Текст книги "Путь истребителя"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

      Потянулось тревожное ожидание. Летчики устроились в салоне самолета и откровенно дремали с шумовым эффектом. Борт-стрелок, продолжал сторожить,

воинственно поворачивая пулемет то в одну, то в другую сторону. Не спал, бдил.

      – А если это лесника встретили, и сейчас сюда движутся немцы? – задумчиво поинтересовался я.

      – Все может быть, – напряженно пробормотал Шатун. Его явно беспокоила недавняя, довольно близкая стрельба. Поэтому он чутко прислушивался к ночному

шуму леса.

      – При внезапном нападении шансов взлететь, у нас фактически не будет. На транспортнике брони нет, расстреляют к черту, – пробормотал я сонным голосом.

Дремота напала не на меня одного, Степка еще минут десять назад ушёл к летчикам, пробормотав, что давно хотел посмотреть на самолет изнутри. Через минуту к

общему храпу присоединился еще один.

       Мы чутко прислушивались к тишине, изредка вставая и отходя от бронетранспортера, разминая ноги.

      – Я пробегусь вокруг, что-то меня совсем в сон бросает, – сказал я отцу. Он задумчиво стоял у пулемета внутри бронемашины, о чем-то размышляя.

      – Хорошо, только недалеко.

      – Угу.

      Пробежка по ночному лесу – это не по дневному. Шансы выколоть глаза повышаются в разы, поэтому я шел быстрым шагом, проверяя перед собой дорогу,

руками. Я сделал полукруг по опушке, углубившись метров на двести, а где и на триста. Иногда замирая, я чутко прислушивался к ночному лесу. Ветер шумел,

теребя верхушки деревьев, но слышимость была пристойная. Посторонний звук вплелся в ночную тишину минут через тридцать, резким диссонансом отмечая, что

появились посторонние. И эти посторонние люди были явно военные. Слышался шум амуниции. Позвякивание, когда железо казалось железа.

      Это могли быть и наши, но на всякий случай, отстегнув клапан на кобуре, я достал 'маузер' и левой рукой взведя курок, чутко прислушался.

      – Шайсе! – тихо воскликнул кто-то, на него мгновенно зашикали. Вскинув пистолет, я дважды нажал на спуск, стреляя в источник шума.

      Стрелял больше для своих, чтобы подготовились к взлету, чем попасть в кого-то. Почти мгновенно развернувшись, я побежал обратно, взяв самую большую

скорость, на какую мог рассчитывать.

      Когда выбежал на луг, самолет, ревя моторам, уже стронулся с места, набирая скорость. Заметив, что я хромаю, дядька с отцом спрыгнули на землю и

помогли попасть мне в салон самолета. Почти сразу взревев двигателями, он пошел на взлет.

      – Ранили? – тревожно спросил отец, проверяя меня на предмет ранений.

      – Нет, – отмахнулся я, вытирая кровавую юшку из-под носа: – В дерева на бегу врезался. Дерево оказалось крепче.

      Тут тряска прекратилась, и я понял, что мы оторвались от земли. Куда-то короткими очередями бил борт-стрелок.

      Батя помог мне сесть на лавку у одного из иллюминаторов, и мы все вчетвером смотрели на оставшуюся позади ночную освещаемую вышедшей из-за туч луной,

землю.

      Рев моторов не позволял нам общаться, поэтому привалившись к переборке, мы молчали, каждый по-своему переживая за оставленных внизу друзей и

родственников. Группы капитанов Вечернего и Рябова под командованием полковника, так и не вернулись. Где-то там они пропали, и не смогли выйти к своим.

Вспомнив Толика, я только вздохнул. Будем надеяться, что они смогут оторваться от погони и уйдут в безопасные места, не возвращаясь на старое место встречи,

уверен, что немцы поставят там засаду.

