Текст книги "Два лика графа Белькурова (СИ)"

Автор книги: Владимир Босин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава 4

Псарня меня особо не заинтересовала, она стоит наособицу, видимо чтобы не раздражать хозяев лаем. Ну и мы не стали туда заходить.

А вот «чёрный двор» я таки навестил. Здесь не только живёт дворня, тут кухонный дом с большой печью, отдельно погреб с ледником и кладовая продуктов.

Интересно – будто тот, кто всё тут задумывал, задался целью создать некий автономный мир. Территория усадьбы велика. На речке Которосль стоит целый комплекс. Там от двух водяных колёс запитаны сразу несколько производств. Это маслобойня и мельница. Благо от самого имения далеко и шум не мешают тонкому слуху господина. Митрий сказал ещё насчёт винокурни, но та находится рядом с кузней и в данный момент не работает. Есть тут и дровяные сараи, амбары и склад инвентаря. А также отдельный тележный сарай. Но если честно я устал от первого выхода в свет. Чересчур много впечатлений и моя кобыла – самое яркое из них. Поэтому я предпочёл по самой короткой тропинке пройтись к реке.

Которосль – это приток Волги, протекающий через сам Ярославль. В данном месте это тихая и не слишком широкая река. Берег высоковат и порос ивой и ольхой. На заливном лугу пасутся коровы, там же на ровном бережку небольшая пристань для лодок. Надо будет прогуляться завтра с утра, пощупать водичку. Нестерпимо захотелось рухнуть в прохладную воду и выложиться на небольшой дистанции.

Утро сразу не задалось, вместе с камердинером в спальню скользнул незнакомый человек. Причём он ведёт себя здесь по-хозяйски и Митрий его почему-то не гонит.

Не дожидаясь, когда я закончу умываться тот подошёл ближе, – Александр Викторович, всё сделал. Как Вы приказывали. В самом лучшем виде, никто ни о чём не догадывается.

Этот мужчина ориентировочно мой ровесник. Выше меня, сероглазый с худым аскетичным лицом. Выражение глаз не очень приятное, будто он прицеливается, когда говорит с человеком. Узкий подбородок, нагловатый прищур глаз и солидный носяра делают его похожим на предводителя банды рэкетиров, но с неким благородным душком. Его манеры всё-таки выдают человека, знакомого с правилами поведения в приличном обществе.

Никакого подобострастия к высочайшей особе, явно знает себе цену и намекает на особое поручение, которое он выполнил по моей просьбе. Одет в дорожный костюм и по его состоянии можно сделать вывод, что он только с дороги. И его голос, он просто ужасен. Сильно хрипит, хотя на шее заметен уродливый шрам. Наверное, это и есть причина столь «ангельского голоска».

– Григорий Иванович, Вы бы не заносили грязь в спальню, – Митрий порицающее пялится на грязные сапоге утреннего гостя.

– И тебе привет Митрий, лучше скажи там, чтобы баньку истопили. Три дня в дороге, устал – сил нет. Хочу помыться и отоспаться как человек.

Ага, получается это и есть Григорий Волков. Митька рассказывал про него.

Вообще мой камердинер воспринял мою забывчивость и проблемы с памятью как некую игру. Он не вполне понимает, когда я шучу, а когда и в самом деле не помню неких событий. И ему доставляет немалое удовольствие тот факт, что хозяин в чём-то зависит от него. И мужик охотно просвещает меня по поводу моего окружения.

Так вот, Григорий Иванович Волков служил вместе со мной в гусарском полку. И вроде тот спас мне жизнь во время одной их операций восточного похода в Византию. Подробностей камердинер не знает, но, по его словам, Волков мой наперсник в тёмных делишках и постоянно сопровождает меня вместе с ещё одним слугой. Я частенько брал их и исчезал на несколько дней, что очень печалило моего личного слугу.

А хрипит он и в самом деле в результате пулевого ранения в горло. Лекарь спас вахмистру жизнь, но петь ему уже не суждено.

