошел в гавань Лас-Пальмаса и захватил три груженных сахаром корабля. В 1551 году Менжун Кабан безуспешно пытался завоевать остров Лансароте. Вскоре после этого другой пират, по прозвищу Святой Отец, ворвался в гавань Ла-Лус; намереваясь разграбить галеры, возвращающиеся в Испанию из Индии. Однако эта попытка не увенчалась успехом.

Пиратов, очевидно, было великое множество, некоторых сохранились скупые сведения. В 1553 году пират Деревянная Нога атаковал город Санта-Крус на острове Пальма. Через шесть лет его «коллега» Калафат захватил остров Лансароте. В последующие годы Жак Сорес грабил португальские корабли вблизи острова Пальма, который лежал на их пути в Бразилию. Жан Капдевиль в 1571 году высадился на остров Гомера и сжег его столицу.

Было бы наивно думать, что испанские колонизаторы лишь оборонялись. Их корабли, снаряженные на островах, то и дело совершали разбойничьи рейды к берегам Африки для захвата рабов.

В 1599 году датский командор Ван Дер Доез привел в Лас-Пальмасскую гавань целый флот из 75 кораблей. Осадив город, он потребовал выплатить ему 400 тысяч дукатов. Однако островитяне сумели дать отпор, и датчане вынуждены были отступить.

В XVII веке активизируются англичане. В 1657 году адмирал Блейк при попытке захватить Санта-Крус на Тенерифе потерял более пятисот человек.

Наконец, последнее нападение было совершено выдающимся английским флотоводцем адмиралом Нельсоном в 1798 году. За четыре года до этого он потерял при взятии корсиканского города Бастии правый глаз. Атака Санта-Круса стоила ему правой руки, но лавров не принесла.

Только начиная с XIX века шум сражений на островах стал стихать. Однако теперь при отсутствии внешних врагов возрастает соперничество между самими островами. На право быть столицей Канар претендуют два наиболее крупных города – Лас-Пальмас и Санта-Крус. В 1852 году испанская королева Изабелла II провозгласила канарские гавани свободными портами, где разрешалась беспошлинная торговля. С этого времени экономическое положение Канар заметно улучшается, а порты Лас-Пальмас и Санта-Крус начинают играть важную роль во внешнем торговом обороте Испании. В 1912 году острова были подразделены на две самостоятельные провинции – восточную и западную – со столицами Лас-Пальмас и Санта-Крус. Спор за первенство между этими городами закончился «ничьей».

В последующие годы история Канар тесно связана с событиями европейской и мировой политики. В июле 1936 года на островах вспыхнул фашистский мятеж против республиканской Испании. А во время второй мировой войны здесь размещалась база германского подводного флота, осуществлявшего разбойничьи операции в Атлантике.

ПОД СЕНЬЮ ДРАКОНОВОГО ДЕРЕВА

Это старое-престарое дерево с человеческой душой. Дерево, чей толстый перекрученный ствол напоминает страстное сплетение человеческих тел... Кармен Лафорет

С площади Святой Анны не хотелось уходить. Вегета с ее маленькими домиками, узкими улочками, над которыми, как и в Тероре, нависают резные деревянные балконы, привлекала тишиной и покоем.

Однако старинный район невелик. Внушительные, но безликие здания из бетонных блоков и металлических конструкций со всех сторон наступают на Вегету и придают Лас-Пальмасу вполне современный облик. Сейчас в городе 260 тысяч жителей, около половины всего населения острова, а пять лет назад было на 80 тысяч меньше. Город бурно развивается. Канарские острова стали одним из наиболее оживленных туристских центров. На Гран-Канарию ежегодно приезжают отдыхать свыше четверти миллиона человек, и еще столько же – в качестве транзитных пассажиров, подобных нам. Здешний аэропорт, второй по Величине в Испании после Мадрида, связан с крупнейшими городами мира – Лондоном, Парижем, Стокгольмом, Осло, основными центрами Северной и Западной Африки. На Канарских островах пересекаются многие авиалинии, идущие через Атлантику. К услугам приезжих отели, пансионаты и кемпинги – как в самом городе, так и на всем острове. Обслуживание туристов давно превратилось здесь в своего рода «индустрию», приносящую немалый доход.

Городским постройкам стало тесно на узкой прибрежной полосе, и город начал карабкаться вверх по склонам холмов. «Лас-Пальмас, подобно Риму, расположился на семи холмах» – эту фразу можно было прочитать в любом рекламном проспекте. Мы не стали подниматься наверх, в новые кварталы, а пошли назад, к порту, стараясь не удаляться от моря. Стояла ласковая, солнечная погода, какая у нас бывает в средней полосе в самый разгар весны – не зря Канары называют островами вечной весны.

Вегета – исторический центр Лас-Пальмаса. Уголок площади перед зданием муниципалитета.

На нашем пути оказался парк, носящий имя Дорамаса (помните, так звали одного из последних вождей гуанчей, которому испанцы отрубили голову). Нам неудержимо захотелось побыть в тени экзотических деревьев.