      Летели мы почти два часа, далеко же фронт находился от нас. Когда солнце выглянуло из-за горизонта, оно первым осветило наш самолет, чем землю, мы как

раз только-только успели перелететь передовую, углубляясь в наш тыл. Заметив неподалеку две точки, опознал в них два модернизированных 'яка', которые стали

нас сопровождать. Значит сообщение получено кем надо, и они приняли меры.

      Через открытую дверь появился штурман и, наклонившись, прокричал-сообщил мне:

      – Товарищ подполковник, только что получили сообщение. Борт сто-пятый совершил посадку на аэродроме! Нормально долетели, товарищ подполковник!

      – Почему с задержкой? – поинтересовался-прокричал я.

      – Шли через другой квадрат. На пути возвращения слухачи засекли переговоры пары охотников. Был приказ облететь их стороной.

      – Ясно. Спасибо, лейтенант.

      Экипаж транспортника был едва ли сильно старше меня, лётчику лет двадцать два-двадцать три. Штурману лет двадцать, борт-стрелка я не видел, но тоже по

виду и голосу молодой. Одно только их трофейное настроение чего стоило. Пулемёт они с бронетранспортера не сняли, потому что он пока еще был включён в

оборону, но будь их воля и гусеницы бы утащили. Я разрешил им прибарахлиться в бронетранспортере, ничего особо ценного там не было, больше мелкие сувениры.

Но и этого им хватило, были очень довольны, особенно когда я подарил летчику наручные часы, у меня их было две штуки, лишние мне без надобности, а ему

приятно.

      Наконец мы добрались до аэродрома, делая круги, стараясь сбросить скорость, стали снижаться. Крепко держась за один из ремней крепления, показал на

такие же остальным пассажирам. Вспомнив, как нас трясло при взлете, они последовали моему примеру. Ремни предназначались для крепления и страховки груза, но

и нам они неплохо подошли.

      Потрясло не так сильно как ожидалось, было видно, что аэродромная обслуга взлетную полосу держит в порядке. Наблюдая за хорошо освещаемым утренним

солнцем аэродромом, довольно кивнул, офицер, отвечающий за маскировку техники в этом полку, справлялся со своей работой просто блестяще. Самолеты с земли

конечно видно, но с воздуха попробуй их разгляди. Судя по машинам, стоявшим в капонирах, тут базировался не только транспортный полк, но и истребительная

часть. Заметил хищные силуэты нескольких 'яков'.

      Вернувшийся первым Ли-2 уже оттранспортировали в его капонир, самолет не было видно, когда наша крылатая машина крутилась, поворачивая к обозначенному

флажками месту остановки. Там виднелась группа встречающих, десятка два человек, включая нескольких ребят, из наркомата Берии. Народу было мало, утро побудка

еще не прозвучала. Можно сказать сонное царство.

      Как только самолет замер, и рев моторов стих, появившийся штурман, открыл дверцу люка, откинул лесенку, с прилипшими к ней вперемешку с землей

травинками, и приглашающе махнул рукой на выход.

      – За мной, – скомандовал я, вставая, и хромая к выходу. Ушибленное колено, все еще давало о себе знать.

      Тут уже была моя территория, поэтому родственники безоговорочно передали мне пальму первенства.

      Как только мы покинули салон самолёта, я сразу же стал командовать. Определив старшего у безопасников, обратился к нему, не обращая внимания на местных

офицеров, пока было не до них:

      – Капитан. Первым рейсом был доставлен капитан Рябинин с пулевым ранением в левый бок.

      – Так точно, товарищ подполковник, – кивнул белобрысый капитан, с едва заметным шрамом над левым глазом: – Его и остальных раненых отправили в

ближайший госпиталь.

      – Капитан Рябинин является носителем особо важной информации. Нужна полная изоляция от любого общения, кроме медперсонала. Отношение к раненому

предельно вежливое. Выставить охрану до прибытия представителей, товарища Берии. В отношении моих спутников, подполковника Суворова, подполковника Васнецов и

рядового Раевского принять те же меры. В салоне самолета шесть мешков, их принять, опечатать и оставить под охраной в надежном месте, лучше вместе с моими

спутниками. Заглядывать внутрь запрещено. Это могут сделать только представители наркомата с соответствующими документами. Мне нужна срочная связь с Москвой.

