Текст книги "Два лика графа Белькурова (СИ)"

Автор книги: Владимир Босин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– А во что хоть будут играть? – Григорий улыбнулся, – Вы, Ваше сиятельство предпочитаете в фараона или вист.

После его слов у меня немного прояснилось в голове. Вроде в многострадальной голове появилось представление об этих играх. Фараон наиболее уважаемая среди высшей знати игра. Там требуется хорошая память и расчёт. Тут важна холодная голова и умение читать партнёров. Игра неторопливая и её предпочитают убелённые сединами аристократы.

А вот фараон – это очень опасная и главное азартная вещь. Именно в неё я и продул несколько тысяч. И легко отделался. Тут люди оставляли целые состояния. Вся фишка в том, что это настоящая лихорадка. Игроки спорят, сорят деньгами, пьют и просят взаймы. Здесь огромную роль играет «господин случай». И тогда даже некоторые проигравшие пускают себе пулю в лоб, такое тоже бывало.

А пока мы с Гришей сидим в креслах и строим планы на вечер.

Тут вот какая хитрость. Знать убивает время, развлекаясь на балах, за карточными столами, в Английском клубе, в театре или разъезжая с визитами. Как правила наша троица появляется в таких местах в сопровождении личных клевретов. Это, как правило, дворяне рангом пониже навроде моего Григория. Чаще молодые и небогатые люди, ищущие покровителя. И они его находили, как правило это были отставные офицеры, знающие с какой стороны браться за пистолет или шпагу.

В их обязанности входило в первую очередь защищать честь патрона. Если кто-то попытался оскорбить его, пустил неудачный слух или намекнул на трусость – именно такой человек выходил вперёд. Он требовал извинений, передавал вызов на дуэль, мог стать секундантом и так далее.

Так же он мог поговорить с нечестным на руку игроком, приструнить наглого офицера или защитить хозяина в потасовке. А последний мог не опускаться до этого уровня, благодаря этой защитной прослойке.

Также такие люди выполняли особые поручения, встречались с кредиторами и в обязательном порядке сопровождали хозяина на вечерах, составляя своеобразную свиту. И чем больше клевретов шло в свите – тем круче был их господин.

Будучи дворянского сословия, эти люди могли сидеть за одним столом с хозяином, представлять его интересы, но при этом зависеть от хозяйской благосклонности. И я это оценил в тот же вечер.

Глава 8

Улица у особняка забита экипажами, не похоже на тихий вечер в тесном семейном кругу. Под фонарями поблескивают мокрые после недавнего дождя мостовые. Лениво фыркают кони, перекликаются кучера. А у парадного крыльца, освящённого двумя огромными стеклянными фонарями, толпились лакеи в светло-зелёных ливреях с серебряными галунами.

Вечер устраивал отставной генерал Чихачёв, старик с огромным состоянием и ещё более огромными связями. Здесь собирались не только ради карт. За зелёным сукном сходились люди, способные возвысить или наоборот загубить карьеру молодого человека. А порой даже открыть дорогу ко двору.

Первым прибыл князь Оболенский, в темном фраке с небрежной уверенностью человека, привыкшего повелевать. И сразу за ним одновременно приехали мы с Вяземским.

По широким ступеням мы подымались вместе, чуть поодаль двигается наше сопровождение.

Глупо было ожидать, что мне дадут самому выбрать наряд. Нет, если я бы топнул ногой, тогда конечно… Но я пока плаваю в правилах приличия и предпочитаю довериться Зое Тихоновне.

На мне классический чёрный фрак из тонкого английского сукна. Он, разумеется, шит лучшим портным по моей фигуре и мягко облегает плечи и талию. Я бы сказал – сидит безупречно. Высокий стоячий воротник слегка подпирает шею, заставляя держать голову неестественно прямо. Лацканы отделаны чёрным атласом, сейчас таинственно поблёскивающем при свете свечей. Под фраком белоснежный жилет с мелкими перламутровыми пуговичками и тонкая батистовая рубашка. Такая мягкая, что даже не ощущалась на теле.

