Текст книги "Мы здесь случайно...(СИ)"

Автор книги: Владимир Кротов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 44 страниц)

   К Еве, так и лежавшей в позе эмбриона и страдающей от боли, подскочили выжившие бандиты и заведя руки за спину, туго стянули их кожаным ремешком. Еще одним связали ноги. После этого к ней никто не подходил, все были заняты делом – перевязывали раны полученные от пуль, разделывали убитую лошадь, сдирали одежду с Эриха.

  Затем, зацепив арканом за ногу, конем оттащили его голый труп подальше в степь. Закапывать в землю его никто не собирался. Тщательно обшарили Мерседес, восторженно цокая языками. Подобрали оружие Эриха и отыскали ее пистолет в кобуре.

   Своих троих убитых похоронили здесь же, выкопав им общую неглубокую могилу и замотав лица тряпками. Это называется саван – возникла мысль из подсознания.

   Затем занялись ею. К налетчикам подъехал высокий худой старик с длинной седой бородой. Верхом на белой лошади, лицо надменное и властное. После короткого диалога с главарем, заговорил с Евой на каком то странном диалекте дойча.

   – Кто ты мальчик и что делаешь на нашей земле? – обратился он к ней. – Кто был этот маг, что убил наших людей? Из какой страны вы пришли и что это за странная повозка с прозрачными дверями?

   Он принял меня за мужчину, догадалась Ева. Ну да, одета она в куртку и брюки форменного образца, стрижка короткая, телосложение спортивное, грудь под толстой зимней курткой не заметна.

   – Мы из Германии, город Зуль, федеральная земля Тюрингия. Оба офицеры полиции, ехали в Оберхоф. Машина повреждена – пояснила она взглядом показывая на пару стрел пробивших радиатор. – Ездить на ней уже невозможно.

   Под капотом Мерседеса растекалась лужа антифриза.

   – Мой товарищ применил против напавших на нас, служебное оружие и был в своем праве.

   – Этот артефакт называется " служебное оружие "? – с трудом выговорил незнакомое слово старик, державший в руке Зиг Зауэр Питера.

   – Да это пистолет, осторожно, он может выстрелить если нажать на спусковой крючок – предупредила она любопытного старикана, который вертел в руках боевое оружие и принюхивался, поднеся ствол к носу.

   – Плохой запах – покривившись, веско и безапелляционно заявил он.

   Старик недоверчиво отнесся к словам пленницы и не переставал крутить и разглядывать пистолет.

  – Я могучий шаман Темунчей – самодовольно заявил он, явно красуясь – что мне может сделать слабая магия ничтожных готов?

  Он разглядывал пистолет со всех сторон, сжимал рукоятку, вертя так и этак и нечаянно нажал на спуск. Итог небрежного отношения к заряженному оружию, был неизбежен и фатален.

   Оглушающе грохнул выстрел и могучий шаман упал на землю с простреленной грудью, выронив пистолет из ослабевших рук. Он корчился на земле, хрипел и как будто силился что-то сказать напоследок...

   Ева потом неоднократно пожалела, что невезучий шаман не направил ствол в ее сторону. Она умерла бы легко и просто, с честью, как ее старший товарищ. После выстрела все всполошились, пытаясь оказать помощь Темунчею, истекающему кровью. Но все было безрезультатно, тому уже ничто не могло помочь. Вскоре он затих и его остекленевшие глаза безжизненно уставились в высокое синее небо неласковой степи.

   Опасливо шипя, главарь через тряпку поднял с земли пистолет и замотал его в ткань вместе с Зиг Зауэром Евы. Туда же он поместил и обе кобуры. Сверток с оружием перекочевал в его заплечный мешок.

  Затем началось самое страшное. Еве развязали руки и ноги, сдернули с нее куртку, как она не брыкалась и не отбивалась, сняли с ног форменные берцы. Когда дело дошло до брюк, степняки восторженно ахнули и быстро стали переговариваться между собой. Стянув с извивающейся и противящейся пленницы ее штаны, они обнаружили что перед ними женщина.