Как только обеспечите, сообщите. Это все. Выполнять.

      Как личный порученец я мог себе позволить отдавать приказы спецслужбам, соответствующие документы и полномочия у меня были.

      – Есть! Разрешите выполнять товарищ подполковник? – козырнул капитан.

      – Выполняйте.

      Отец, дядя и друг молча ушли вслед за местным полковым особистом в звании лейтенанта, вежливо пригласившего их следовать за собой.

      – Товарищ подполковник, разрешите представиться, командир транспортного полка, майор Дудаев, – как только все строчные дела были улажены, обратился ко

мне старший из офицеров.

      – Подполковник Суворов, можно просто Вячеслав, – пожимая ему руку, представился я.

      С местными офицерами полка я познакомился быстро, пообщавшись, мы направились в штаб, на ходу обмениваясь новостями. Вернувшийся капитан,

представившийся капитаном Радовым, из особого отдела корпуса, куда входил этот полк, шел сзади, чутко прислушиваясь.

      Как оказалось, уже был готов стол, отметить мой прилет, но сесть мы не успели, Радов сообщил, что можно воспользоваться связью.

      Мы прошли в соседнюю землянку, судя по аппаратуре, это был почему-то радиоузел, а не землянка особиста, где должны были быть свои каналы связи, и дали

в руку трубку.

      – Суворов? – услышал я хорошо знакомый мне голос Лаврентии Павловича Берии.

      – Так точно, товарищ нарком! – не садясь, ответил я вытягиваясь.

      Офицер связи и капитан Радов тихо вышли из помещения.

      – Что можете доложить? Только кратко, – голос Берии в треске и шуме линии мне показался несколько холодноватым.

      – Был ДОМА, вернулся не один, с родственниками и информацией. Нужна срочная эвакуация в Москву. Местные кадры я уже напряг, охраняют, но нужна и ваша

санкция.

      – Это правда? – мне показалось голос Берии на миг прервался от волнения, как будто его душил ворот френча.

      – Так точно. Один из моих... э-э-э спутников, находится в госпитале под охраной, у него прострелен бок. Трое целые, ждут встречи. Проблема еще с двумя,

они не успели к вылету и остались на территории противника. Нужна эвакуация, связи с ними нет.

      – К вам вылетел подполковник Архипов. Именно он будет курировать вас и наших гостей. Я, ясно излагаю? – поинтересовался Берия.

      Понятное дело о защищенности линии можно было только мечтать, поэтому мы говорили немного общими словами, которые оба понимали.

      – Так точно!

      – Кто там представитель особого отдела старше по званию?

      – Капитан Радов, из особого отдела авиакорпуса.

      – Попроси его к телефону, – приказал Лаврентий Павлович.

      – Есть.

      Положив Трубку на стол, я открыл дверь и выглянул наружу. Радов, крутя в руках фуражку, стоял рядом с дверью.

      – Капитан, вас к телефону. Товарищ Берия, – окликнув его, сообщил я.

      Нервно сглотнув, он под заинтересованным взглядом офицера связи, который все слышал, вошел в радиоузел и без колебания взял трубку:

      – Капитан Радов у телефона, товарищ Нарком.

      О чем Берия говорил капитану, я естественно не слышал, встав у дверей, но судя по тому, как пару раз капитан машинально отдал честь, то о чем-то

важном. Аккуратно положив трубку на аппарат, он достал из кармана галифе платок и вытер им мокрое лицо.

      – Уф-ф. У меня приказ охранять вас и ваше имущество до прибытия подполковника Архипова.

      – Знаю такого, – кивнул я, добивая капитана: – Это личный порученец, товарища Сталина.

      – Какой он человек? – через минуту спросил капитан, придя в себя. Опытный сотрудник, знает что спрашивать.

      – Боевой офицер. Бывший летчик, нормальный командир, но педант.

      – Хорошо. Будем встречать, он должен прибыть через три часа.