Дополнял картинку шейный платок, чёрные кожаные туфли, перчатки тонкой светлой кожи. А также тяжёлые золотые часы на цепочке и перстень с красным камнем, доставшимся от деда.

Едва наша троица появилась на широкой мраморной лестнице, что вела на второй этаж, навстречу заспешил распорядитель дома – сухощавый пожилой дворецкий. Он уважительно поклонился, – его превосходительство ожидают господ в малой зале.

Плащи и трости тут же приняли лакеи. Забавно подмечать их движения. Они не ходят, а буквально скользят по паркету тихими тенями. Будто моя трость и цилиндр сами поплыли по воздуху. Люди-невидимки какие-то.

За высокими двойными дверями открылся огромный освещённый зал. Первое, что бросилось в глаза – это свет. Сотни свечей в бронзовых канделябрах отражались в зеркалах между окнами, дробились в хрустале люстр, золотили резные карнизы и белый потолок с лепниной. Воздух тёплый, чуть тяжёлый от табака, духов и горячего воска.

У дальней стены негромко играет пара музыкантов – скрипка и виолончель. Они создают позитивную богемную тональность. Между кресел и небольших столиков медленно перемещаются лакеи с серебряными подносами. На них стоят хрустальные бокалы с шампанским и мадерой, специальные узкие бокалы с тёмным венгерским вином. Отдельно разносили холодные закуски – ломтики осетрины, пирожки с печенью и крошечные бутербродики с чёрной икрой.

Гостей было не так много, человек сорок. Несколько отставных генералов, действующих гвардейских офицеров, какие-то толстые сановники с лентами поверх мундиры. А также молодёжь, которую представляли молодые повесы в модных фраках. А вот слабый пол представлен в меньшей степени. Видимо из-за формата вечера.

Что характерно, я отстал на шаг, давая право лидерства своим товарищам. Оболенский шествует с гордо поднятой головой, вся его поза прямо пронизана княжеским достоинством. А вот Вяземский по грации больше похож на медведя гризли, но и тот держится горделиво с неким оттенком превосходства. От его мощной фигуры веет скрытой угрозой.

Себя мне оценить трудно, это сделали присутствующие. При нашем приближении разговоры замолкали, кто-то судорожно отворачивался. Другие пытались безразлично рассматривать свою обувь. Находились и те, кто воинственно принимали вызов, торопясь пересечься с нами глазами.

Мне стало немного смешно от этого, видать наша троица тут многим известна. Но что мне нравится, держимся мы спокойно и уверенно. Даже чересчур спокойно, по-королевски.

Генерал оказался высоким пожилым мужчиной с густыми седыми бакенбардами и строгим взглядом человека, привыкшего приказывать и вести в бой полки.

– Рад Вас видеть князь. И вас господа, – старик кивнул нам и сделал приглашающий жест. И сразу гости моментально забыли про нас, вернувшись к своим беседам.

С полчаса мы подходили к отдельным группкам и завязывалась необременительная беседа о том, о сём. Так мы успели выпить по бокалу шампанского и немного перекусить. Народу значительно прибавилось и вскоре мы присоединились к другим игрокам.

Карточная зала расположена за тяжёлыми дубовыми дверями. Здесь собрались ценители порока. Вытянутый зал, стены задрапированы бархатом, десятка два столов скупо освещены. Свет падает в основном на стол, оставляя остальное пространство в полумраке. Видимо, чтобы не отвлекать игроков. Здесь можно курить, за дальними столиками преимущественно дамы раскладывали ломбер. Рядом играли в бостон, но заметно, что больше болтали, чем следили за игрой. Там слышался тихий смех и шелест вееров.

А вот за овальными столами собрались люди посерьёзнее, тут шёл вист. И публика посолиднее – генерал от инфантерии, маститые сановники и богатые землевладельцы. Тут собрались те, кто часами мог сохранять одинаково невозмутимое выражение лица. Игроки почти не двигались, рядом лежат аккуратные стопки жетонов, денежные ассигнации и долговые расписки.