Учитывая, что я абсолютно не понимаю, о чём он толкует – я одобрительно кивнул, – отлично, Григорий ты заслужил отдых. Сполоснись пока, а ближе к вечеру вместе пойдём попаримся.

Тот немного со странным выражением посмотрел на меня, но спорить не стал. Только вынул из сумки некий сверток, глазами показал на него, дескать обрати внимание – и удалился.

Вот же напасть, только я решил, что начал успешно вписываться в местную жизнь, как появляется новая неизвестная. Это человек, приближённый ко мне и ведающий определённые тайны. Мне даже пока не понятны наши отношения. Хозяин-слуга или что-то иное, по его поведению скорее второе.

Оставшись один, я задумался. Откуда приехал мой помощник и что за дело ему удалось провернуть без сучка и задоринки?

Пакет из плотной бумаги, что он оставил на столе. Тот довольно лёгкий, но объёмный. На ощупь напоминает ворсистую ткань.

Осторожно раскрыл его, что за хрень? Там волосы, обычные человеческие волосы. Длинные и явно женские, красивого каштанового цвета. Их бывшая обладательница наверняка долго растила это богатство, я чуть поворошил карандашом содержимое пакета. Волосы вьются волной и явно ухоженные, чистые. Но зачем так варварски их было резать? Тот, кто это сделал – точно не думал о сохранности, отрезаны косо и впопыхах. Надеюсь, срезаны они были с живого человека. И вряд ли для парика. В этом случае срезали бы иначе.

– Унеси и спрячь, а лучше сожги, – это я показал глазами на пакет вошедшему Митьке. Тот кивнул и забрав, плотно притворил дверь.

Слава богу завтракал я в одиночестве. Не хочется встречаться с этим Григорием. Мне не вполне ясен его сословный статус, но вахмистр вроде у казаков был кем-то вроде унтер-офицера. Значит теоретически может быть как мещанином, так и сыном мелкопоместного помещика. Видимо он не имеет постоянных средств для существования. А иначе зачем служит другому?

Чтобы добраться до пристани, пришлось обогнуть крутой берег реки, пройти вдоль луга и по протоптанной тропинке выйти к реке.

В этом месте ширина достигает восьмидесяти метров. На тихой волне покачиваются простые деревянные лодки. Это явно рыбацкие судёнышки, в них поблёскивает рыбья чешуя. Водичка прохладная, всё-таки ночи стали прохладнее. Но я бы с удовольствием искупался. Да вот не поймёт народ. Если только ближе к вечеру, или найти местечко поукромнее. Тёмно-зелёная вода мутновата из-за илистого дна. Дно просматривается на полметра-метр. В принципе неплохо.

Прогулявшись подальше в сопровождении Митрия я обнаружил укромное местечко. Здесь с поникшей головой стоит большая раскидистая ива и есть удобный спуск. Дно ровное, коряг и крупных камней не заметно. Надо будет смотаться сюда перед ужином. Вот только что надеть? Не купаться же голышом.

Удивительно, но Григорий за три часа успел выспаться и сам встал к обеду. Я даже не удивился, когда он спустился в роскошном домашнем халате из бордового шлафорка. И сел напротив меня так, будто делал это каждый день. Самое интересное – и слуги приняли это привычно.

Громадный стол заставлен яствами так, будто мы ожидаем оголодавшую футбольную команду. Многочисленные мисочки и чаши с закусками. Солёные огурцы, грузди в сметане, мочёные яблоки, селёдка с луком, холодная телятина – да всего и не упомнишь. Из напитков подали холодный ядрёный квас и наливку рубинового цвета.

Я даже не удивлён, что Григорий знаком показал слуге на наливку. Я же с удовольствием попробовал квас.

С тех пор, как я начал выходить из дому и много двигаться, слуги не могли нарадоваться на мой отменный аппетит. Видимо организм стремится восполнить потери калорий.

Сегодня у нас на первое настоящие щи. Не пустые крестьянские, а на крепком говяжьем бульоне с квашенной капустой, кореньями, грибами и разваренным мясом. К этому я присоединил пирожки с яйцом и луком.

