Текст книги "Два лика графа Белькурова (СИ)"

Автор книги: Владимир Босин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Дело шло к вечеру, перед дождём парило и я расстегнул воротник тёмно-синего доломана. Узкие чакчиры (гусарские штаны) и высокие сапоги тоже не способствовали в этот душный день поднятию настроения. А ещё сабля тянула пояс и непривычно долбала ножнами по бедру. Не представляю, как они целыми днями таскают эту железку. Может не только из-за долгой езды в седле кавалеристы так широко расставляют ноги. Попытавшись копировать походку Григория, я вроде добился того, что оружие перестало долбить по колену.

Я устал, и мы уже недалеко от дома. Прохожие дружно расступаются перед гусарами. Видать солидную или наоборот скандальную репутацию имеют эти ребята. Кто-то снимал шапку, другие просто переходили на противоположную сторону. На перекрёстке перед большим двухэтажным домом с лавками внизу, послышался стук колёс.

Навстречу медленно выкатила тяжёлая карета, запряжённая четвёркой сытых гнедых лошадей. Медленно, потому что в городе четвёрке трудно разворачиваться в узких местах. Это при поездках между городами я наблюдал подобные поезда или даже запряжённые шестёркой.

На запятках пара лакеев, задача которых разгонять если надо толпу и прислуживать хозяевам.

Неожиданно экипаж остановился, за стеклом мелькнули лица. Один из сидящих внутри – полный, румяный с напомаженными усами и неприятным взглядом господин радостно засмеялся и сказал кому-то внутрь. Причём так громко, чтобы услышали на улице:

– Гляди-ка, – протянул он ехидным голосом, – Нынче гусары пешком ходят. Верно, граф, лошадь в карты проиграл?

В карете хохотнули, нарисовался другой типаж. Постарше с худым остроносым лицом. Тот поспешил добавить:

– Не к лицу дворянину месить грязь на улице. На то мужики имеются.

Я еле успел удержать равнявшегося вперёд Григория. Тот явно рвётся в бой. Нет, не драться прямо тут на улице. Но явно мой спутник намерен сцепиться языками с этими господами.

– Кто такие? Я их знаю? – я повернулся спиной к карете, показывая своё отношение к происходящему.

– Разумеется знаете. Тот, что в теле – это граф Павел Аркадьевич Нащокин.

– И?

– Камер-юнкер при дворе ярославского генерал-губернатора. Большой охотник до карт, женщин и чужих долгов. Из старого ярославского рода. Правда поговаривают, что он нынче весь в долгах.

– И где я ему дорогу перешёл?

– Ну как же? Запамятовали, Александр Викторович? Ваше сиятельство как-то при большом стечении важных персон выиграли у него в фараона две тысячи рублей. Он тогда решил, что Вы жульничали. Но бросить вызов не посмел. Хотя сам шулер первостатейный.

– Ну?

– Главное было не в деньгах. Вы ещё отказались дать ему отсрочку и вынудили тем самым заложить московский дом, полученный в приданое за жену.

– Так, серьёзный повод. А второй что за фрукт? У него я тоже выиграл?

– Нет, – теперь уже Григорий немного успокоился и вполне контролирует себя, – это подполковник Николай Сергеевич Бекетов. Артиллерист.

– Гвардеец?

– Был, но после дуэли его перевели в регулярный полк.

– Что за дуэль? Я участвовал?

– Ещё как, Вы же ему щёку рассекли.

– Ай-яй-яй, какая трагедия. Из-за чего? Я смутно вспоминаю этого типа, но нюансов не припоминаю.

– Из-за женщины, разумеется, – пожал плечами Григорий, – из-за княжны Ртищевой. Он тогда позволил себе слишком много за ужином.

– И я его вызвал?

– Нет, Он Вас вызвал. Но стреляться Вы, Александр Викторович, отказались. Сказали, что человек оскорбивший даму, недостоин пистолетов.

– И потому дрались на саблях, – это уже с большим удовольствием вмешался Тимофей, тем самым подтвердив, что тоже был свидетелем тех событий, – красивая дуэль была. Он потом долго с повязкой на лице ходил.