– Поздравляю сударь, сегодня Вам необычайно везёт. Честь имею, – один из почтенных возрастных игроков решительно встал, таким образом освободив мне место.

Ну что я могу сказать. Поначалу мне казалось, что все за столом осуждающе смотрят, как я тяну с ходом. Мне приходилось просчитывать варианты. Особо нервировал сидящий напротив седой статский советник с неподвижным желчным лицом. Он внимательно смотрел на меня, будто подозревал в обмане.

Несколько кругов я играл сверхосторожно. Не лез в крупные объявления, не пытался блефовать и не повышал ставок без уверенности. Хотя не скрою – порой хотелось. К моему удивлению, вечер я закончил в плюс, даже выиграл двадцать пять рублей. Копейки конечно, здесь играют по-крупному. Но ведь впервые я играю в высшем обществе в игру на интерес, правда отчасти вист напоминает привычный мне преферанс. Во многом похож, но он проще по механике и больше завязан на партнёра. Ведь здесь играли пара на пару. И мой язвительный напарник в конце вечера даже по-дружески кивнул на прощание.

Ужинают тут обычно в гостях и очень поздно, вот и я вернулся домой хорошо за полночь. Как же я завтра встану? Местные бездельники всю ночь шастают по гулькам, возвращаются под утро и дрыхнут до обеда. Потом поздний завтрак, под занавес дня обед и ужин на очередном приёме. Бедные – совсем запахались и нет времени на жизнь. Но я не хочу вписываться в этот ритм. Привык, знаете ли, вставать в семь, быстро умываться и спускаться на тренировку по фехтованию, где меня уже ожидает Григорий. Самое интересное, что армейский быт приучил графа Белькурова к довольно ранним подъёмам, он край в одиннадцать ложился. Я только не представляю, как граф ухитрялся совмещать это с балами и картёжными салонами.

В имении я опасался потревожить сломанное ребро и не делал силовых упражнений. А вот сегодня утром прямо загорелось повисеть на турнике.

Вчера озадачил этим своего камердинера, а сегодня уже принимаю работу плотника.

Во флигеле для тренировок по фехтованию рукастый мужик на одной из стен установил мощные деревянные выносы. А уже к ним приладил ясеневую перекладину. Она гладко выстругана и тщательно ошкурена. Уверен, мастер не понимал, что ладит. Но главное – я доходчиво объяснил, а он дотошно выполнил в дереве. И теперь готовлюсь подёргать ногами на самой настоящей перекладине.

Для меня в прошлой жизни турник был чем-то настолько привычным, ведь подтягивание входило в одну из дисциплин ГТО. В принципе подтягивание разными хватами позволяет прорабатывать множество мышц. Работает спина, плечи, руки, грудь, мышцы корпуса и даже кисти. Уверен – кавалеристу и фехтовальщику тоже пойдёт на пользу. Широкий хват позволяет нагружать широчайшую мышцу спины, заднюю часть плеч и верх спины. Что зрительно делает фигуру по-мужски эффектной, этакий мужественный треугольник.

Средний прямой хват позволяет разрабатывать спину, бицепсы, предплечья и корпус. Так подтягиваться легче всего. А вот при обратном хвате сильнее работаю бицепсы, внутренние части рук и нижняя часть широчайшей мышцы.

Подтягивание кроме силы даёт мужчине правильную осанку и полезна для суставов.

Я не удивился, когда даже без привычки смог спокойно подтянуться двенадцать раз. Всё-таки я в неплохой физической форме. И так три подхода. Тело с непривычки ныло, но чувствовал я себя великолепно, особенно когда служанка полила мне из ведра, позволив освежиться.

Сразу же я дал указание Митьке, чтобы по окончанию ежедневной утренней тренировки мне готовили пару вёдер с прохладной водой. Ледяной окатываться – дураков нема. А вот так – милое дело.