Странно, я приканчиваю свою порцию, а Григорий до сих пор не присоединился к трапезе. Мужчина выглядит немного усталым, ему не помешают услуги цирюльника. Если мне в принципе идёт лёгкая романтическая небритость, то вот сидящему напротив точно нет. Он приканчивает вторую рюмку крепкого налитка и задумчиво посматривает на меня. Видимо моя реакция на его появление настолько неправильная с его точки зрения, что он не может понять, как вести себя со мной.

На второе подали жаренного гуся с яблоками, а также зайца в сметанном соусе и наконец-то я увидел господина Волкова, жадно поедающего дичь. Но, делал он это довольно изящно, что лишь подтверждает мою теорию о его дворянском происхождении.

Пироги с разными начинками мы дружно проигнорировали, также как и предложенное вино.

– Александр Викторович, банька будет готова к пяти часам. Изволите отдохнуть после обеда? – это услужливый Митрий склонился к моему уху.

– Нет, у меня другая идея. Григорий, составишь мне компанию в прогулке?

Мужчина оживился и моментально отреагировал, – Александр Викторович, я к Вашим услугам. Седлать лошадей?

– Не стоит, моя Звёздочка пока не совсем в форме. Просто прогуляемся.

А через полчаса мы втроём спустились с парадного крыльца. Не торопясь втянулись в подъездную алею, камердинер отстал, чтобы не мешать нам.

Этот разговор необходим, насколько я понимаю, этот Григорий в курсе моих дел и жизненно важно заставить его не мешать, а помогать мне.

– Ты, Гриша, наверное, думаешь, что приключилось со мной. Отчего я так странно себя веду?

Мужчина неопределённо склонил голову, но заметно, что я угадал. Он недоумевает, я явно разрушаю сложившийся образ.

– Есть такое дело, Александр Викторович. Мы с Тимофеем такой путь проделали по Вашим делал и мне казалось, что заслужили толику Вашего внимания.

Ух ты, а сейчас он похож на обиженного ребёнка, который вылепил замечательный домик из песка в ожидании похвалы, а родители, отвернувшись обсуждают свою скучные взрослые дела. Остаётся только замкнуться в своей обиде.

Я всё это время внимательно отлёживаю реакцию спутника на различные раздражители. Как он реагирует, что я к нему обращаюсь на «ты», «мой друг» и так далее. Вроде нормально, но при этом Гриша сохраняет некую дистанцию. Значит тут существуют чёткие отношения «хозяин-слуга». Или вернее «старший-младший».

– Я не знаю, может тебе передали, что со мной случилась небольшая неприятность на охоте?

Григорий, не дождавшись продолжения фразы ответил, – что-то слышал от дворни утром, надеюсь там ничего серьёзного не произошло?

– К сожалению произошло, мой друг.

Вот теперь он и в самом деле встревожен, это заметно по судорожному движению кадыка и характерному движению головы. Мужчина потёр ладонью шрам на шее и продолжает смотреть прямо мне в глаза.

– Тогда мы почти загнали рыжую бестию, да вот незадача, моя Звёздочка попала ногой в барсучью нору. Всё произошло так быстро, вот всего в нескольких метрах от меня добыча и вдруг рывок, и это чувство полёта. Правда недолгого и из меня выбило дух. Очнулся уже в имении в своей кровати. Я почти день так пролежал, пока не приехал доктор из города. У меня были сломаны рёбра, растяжения связки на плече и главное – ушиб головы. Я просто не узнавал слуг, почти никого. Только Митрия и Дарью сразу вспомнил, – это уже я приврал для достоверности. А вот доктора-француза нет, хотя тот уверяет, что мы с ним давние знакомцы.

– Но он сказал, что такое бывает при сильных ударах головы и вроде должно пройти, – тут же добавил я.

– Вон оно что. А я-то думаю, что с Вами произошло? Теперь всё понятно. А кто в курсе Вашей забывчивости? – на последней фразе он немного запнулся.

– Только Митька, частично я поведал ему, что не вполне помню все события после удара. Вот он мне понемногу и помогает.

