Текст книги "Два лика графа Белькурова (СИ)"

Автор книги: Владимир Босин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Основываясь на смутных чужих воспоминаниях и копируя других, я сделал два неловких шага и остановившись перед группкой молодёжи, встретился с её глазами.

Боже ты мой, сколько в них эмоций. Самое слабое – это любопытство и ожидание, а вот превалирует нечто другое, я бы сказал – желание чего-то волшебного, воздух прямо искрит от переизбытка этакого комплекса «Ассоли», ожидающей благородного принца и парусника с алыми парусами. Я сразу забыл, что хотел сказать и решил просто плыть по течению. Куда выплыву, значит так тому и быть:

– Сударыня…окажите ли Вы мне честь? – и я кивнул в соответствии с протоколом. Та слегка склонила голову и присела. Вот она протянула тоненькую руку, я же торможу. Мне никак нельзя опозориться перед всем обществом. Уже начала играть музыка и я выпалил первое, что пришло на ум:

– Настя, спасайте. Катастрофа, я не смогу станцевать этот танец.

В глазах девушки-подростка мелькнуло новое чувство, тревога:

– Что случилось? Вы ранены?

– Не совсем, но мне будет сложно танцевать перед всем светом. Умоляю, прикройте меня.

– Как, что я должна сделать? – вот теперь в глазах Анастасии Оболенской появилась лукавая смешинка, ей нравится эта ситуация и то, что я завишу от неё и даже умоляю о помощи. Её, неопытную и восторженную девицу – опытный ловелас и знаток дамских сердец, чуть не на коленях просит. Кому же это может не понравиться?

– Ну, давайте сделаем вид, что у нас есть намного более интересные дела, чем какие-то там танцы. Допустим у нас чрезвычайно увлекательная беседа. Это может продлиться некоторое время. Вы будете моим щитом от остальных. Главное дать мне прийти в себя. У меня мысли сбиваются и подкашиваются ноги.

– Хорошо, но давайте отойдём в сторонку, дабы не мешать другим.

Вроде мой бред прокатил и сейчас мы изображаем очень увлекательную беседу. А на самом деле Настя спросила про сегодняшнюю дуэль. Она слышала про неё, но без подробностей. Кто же будет их доводить до столь юной особы.

Хотя не так уж она юна, насколько я знаю, в свет её выводят уже третий год подряд и в шестнадцать лет вполне можно выходить замуж и даже рожать. Вот только уж больно хрупкой кажется эта девушка. У неё несколько субтильное телосложение и, хотя сейчас столичная мода качнулся в другую сторону, и аристократы предпочитают пышкам более утончённых женщин. Но не настолько же – Настя из поздних и явно ещё не вошла в женскую пору. Выпирающие ключицы и некая плоскостность силуэта заставляют скорее не вожделеть, а пожалеть эту юную девицу. И выбор платья неудачен. Старая мода позволяла зрительно увеличить бёдра и бюст, и даже обрисовать тонкую талию.

Краешком глаза я слежу за залом и благодарю свою находчивость, что вовремя подсуетился. На полонезе я бы однозначен спалился. Танец вроде простой, но в нём очень важны фигуры, светская уверенность, понимание этикета и умение вести свою даму. Здесь не спрячешься в толпе, все на виду.

Впрочем, кадриль для меня ещё хуже, я бы запутался сразу в темповых движениях, сменах партнёров и порядке движений.

Мазурка – вообще смерть для попаданца. Это почти искусство. В неё важны не только чувство ритма и некая импровизация, но и уверенная мужская подача.

Наше стояние у окна невольно привлекло внимание зала. Анастасия даже покраснела от любопытных взглядов доброй половины зала, обстановка накаливается и у меня заканчиваются слова. Но вдруг я уловил знакомый ритм. Вальс, – вот уж не думал, что он уже существует. Но по ритму он медленнее венского, это парижский вальс. Я мгновенно подхватил девушку и увлёк её в центр зала.