Григорий злорадно улыбнулся, – с тех пор Бекетов считает, что Вы выставили его на посмешище перед всей Москвой. А для него это хуже тяжёлого ранения.

Я невольно подумал, «а граф Белькуров был крайне неприятным человеком для своих врагов».

– А кто там третий, что забился в угол? – высмотрел я ещё одного пассажира.

– Барон Корф, пустое место. Прилипала к господину Нащокину, потому что сам без денег и без влияния. Вечно ищет себе хозяина. Редкостный болтун и трус.

Убийственная характеристика. А ещё Григорий говорил это довольно громко, так что это услышали в карете.

Глава 10

Дверца приоткрыта и на меня смотрит подполковник. Между ног он удерживает шпагу. А и в самом деле знатная отметина на правой щеке. Мужчину шраму украшают, но этот зажил и образовавшая ткань потянула веко и сейчас он смотрит этим глазом, будто прикидывает. Стоит ли купить некую вещь, или дороговато будет. Прикольно и я улыбнулся. Что вызвало гримасу ненависти на его лице.

Так как он молчал, пришлось мне начать беседу:

– Сударь желает продолжения беседы? Мне показалось, подполковник, что Вы имеете намерения сказать больше, чем позволили в прошлый раз.

На скулах Бекетова заходили желваки:

– А вы граф, как видно стали слишком чувствительны.

– Напротив, просто не люблю лающих из кареты, – возможно я вышел из образа порядочного дворянина. Но мне надоела пустая перепалка. Григорий прыснул в кулак, а Бекетов сильно побледнел.

– Следите за словами.

– Иначе что?

– Иначе Вам напомнят, что офицерская форма не делает человека офицером.

Вот теперь стало совсем тихо. Я же почувствовал, как внутри поднялось холодное, почти весёлое спокойствие.

– Подполковник Бекетов, – произнёс я отчётливо, – Вы только что поставили под сомнение мою честь.

Теперь тот усмехнулся:

– Если Вам угодно понимать это так.

Всё, дальше никаких вариантов. Я медленно снял перчатку с руки, повернувшись к Григорию сказал, – передайте пожалуйста подполковнику. Я считаю его поведение несовместимым с честью офицера и дворянина.

При этом на лице Бекетова мелькнуло довольное выражение. За него принял перчатку толстяк.

– Отлично, я пришлю Вам своих секундантов.

–Как Вам будет угодно.

– Но раз вызов исходит от Вас, за мной право выбора, – что-то мне говорит, что сейчас я пойму, отчего этот господин так обрадовался. Неужели заставит сражаться на канделябрах?

– Тогда будем стреляться.

А уже дома на меня накатило странное чувство. Я ведь понимал, что рано или поздно столкнусь с необходимостью драться на дуэлях и даже лишать жизни человека. И старый хозяин тела делал это часто и со вкусом. Но сейчас меня бьёт мандраж.

– Вы, Александр Викторович, слишком богаты, слишком независимы и слишком редко уступаете. А многие этого не любят. Особенно лишённые этих привилегий. И вообще, Бекетов немного просчитался, – Гриша всячески поддерживает меня и уже успел встретиться с секундантом противной стороны.

– А просто он запомнил прошлый урок, когда Вы решили не полагаться на волю случая. Стреляться – это во многом дело случая. Осечка, камешек под ногой, ещё что-то и в результате никудышный стрелок волею идиотского случая убивает опытного стрелка. А вот на саблях это невозможно. А сейчас Бекетов поторопился и сделал всё, чтобы вызов сделали Вы. И, разумеется, выбрал пистолеты.

– Каковы мои шансы?

– Для него низкие. Стрелок он посредственный. И не знает, что Вы, Ваша светлость, в результате несчастного случая на охоте немного утратили кондиции в фехтовании. А вот в стрельбе наоборот, сильно прогрессируете. К тому же я выбрал «сходящуюся офицерскую дуэль». Противная сторона согласилась.