– Ясно, чем я могу Вам помочь?

Сейчас молодой мужчина уже не напоминает мне нагловатого прощелыгу, на его лице явственно проступает беспокойство о работодателе. Хотя наверняка оно вызвана не любовью ко мне. Скорее материальными или иными обстоятельствами.

– Для начала мне не по мешало бы вспомнить всё о себе и своей семье. Кое-что я помню. Но вот период военной службы напрочь выветрился из дырявой памяти, – невесело улыбнулся я.

Вернулись мы уже в темноте. Почти три часа я слушал и только изредка задавал наводящие вопросы. Григорий не знал доподлинно о моих корнях, но кое-что рассказал. И вот что странно, из моей памяти по мере повествования начали всплывать фрагменты чужих воспоминаний. Серые, будто подёрнутые плёнкой – но, когда я их озвучивал, всплывали подробности. Тогда Григорий замолкал, давая мне самому говорить.

Если вкратце, я россиянин лишь в четвёртом поколении. Мой прадед Шарль де Белькур приехал в Россию в поисках денег и славы. Третий сын нормандского дворянина из гордого и старого, но такого же нищего рода. У него было два выхода – устроиться помощником к разбогатевшему на торговле тканями торговцу или податься на чужбину. Тем более, вербовщики русского царя обещали прекрасные условия. Тот начинал очередную военную компанию и ему остро не хватало грамотных военных специалистов. Прадед к тому времени окончил королевскую артиллерийскую школу, только на это хватило отцовских денег. И обладая неким опытом и знаниями по фортификации и артиллерийскому делу, он смог сделать блестящую карьеру в далёкой Московии. Француз удачно вписался в создаваемую заново русскую армию, и царь достойно его наградил. Не только деньгами и землями, важнее было получение потомственного дворянства и графский титул.

Продолжил военную стезю и его сын Карл. Но тот пошёл в моряки, даже командовал эскадрой в одной из военных компаний против Австрийской империи. Но он рано ушёл из жизни, ядро смело всех, кто стоял на мостике.

А вот мой отец Виктор Карлович получил блестящее образование в Московском университете и сделал блестящую карьеру по статской линии. Он трудился на различных должностях в коммерц-коллегии. И именно ему я обязан неплохим ежегодным доходом, целым рядом недвижимости в различных городах, большими земельными участками и даже производствами. У батюшки была идея фикс так организовать сельское хозяйство и переработку его продуктов, чтобы получить некое замкнутое автономное общество. Отсюда и эти многочисленные маслобойни, винокурни, мельницы и прочее. Отсюда и интерес к новейшим инженерным решениям. Отец не гнушался вызывать специалистов из Европы, дабы они ставили на реках новейшие системы водяных колёс. А также ветряков.

Жалко только, что он тоже рановато ушёл из жизни, в сорок три года. Оставив сына-оболтуса и красавицу дочь. Последнюю, правда, успел удачно выдать замуж. А вот я, судя по всему, ещё тот подарок. Но тут Григорий замкнулся, не желая развивать эту тему.

Далее, он более подробно остановился на моей военной карьере. Тут уже и я что-то начал вспоминать.

Итак, по настоянию тогда ещё живого деда, меня ребёнком в 12 лет отдали в Пажеский корпус. Это заведение для элиты, но меня как графского сыночка приняли. Затем по выпуску чин корнета и гусарский полк. Любое другое назначение было бы оскорблением фамилии. Разве что на флот.

Так в 17 лет я оказался офицером и сразу попал в действующую армию. К 28 годам получил штабс-ротмистра и возможно смог бы достичь большего. Но тут одновременно случились два происшествия. Скоропостижно умер от простуды мой батюшка и у меня случилась дуэль с одним высокопоставленным офицером. Мне повезло, а ему нет. Меня ожидал офицерский суд, но я предпочёл подать в отставку в связи со смертью родителя.

Приняв наследство, я пошёл во все тяжкие. Но тут Григорий опять скрывает подробности и томно опускает к земле глаза.