      – Встречайте, кстати капитан, я еще хочу связаться со своей семьей. Можно организовать?

      – Можно, сейчас... – выглянув наружу, он окрикнул офицера связи: – Стоков, давай еще одну связь с Москвой. Теперь частный номер... под мою

ответственность. Давай связь лейтенант.

      Через несколько коммутаторов, лейтенант, наконец, смог дозвониться до моей квартиры.

      'Пять часов утра, надеюсь, я буду приятным сюрпризом'.

      – Есть ответ, товарищ подполковник! – передал мне трубку связист.

      Взяв трубку, я прислушался, уловив полусонный детский голос, крикнул-спросил:

      – Нина? Нина – это Вячеслав. Позови Анну!

      ***

      Полковник Суворов открыл дверцу медленно ехавшей машины и, встав на ступеньку, выглянул из кабины. Когда передовой мотоцикл, въезжая на гору начал

преодолевать высоту, задний скрылся в дорожной пыли. В блестящей конструкции антенн на большой машине, стоявшей холме, посверкивало заходящее солнце.

Посмотрев на нее, полковник махнул рукой, приказывая прибавить ход.

      – Пеленгатор, товарищ полковник? – поинтересовался капитан Рябов, это он был за водителя.

      – Он. Надеюсь, наши догадаются не пользоваться средствами связи на месте посадки самолетов, – ответил полковник, возясь с противогазным чехлом. Они оба

были в немецкой форме, одетые строго по уставу, даже оружие было трофейное. Достав не совсем понятный капитану черный предмет, с маленькой палочкой,

полковник немного повозился с ним, и тихо пробормотал, прежде чем раздраженно его убрать:

      – Батарея села.

      От леса они уже удалились километров на восемь, неожиданно встретив эту машину. Молниеносно прикинув варианты, полковник дал отбой на уничтожение.

Охраняли пеленгатор достаточно хорошо, видимо не один раз случались попытки его захвата или уничтожения. У машины стоял бронетранспортер и старый советский

танк Т-26 с нанесенными немецкими опознавательными знаками и около отделения солдат. Но и это еще не все, пеленгатор находился в прямой видимости большого

села, где стоял достаточно крупный гарнизон и имелись свои средства связи, чтобы вызвать помощь из города.

      Дорога вела на холм, и спускалась вниз к селу, через его главную улицу и устремлялась дальше к реке, где и находилась электростанция. Оставив

пеленгатор метрах в двухстах в стороне, они стали медленно спускаться с горы, пыля по дороге.

      Толя Суворов, был водителем передового мотоцикла, с капитаном Вечерним на заднем сидении и еще одним бойцом в люльке.

      Капитан неплохо владел немецким языком и в случае непредвиденной обстановки, будучи в форме офицера, мог на первое время заговорить язык. Кому не

хватило трофейной формы, находились в кузове мерседесовского грузовика, а все остальные, кто был на виду, ехали в кабине или на мотоциклах.

      Ведущий мотоцикл на развилке повернул в село, и чуть сбавив скорость, неторопливо затарахтел на противоположный край селения, по главной улице.

Конечно, можно было бы его объехать, но времени итак в обрез. Тем более что топлива едва хватало, горючее из початой двухсотлитровой бочки, находившейся в

захваченном грузовике, было полностью израсходовано, так что бензин был только в баках техники.

      – Товарищ полковник? – отвлёк Командира от наблюдения, Рябов.

      – Да, капитан?

      – У нас есть шансы вернуться?

      Командир задумался, и после некоторого размышления честно ответил:

      – Нет, как только мы встретили пеленгатор, я понял, что шансов нет. У немцев очень хорошо поставлена служба радиоперехвата. Наши могут потянуть время,

если догадаются выйти на связь не у приемной площадки, а километрах в пятнадцати-двадцати от лагеря. Тогда время на прием и взлет у них есть. Но это если

радист выйдет на связь согласно инструкции, подальше от лагеря... Хотя... – Суворов задумался.