А после завтрака шуганул всех, кто хотел со мною пообщаться. Я имею в виду экономку и приехавшего с отчётом управляющего. Приму позже.

Дело в том, что я до сих пор плаваю в местных реалиях. Ну не могу я выглядеть полным дебилом перед тем же Григорием. А как иначе он отнесётся к вопросу, -«дружище, не подскажешь, где на карте находятся наши соседи и какие губернии входят в её состав империи. Можно повредиться головой и позабыть некие подробности из личной жизни. Бывает, от приличного удара при падении. Но не знать фундаментальные вещи типа устройства страны, генеалогического древа любимого императора, догматов веры и многого другого для дворянина и образованного человека просто недопустимо. Для вменяемого господина. А в моём кабинете я нашёл достаточно информации для заполнения белых пятен.

Начал я с того, что разложил на столе большую и подробную карту Европы. Как я уже говорил, её восточная часть разительно отличается от привычной мне картинки.

Также я выложил на стол найденные на полках труды по истории и географии. Это «новейший атлас земель Европейских и Восточных держав, исправленный по сведениям 1567 года». Далее последовал очень ценный труд «Краткая история Российского государства», а также «Описание великих войн Востока и Запада», «Титулярник Императорского дома», «Роспись дворянских и владетельных родов Империи» и «О разделении церквей и Соборе Вселенском».

Большего всего меня интересовал вопрос, отчего сейчас 1578 год и почему исчисление идёт от какого-то Вселенского Собора.

II Вселенский Собор в этом мире стал переломным событием – не просто церковным событием, а политической революцией – чем-то вроде одновременного свершения таких событий как Никейский Собор, распад Римской империи и подписание нового мирового порядка. Именно потому очередной ромейский император ввёл летоисчисление от Великого Собора или Соборного мира. Таким образом сейчас мы находимся в конце XVI века. Мира, который по моим меркам значительно ближе к XVIII или даже началу XIX века моего мира.

В отличии от истории моей Земли – владетельные князья, епископы, послы германских земель, римские легаты и представители северных королевств приняли решение о разделении духовной и светской власти. Таким образом церковники лишались права напрямую управлять государствами. Они не могли владеть армиями, не назначали напрямую правителей, не собирали налоги и не вмешивались в вопросы престолонаследия. Им оставили – суд веры, хранение церковных законов, вопросы образования, летописи и благотворительности.

Правда церковники хотели немного иного. Надо понимать, что к моменту начала Собора положение в Европе было очень сложным. Западные земли разваливались, императоры менялись один за другим, армии бунтовали, города нищали и народ кипел, требуя справедливости. Церковь хотела объединить под своей рукой Европу, заменив светские власти. Почти месяц заседали делегаты и, казалось, папистам всё удастся. Вмешался император восточных земель, ромейский василевс. Он понял, что если Собор отдаст власть духовенству, император превратится лишь в украшение трона, не более того. И Фёдор III Каллист призвал свою армию и сумел объединить крупные торговые дома, которые также опасались, что церковь задушит торговлю налогами и ограничениями. Поддержало василевса и часть духовенства, которое стремилось к спасению душ паствы, а не к борьбе за власть. Их пугали неуёмные аппетиты римского папы.

В результате Собор принял решение, устраивающее светских правителей.

Церковь сохранила свои богатства, влияние, образовательную сферу, а также моральный авторитет. Но потеряла шанс стать единственным хозяином Европы.

Как сказал римский папа, – «Мы пришли венчать мир, а нас сделали его писцами»

Увы, но с этих пор влияние церкви постепенно ослабевало. И ничего удивительного, что киевский Великий князь Игорь по прозвищу Креститель сделал выбор в пользу православия. Вообще, император восточной римской империи Фёдор III Каллист блестяще воспользовался моментом. Он понял, что Ромейская империя больше не сможет выжить как просто «восточная половина старого Рима». Именно при нём Византий (в русской интерпретации Царьград) стал не только столицей империи, но и всего Средиземноморья.