Надо понимать – дизелим мы вместе с ним на пару.

Кстати, он и в самом деле происходит из благородного сословия. Обедневший род, единственным выходом младшего сына стало поступление на службу юнкером. Не имея такой существенной поддержки как у меня, он сумел достичь чина вахмистра. Получив серьёзное ранение, Волков вышел в отставку и принял моё предложение поступить теперь уже на службу ко мне.

А вот некий Тимофей, который сейчас завис где-то под селом Хотьково из-за проблем с лошадью и вскоре должен пожаловать сюда в имение – это ещё один сюрприз, ещё одна неизвестная.

Так вот, этот Тимофей как раз из самого, что ни на есть подлого сословия. Он дослужился до капрала, также вышел в отставку по ранению и почему-то был принят мною на службу. Здесь память моего тела спасовала и ничего мне не подсказала. Но ясно, что тот тоже оказался нужным графу Белькурову человеком.

Глава 5

Да, фамилия нашего рода трансформировалась из французской де Белькур. Теперь становится понятным и не совсем популярное отчество Викторович. На Руси довольно редкое имя, а вот во Франции как раз, что Александр, что Виктор – одни из самых распространённых. Ну и видимо отец с дедом, называя сыновей, стремились сохранить исторические корни.

Кстати, я лишний раз получил подтверждение, что нахожусь в альтернативной ветке истории. Отсюда и странная карта мира, и иное летоисчисление и многое другое. В частности, сейчас правит его величество император всея Руси Константин II из рода Рюриковичей. Романовы существуют, но лишь на вторых ролях в качестве старинного боярского рода.

Россия или Московия в этом мире более тесно интегрирована в европейские дела. Я заметил, что доминирует в этом мире Франция. Её язык и культура пронизывают всё высшее общество европейский стран, включая Россию. И даже структура высшего общества является для меня некой помесью русских и европейских традиций.

Так сверху вниз выглядит табель благородных родов:

– Во главе всего стоит император, возглавляющий правящий дом. Его братья, дети и племянники являются великими князьями по факту рождения.

– Далее идут природные великие князья, представляющие древнейшие роды, а также потомки старых правящих династий Рюриковичей.

– Затем следуют служилые князья, получившие почётный титул за службу императорскому дому. Это полководцы, снискавшие славу империи, великие сановники, губернаторы и прочие.

– Маркизы, это уже пришло из европейских традиций. Они, как правило, являются пограничной аристократией.

– Графы тоже относятся к старинной аристократии и являются владельцами огромных земельных владений.

– Виконты, это младшие ветви графских родов.

– И наконец бароны – низшее и наиболее распространённое дворянское титулованное сословие. Порой этот титул покупают за немыслимые деньги разжиревшие на торговле купцы. Поэтому среди знати баронские титулы не всегда котируются.

– В самом низу сословной дворянской лестницы находятся служивые безземельные дворяне и получившие за заслуги именное дворянство.

Далее идут городские сословия, это купцы, мещане и ремесленники.

К податным сословиям относятся вольные землепашцы, государственные люди и зависимые крестьяне. То есть крепостные, те же рабы.

Вся эта информация всплыла у меня в голове, когда я слушал Григория Волкова. Но она не была структурирована, подавалась отдельными кусками без эмоциональной окраски. Будто мне кто-то пересказывал свои воспоминания. Но видимо наиболее яркие моменты жизни юного виконта Белькурова каким-то образом сохранились в естественном виде.

Так передо мной всплыла очень красивая девочка с неестественно взрослым выражением лица. Видимо это моя сестра. До 12 лет к нам домой приходили частные учителя. Учитель немец преподавал математику, географию и естественные науки. Батюшка – закон Божий, историю и грамоту. Француз – языки и правила этикета. Вот на некоторых уроках мы и сидели вместе с сестрой. Но воспитывал нас отец в строгости и мы с сестрой редко пересекались.