   Ее подняли на ноги и два раза сильно ударили по лицу открытой ладонью. Хлесткие пощечины потрясли и дезориентировали женщину, она плохо запомнила как ее лишили остатков одежды и оставили совершенно голой. Кружок скалящихся и гомонящих на непонятном языке диких рож, сливался перед глазами, грязные руки ощупывали ее груди, бесцеремонно раздвигали ягодицы, касались обритого лобка, грубо лезли в выпирающие половые губы. Наконец, по приказу главаря, пунцовую от стыда женщину подтащили к передней двери машины, руки крепко связали длинной веревкой. Свободный конец продернули через разбитое стекло. На глазах ошеломленной жертвы, рукоятью кинжала выкрошили остатки стекла, затем один из кочевников потрогал пальцем острые края неудаленных стеклянных осколков.

  Неудовлетворенно поцыкал зубом, накинул на оконный проем форменную куртку. Еще один степняк сильно потянул веревку через раскрытую вторую дверь, заставив Еву по пояс влезть в салон автомобиля, натянул веревку до упора и завязал ее за переднее колесо. Еще одной веревкой стянули поясницу и привязали свободный конец за боковое зеркало, зафиксировав тело почти неподвижно.

  Из захлопнувшейся двери Мерседеса осталась торчать только беспомощная задница с белыми крепким ягодицами. Ева пыталась лягаться ногами и всячески противится неизбежному насилию. Но это не помогло, подошедший сбоку главарь сильно ударил кулаком в правый бок, точно попав по печени. Дикий спазм боли скрутил тело Евы, из-за него она даже не почувствовала, как в ее расслабленное влагалище грубо воткнулся член степняка. Придерживая ее за бедра, садист ритмично двигал тазом и споро сношал свою пленницу. Боль в отбитом боку понемногу утихала и девушка с некоторым удивлением поняла, что узкое и сухое лоно, увлажнилось и расширилось и она начала получать некоторое удовольствие от такого насилия.

   Может все не так и страшно, пыталась успокоить она сама себя, сейчас мужики натешатся и отпустят меня восвояси. Вскоре главарь заухал и кончил, напоследок что-то сообщив наблюдающим за насилием подельникам. Его сменил второй нетерпеливый, третий, четвертый и так далее.

   После первого оргазма Еве не дали отдохнуть, прийти в себя, продолжая спешно совать вонючие немытые отростки в ее нежную норку. Скоро ей стали неприятными а затем и болезненными, бесчисленное шоркание членов в ее теле. Липкие струйки спермы выбегали наружу и стекали по ее раздвинутым ногам. Было больно и противно. Вскоре боль стала непереносимой. Ева умоляла остановиться, кричала, визжала, плакала и сорвала голос. Но все было тщетно, насильники не останавливались...

   Но и это закончилось. Последний участник насытившись отвалил от растерзанной щели девушки, что-то глумливо сообщил товарищам и сильно хлопнул ее по ягодице.

   Неужели все, облегченно решила она и осторожно переступила босыми ногами, пытаясь принять наиболее безболезненное положение. Но на этом ее мучения не закончились. Главарь, которого она узнала по громкому командному голосу, хохотнул, и снова придвинулся к ее заду. Затем пальцами сложенными лодочкой пошерудил в ее влагалище, зачерпнул ими густой спермы и намазал ей анус. Ева с ужасом поняла что ее сейчас ждет и от страха у нее отказали ноги. Она попыталась отстраниться от неминуемой пытки, с силой сжала ягодицы, но опытный садист, снова легонько стукнул кулаком по боку, напоминая, что ее ждет в случае сопротивления.

  Этим он окончательно подавил ее волю к сопротивлению. Ева расслабила напряженные мышцы и втайне понадеялась, что старший бандит передумает трахать ее в задницу или ему не понравится процесс. Веселым тоном главарь сообщил что-то окружающим, они поддержали его одобрительными выкликами и гоготом. Затем резко воткнул палец в задницу Евы и начал им там крутить.