Его наследник сумел убедить северных соседей, в первую очередь Русь, принять «правильную» веру и стать союзником сильного государства. Русские князья получали обширную торговлю, ромейское золото, инженеров, военные знания и династические браки. А взамен поставляли воинов, прикрывали степное направление и учувствовали в войнах против орд сельджуков и прочих кочевников, прибывавших с Востока на стороне ромейского правителя.

Но видимо это и определило вектор экспансии Московии не на Восток, а на Запад. Если Малая Азия осталась в руках союзника, то в Европе доминировала Франция в союзе с Испанией. Эти традиционные оплоты католичества пытались всеми возможными способами препятствовать проникновению православия и диких восточных племён. Так они называли подданых русского царя.

На момент середины XVIвека от Вселенского Собора сложилась следующая расстановка политических сил. Российская империя занимала обширные территории в восточной Европе. Королевство Польское, Великие княжества Литовское и Финляндское полностью входили в состав империи. А также вся современная мне Болгария и часть Греции, Валахии и Унгарии. Весьма вольготно раскинулись земли Австрийской империи. Характерно, что названия городов российских тоже не полностью соответствуют привычным мне. Так вместо Санкт-Петербурга на том же самом месте стоит Александровск–на-Неве.

Но в найденных книгах ничего не сказано про нынешние политические союзы. Кто и против кого дружат. Есть только упоминания о противостоянии в недавнем прошлом Франции и Австрии, а также России и Византии.

А вот правящую фамилию надо знать хорошо, и я водрузил на стол затейливо выполненное генеалогической древо династии Рюриковичей. По-крайней мере почти восемьсот лет царствования этого дома тут отображено.

Что показательно, ни Ивана Грозного, ни его деда, которые так много сделали для государственности российской. И для развития царства на Восток.

На плотной желтоватой бумаге красными и чёрными чернилами изображены предки ныне здравствующего императора:

Гербы, тонкие золотистые линии родства и наверху двухглавый орёл с опущенными крыльями. И красивая надпись «Древо Государей Северного престола от дома Рюрика, хранителей Соборного мира».

Получается, что династия пережила междуусобицы, налёты степняков, расколы и мятежи. Здесь несколько ветвей – суздальская, киевская, северская, новгородская, волынская и литовская. Одна ветвь угасала и престол переходил к другой.

Из ключевых фигур – это Рюрик Основатель, призванный князь северных земель. Далее, разумеется, Игорь Креститель, Святослав Завоеватель, Ярослав Законник, Алексей Тихий и другие менее значимые правители.

Нынешнему императору Константину II 55 лет, имеет сына и двух дочерей.

Глава 9

Чтобы усвоить всё это мне понадобилось пять дней, я подолгу зависал в кабинете и даже отказывал в приёме своим друзьям, ссылаясь на болезнь. Это было настолько интересно, насколько и важно. Я теперь сам себе не кажусь испуганным и заблудившимся в большом доме котёнком.

Только на третий день у меня появилось желание пообщаться со своим управляющим. Господин Завадский проживал в Москве и прибыл специально для отчётности своему хозяину, то есть мне.

Игнатий Казимирович Завадский довольно занятный тип. Ему лет пятьдесят, носит тёмный сюртук с жилеткой жёлтого цвета. Вроде типичная одежда среднего класса. Но на нём всё сидит настолько аккуратно. Ни единой складочки, сапоги идеально чистые, будто он их протёр после улицы.

Среднего роста с вытянутым лицом, глаза серого цвета, тонкие усы и пенсне, которым он пользуется при чтении.

Вежлив, выдержан, хотя я бы поразился, если бы он вёл себя иначе с человеком, на которого он работает.