      – Что, товарищ полковник?

      – Радист у тебя опытный?

      – Хороший радист, – подтвердил капитан.

      – Если он выйдет на связь, на берегу реки, то возможно этим затруднит пеленгацию. С противоположной стороны берег крутой и глинистый, он даст

отраженный сигнал, что замедлит пеленгацию, и потянет время на обнаружение. Думаю у наших есть все шансы принять самолеты и улететь, и в том и в другом

случае.

      – Ясно, товарищ полковник, – вздохнул Рябов.

      Техника пылила по поселку, привлекая внимание местных жителей и полицаев.

      – Грузовик больно приметный, – пробормотал полковник.

      – Я узнавал, товарищ полковник. Вечерний сказал, что он не местный, из реммастерских в двухстах километрах отсюда, шел за запчастями на городские

склады. Не должны его еще хватится, по его словам еще пару дней есть.

      – Хорошо, но в ближайшее время нужно менять колеса, – ответил полковник.

      – Зачем их менять? – удивился Рябов.

      – Я имел в виду менять машину, капитан.

      – А-а-а.

      План по захвату был несколько нагловат и довольно прост. Подъехать прямо к строениям электростанции, и взять ее нахрапом. Пулемётчики в люльках

мотоциклов в прикрытии, остальные используя весь запас карманной артиллерии на штурм. От неожиданности могло и получиться. Если брать станцию по всем

правилам войны, то захват затянется, и может успеть прибыть помощь, что было нежелательно, поэтому и был разработан и одобрен именно этот план.

      После села через пару километров появилась развилка влево, куда вся небольшая колонна и повернула. Следуя рядом со столбами с электрическими проводами,

полковник сказал:

      – Вижу реку впереди и строения электростанции.

      – Так точно, товарищ полковник. Я тоже вижу... Три здания. То, что больше всех с трубой, и есть станция, второе административное здание управления,

охрана использует его как казарму. Третье мастерские, цех, и гараж.

      – Вижу два пулемётных поста. Не обманулся Вечерний, есть тут пулеметные точки... Начинаем! – подхватывая с колен автомат, рявкнул полковник.

      В это время мотоцикл достиг поста на въезде, с перегороженным дорогу шлагбаумом. Мотоцикл, довернув, чтобы освободить дорогу грузовику, остановился.

Немного привставший Вечерний что-то стал кричать-командовать насторожившимся солдатам поста.

      Почти одновременно, как только притормозивший грузовик внезапно дал газу и, снеся шлагбаум, подмяв под себя одного из солдат, затарахтели пулеметы,

затявкали автоматы и забухали карабины. Бой за электростанцию начался. Первая задача произвести как можно больше шума, была выполнена. В селе не могли не

слышать начавшуюся пальбу.

      – Товарищ полковник, мы закончили закладку взрывчатки, – подбежав, козырнул Рябов.

       Бой за электростанцию продлился всего минут десять, не ожидавшая нападения охрана была деморализована и рассеяна. Капитан Вечерний в это время готовил

новую оборону электростанции, бывшие советские зенитные орудия устанавливались на прямую наводку, снятые с мотоциклов пулемёты, как и захваченные,

определялись по огневым точкам. Капитан Рябов готовил к уничтожению строения и механизмы электростанции, используя для подрыва снаряды захваченных орудий, а

Толя Суворов спустился к реке и готовил запасной вариант отхода. Во время скоротечного боя из техники уцелел только один мотоцикл. Первый был подорван

гранатой, вместе с находившимся в люльке пулеметчиком. Сам боец погиб, но пулемет не пострадал, и сейчас он был включен в общую оборону станции. Второй

уцелел. Однако без повреждённого в двигатель грузовика он был бесполезен и его бросили.

      Расслабившаяся в последнее время охрана откуда-то достала прогулочный катер, видимо для развлечений и рыбалки, который был пришвартован к небольшому

пирсу. Именно там сейчас возился Толя Суворов, готовя его к отплытию. На катер уже погрузили трех погибших бойцов и четырех раненых с суетившимся рядом

фельдшером. Бросать полковник не собирался никого.