Это не совсем тот знакомый мне танец. Нет, движения как в медленном вальсе. Но акценты другие, партнёрша повернула голову и смотрит немного вбок, откинувшись чуть назад. При этом её правая рука совершает свободные движения крыла бабочки, а левая невесомо лежит на моём предплечье. Я же левую руку держу за спиной и чуть придерживаю девушку под острые лопатки. И стараюсь игнорировать удары сабли в ножнах по ноге.

От Анастасии Оболенской приятно пахнет молодостью и чистотой. Слава богу, что она не пользуется как другие дамы зверским парфюмом, от которого в панике разбегаются тараканы и клопы.

Удивительно, но я получил огромное удовольствие от новомодного танца и неожиданно предложил Насте свою руку, когда объявили польку. Как только я перестал смотреть под ноги и просто отдался во власть музыке, у меня покатило. Далее последовали англез и котильон. Тело вспомнило нужные движения.

– А Белькуров сегодня в ударе, – я только улыбнулся на реакцию одной из дам.

А когда настало время застолья, и гости потянулись к столам, меня отловил брат Насти:

– Граф, Вы уж либо перестаньте попусту смущать мою сестру. Либо позвольте заранее распорядиться на счёт сватов.

И не давая мне ответить, он усмехнулся:

– Саша, коли Вы намерены продолжать в том же духе, предупредите нас заранее.

Это я не предусмотрел. Оказывается, согласно дворянскому этикету приглашать на танец молодую и незамужнюю девушку более двух раз за вечер – это красноречивая демонстрация предпочтения. Обычно так поступают с просватанными невестами. В других случаях с точки зрения высшего общества считается неприличным так поступать и игнорировать других женщин:

– Ах, граф Белькуров сегодня удивительно определён в своих симпатиях. Интересно, как сам князь отнесётся к такому афронту.

Эти шепотки сопровождали нас, когда я вёл свою пунцовую от излишнего внимания партнёршу в уголок, где вольготно устроилась её маман в окружении молодёжи.

Глава 12

– Настя, Вы настоящее золото. И Вам удалось спасти человека в столь сложной ситуации. Бог наградит Вас за трепетную и отзывчивую душу, – чтобы окончательно не запутаться, я приложился губами к перчатке Анастасии и поспешно ретировался под защиту редутов моих товарищей. Отходя, я даже пожалел юную девицу, вечер для неё пошёл немного нестандартно. Но вскоре та уже оживлённо болтала с окружившими её подружками, так что за юную княжну можно уже не волноваться. Сейчас она на пике славы и буквально упивается этим, выдавая информацию по капле. Надеюсь, ей хватит ума придумать что-нибудь подходящее для нас обоих. В реальность никто не поверит, чтобы прожжённый ловелас просил о помощи наивную девчонку, да ещё в таком вопросе, как танцы…

Мои товарищи, несмотря на дружеские подколки, приняли меня в свои ряды, и мы единым фронтом выглядывая неприятеля, двинулись в обеденную залу. Сразу недоброжелатели обоих полов вспомнили, что не далее, как сегодняшним утром я дрался на дуэли с одним оппонентом, с которым я не сошёлся во мнениях на высокое искусство. И сейчас я цвету и пахну в окружении таких же «бандитов» от высшего общества, а его уже батюшка отпел и возможно даже похоронили. Поэтому за столом на меня никто осуждающе не смотрел, по-крайней мере откровенно не пялился. Видимо опасаясь вызова на поединок чести. Не от меня, так от одного из моих товарищей.

А перед дражайшей супругой генерала я сумел объясниться. И та перестала поглядывать в мою сторону со странной улыбкой мамаши девицы на выдании, вставшей в охотничью стойку. Действительно, её дочь чересчур юна и неопытна для такого дворянина как граф Белькуров. Видимо у меня сложная репутация, раз даже весьма значительное личное состояние не позволяет княгине Оболенской вцепиться в меня всеми когтями.