  От дикой боли ее тело выгнулось дугой, она завизжала сорванным голосом и забилась, пытаясь избавиться от невыносимой муки. Но это не удалось, скоро вместо пальца, к ее попе прикоснулся, а затем и проник внутрь, снова набухший половой орган старшего бандита. Засунув его на всю длину, степняк начал трахать девушку быстро и сильно, грубо вонзая свое орудие в ее девственный анус. Руками сильно сжимал бедра, не давая Еве даже шанса избавиться от безумной боли.

   Все пошло по второму кругу. Отвалившегося главаря сменили его подчиненные, они совали свои концы попеременно в обе дырки несчастной жертвы, невзирая на ее бедственное положение...

   От ужасной боли в растерзнутом заду, она вскоре счастливо отключилась. Ева не помнила, сношали ее после отключки или нет. Но скорее всего интерес насильников понемногу угас. Терзать орущую и дергающуюся девку гораздо приятнее чем трахать неподвижное безучастное тело. Не приходящую в сознание женщину отвязали, кое-как напялили старое грубое платье до колен, вонючее и ветхое. Тут же забросили в повозку, поверх мешков с зерном и разной утварью. Верховный вождь мунгов, вернее сказать, одного из их родов, Ыргибек, не любил когда портят его имущество и скотину. Захваченная женщина стала его рабыней а значит имуществом, которое имело свою цену и значимость. Не хватало еще чтобы рабыня заболела и умерла от переохлаждения. Ыргибек был рачительный и бережливый хозяин...

   Очнулась Ева только к вечеру, когда отряд налетчиков вернулся в стойбище рода Менгис. Боль в истерзанных отверстиях и почему то во всем теле никуда не делась, но немного поутихла. Кое-как, кряхтя словно столетняя старуха, она слезла с телеги, и широко расставляя ноги отошла в сторонку. Каждый шаг причинял сильные болевые ощущения в натертых бесчисленными сношениями гениталиях и попе. Шипя и скрипя зубами, присела и помочилась на землю. Потом с трудом выпрямилась и огляделась. Вокруг нее на некотором отдалении кипела жизнь. Горели с десяток костров, перед ними сидели на корточках и лежали на подстилках мужчины, женщины и дети. Беззлобно перегавкивались собаки, вдали блеяли овцы, негромко ржали лошади. Совсем рядом и на отдалении угадывались строения, напоминающие юрты древних кочевников.

   От ближайшего костра поднялась с земли и направилась к ней женская фигура. Подойдя к ней, что-то начала говорить негромким властным голосом. Это была женщина лет 25, с широким плоским лицом и узкими раскосыми глазами. Волосы заплетены во множество косичек и собраны на затылке в замысловатую прическу. Одета в свободное платье под горло, поверх него плотная, вышитая простыми узорами жилетка. На ногах кожаные сапоги с заостренными носами. Она начала говорить, но вскоре поняла что ее не понимают, просто взяла Еву за рукав и повела к одному из костров.

   Там сидели такие же оборванцы как и Ева, один из них осторожно помешивал подобием шумовки в котле висящем над огнем. От него раздавался аппетитный запах и голодная девушка почувствовала как заурчал пустой желудок. Даже сильная боль внизу живота не смогла заглушить чувство голода.

   Подошедшая с ней женщина, коротко и жестко донесла информацию до окружающих, оставила пленницу одну и удалилась. Сидевшая прямо на земле, немолодая женщина с уставшим некрасивым лицом, заговорила с ней на дойче с ужасным акцентом и вдобавок сильно коверкая слова. Так ей вкратце рассказали о месте где она очутилась по непонятно чьей воле или прихоти. О порядках и правилах жизни в статусе рабыни в роде Менгис, кочевников с самоназванием мунги...

   Молодая женщина неоднократно пожалела, что не погибла при захвате и что сумела пережить многочисленные половые сношения в этот злосчастный день. Жизнь в племени диких нецивилизованных кочевников для белокожей рабыни была сродни адскому кошмару. По положению она находилась на самом конце социальной лестницы, так как не владела никаким полезным умением востребованным в этой среде. Еве доставалась самая тяжелая и грязная работа, самое плохое место у костра и самое холодное и неуютное для ночлега. Хоть кормили рабов всех одинаково из общего котла, но ей оставалась самая меньшая порция и худшие куски. Ходила босиком в любую погоду в старом вонючем платье не имея возможности его выстирать.