В парке немало диковинных пальм, кактусов, но наше внимание привлекло драконовое дерево. Его гигантский ствол, на удивление, расширяется не только книзу, но и кверху, а тянущиеся к небу, тесно переплетающиеся голые ветви походят на натужные жилы. Оно появилось на свет задолго до того, как сюда пришли европейцы, было немым свидетелем поражения гуанчей, событий новой и новейшей истории, и сколько ему еще предстоит увидеть... С удивлением и восхищением взирали мы на это мощное дерево, которое с равным основанием можно назвать и уродливым и прекрасным.

Я дополню свои впечатления о драго словам Кармен Лафорет: «...твердые листья его кроны, заостренные, словно иглы, царапают мягкий шелковистый воздух, и под корой течет красный сок... Если нож поранит его, наружу брызнет не свежий водянистый сок – из его плоти будет сочиться кровь, как из раненого человеческого тела».

Недаром гуанчи обожествляли это дерево. Гибель его, по их представлениям, предвещала несчастье, зато цветение сулило хороший урожай. Сок драго, как уже рассказывал нам доктор, использовался при бальзамировании: им натирали кожу усопших. Позднее, после захвата островов европейцами, сок дерева, «драконова кровь», шел на приготовление лекарств. Его использовали при лечении желудка, кожных язв. Из него добывали золотую краску, которой красили свои волосы европейские модницы.

В конце парка за решетчатой оградой поблескивали изумрудные дорожки плавательных бассейнов, а чуть в стороне из-за глухой стены доносились негромкие голоса и тугие удары теннисного мяча. В парке размещается также зоопарк и так называемый Пуэбло Канарио (этнографический музей), где дважды в неделю проводятся концерты народных песен и танцев. Я представил, как одетые в яркие национальные наряды танцоры: женщины в широких цветных юбках колоколом с кружевными передниками, белоснежных блузках и темных маленьких шляпках гордо выступают рядом с напористыми, темпераментными партнерами в белых бриджах, заправленных в замшевые сапожки, светлых рубашках и цветных жакетах в талию. Музыканты наигрывают на тимпле – маленькой пятиструнной гитаре. Медленная мелодия сентиментального канарского танца «Фолио» сменяется огненной, стремительной «Исой».

День клонился к вечеру. И хотя у нас еще было желание забежать на знаменитый пляж – Лас-Кантерас, все же, увидев указатель ZOO, мы решили хотя бы бегло ознакомиться с представленной здесь фауной.

Зоопарк был компактный и уютный. Прямо у входа в клетках мы увидели обезьян. Флегматично ходили павианы, шимпанзе раскачивались на трапециях. В другом уголке зоопарка, в тени, на влажной, обильно политой земле стояла пара розоватых фламинго. Он грустно созерцал окружающий мир, она копошилась длинным клювом в мокром песке у его ног.

Чей-то пристальный взгляд заставил меня обернуться. Сзади из-за толстых вертикальных прутьев решетки на меня смотрел большой бурый медведь, кто знает, возможно, наш соотечественник. Был он худ, обтрепан, шерсть свалялась и кое-где висела клочьями. Я понял, что здешний зоопарк представляет экзотических для Канар животных. А нам хотелось бы увидеть местных птиц– ведь здесь обитают эндемичные виды дятлов, коршуны, грифы. Василий Евграфович очень интересовался потомками той самой породы собак, которая обитала на островах во времена гуанчей.

Но из клеток на нас флегматично глядели львы. Казалось, ничто не могло вывести их из этой своеобразной львиной нирваны.

Пройдя мимо клеток с пестрыми горбоносыми и хохлатыми попугаями, я невольно замедлил шаг перед просторной вольерой, где стояла большая белая красавица лама. Ноги ее, казалось, вросли в землю, свою маленькую головку с большими наивными глазами она повернула в мою сторону. Во взгляде ламы было доверие, беззащитность и в то же время святая уверенность в том, что на свете все же так много прекрасного!

– Если так будем канителиться, на пляж не успеем, – пробасил над самым ухом доктор.

«ОСТРОВА ВЛАГОДЕНСТВИЯ»?

Пляж Лас-Кантерас расположился совсем рядом с портом, по другую сторону узкого перешейка, идущего к «кошачьему уху» – полуострову Ислета. Полоса золотистого песка выгнулась дугой на несколько километров. Залив отделен здесь от открытого моря береговым рифом – непреодолимым препятствием для акул. Кроме того, риф защищает лагуну от волнения, и купаться здесь можно даже в самые свирепые штормы. Вдоль пляжа тянется набережная, застроенная нарядными домами, в основном отелями. Постояльцы их не только наслаждаются видом на море, но и могут, накинув халат, пересечь полоску пляжа и ступить в воды океана. В разгар туристского сезона здесь яблоку негде упасть,но сейчас середина ноября, и на пляже только редкие любители морского купания.