Уже позже в Пажеском корпусе нам читали лекции по военным дисциплинам, естественным наукам и придворному этикету. Вспомнилась картинка вручения в большом парадном зале офицерских патентов за подписью великого князя, главнокомандующего сухопутными силами. Мы стояли в едином строю и ждали, когда вызовут очередного выпускника. Кроме патента начальник корпуса вручал офицерский шарфик серебряного цвета как символ вступления в должность корнета. Я помнил это ощущения холода шпаги, белых перчаток и новенького тёмно-синего доломана с серебряным шитьём. Помню, как я отбивал шаг, позвякивая шпорами при выходе к вручению. При этом успевал коситься на свои новенькие эполеты и выискивать среди гостей лицо отца.

И, разумеется, не нужно удивляться, что распределили меня в лейб-гусарский полк.

Вспоминается и первый в жизни бал, это случилось в 16 лет. В специально пошитому к этому случаю мундире пажа мы с отцом вышли из кареты. Дело было зимой, и я успел продрогнуть, пока нас пропустили внутрь. Бал устраивал великий князь Михаил Алексеевич, генерал-губернатор столицы и уровень этого мероприятия был самый высокий. Помню, как отец знакомил меня с важными сановниками и меня потряхивало от волнения. Нет, не от этих фальшивых любезностей, мне тогда казалось очень волнительным танцевать перед сотнями расфуфыренных господ. Когда объявили полонез мне следовало пригласить дочь папиного товарища, так было договорено заранее. Но неожиданно я увидел очень красивую девушку, стоящую в окружении родни и поклонился старшим. Затем обратился лично к этой девушке, – имею ли честь пригласить Вас на полонез? При этом я сделал церемониальный поклон, отметив, как разгорается лихорадочный румянец на её бледном лице. Девушка была очень юна, лет пятнадцать от силы и вполне вероятно, что это также был её первый выход в свет. Мы оба чуть неловко начали танец, но затем увлеклись. Ничего удивительного, что запомнился именно этот момент.

Всё это я прокручивал в голове, когда меня уложили в постель. С уже привычным раздеванием и прочими процедурами.

А после прогулки мы с Гришей таки посетили баньку. Хорошо быть первым на деревне. Несмотря на то, что банька давно дошла, все ждали, когда мы соизволим вернуться с прогулки.

Сама банька шикарная, просторная комната со столом, где полагается отдыхать после парилки. Да и парная большая и светлая. Мы с Григорием всё больше молчали, пока два мужика парили нас. А вот когда после двух заходов мы в простынях устроились за столом, выгнав предварительно всех слуг, я и задал главный вопрос:

– Ну, Гриша. Так что там с моим поручением, которое вы с Тимофеем сладили?

Григорий хитро улыбнулся, – а Вы сами запамятовали этот момент? Ну тогда и я ничего пока говорить не буду. Вот вспомните, тогда и я отчитаюсь.

Я мог бы настоять, но если честно – сейчас я не готов к подобным тайнам. От этого буквально смердело чем-то нехорошим. Поэтому я лишь кивнул и потянулся к кувшину с пивом. А оно тут замечательное. Густоватое с ярко выраженным хлебным оттенком. Напиток тёмно-коричневого цвета имел также выраженный вкус солода, ржаной корки и хмельной горчинки. Оно было охлаждённым и просто идеально пошло после бани.

Если честно, в ту ночь я, пожалуй, впервые заснул со спокойной улыбкой на лице. Благодаря Грише мне удалось многое вспомнить из чужих воспоминаний. Не всё, информация весьма отрывочная, но лиха беда начало.

А на следующий день я решил провести эксперимент. Проводить его решил ближе к вечеру, чтобы было меньше любопытных глаз. Довериться решил только Григорию. Тот вопросов задавать не стал, только с любопытством посмотрел на кожаную дорожную сумку, в которую я сунул полотенце и сухие подштанники.

– Александр Викторович, Вы уверены, что это хорошая идея? Мне так не кажется, – это мы спустились к выбранной накануне иве, и я быстро разделся, оставшись в одним подштанниках.

– Всё нормально, ты просто следи за вещами, – вода достаточно прогрелась за солнечный день и показалась мне очень приятной. Она прямо манила своей спокойной гладью.