   Перед первой ночевкой Азифа – старшая из женщин рабынь, выдала ей замызганную кожанную безрукавку и кусок засаленной плотной кошмы, для сна под телегой. Скатанный толстый войлок служил одновременно и матрасом и одеялом. В юрты рабов не пускали, несмотря на холодные ночи и сырость от утренних туманов. Хорошо хоть дожди в степи были редки а днем было тепло и даже жарко. Род Менгис кочевал с места на место, когда стада овец и лошадей объедали всю траву в округе, они передвигались на новое пастбище. Рабы быстро сворачивали юрты, нагружали весь скарб на повозки и вьючных лошадей. Сами шли пешком и по дороге собирали кизяк для вечерней готовки еды. На нем варили пищу и для своих хозяев, и для себя. Деревьев в степи было мало и другого топлива взять было негде.

   Ева была потрясена и раздавлена ужасными условиями своей новой жизни. Во всем роде не было ни одного человека ее национальности, просто поговорить или даже пожаловаться на свое положение оказалось некому. Кругом одни мунги и немного рабов кшитаров. Вскоре она научилась различать их, понимать речь и немного говорить. От постоянного нахождения под солнцем, кожа обгорела, светлые волосы стали сальными и грязными. От хождения босиком по жесткой степной траве, ноги огрубели и почернели. От тяжелой работы руки покрылись цыпками и мозолями. Взор Евы потух и она уже не надеялась на лучшее. Поначалу была безумная мысль о побеге и она слегка надеялась что ее возможно выкупят или обменяют соотечественники. Из коротких рассказов рабов она поняла что за горами есть деревни и города где живут люди, говорящие на ее родном языке.

   Но дни шли за днями, складываясь в недели а участь несчастной женщины не менялась. Попервости она замышляла дерзкий план, в котором она улучив удачный момент, заберется в юрту Ыргибека, найдет там пистолеты и расстреляв все патроны в ненавистных мунгов, последнюю пулю пустит себе в голову. Но понемногу решимость ее угасала, в юрте или возле нее постоянно кто-то находился и проникнуть в нее незаметно было невозможно. И при одном виде ненавистного вождя, ее начинало трясти от страха, колени подгибались и мысли о сопротивлении иссякали.

   Вовсе ее ужаснула дикая по своей жестокости, казнь одной из кшитарских рабынь, по имени Нильга. Та решилась на побег и ночью исчезла из стойбища. Видно собралась добраться до границ кочевий своих соплеменников, до того как ее смогут отыскать и вернуть. Утром ее хватились и во все стороны помчались всадники, нахлестывая выносливых степных скакунов. Уже к полудню неудавшуюся беглянку притащили назад на аркане. Руки связаны спереди, второй конец привязан к седлу наездника. Изловивший беглянку довольно скалился и грозно поглядывал на остальных рабов, согнанных в одну кучу. Вид Нильги был ужасен. Лицо, тело и ноги все в ссадинах и кровоподтеках, волосы в пыли и колтунах, платье в лохмотьях. Взгляд полностью безучастный и потухший.

   – Что теперь с ней будет? – Спросила Ева у Азифы.

   – Ничего хорошего – коротко ответила та. – Нильга бежит уже во второй раз, в первый раз ее просто сильно избили плетью. Сейчас она так просто не отделается.

   И действительно. Мунги преподали жестокий урок всем потенциальным беглецам. Вначале вертикально в землю вкопали деревянный кол, диаметром с руку ребенка, затем один из степняков недобро ухмыляясь и поглядывая на притихших рабов, сделал на нем риску, примерно в половину своего роста. Верхушку срубил топором и им же закруглил получившийся срез.