От этого человека напрямую зависит моё благополучие. Он ведёт деловую переписку, получает и изучает отчёты приказчиков с мест, может уволить или нанять новых. А также проверяет счета, выдаёт деньги на ведение хозяйства. Судится, если необходимо. Следит за поставками, контролирует сроки и многое другое. Именно этот товарищ решает, во что вложить прибыль от моих земель и сёл. У него в столице контора, в которой служащие ведут мои дела. Завадский как спрут, усевшийся на мой сундук с золотом и дёргающий паутинки.

Прежде всего я внимательно изучил свои активы:

– Главное имение и село Дубровицы. Там 450 крестьянских дворов. Вместе с бабами и ребятнёй почти 3000 душ. Ну и следует перечень активов – амбары, мельница, кузня, пасеки, винокурня, обе маслобойни, рыбные ловли и прочее.

– Село Бережки, в той же губернии. Там 180 дворов, около 1300 жителей. Промышляют рыбной ловлей и сельским хозяйством. Есть коптильни и пристань с нескольким барками. Производят дёготь, сплавляют в город строевой лес.

– Село Никольское-на-Карамышле, 320 дворов, 2500 жителей. Трижды в год здесь проводятся сельские ярмарки. Есть трактир, большая кузня, ветряная мельница и винокурня. Это хлебное сердце моих владений. Здесь тоже хватает складов и амбаров.

Далее, в Ярославле у меня кроме большого особняка имеются склады на набережной, несколько лавок, мучной оптовый склад и контора, где сидит мой приказчик.

В Москве у нашей семьи есть своё подворье. Там ещё в доле моя сестрица Анна. Это не только большой дом, но и склады, сараи, контора и лавка. Также лично мне принадлежит трёхэтажный доходный дом на Пречистенки с арендаторами и лавочками на первом этаже. Апартаменты снимают уважаемые люди – купцы, чиновники и офицеры. Район не дешёвый.

Мне стало ясно, каким образом папенька так быстро стал столь крупным землевладельцем. Всё просто, он кредитовал разорившихся помещиков. И забирал у них земли в основном в Ярославской губернии вместе с крестьянами.

И ещё мне стало понятно, что большая часть моих денег крутится непонятно где. После продолжительной беседы с управляющим стало по-настоящему ясно, насколько огромным и запутанным было хозяйство семьи Белькуровых. Я до сего момента предполагал, что мои богатства в перечисленных активах. Земля, пашни, лес и всё такое.

Как бы ни так. Мой управляющий очень уважительно упоминал моего отца. Покойный граф Виктор Карлович оказался человеком совершенного иного склада. Возможно, сказался тот факт, что он получил блестящее образование и обладая острым умом сделал отличную карьеру в коммерц-коллегии. А это Министерство торговли, если на привычный манер. То есть он по роду службы работал с купцами и предпринимателями. Батюшка прекрасно понимал цену оборота капитала и презирал деньги, лежащие в сундуках мёртвым грузом.

– Покойный граф, царство ему небесное, – спокойно говорит Завадский, перебирая тонкими пальцами листы отчётной книги, – всегда повторял? Серебро должно работать, иначе оно умирает.

Оказалось, что папенька состоял в долях с крупными московскими, нижегородскими, новгородскими и ярославскими купцами. Он вкладывал деньги в закупку хлеба, в речные караваны, в поставки льна, в винные подряды, в закупку соли и так далее. Порой он давал капитал купцу под сезонный оборот, получая затем долю с прибыли. Иногда входил в дело на постоянной основе.

Говоря с управляющим, меня не покидало ощущение, что он говорит со мной заведомо примитивным языком. Ну так говорят с детьми и несведущими людьми. Внешне он подчёркнуто уважителен, но видимо не считает, что мне хватит тямы вникнуть во все тонкости его профессии.

–Скажите прямо, Игнатий Казимирович. Сколько у меня денег? Вы можете дать мне точную цифры моих доходов и хранящихся средств в металле или ассигнациях.

–Хм, – поляк помедлил, и я его понимаю. Господин имеет право знать, сколько у него презренного металла. Но невозможно точно это определить, весь всё находится в деле.

– Это, Ваше сиятельство…смотря что считать деньгами.