И вообще, мы с её дочерью просто беседовали, а затем увлеклись танцами. Каюсь и посыпаю голову пеплом. Ничего такого не планировал, меня всего лишь поразило великолепное знание девушкой поэзии великого Вергилия в оригинальном виде.

Остаток вечера прошёл традиционно. Я присоединился к картёжникам, но играл с холодной головой, делая незначительные ставки. Вначале мне удалось выиграть около 300 рублей, затем я дал отыграться и ушёл при своих. Зато соседи по столу остались довольны и между собой обменялись мнениями, что я не такая уж «шельма». Это мне позже поведал младший князь Оболенский.

Под занавес я поскучал с новоприобретёнными товарищами, в основном военными, впитал в себя дух вечера, так сказать. Мы обсуждали различные слухи и сплетни. Назначения важных сановников, слухи о предстоящей военной компании против Пруссии, столичные новости, браки, карточные долги и скандалы. В общем всё то, что составляет жизнь и дух высшего общества. И сидя в карете я с удовольствием констатировал тот факт, что мне начинает нравиться такая жизнь. Я уже не кажусь сам себе белой вороной среди себе подобных. Ну и добавьте при этом весьма приятную жизнь обеспеченного провинциального дворянина. Со всеми многочисленными плюсами и почти полным отсутствием минусов. Барин я или просто мимо проходил? Глупо строить из себя моралиста в подобной ситуации.

Неприятно оказаться заложником сложившийся системы. Это когда хочется поступить вопреки тому, как надо. В моём доме больше полусотни слуг различного ранга. В основном из числа моих крепостных. Но были и вольнонаёмные слуги. Это те, кого бы я назвал специалистами. Так Жак, мой повар-француз, получал зарплату чиновника уровня коллежского советника. А это уже VI класс по «Табели о рангах». Повар имеет 600 рублей годового жалования, это при том, что живёт на всем готовом в отдельном флигеле. Из той же серии кондитер, экономка Зоя Тихоновна также мещанского сословия, как и мой секретарь Попов. А вот цирюльник и портной – приходящие. К наёмным относятся гувернантки и частные учителя.

А музыканты, есть у меня и таковые. А также кучера, лакеи, вся дворня, прачки, истопники, дворник и прочая братия – сплошь зависимые. Это люди «чёрной работы». Разумеется, и тут есть своя иерархия. Чем ближе к барину, тем выше положение в этой системе.

В один из вечеров я собрался помыться, для чего притащили большую ванную в мою спальню и слуги таскали воду.

Митрий проверил температуру воды и сочтя её подходящей, предложил мне начать омовение.

Не знаю, как там это делал раньше граф Белькуров, лично я не допускал к этому процессу женщин. Нет, я молод и всё чаще задумываюсь о том, что пора бы уже разговеться и завести себе подружку. Но тащить в постель служанку, которая не сможет отказать – как-то это не комильфо. Так тогда зачем мне мелькающие перед глазами смазливые мордашки, когда я голышом наслаждаюсь горячей ванной. Люблю я для начала полежать в воде, покрытый пенной шапкой. Рядом стоит верный камердинер, да пара лакеев таскают и подливают по команде воду, и вообще помогают в этом, несомненно, важном моменте.

А вот когда Митрий помог мне вытереться и облачиться в нательное бельё и халат, в комнату зашла домоправительница в сопровождении двух женщин. Зоя Тихоновна внимательно обозрела комнату и привычно начала распоряжаться. Три дюжих мужика потащили прочь ванну и вскоре комната опустела. Осталась лишь служанка, которая иногда помогала мне расчесать мою шевелюру. Я закрыл глаза, разомлел от воды и мягких осторожных движений женских рук. Митрий готовил постель, и я окончательно расслабился.