   Собрались на казнь все без исключения, даже маленькие дети. Беглянке развязали руки, сдернули платье, напоминающее рубище и снова крепко перетянули локти за спиной. По сигналу вождя, двое мужчин схватили ее за локти и щиколотки, каждый со своей стороны и подняли ее над орудием казни. Затем сильно развели ей ноги и стали нанизывать на кол. Третий направлял тело точно на наконечник, сильно растянув в стороны половые губы. Как не извивалась жертва в руках своих палачей, ей не удалось избежать уготованной страшной участи.

   Рот Нильги был заткнут кляпом и вдобавок завязан обрывком тряпки, но все равно было слышно как дико орала она, когда ее насадили на деревяшку. Затем придерживая за плечи, палачи ждали когда под тяжестью своего тела она осядет до конца. Наконец ступни Нильги коснулись земли и ее оставили в покое. Жуткий вой казненной замораживал в жилах кровь и Еве стало так страшно что она чуть не описалась. Вершина кола приблизительно доходила Нильге до середины живота. Деревяшка, хоть и закругленная, разорвала ей и матку и все внутренности. Страшная боль и длительные мучения ей гарантированы. Сняться самостоятельно она не сможет, умирать ей придется долго и тяжело. Даже если кто и снимет несчастную рабыню, все равно ей не выжить, разорванные внутренние органы здесь никто не залечит. Милосерднее было бы ее добить, но и это сделать некому. На несколько дней пути кроме них в степи никого не было.

   Никто ничего не говорил, все было понятно без слов. Мысль о бегстве сразу улетучилась из сознания Евы. Умирающую так и оставили на колу. Вождь дал команду на сборы и рабы шустро засуетились, впечатленные жутким уроком. Сложенные юрты и прочий скарб заняли свое привычное место в повозках. Всех ощутимо потряхивало от увиденного, каждый из рабов поневоле примерял на себя такой кол...

   Что ждет меня дальше, грустно думала Ева. Скоро начнутся осенние дожди и придет зима. В такой одежде, без обуви и теплого жилища, я здесь не выживу, наверняка заболею и умру. Все равно это не жизнь, одни сплошные мучения и унижения, даже будет лучше мне поскорее умереть, с обреченностью решила она...

  Так и тянулась неспешно ее жизнь, однообразная и беспросветная. Изредка в их стойбище приезжали гости из дружественного рода Тарлык. Их вождя Кукумака, торжественно принимали в юрте Ыргибека. Они ели вареную баранину, пили кумыс и вели степенные мужские беседы. Когда все надоедало, то начинали играть в " Верную Руку ". Для участия в ней приглашали Еву. Она безропотно и тщательно выполняла их требования, воля к сопротивлению у нее была подавлена полностью.

  Расположившись на кошме мужчины поедали плоды дикой вишни а мелкие косточки, смеясь кидали в нее. Ева стояла у противоположной стороны юрты на коленях, высоко подняв зад и прижавшись лицом и грудью к полу. Ноги сильно раздвинуты, руками она растягивала в стороны свои половые губы. Она делала все для того, чтобы влагалище посильнее раскрылось и игрокам было легче поразить цель. Туда и кидали свои снаряды веселящиеся затейники. Кто был точнее и чаще попадал в импровизированную мишень, тот и становился обладателем титула « Верная Рука».

   От попадания мелких косточек больно не было. Было унизительно чувствовать себя даже не рабыней шлюхой, которой любой мужчина и подросток мог приказать нагнуться и задрать платье. Затем никуда не торопясь и ничего не опасаясь, разгрузиться в ее растянутые частыми сношениями дыры.

   Белокожая рабыня пользовалась особой популярностью среди смуглых скотоводов, каждый почитал своим долгом спустить свое семя в любое из трех ее отверстий. То, что ее сношали взрослые мужчины, Еве было не так противно, гораздо хуже она переносила сексуальные контакты с подростками. Те нередко издевались над ней, сильно выкручивали соски руками, засовывали в попу и влагалище разные предметы, щипали за клитор и половые губы, и с удовольствием наблюдали, как она плакала от нестерпимой боли, не смея дать им отпор.