      Как только с подготовкой обороны было закончено, наблюдатель сообщил о клубах пыли на дороге.

      – Приготовиться к бою! – скомандовал полковник. На катере, 'разведя пары' остался один старшина Суворов, фельдшер включился в оборону, готовясь к

возможному приему раненых.

      Близился вечер, солнце стремительно садилось, и это было проблемой. Немцы приближались как раз со стороны солнца, и оно светило прямо в глаза

готовившимся к бою бойцам. Не самая удобная позиция.

      – Товарищ полковник, впереди танк! Вроде тот самый, что с пеленгатором был... Товарищ полковник, на пределе видимости наблюдаю и сам пеленгатор! -

запнувшись на мгновение, закричал наблюдатель.

      Полковник Суворов просто не мог поверить в такое везение. Это каким же идиотом надо быть, чтобы отправить пеленгатор вслед за колонной?

      – Приготовить орудия к бою. Наблюдатель корректировать огонь! – тут же стал командовать он. Приближавшаяся колонна, была забыта небольшие орудийные

расчеты по три-четыре человека, закрутили маховики, опуская стволы на прямую наводку, и закинули первые снаряды в жадные казенники орудий.

      Наводчики, встав к прицелам, тихонько подкручивали штурвалы наводки. Один из наводчиков почти сразу оторвался от прицела, он не видел пеленгатор, а вот

второй отскочив от зенитки, махнул рукой. Один из бойцов дернул спусковой тросик. Восьмидесятипятимиллиметровое орудие грохнуло, выпуская снаряд. Пока первое

орудие вело огонь по отставшему от колонны пеленгатору, второе стало искать цели в самой колонне. Через полминуты и оно открыло беглый огонь.

      Понятое дело, что разведчики не были опытными артиллеристами и снаряды не всегда попадали в цель, одно то что он разрывался рядом с целью уже считалось

большой удачей.

      – Товарищ полковник, есть! Попали! – закричал наблюдатель с вышки. Больше ему там делать было нечего, могли попасть в разгорающемся бое, поэтому

полковник махнул рукой, приказывая ему покинуть наблюдательный пункт.

      – Докладывайте, – велел он, когда лейтенант Соломин, зам Рябова, спустился вниз.

      – Пеленгатор лежит на боку. Попасть не попали, но от близкого разрыва ее набок положило.

      – Ясно, – обрадовано воскликнул полковник и велел перенести огонь первого орудия по колонне, усилив общую огневую мощь.

      Пока по колонне били только зенитные орудия. Сея панику и наводя общего шуму, что диверсантом и было надо. Пулемёты были приготовлены на всякий случай,

вступать в ближний бой не планировалось. Близилась ночь, а значит и время отхода.

      Рассматривая в уже сгущающейся темноте несколько горевших вдали машин, полковник скомандовал отход. Пользуясь ночной темнотой немцы могли обойти и

отрезать нас от реки, поэтому и был отдан этот приказ. Страхуя друг друга, бойцы отходили, не обозначая свой отсутствие. Уходившие последними 'артиллеристы'

дали последний залп, и бегом рванули к реке, где перегруженный катер уже отходил от пирса. На ходу попрыгав на палубу, бойцы рассредоточились по бортам.

Рокоча мотором, катер вышел на середину реки и, следуя командам полковника направился вверх по течению. Они уходили в противоположную сторону, уводя

преследователей за собой, путь по реке к месту общего сбора был перекрыт, от города к ним шли катера. Были видны их прожектора. Не включая свой, катер уходил

в ночь.

      В это время раздался грохот, заглушивший стрельбу у расстрелянной колонны. Там еще не поняли, что русские отошли и продолжали вести огонь. Вспышки как

таковой не было, просто грохот разрыва, и видневшееся с реки, на темнеющем небосводе здание, выбросив столбы пыли, осело на одну сторону. Два боекомплекта

обоих орудий сработали как надо.