– Ну, серебро, капитал, которым я располагаю.

Управляющий еле заметно кивнул, – Наличным серебром, ежели собрать всё с мест наберётся тысяч пять-шесть. Может несколько больше. Однако я уже объяснял Вам, что основное Ваше состояние не в сундуках, а в этой книге, – и он открыл её.

– Вот, волжский оборот с братьями Мещериновыми. Вот поставки льняного масла, доля в речных караванах. Закладные на три имения в Костромской губернии, долг князя Оболенцева.

Ух-ты, это что же мой дружбан является моим же должником?

– Здесь винный подряд, ярославки склады с зерном и закупка под осеннюю распродажу. Часть средств сейчас в товаре, часть в дороге, в долгах и в обороте у купцов. В целом могу сказать, я уже докладывал Вам по весне – чистая прибыль прошлого года составила более двадцати трёх тысяч рублей серебром. Впрочем, Ваше сиятельство, бывают года лучше и хуже. Торговля любит осторожность. Случился неурожай, ранняя распутица на Волге или падёж скота – и половина расчётов пойдёт прахом. Ваш батюшка, царство ему небесное, держал капитал в разных делах. Ежели хлеб не давал прибыли из-за сухого лета или ранней осени, то выручат винокурни. Разорился купец, с которым он вёл дела – останутся амбары либо лес.

Управляющий произнёс это с таким гордым видом, будто это он догадался инвестировать средства таким образом. Но в любом случае тот молодец.

– Игнатий Казимирович, я доволен Вами. Оставьте мне бумаги, я ознакомлюсь на досуге.

Управляющий кивнул и покинул кабинет, а я задумался. Может ли управляющий воровать у ничего не понимающего в финансах хозяина?

Не только может, но и обязан. Нужно будет поинтересоваться, сколько я ему плачу. И при условии, что не будет явных ляпов, оклад нужно будет поднять, дабы не давать повода сильно воровать. Вот только тут мало будет просто сверить отчётность. Тут нужны аудиторы на местах. А где же их взять?

Если центр Ярославля преимущественно каменный, то стоило отойти в сторону и сразу начинались улицы с деревянными домами. Палисадники, сараюшки и кривые переулки с лужами.

Главные улицы выглядят солидно и знакомство с городом я начал с них. Мне хочется впитать атмосферу города, познакомиться с простыми людьми. В основном пока что я сталкивался со своей дворней и аристократией. А мне интересно как живут мещане, купеческий класс и мастеровые.

Вот пошла мощёная улица с широкой мостовой и торговыми рядами. Все первые этажи зданий отданы магазинам и лавочкам.

«Чай и сахаръ купца Киселёва», «Колониальныя товары», « Лавка суконная братьевъ Трубицыных», «Скобяные товары», «Свечи восковыя», «Рыбный ряд».

Разумеется, всё с ятями, ерами и ижицами. Владельцы старались изобразить буквы покрупнее и привлекали взоры потенциальных покупателей яркими красками. Обжорные и прочие продуктовые ряды благоухали на несколько кварталов вокруг. Здесь можно было купить практически всё. Покупателей дворянского сословия здесь я не приметил, так что на меня косились, сдёргивали головные уборы и кланялись. Именно на улицах города особо чётко заметны сословные отличия. Хорошо видно кто перед тобой, сколько у него денег и какое положение занимает. Тут и походка, и манера держаться, речь и осанка.

У простого люда одежда простая, однотонная и сугубо практичная. Я имею в виду крестьян, рабочих, бурлаков, подёнщиков и извозчиков. Мужчины носят длинные рубахи навыпуск, порты, армяки и овчинные тулупы зимой. Это кто побогаче. Ткани – лён, грубая шерсть и домотканая одежда. Обувь – грубые сапоги, лапти и иные варианты лёгкой самодельной обуви. Лица озабоченные с печатью усталости. Руки мозолистые с потрескавшейся кожей. Зачастую сутулятся и охотно уступают дорогу, особенно если видят перед собой человека более высокого класса.