Внезапный вскрик и меня обожгла боль. Какая-то неумеха, унося остатки горячей воды поскользнулась на мокром полу и падая окатила меня водой. Приятного мало, я вскочил и принялся сдирать с себя халат и ночную рубашку. Левый бок и бедро сразу покраснели – моё счастье, что вода чуть остыла и не причинила мне особых проблем. Да жжёт, но не вскочили пузыри, через пару дней забуду – дело то житейское, не со зла же.

Тут же ворвалась Зоя Тихоновна и принялась на пустом месте возводить проблему. Вызвали врача и тот сразу обложил пострадавшие места тряпками, смоченными раствором уксуса. Затем мэтр наложил мазь на основе гусиного жира, льняного масла и воска.

– Ваше сиятельство, ничего страшного не произошло. Главное не допустить жар. Утром я Вас навещу ещё раз, а сейчас разрешите откланяться и ложитесь спать. На всякий случай я прикажу приготовить для Вас известковую воду.

Бррр, что-то мне не хочется жечь себя всякой гадостью.

Удивила реакция моей экономки. Зоя Тихоновна получила неплохое для женщины образование и была для меня примером выдержанности. А тут она вышла из себя:

– Ну Сашенька, эту мерзавку завтра-же с утра прикажу прилюдно наказать кнутом на конюшне, живого места не оставлю. Вот же гадина, я давно замечала, что эта Васька ленива и нерасторопна. Но чтобы дойти до такого… Покуситься на жизнь господина…

Эк, куда это её понесло, – Зоя Тихоновна, ей богу, не вижу злого умысла. Мокрый пол, под скользнулась, с кем не бывает.

– Добрый Вы человек, Александр Викторович. Я много лет служу вашему роду и отлично понимаю – когда случайно, а когда нет.

В результате мне проще было не спорить со своей экономкой, ей виднее, её епархия. Тем более, та апеллировала к тому факту, что граф Белькуров никогда не вмешивался в дела домоправительницы.

А вот ночью меня не столько беспокоил незначительный, но неприятный ожог, сколько тот факт, что утром эту женщину будут стегать кнутом по такому ерундовому случаю. И вдвойне неприятно, что я сдался и предпочёл личное спокойствие. До сих пор стоит перед глазами испуганное лицо той женщины.

Утром я даже прервал тренировку с Григорием, просто надоела сидящая внутри заноза. Экономку нашёл в кладовой постельного белья, где она следила как служанки наводят порядок.

Заметив мой интерес, немолодая женщина тут же присела в книксене. Это упрощённая форма реверанса. Последний – это глубокий и медленный знак почтения, применявшийся аристократией в торжественной обстановке. Исполнялся с прямой спиной, в глубоком и плавном присяде. Простой люд ограничивался поклоном в пояс или до земли. Купечество копировало в этом плане благородные манеры высшего общества, а вот прислуга исполняло именно книксен. Короткое и чёткое движение подчёркивало сословную разницу. Глубокий реверанс со стороны служанки и даже экономки мог быть воспретят как неуместная насмешка или «забывание своего места».

– Зоя Тихоновна, позовите-ка ко мне в кабинет эту женщину. Ну ту, которая вчера поскользнулась на полу.

Как интересно, до сих пор мне наша экономка, служившая отцу и деду, казалась воплощением не только благородных манер, но и некоего сострадания к своим подшефным. А сейчас она выглядит возмущённой моим вмешательством в данную ситуацию.

– Василису, ваше сиятельство?

– Да, хочу с нею поговорить.

На её лице мелькнуло явное неудовольствие:

– Право, Ваше Сиятельство…не стоит Вам заботится об этом. Я сама всё решу и больше она мешать не будет.

– Ну от чего же?

– Виновата баба, барина ошпарила кипятком. Да за такое крепко наказать нужно. Если Вы настаиваете, просто десяток лозин для памяти хватит.

Ясно, тут спорить бесполезно. Экономку не переубедить, а вот поставить на место можно.

– И всё-таки, после завтрака приведите её в мой кабинет. Не смею задерживать.