Войдя по пояс, я прислушался к своим ощущениям. Просто мне очень важно, как поведёт себя новое тело в нестандартных условиях. Ведь память и моторика опытного пловца столкнётся с телом, мышцы которого абсолютно не приспособлены к этому.

Нырнув, я попробовал плыть. И это у меня не вполне получилось. Нет, я рывками продвигался вперёд, но тело мне не подчиняется. Ведь в плавании тело расслабляется, автоматическое правильное дыхание исправно снабжает клетки кислородом. А сейчас тело сопротивляется моим усилиям. Грудная клетка плохо дышит, плечи зажаты, впрочем как и остальные мышцы. Таз тяжёлый и ноги тонут, координация запаздывает. А когда я попытался расслабиться и проплыть немного кролем, то хватанул воды и сразу накатила паника. Судорожный спазм скрути тело и мне пришлось выпрямиться и бороться с приступом кашля. В это время Гриша на берегу нервно наблюдал за моим сражением самого с собой.

Тело графа привыкло быть собранным, его мышцы заточены на другие движения. И всё это вызвало у меня дикое раздражение, ведь я раньше спокойно мог пробыть под водой более двух минут. Это если висеть в состоянии покоя. А сейчас нырнув, уже через несколько секунд на меня накатывала паника. Пришлось лечь на спину и успокоиться. Постепенно дело пошло, удалось расслабиться и поплыть. Немного кособоко из-за изменившегося центра тяжести, но я поплыл. Ритмично работал конечностями и перестал сам себе напоминать утюг. Просто нужно было перестать управлять и позволить мозгу вспомнить правильные движения.

– Ну, Вы, Ваше сиятельство даёте. Я уже хотел лезть за Вами в воду. Хотя толку от этого было бы мало, плаваю как булыжник. Что это было?

Я не столько слушаю своего товарища, сколько наслаждаюсь давно забытыми ощущениями от физической нагрузки. Ведь всё это время из-за своих рёбер я не мог элементарно делать зарядку. А вот плавание, наоборот – снимает напряжение и даёт нагрузку равномерно.

Но тут важнее был другой момент. Просто вскоре мне придётся сесть на лошадь или приступить к тренировкам с саблей и шпагой. А ещё граф был большой любитель пострелять. И мне было важно – как заставить чужое тело подчиняться. Оказалось, нужно расслабиться и позволить работать телу автоматически.

Каждое утро я направлялся к конюшне и приносил для Звёздочки угощение. Это мог быть фрукт или овощ. А ещё она любит ржаные присоленные сухари. А когда Степан решил, что можно – я брал лошадь с собой на прогулку. Со стороны это смотрелось презабавно, мы идём рядом, только лошадь недовольна таким темпом передвижения и толкает меня мордой, дескать садись и полетели.

Жеребец по кличке Султан тоже как-бы был моим конём, но отличался более крупными статями, но с ним я не испытывал желания побыть рядом.

Зато мы точно подружились со Звёздочкой, я самолично расчёсываю ей гриву, а ещё мне нравится рассказывать ей про свою жизнь. Кажется, та всё понимает, прядёт ушами и сочувственно кивает головой.

Но вскоре даже Степану стало непонятно, почему хозяин водит лошадь в поводу и отказывается сесть верхом. Он пару раз открыто сказал, что за ногу кобылы можно уже не переживать.

Это случилось в одно прекрасное утро, просто за меня сделали этот выбор. Спустившись с крыльца, я обнаружил Степана, держащего в поводу двух лошадей – мою и Григория. И тот уже довольно лыбится за моей спиной. А у меня от волнения аж ладони вспотели. Я же опозорюсь, даже без посторонней помощи не смогу сам залезть в седло.