      – Старшина, прибавьте скорости, мы должны за ночь удалиться как можно дальше, – скомандовал полковник рулевому.

      – Есть, товарищ полковник, – откликнулся тот, произведя необходимые манипуляции.

      Катер все дальше уходил вглубь немецких территорий.

      Когда появилась луна, они уже отошли от электростанции километров на двенадцать. Пропустив по правому борту небольшую рыбацкую деревушку, удалялись все

дальше. Река стал заметно уже, метров на пятьдесят, но для катера хватало места вполне.

      – Товарищ полковник? – окликнул рулевой своего однофамильца.

      За прошедший час с момента отплытия, уже успели объявить отбой, выставив часовых. Первым дежурить, или отстоять вахту, полковник Суворов поставил себя,

потом Рябова и под конец его зама. К сожалению, при отходе капитан Вечерний, словил шальную пулю, пробороздившую его бок. Рана пустяковая, но мешала.

      – Слушаю, старшина.

      – Товарищ полковник, мне кажется за нами кто-то идет. Слышу отражение эха работы двигателя.

      – Не наш? – полковник Толику доверял, спросил скорее для проформы.

      – У нас по-другому работает. Троит немного. Я когда скорость сбрасываю, двигатель тише работает, слышно другие звуки. Точно кто-то за нами идет.

      – Один преследователь?

      – Непонятно, но вроде один, – не совсем уверенно ответил Толя. Он чутко прислушивался к ночным звукам, двигатель работал на малых, позволяя обоим

бодрствующим вслушиваться в поисках чужих звуков.

      – Действительно, что-то такое есть, – пробормотал полковник: – Не догоняет?

      – На одной скорости идем. Может боится?

      – Может...

      Полковник на несколько секунд задумался, после чего спустился за надстройку и, достав карту, включил фонарик. План сформировался быстро, пройти вблизи

скорой отмели на повороте, и высадить пяток бойцов с парой пулеметов, пусть подождут преследователей и встретят их с огоньком.

      Разбудив Рябова и совместно подобрав еще два расчет к МГ, они стали готовиться к высадке.

      – Ближе, ближе, – командовал Рябов, когда с правого борту перед поворотом стал проплывать берег с растущими на нем ивами.

      К этому времени на палубе уже никто не спал, держа в руках оружие они тревожно прислушивались и всматривались за корму.

      Шесть бойцов ухнули в воду, держа над головой оружие. Глубина была не большая. Всего по грудь, но дно илистое. Поэтому они, тяжело двигая ногами,

двинулись к близкому берегу.

      Что было дальше, оставшиеся на картере не видели. Они ушли за излучину, и застопорились там, ожидая.

      Среди захваченных на электростанции трофеев нашлась пара коробок с осветительными ракетами. Использовать их ночью конечно не совсем осмотрительно, но и

выстрелы особо не скроешь, поэтому, когда взлетела ракета и почти одновременно заработали пулеметы, все вздохнули с облегчением.

      – Давай обратно, – скомандовал полковник, как только очереди стали редки, видимо добивали выживших.

      Развернувшись, катер неторопливо направился обратно. Когда они вышли из-за излучины, в небо стартовала новая ракета, осветив все вокруг ярким и

неестественным белым светом. При свете ракеты, можно было рассмотреть уткнувшийся в берег однотипный с захваченным катер, с полузатопленной кормой. Еще

заметили двух бойцов что, войдя в воду по грудь, пытались взобраться на борт расстрелянного катера.

      После сбора трофеев и допроса единственного выжившего, когда взлетела первая ракета, он предусмотрительно прыгнул за борт, что не заняло много времени.

Через десять минут они отправились дальше, но было понятно, что речной путь им уже закрыт.

      Через час, когда река проходила через довольно большой лес, они покинули катер и, выведя его на излучину, затопили.

      Полковник стоял на берегу, слушая стук топора в лесу, там рубили сухие ветки для носилок. Под громкий плеск к берегу подплыли вдвое.