Постепенно я успокоился, Гриша умница. В самом деле дуэль с барьером во многом предоставляла волю случаю. Там стреляются почти в упор по жребию. А вот в нашем случае противники стреляли в движении. Секунданты их разводят на приличное расстояние и по команде они сходятся. Вся фишка в том, что на расстоянии 15 или даже 20 метров громко подаётся вторая команда и с этого момента можно стрелять в любой момент. Но попасть с дуэльного пистолета с 20 метров – нереально. Добавьте волнение и необходимость замереть на месте. И главное – есть только один выстрел. Если у противника не выдержали нервы и он выстрелит издалека с последующим промахом – его противник спокойно подходит и в упор стреляет. Это стопроцентная смерть. Остаётся только полагаться на его добрую волю, вдруг захочет только ранить или выстрелит в воздух. Тут уже игра нервов, а также важен глазомер и опыт. А я немало упражнялся в подобных стрельбах точно в таких условиях. Делаешь несколько шагов, замираешь, противник вынужден остановиться тоже и стать боком в менее заметную позицию. Выстрел, облако дыма, мишень поражена. В моём случае это были игральные карты. А уж промазать с дистанции 12–15 метров в ростовую мишень – мне нужно очень постараться. Из истории могу вспомнить дуэли исторических личностей и персонажей. Пушкин, Лермонтов и герой романа Евгений Онегин. Были различия, но в целом стрельбу вели именно сходясь. Лермонтов вообще пальнул в воздух. Онегин смертельно ранил Ленского при стрельбе по сигналу, кто первый попал, тот победил. А вот дуэль Пушкина с Дантесом – это именно то, что предлагает Григорий. И вторая сторона приняла эти условия, отлично.

– Когда?

– Завтра в 7 утра, так лучше. Меньше свидетелей, а ещё по утрам обычно нет ветра, так что всё в руках божьих, но Вы уж постарайтесь не дать себя ранить.

– Где? – что-то меня понесло на односложные фразы. Всё-таки волнуюсь.

– Имеется тут одно подходящее местечко, в районе Спасо-Преображенского монастыря. Есть там роща, удобная для наших дел.

Далее мы попытались спрогнозировать ход поединка.

– Бекетов артиллерист, – задумчиво промолвил Волков.

– И?

– Ну так, значит рука твёрдая. Но есть одно «но». Такие любят порядок и расчёт. Он почти наверняка будет ждать расстояния для уверенного поражения. Возможно, он не поленится и наведёт справки о Ваших навыках в стрельбе. И они было недурственны, но сейчас Вы стреляете куда лучше и стабильнее. Поверьте мне, я с Вами не один года и многое повидал. Так вот, стрелять он будет шагов с восьми, возможно десяти.

Я медленно кивнул, поощряя товарища к продолжению.

– Да, ближе подпускать рискованно. А начинать стрельбу раньше – слишком велик шанс промаха.

– Верно.

– А теперь главное. Вы не должны дать ему спокойно выцелить Вас.

Григорий встал и начал изображать мои действия:

– Пойдёте спокойно без суеты. Не слишком быстро. Пистолет не подымайте заранее, это ошибка новичков.

Он показал рукой, – кто заранее подымает руку и пытается выцеливать, у того рука начинает дрожать, а взгляд замыливается. Стреляйте с десяти шагов, риск минимален. И без подготовки, да что мне Вам объяснять. Представьте, что стреляете в своего пикового валета. Как Вы это любите. Остановка, и выстрел почти без прицеливания. И ещё – не смотрите ему в глаза.

– Почему?

– Начнёте думать. А думать на дуэли нельзя.

В комнате повисла напряжённая тишина, у меня остался главный вопрос. Наконец я не выдержал:

– Скажи честно.

– О чём?

– Как мне стрелять? Если захочу только ранить, куда целиться?

Григорий несколько секунд с любопытством рассматривает меня. Приблизительно как энтомолог на трепыхающегося жука, пришпиленного булавкой.

– Вот потому, Александр Викторович, люди и не любят дуэли, – он встал и опёрся ладонями о край стола.

– Потому что все хотят немного проучить наглеца. А потом лежат в луже собственной крови.