И, как назло, высыпала вся дворня во главе с Митькой и все бесстыже пялятся на позор своего хозяина. Чёрт– чёрт, не так я планировал всё сделать. Втихую без посторонних глаз подальше от дома. А тут…

Будто чувствуя мои переживания Звёздочка покосилась на меня карим глазом и призывно заржала. Я принял повод и неожиданно успокоился, пальцы сами легли на переднюю луку седла. Пружинистый шаг и я без усилий взлетел в него. Одним слитным движением и удобно устроился в седле. Перебрав повод, я сверху гордо осмотрел свою челядь, но кайф испортил Гришка. Тот уже вскочил в седло и сразу пришпорил животное. Я же будто со стороны наблюдаю за происходящим. Колени нашли упор, спина выпрямилась, правая рука прибрала повод.

Звёздочка подобралась и, когда я едва коснулся сапогами её боков, рванула вперёд. Сначала пошла мягко, чуть покачивающимся упругим шагом. Потом моё тело чуть наклонилось вперёд и лошадь легко перешла на рысь.

Это непередаваемое ощущение – ветер ударил в лицо, замелькали кусты по краям дороги, и я вдруг понял, что мне достаточно сформировать посыл и тело послушно реагировало. Я смещал вес, ослаблял повод, коленом посылал лошадь вперёд или наоборот движением руки успокаивал животное.

Мы вылетели на луг и лошадь перешла в галоп, метрах в двухстах резво скачет Григорий. Периодически оглядываясь, он пришпоривает свою лошадь. А я неожиданно рассмеялся – громко и хрипло с дурацкой счастливой физиономией. Ветер бьёт в лицо, а я кайфую от ощущения слитности с лошадью и бешенной скоростью.

Я могу… у меня получилось… Но постепенно восторг уступил место практичности. Я прислушиваюсь к себе, пытаясь запомнить движения и посадку.

– Да, боюсь, что Вы не в самой лучшей физической форме, – Гриша в очередной раз подловил меня, уколов в бок. Это он вытащил меня на тренировочную схватку. И сам же притащил учебные шпаги и защитную амуницию.

Повторилась вчерашняя история. Вначале он натянул на меня специальный кожаный колет с нагрудником. Сами шпаги отличались от боевого оружия более гибким лезвием и наконечником. Маски мы решительно отвергли и застыли в стойке. И снова, как только я взял в руку холодное оружие, то почувствовал уверенность в своих силах. Но, видимо этого было мало, потому что сорок минут Гришка гонял меня по площадке, посыпанной мелким песочком и я всего лишь дважды его достал. А вот он – добрый десяток.

Я и не думал, что в доме имеется столько оружия. Ради любопытства как-то раскрыл коробку с пистолетами.

В ореховом футляре, оббитом изнутри тёмно-зелёным сукном, лежала дуэльная пара. Пистолеты были длинные, тонкие, удивительно изящные. Тёмный орех ложи отливал маслом, словно старый янтарь, серебряная насечка переплеталась с воронёной сталью, а рукояти заканчивались массивными набалдашниками тонкой работы. На замках – едва заметная гравировка мастера из Льежа. Это было оружие не для войны. Не для кавалерийской свалки. Это были пистолеты для того, чтобы на рассвете, в сыром поле, убить человека с двадцати шагов – спокойно, хладнокровно и почти церемонно.

Рядом в футляре лежали все принадлежности: пороховница, серебряная пулелейка, шомпол с костяной рукоятью, отвёртка для кремневого замка и маленький флакон оружейного масла с запахом льна и копоти.

А в кабинете целая стена отведена под опасные железки. На стене красуется настоящая гусарская сабля – прошедшая службу, а не парадная игрушка. Лёгкая, слегка изогнутая,

С потёртой кожей ножен и латунной гардой, отполированной хозяйской ладонью за многие годы. С хищным балансом, удобным для конной рубки.

Чуть выше – шпага. Не строевая, а дворянская дуэльная шпага. Тонкая, длинная и смертельно опасная. Гарда сложного плетения закрывала кисть ажурной чашкой. Клинок был гранённым и жёстким, рассчитанным исключительно на укол. Именно по этой шпаге можно было понять, что владелец не просто офицер, а человек, который частенько брал в руку эту опасную и отменно сбалансированную сталь.