      – Товарищ полковник, ваше задание выполнено, катер затоплен, – как старший по званию доложился старшина Суворов. Один из бойцов Рябова, что помогал ему

с затоплением, молчал, стряхивая текущую с руку воду и вытирая лицо.

      – Приготовиться к выдвижению. К утру мы должны быть далеко отсюда. Уверен, на наши поиски брошены всевозможные силы, – скомандовал полковник и,

сверившись с часами, развернулся на каблуках и направился в лагерь.

      Подполковник Суворов. Расположение транспортного авиаполка. То же время.

      Ночь была беспокойная, поэтому оставшееся время я вместе со своими спутниками провел в выделенной нам землянке, развалившись на одной из лежанок. Батя

со Степкой давно уже давали храпака, Шатун же что-то с интересом изучал, читая местную книжку. Зайдя и кивнув Шатуну, что, мол, все в порядке, ждем-с,

завалился спать. Кстати, оружие у них вежливо, но забрали. На весь народ в землянке, оставался только мой именной 'маузер'.

      Перед тем как отрубиться успел отметить присутствие котелков на столе, значит, покормить их успели. Хорошо.

      Разбудили меня почти сразу. Посмотрев на часы, определил, что спал всего пару часов.

      – Что? – зевая, спросил я.

      – Самолёт сел, транспортный, – ответил дядька.

      – Архипов наверное прилетел, по времени пора уже, – разминаясь и потягиваясь, пробормотал я.

      Почесав под коленкой. Взял с сапога портянку и стал лениво её наматывать. Разбуженные батя и Степка, тоже стали приводить себя в порядок. Вбив обе ноги

в сапоги, я притопнул, проверяя, как они сидят.

      Внимательно наблюдающий за мной Степка, завистливо вздохнул и спросил:

      – И как у тебя это получается?

      – Послужи с мое, тоже так научишься. Не-не, сам учись наматывать, хватит, кончилась твоя власть надо мной, – замотал я головой, когда Степка поднял

свои портянки и просительно посмотрел на меня. Отец тоже ему уже помогал наматывать, поэтому сразу поддержал:

      – Правильно, пока сам не научится, мозоли не набьет, толку не будет. Сам-сам, – отмахнулся он, когда Степка, поняв, что я уже помогать ему не будет,

повернулся к нему.

      – Злые вы, – притворно всхлипнул он и, обведя нас хитрым взглядом, не глядя, ловко намотал портянки и надел сапоги, повторив за мной притопы. Правда он

еще в ладони хлопнул и вскликнул, разведя руками:

      – Вуаля!

      – Научился, значит, обормот, – хмыкнул я.

      – Да что там, не сложно, тут важна практика, – пожал он плечами и, сняв крышку с одного из котелков, с интересом заглянул туда: – О, каша...

Вкусненькая.

      Пока Степка работал ложкой, я, закончив приводить себя в порядок, надел фуражку, подаренную командованием местного полка, и почесав нос, улыбнулся.

      – Я домой звонил. У моих, все в порядке. Теща с детьми к нам переехала, с Аней и сыном все время проводит. Выручили ее, когда известие пришло, что я

пропал без вести. Ждут, когда приеду. Сообщил что не один, мол, отца нашел, дядек. Так что ждут, знакомить буду.

      – Хорошо. Сын как? Еще не пошёл? – спросил батя.

      – Первым делом спросил. Нет еще, агукает да на четвереньках ползает. Но быстро, в меня пошел.

      Шум снаружи усилился. Были слышны разговоры, крики, команды, но рядом с нашей землянкой было тихо. Открыв дверь, я выглянул наружу. Стоявший рядом

часовой по стойке смирно, с карабином у ноги, только еще усерднее вытянулся.

      – Самолет с московскими гостями?

      – Так точно, товарищ подполковник. Они еще у самолета разговаривают, – ответил часовой.

      – Угу, хорошо. Боец, когда они направятся к нам. Постучи в дверь, предупреди.

      – Сделаю, товарищ подполковник.