Но тут же смягчился и пояснил, – ранить надёжно невозможно.

– Но ведь стреляют же в руку или плечо.

Волков отрицательно качнул головой, – на дуэлях никто в руку не стреляет. Разве что в дамских романах.

Он постучал пальцем по столешнице, – пуля круглая, точность так себе. К тому же противники двигаются. Если Бекетов станет боком при Вашем выстреле, то подставит плечо, часть груди и бок, – и Гриша показал это на себе.

– Попадёте выше, пострадает лёгкое. Ниже – печень или живот. А это неотвратимая и медленная смерть. Конечно, доктор будет на дуэли, но только лишь для констатации смерти. Или лёгкой перевязки.

– А если промахнётесь – он убьёт Вас. Даже не сомневайтесь, это так. А если он выживет, тот не оставит Вас в покое. У него обширные связи. Может произойти несчастный случай на охоте или пьяная сора в клубе. Поэтому мой Вам искренний совет. Просто попытайтесь выжить, а для этого придётся попасть в корпус. А там как бог даст.

Я погрузился в невесёлые размышления и видимо это не понравилось Волкову, – может по бокалу вина?

– Не, не стоит. А как я раньше выходил на поединки?

– Ну, однозначно не впадали в меланхолию. И для успокоения нервов позволяли пропустит бокальчик-второй. Но потом ни-ни, шли спать. Я знавал таких, кто не ложился до утра. Некоторые писали письма друзьям и писали завещание. Были и такие, кто гулял до утра и на дуэль являлись пьяными.

– А как относится к поединкам наш император?

– Плохо относится, но Вы в отставке и это скорее Бекетову нужно опасаться высочайшей немилости.

Спал я откровенно плохо, в голову лезла откровенная чушь. И сам факт, что завтра придётся лишить жизни человека выворачивал моё нутро. И, собственно, за что? Он не убийца, не маньяк, не насильник. Разве что что-то себе позволил, выпив лишнего. Но я загнан в угол. Отказаться от дуэли – лучше сразу бросится в Волгу с камнем на шее. С подобным не живут. Поэтому тут вопрос стоит так – или я, или он. Выбираю жизнь. Вот такой я странноватый человек.

Уснуть удалось далеко за полночь и только заснул, как меня уже будит Митрий, – Ваше сиятельство, пора. Уже половина шестого утра.

Ну да, я же попросил камердинера разбудить меня пораньше. Странно, вчерашний мандраж прошёл полностью. Особенно после того, как я сделал короткий разминочный комплекс. Так, чисто размять мышцы. Заодно ополоснулся и одел белоснежную шёлковую рубашку и гусарский мундир. Так посоветовал мне Григорий. Только сверху набросить тёплый плащ, чтобы не замёрзнуть. А на дуэли следует остаться в одной рубашке. Это чтобы сразу понять степень ранения и вообще – это традиция и нечего тут обсуждать.

Выпив чашку крепкого кофе, я окончательно пришёл в себя. Есть перед дуэлью не рекомендуется. Странно, если пуля попадёт в кишечник – это верная смерть. Так почему не поесть, если имеется желание? У меня его не было.

Уже расцвело, но на улице очень холодно и сыро. Туман лежит над лугом, мимо которого мы проезжаем. До места дуэли от городской заставы минут пятнадцать езды в карете. Нас трое, Григорий и Тимофей сидят рядом. А вот Митрий притулился на облучке к кучеру.

Сквозь дымку проявилась серая стена монастыря, вот глухо ударил колокол к заутрене. Колёса кареты тяжело шуршат по влажной грунтовке. Все молчат, сейчас не до весёлых обсуждений. Напротив меня сидит Гриша, рядом с ним Тимофей баюкает в руках коробку с пистолетами. Там жребий определит, чьими стреляться. И жребий в последний момент также определит каким именно. А вот когда мы подъехали к опушке, я заметил впереди несколько силуэтов экипажей.

Противная сторона приехала на двух, видимо это моральная поддержка. Отдельно в стороне коляска с доктором. И вот ещё две кареты мне незнакомы.