  Один раз, трое мальчишек подростков трахали ее долгое время, попеременно меняя друг друга. У Евы уже заболели колени от долгого стояния на земле, влагалище сильно растянулось и хлюпало, наполненное спермой и ее секретом, а насилие не прекращалось. Последний долго не мог кончить, разозлился и стал одновременно пихать одервенелый член в попу и кулак в широкое лоно. Ева кряхтела и терпела боль, думая о том чтобы поганый мальчишка поскорее спустил семя и ее оставили в покое. Наконец он облегченно заухал, излился в ее попку и начал вытаскивать свой кулачок и член. Она стояла задом и не видела как один из поганцев, вместо руки напарника тут же сунул ей в расширенную писичку живую мышь. Мальчишки с хохотом отскочили от своей жертвы.

   Когда Ева поняла, что в ее влагалище шевелится что-то живое, она дико завизжала и от паники не сразу смогла выдернуть мокрую и полузадохнувшуюся мышку из своего полового органа. Ее потом долго трясло от брезгливых ощущений и мерзости содеянного. Хорошо что про эти проделки прознал кто-то из взрослых и юным извращенцам на время дали укорот...

   Ну и воспоминания у меня, горестно думала женщина, стоя в привычной унизительной позе, ничего хорошего и светлого, одна грязь и гнусность. От попаданий в ее влагалище косточек, она ощущала себя мусорной урной, в которую шкодливые подростки на спор кидают свернутые фантики от конфет. Было противно и мерзко. После завершения " соревнований " ее прогоняли из юрты, изредка одарив куском лепешки...

   Ева закончила скоблить шкуру, с трудом выпрямилась и понесла ее мужчинам для дальнейшей обработки. Сама вернулась назад и начала разводить костер, недалеко от юрты ненавистного Ыргибека.

   Привычный распорядок в стойбище внезапно был нарушен, что– то случилось такое, отчего забегали воины и даже сам вождь вышел из юрты и выслушал доклад одного из них. По другому затявкали местные собаки, забегала вездесущая детвора. Приехал кто-то значительный, решила Ева, но не сосед Кукумак. При его появлении все было не так.

  К юрте вождя направилась небольшая группа воинов и за их спиной она впервые за все время пребывания здесь, увидела лицо светлокожего мужчины. Он был заметно выше низкорослых кочевников и его мощная фигура резко выделялась на их фоне. Группа подошла к стоящему Ыргибеку, началось неспешное общение. Было далеко и она не могла слышать о чем идет разговор, но было понятно что пришелец свободно владеет языком мунгов. Лучше всех на дойче из воинов говорил Гамок, но его рядом не было. Повелительным жестом, вождь отправил восвояси всех присутствующих а сам в сопровождении мужчины скрылся в юрте.

  Сердце Евы взволнованно забилось. Вот он единственный шанс изменить свою судьбу, надо как-то обратить внимание пришельца на себя. Быть может тогда он захочет вступиться за нее? Крохотная зародившаяся надежда, тут же сменилась унынием.

   Кто я ему? Никто! Зачем он будет что-то делать для меня?... Но безумная надежда заставляла мозг искать возможности заинтересовать странного посетителя и сильнее гнала кровь по жилам.

   – Синта, следи за огнем – сказала она сидевшей рядом с ней семилетней девочке, дочке рабыни Эльзы.

   Эльза умерла еще зимой, за несколько месяцев до появления Евы в стойбище. Эльза по рассказам женщин, была крестьянкой, захваченной в одном из набегов кочевников. Синта родилась уже здесь, она была метиской. Кто из мужчин рода был ее отцом, никого не интересовало. Маленькая Синта являлась одной из немногих в племени, кто говорил на дойче и Ева поневоле сблизилась с тихой и пугливой худенькой девочкой.

   – Как только закипит вода в казане, посоли ее и высыпай в него крупу. И все время помешивай кашу, чтобы не пригорела и не было комков. Я буду рядом.