Мещане, приказчики, ремесленники – это уже городская прослойка. Зачастую ведают грамоту, имеют постоянный заработок и лучше питаются. Здесь уже в одежде появляются излишества типа жилеток, шейных платков и даже попадаются дорогие по нынешним временам часы на цепочках. Фабричные ткани более весёлых расцветок, сапоги или ботинки из неплохой кожи. Более оживлённые лица, аккуратные бородки или усики. Верхняя одежда представлена кафтанами и плащами с учётом осенней погоды. Эти уже могли орать на грузчика и тут же раболепно поклонится чиновнику или офицеру.

Купцы – вот тут начинается самое интересное. Между ними огромная разница. Часть довольно скромно одеты и торопятся по своим торговым делам в лавку или магазинчик. Другие же могут, не напрягаясь купить крупное имение недалеко от города. У такого имеется шикарный выезд из четвёрки дорогих лошадей, а также громадный каменный дом в центре. На каждом пальце обоих рук могут сверкать перстни с самоцветами. Но, тем не менее, даже я легко отделяю богатых купцов от дворян. Купец может быть разнаряжен в дорогие одежды. Бархат, парча, толстое импортное сукно, меха, золотое шитьё. Длиннополые кафтаны, роскошные шубы, высокие сапоги, огромные бороды – даже летом купцы предпочитали плотные ткани и широкие силуэты, а также дорогую отделку. Их наряды прямо кричали об огромных доходах конкретного господина. Но, разница в одном. Купцы стремятся к весу и основательности, и даже бравируют своей сословной принадлежностью. Они могут потратить целое состояние в ресторане и кичиться своим званием «купца I гильдии».

В отличии от них среднестатистический дворянин стремится к лёгкости и европейской утончённости. Эти носят приталенные сюртуки из тонкого сукна, фраки благородных цветов, светлые перчатки и трости (это истинно дворянские аксессуары), аккуратные галстуки, сапоги из кожи тонкой выделки. Дворяне стремятся к французской моде с её стройными и даже изящными силуэтами.

И ещё, даже если купчина выберет аристократический прикид – купцы не носят оружия типа шпаги. Их осанка далека от офицерской и нет врождённого права на власть. Дворяне в ответ презирают торгашей, хотя зачастую занимаются тем же через своих приказчиков и управляющих.

Разумеется, заметно различие в титуловании различных сословий. Это разные миры с диаметрально противоположными манерами, воспитанием и мировоззрением. А также понятиями о чести, отношением к труду и даже жестами. Аристократы держатся холодно, уверенно, выдержанно и даже грубость у них иного рода. А вот купец может орать во всё горло, ругаться, даже приложить от души кулаком и конечно же – торговаться.

Вот именно это я и подмечаю, прогуливаясь в сопровождении Григория. Чуть позади держится Тимофей. Сегодня я дал себя уговорить и впервые вышел на люди в военной форме. Сам и оба моих спутника. Сейчас отставной офицер или унтер абсолютно спокойно мог одеть военную форму. Особенно уместно это было на официальных приёмах и балах. Ну и, разумеется, к этому полагались награды и оружие. А какое любимое оружие гвардейского гусара – разумеется боевая сабля. Вот мы и идём, снимая сливки внимания со стороны дам и их кавалеров. Собственно холодное оружие априори являлось признаком «благородного сословия», а также статуса. Но прицепить боевую саблю – это уже элемент «ряженного». Я видел на встречных нечто навроде парадной лёгкой и изящной шпаги в ножнах, разукрашенных позолотой и камнями. А вот в дорогу дворяне зачастую ещё брали дорожные или боевые пистолеты.

А напялил на себя мундир я для того, чтобы привыкнуть к нему и к весу тяжёлого оружия. Тем более для отставных менее строгие требования к ношению мундира. Можно расстегнуть пуговичку, одеть более свободный доломан, вместо ментика ввиду ожидающегося дождя взять гражданский плащ.