– Ба, граф. С Вашей стороны чрезвычайно неучтиво оставить нас с Сергеем Павловичем без такого развлечения. Я буквально случайно узнал о Вашей дуэли и вот мы здесь. Тем более, что сегодня у меня приём и кое-кто очень жаждет Вас там увидеть, – князь Алексей Никитич первым вылез из своего экипажа.

– Да, чёрт побери. Пришлось встать ради Вас в такую рань. Но мы с Вами, mon ami, – это уже влез с репликой Вяземский.

Мне чертовски приятно, что здесь находятся оба моих приятеля. Князь Оболенский и граф Вяземский. Мы поручкались и даже обнялись. И как-то мне стало пофигу. Появилась уверенность, что таки доживу до вечера и порадую кое-кого своим присутствием.

Ну вот, туман окончательно стаял между берёзками, и секунданты принялись за работу. Очень быстро выбрали пистолеты, и они начали размечать дистанцию. В качестве разделительного барьера положили два тёмных плаща.

Бекетов стоит уже без своего плаща, тёмный обер-офицерский мундир сидит на нём безукоризненно. Узкое лицо было бледным и совершенно спокойным. А вот глаза сверлили меня, как два дула пистолетов.

– Расходитесь на 20 шагов, стреляете после второй команды. Не оплошайте мой друг, – я даже не обратил внимание, что впервые Григорий так обратился ко мне. Я уже был там, по ту сторону.

Сначала полетели на снег перчатки, затем Митька принял доломан. Под тёмной таканью белела свежая рубаха. Камердинер перекрестил меня и отошёл. Теперь мы остались наедине, один напротив другого. Правую руку оттягивает холодный пистолет, а попытался расслабить мышцы.

– Господа, готовы? Сходитесь!

Первая команда и я сделал шаг, отслеживая перемещения противника. Мы идём синхронно делая шаги, медленно и неотвратимо.

– Стреляйтесь, – раздалась громкая команда. Рука было дёрнулась, но рано – между нами ещё метров семнадцать. Я считаю шаги. Вопреки совету Григория я смотрю на Бекетова, но не в глаза, а на очертания фигуры. Не знаю точно, сколько нам осталось шагов, но мне показалось, что он готовится к выстрелу. Шаг вышел коротким и он начинает разворачиваться. Дальнейшее вышло на автомате. Быстрая остановка, рука пошла вверх и сразу бухнул выстрел. Только на сей раз дым скрывает не дерево с игральной картой, а человека. Сейчас всё и выяснится, если я промазал, то увижу торжественную физиономию врага. Подспудно ожидаю выстрел, но слава богу – сквозь дымок видна согбенная фигура подполковника. Он не упал, а как-бы осел на колени, пистолет лежит в стороне. Вот его тело покачнулось, и он неловко завалился набок. Наступила очередь врача и секундантов проигравшей стороны. Они быстро подняли тело и потащили к карете. Через пять минут вернулся один из его секундантов, сухой и седовласый штабс-капитан. Лицо у него каменное и немного торжественное.

– Господа, подполковник Бекетов Николай Сергеевич скончался от полученного ранения, – слова прозвучали глухо в сыром утреннем воздухе.

Штабс-капитан помолчал секунду, затем продолжил:

– Со своей стороны свидетельствую: поединок состоялся по взаимному согласию и проведён согласно принятым правилам чести.

Он подчеркнул последнее слово.

– Претензий к господину графу Белькурову наша сторона не имеет. Честь имею господа.

Вскоре моя карета тронулась с места дуэли и только сейчас на меня накатила паника.

Чёрт, а ведь и я мог лежать там на снегу в рубашке залитой кровью. Интересно, у подполковника была семья? Жена и любящие дети? До сих пор стоит перед глазами эта сцена. Поникшая фигура только что полного сил взрослого мужчины. Он, наверное, даже не осознал, что уже покойник. Просто удар в грудь и внезапно силы покинули его, заставив опуститься на колено. А затем скрючившись замереть на стылой земле.