   Сама прихватила большое медное блюдо, якобы для чистки, и переместилась ближе к месту вероятного отхода незнакомца. Что бы такого сделать, чтобы привлечь его внимание, что ему сказать? Чем можно заинтересовать мужчину с явно высоким социальным статусом, который интересен хитрому и ничего не делающему просто так Ыргибеку? Мысль об этом лихорадочно крутилась в ее голове и она никак не могла найти подходящий ответ.

   Ева и в прежние времена не отличалась особой красотой и отчетливо сознавала этот факт. За время проведенное здесь и вовсе утратила остатки женской привлекательности, подурнела и постарела лет на 10.

   Кто позарится на такую старуху как я? с горечью подвела итог женщина.

  Но подсознание настойчиво цеплялось за малейшую возможность изменить свою несчастную долю и толкало к действию. Время тянулось неимоверно медленно, она боялась что кто нибудь прогонит ее отсюда или даст какое либо поручение. Но все складывалось удачно, никому не было дела до рабыни, сидящей на корточках. Кочевники проходили мимо, даже не обращая на нее внимания.

  Наконец полог юрты откинулся и оттуда показался чужак в компании вождя. Собеседники что– то негромко обсуждали, улыбались и явно были довольны. Они еще немного поговорили и незнакомец направился в ее сторону а вождь снова скрылся в юрте. Ева во все глаза пялилась на молодого мужчину. Высокий крупный парень в кольчуге, на поясе кинжал и меч, коротко сриженные волосы под низко надвинутым беретом. Под правой бровью неглубокий шрам, на ногах сапоги.

   И он был в джинсах. Он тоже из нашего времени! пронзила мозг заполошная мысль. А может и нет, просто снял с несчастного попаданца понравившиеся штаны, точно так же, в форме и обуви Эриха щеголяли ограбившие их мунги. Ева мучительно подыскивала слова чтобы начать беседу и никак не могла найти их. Мужчина тем временем, не глядя по сторонам, двинулся назад и прошел мимо нее. На поясном ремне, сзади с правой стороны у него висела пистолетная кобура!

   Ева не поверила своим глазам. Кобура была самошитая, но явно не пустая и не выглядела в экипировке местного воина посторонним случайным предметом. Он владеет огнестрелом, значит он свой. Находящийся в кобуре пистолет был смутно знаком своими очертаниями, но какой то ступор напал на ошарашенную девушку. Сапоги у него тоже из нашего времени, фабричные и напоминающие обувь солдат Вермахта. Голенища невысокие, всего до середины щиколотки и широкие. Недостающий пазл сложился в голове и каким то не своим, хриплым и дребезжащим голосом Ева произнесла вслед уходящему мужчине.

   – В кобуре у тебя Вальтер?

   Ушедший на несколько метров от нее, похоже не услышал или не сразу понял вопроса. Вот он сделал еще два шага, остановился, резко повернулся и уставился на нее. Правая рука незнакомца оказалась на рукояти меча.

   Взгляд у его тяжелый, колючий. Опасный человек, автоматически отметила про себя, видно что мужик очень сильный, резкий и уверенный в себе. Бандит или местный боевик, решила Ева, куда я полезла? Или убийца какой нибудь, а иначе что за дела будут у него с этим подонком Ыргибеком?

   А пропади оно все пропадом! Хуже чем есть, все равно уже не будет, как в омут головой сунулась Ева...

   Мужчина подойдя ближе, внимательно разглядывал ее, явно не ожидая от такой замарашки, познаний в огнестрельном оружии.

   – Нет это Парабеллум – с легким удивлением, наконец ответил он на чистом дойче. Немного помолчал и добавил. – Ты что разбираешься в оружии? – еще сильнее изумился ее собеседник.

   У Евы радостно екнуло сердце. Впервые за несколько месяцев, она услышала родную речь без акцента.

   – Да разбираюсь, я служила в полиции экспертом – криминалистом – торопливо произнесла она.

   Мужчина вовсе изумился и еще раз внимательно осмотрел ее.

   – Как сюда попала и когда?

   – Примерно 4 месяца назад, во время сильного тумана, влетели с напарником в сугроб, пришлось заночевать в машине. А утром уже очутились здесь, прямо в начале лета.

   – Это случилось под Оберхофом, 22 декабря 2019 года?