Последняя фраза была равносильна опале, на мгновение мне стало жалко эту пожилую женщину. Она посвятила свою жизнь служению моему роду и сейчас та просто не понимает моего самодурства. Ещё понятно было бы, если бы эта самая Василиса было бы молодухой в расцвете своей юности. Ну возжелал барин молодку и не такое бывает.

Но по нынешним меркам она никоим образом не подходит для постельных утех.

Я рассматриваю женщину лет тридцати. В принципе лицо приятное, не даром ту держат в господском доме. Простоволосая с дешёвым платком на плечах. Ранняя седина и лучики морщинок в уголках говорят о беспокойной жизни. Руки натруженные, явно не постельное бельё перебирает, возможно передо мной прачка. Надо будет узнать, чем она занимается в моём доме. Смотрит в пол и даже не совсем понятен цвет глаз, вроде светлые. Стоит скованно у двери под охраной начальницы и моего камердинера.

– Оставьте нас, – вот нравится мне то, что раз ты выше в положении, то и не нужно объяснять мотивы своих поступков. Зоя Тихоновна растеряна, впервые на её памяти граф занимается чёрной служанкой.

– Присаживайся, – женщина нерешительно сделала шаг вперёд, но сесть при барине не решилась. Ну да, это уже я туплю, ломая железобетонные порядки. Чтобы челядь сидела при барине – дичайший нонсенс.

– Василиса, расскажи о себе. Чем занимаешься в моём доме. Есть семья, муж?

Женщина одета в простое, но приличное платье. Красные в морщинках кисти рук прячет в складках. Сейчас у неё легкая паника и она явно не знает, что отвечать.

Пришлось мне встать и пройтись к окну. Тем самым я дал ей время успокоиться. Пришлось повторить вопрос:

– Давно при доме?

Та удивлённо моргнула, будто ожидала другого:

– Пятый годок, Ваше сиятельство. Сперва прачкой была, а недавно Зоя Тихоновна стала меня в верхние комнаты посылать.

– Муж, дети?

Тут уж она совсем растерялась, – есть, Ваше сиятельство…муж… и двое ребятишек.

– Супруг чем занимается?

– Ефим-то? При конюшне, конюху помогает. Раньше то егерем служил Вашему покойному батюшке. Да на охоте беда случилась.

– Какая такая беда?

– Лошадь под ним оступилась и ногу помяла. С тех пор хромает сильно, вот его и определили за лошадьми ходить. Спасибо Вашему батюшке.

Она говорила всё тише, и вскоре чуть хрипловатый голос совсем смолк, женщина бессильно опустила руки и впервые посмотрела мне в глаза.

А ведь она совсем не дурнушка. Неожиданно ясные голубые глаза и правильные черты лица. Лицо овальной формы с чистой линией подбородка.

Если её приодеть и научить манерам – могла бы получиться весьма интересная дама. Вот только как вытравить из её глаз эту покорность и обречённость.

Подойти вплотную я взял её кисть. Ужас, это рука отродясь не знала кремов. Тяжёлая работа отразилась на всей внешности. Руки в мозолях и натёртостях. Кожа красная в трещинах, на суставах белесые следы старых ссадин. Ногти обстрижены неровно. Лицо обветрено из-за частого пребывание на улице. Губы потресканные, но шея молодая и крепкая. А вот фигура сутулая. Волосы, вблизи стало заметно, что они густые и русые, только пересушенные щёлоком. Им нужен уход.

Одета Василиса заметно лучше чёрной крестьянки. На ногах башмаки и тёплые чулки, платье без заплаток.

Невольно мне закралась одна забавная мысль. А что, если попытаться сделать из неё что-то более достойное? Хватит ли у меня возможностей? Кстати, вот и объяснение для экономки. Барскую дурь воспримут благожелательно, хозяин-барин, он имеет право на сумасбродство.

– Ладно, милочка, иди работать. – Я отпустил кисть покрасневшей женщины, и та мгновенно ретировалась из кабинета.