   – Да именно в этот день. А ты откуда знаешь?

   – Мы тоже провалились в этот день, примерно там же, решили переждать непогоду в гостинице... и вот мы уже здесь. А что с напарником, он живой?

   – Нет убили, Эрих стрелял пока кровью не истек. Его сразу же ранили стрелой. Жалко мало гадов убил, троих всего.

   – А ты?

   Ева насупилась, ей было стыдно признаваться, что разомлев от ласк, она забыла взять с собой оружие когда покидала машину.

   – Не успела – наконец нашлась она – сразу ударили и скрутили.

  – Понятно – задумчиво протянул мужчина – тебя эти взяли? Или уже перепродали?

   – Да эти, Ыргибек ими и командовал. Пистолеты похоже до сих пор у него.

  Незнакомец недолго размышлял, нахмурив лоб. – Ладно, попробую выкупить тебя, как твое имя?

   – Ева – обрадовалась она и тут же осеклась.

   Услышав звуки чужой речи, из юрты показался довольно улыбавшийся, ненавистный вождь. Он словно на пустое место посмотрел на нее и обратился к ее собеседнику.

   – Что дорогой, понравилась моя рабыня?

   Незнакомец нисколько не смутившись, тоже разулыбался и начал отвечать ему на наречии мунгов легко и без заминки.

   – Да вот, подумываю прикупить моим бойцам девку подешевле. И желательно нашей национальности. Наверное вот эта замарашка подойдет. Мы находимся в пути вторую неделю и неизвестно сколько еще будем двигаться. Воины без женской ласки, уже на кобыл стали поглядывать с мужским интересом.

  От немудрящей шутки Ыргибек сильно развеселился. Он коротко хохотнул и хлопнул себя по ляжкам.

   – Да правильно говоришь, настоящим мужчинам не надо воздерживаться, от этого они становятся злыми и у них портится характер. Женщины созданы чтобы ублажать истинных воинов. Мужчина не должен копить в себе семя, его надо изливать в молодых самок. Я вижу у тебя хороший вкус, ты сразу выбрал из всего табуна самую породистую кобылку. Для своего друга мне ничего не жалко, если захочешь я уступлю ее тебе за 10 золотых.

   Парень от изумления аж потерял дар речи. Он помотал головой, словно приходя в себя после пропущенного хука в челюсть.

  – За эту старую клячу целых 10 золотых? – наконец ожил он. – Ты что дорогой, на базаре в Торсуне за такие деньги можно купить двух а то трех молодых красавиц. А эта доходяга от силы стоит 1 золотой, да и то только из уважения к тебе.

  – Какая же она кляча? – притворно оскорбился вождь. – Горячее этой кобылки нет никого в Великой Степи. Ее не заездят и десяток голодных джигитов. Она такая страстная и умелая что поднимет любовный жезл даже у дряхлого старца. Да у нее самое тугое очко в нашем стойбище! – с весьма сомнительными эпитетами расхваливал живой товар степняк...

  Несмотря на уверения Ыргибека, парень скептически морщился и явно сомневался в достоинствах нахваливаемого товара.

   – Ты мне не веришь? – притворно обиделся вождь – а ну ка девка хорошенько нагнись и задери платье!

   От его окрика у Евы стало нехорошо внизу живота, ей захотелась в туалет по маленькому и еще кажется задрожали губы. Она послушно повернулась к мужчинам задом, поддернула подол грубой рубахи, нагнулась и раздвинула ноги, выставив на всеобщее обозрение свою многострадальную задницу. От стыда что ее стати обсуждают словно она бессловесная скотина, Ева покраснела и даже была рада, что лица в таком положении не видно.

   Да этот мужик такой же урод и извращенец, как и поганые мунги, билась в голове пронзительная мысль, он меня покупает чтобы удовлетворять его похоть и снимать сексуальное напряжение у его воинов. А я как дурочка размечталась! Влезла куда не надо и сама сменила одних насильников и садистов на таких же, только своей национальности. И прочие нерадостные мысли вертелись в сознании разочарованной женщины...