Вскоре я остался один, – Зоя Тихоновна, распорядитесь организовать нам кофейку. И сами присоединитесь, есть разговор.

По заведённым правилам слуги не могут сидеть за одним столом с господином. Но изредка экономка могла составить мне компанию. Это когда не было гостей. Вот и сейчас она проконтролировала, как служанка сноровисто сервирует небольшой чайный столик в углу кабинета.

Вот эта женщина явно следит за собой, ведь ей никак не меньше пятидесяти пяти лет. А выглядит моложе и руки ухожены, как у дворянки. Волос тщательно уложен в замысловатую причёску и зафиксирован серебряной заколкой. В молодости, наверное, её глаза были изумрудного оттенка, но с возрастом выцвели. Сейчас женщина смотрит немного настороженно, но не воинственно. И мне важно держать Зою Тихоновну в союзниках. От этого зависит моё благополучие, мне не нужна змея в доме.

Прихлёбывая крепчайший кофе, я посвящал экономку в свой замысел. Поначалу она решила, что барин шутит. А когда поняла, что я серьёзен – прониклась. Ведь я не просто изъявлял свою волю как самодур, поехавший кукухой. А излагал свои мотивы и просил помощи у пожилой женщины. Диалог поехал следующим образом:

– Зоя Тихоновна, хочу с Вами посоветоваться.

– Если о Василисе, то право не стоит. Я устрою наказание без шума.

– Нет, наоборот.

Пауза, женщина пождала губы.

– Я хочу поднять её.

Экономка не выдержала и удивлённо мигнула, – кого…поднять?

– Да служанку эту, – я спокойно сделал глоток. Экономка молчит и это уже хорошо.

– Ваше сиятельство, в камеристки что-ли? Так она же старая, старшей дочери скоро четырнадцать стукнет.

– Выше, – теперь на лице Зои Тихоновны отразилось откровенное недоумение и мне на мгновения стало смешно.

– Выше?..Да куда уж выше-то?

Я чуть усмехнулся:

– Мы с князем Оболенским поспорили. Я сказал, что при должном старании даже из чёрной служанки можно сделать даму, которую в приличной гостиной не сразу отличат от благородной. – Теперь пришло мне время объясниться:

– Простите Ваше сиятельство, наверное, много вина тогда выпили? Это же надо, спорить на такое. И какова сумму спора?

– Весьма высокая. Даже для меня. Поэтому и прошу Вашей помощи. Дурь конечно, но отступить – деньги, да бог с ними. Честь на кону.

Вот теперь вижу полное понимание в её умных глазах:

– Тут, Сашенька, одной заменой платья не обойдёшься. Не знаю, из прачечной тогда нужно убирать. Может назначит кастеляншей? Работа чистая, отвечать за господское бельё. Авось справится. Но вот как ей это объяснить? Не говорить же про ваш спор с князем.

М-да, это вопрос. Рассказы про социальный эксперимент тут не прокатят. Что может подумать женщина?

Ну, во– первых, что барин оказался добрый. Простил и наградил за усердие.

Вариант второй, пожалел бабу, что мается с двумя детишками и мужем-калекой. Кстати, не так далеко от истины.

Третье, самое негативное. Чудит хозяин, сегодня отличил, завтра заставит пороть за малейшую провинность. А их наберётся немало, ежели крутиться на его глазах.

Но это уже заботы Зои Тихоновны. Она при мне начала прикидывать первые шаги. Пожилая женщина бормочет в полголоса:

– Перво-наперво руки. Потом мыться как следует научить, волосы привести в порядок, пусть цирюльник поколдует. Говорить – господи, как заставить её говорить не как в людской, а как барышне? И не сутулиться, не дёргаться испуганно на каждый чих. Проще медведя заставить стирать и научить говорить, ей богу.

Женщина сразу развила бурную деятельность, буквально схватила Василису и потащила к себе. Ну, чувствую будет мне развлечение. Ведь по факту, мне просто скучно.