Как-то в молодости мне довелось присутствовать при забое бычка-двухлетки. Когда ему перерезали горло, спуская кровь в тазик, я смотрел животному в глаза. Мне было его жаль и неприятно было наблюдать как жизнь быстро покидала мощное тело. Глаза мутнеют, пока не ставится последняя точка, остекленение.

Тьфу-ты, хорош уже сходить с ума. Я-то ведь жив и здоров. А господин Бекетов сам спровоцировал дуэль и сделал всё, чтобы меня убить или покалечить. И не повезло бедолаге в том, что ему было неведомо о смене личности в теле графа Белькурова. Просчитался вояка, думая, что стрельба – моя ахиллесова пята.

Остановились мы уже в городе, три кареты с родовыми гербами стали на взгорке, откуда отлично видно реку и часть города.

– Ну-с друзья, я предлагаю отметить удачное завершение дуэли в трактире «Медведь». Выпьем шампанского, можно пригласить «артисточек» и всё такое, – князь Оболенский при полной поддержке Вяземского решительно настроен гулять прямо отсюда и до следующего утра. А вот у меня адреналиновый отходняк постепенно прошёл и наоборот появилось большое желание завалиться спать. О чём я и сообщил друзьям-товарищам.

– К чёрту «Медведь», тогда едемте во французскую ресторацию «У Дюбуа», гарантирую отменную кухню и приватную обстановку. Там шеф-повар – француз, кормил самого герцога Анжуйского.

Это уже рисанулся Вяземский.

– Я пас друзья, поймите правильно, бессонная ночь и всё такое.

– Белькуров, ты неисправим. Но не забудь о сегодняшнем вечере и о своём обещании.

Ах да, сегодня приём у князя Оболенского и мне нужно обязательно там быть. Насчёт обещания я честно не в курсях. Поэтому сделал соответствующую мину, типа – если обещал, то сделаю. Надеюсь, это не обещание жениться на дочке организатора вечера.

Глава 11

Интересный факт, оказывается – в моих должниках ходит князь Оболенский. Но совсем другой, из московской ветви это большого рода. А Ярославские Оболенские – их не такие и близкие их родственники. И сегодняшний приём организовывает папаша моего товарища.

Лишний раз убеждаюсь, что мне предстоит многое постичь из жизни аристократов. Вот, например, обращение на «ты» позволительно даже среди равных. Но исключительно среди близких и в кругу друзей. Особенно если с ними довелось вместе служить.

И ещё из нюансов передачи титула. Я сразу не разобрался и считал, что мой приятель Алексей Никитич Оболенский является главой рода, старшим среди родичей. Ан нет. Всего лишь наследник. В старых княжьих родах наследник князя также является князем, впрочем, как и остальные дети. А вот служивые князья передавали титул иначе. Их наследник являлся маркизом, остальные дети просто дворяне. Наследник графа являлся виконтом. Когда старший в роду уходил, титулы смещались по цепочке. Этакий смешанный стиль титульной иерархии. Частично это взято из французской традиции «титулов учтивости». Так и я до смерти батюшки ходил в виконтах. Но – было бы странно, если бы княжеских детей титуловали просто – господин… госпожа…

Официально титул наследовал только старший сын, но остальные дети тоже именовались маркизами, хотя титул и не наследовали. Это было позаимствовано из британских традиций.

Всего лишь приём в доме князя Оболенского, а сколько ненужных беспокойств. Мне дали отдохнуть после волнительного утра часа два, а потом я буквально почувствовал себя неодушевлённой вещью. Меня крутили и вертели, мало интересуясь моим мнением. Всем заправляли Митрий и Зоя Тихоновна. После лёгкого перекуса моё многострадальное тело помыли и передали в руки цирюльника. Вообще-то мой камердинер и сам мог меня побрить. У него ещё имеется помощник, шустрый пацан лет тринадцати. Но вот навести порядок с густой шевелюрой по последней французской моде – приглашали специального мастера. Он же равнял усики и даже подкручивал концы горячими щипцами. Это было в районе пяти часов пополудни. Карету подадут к семи часам вечера. А сейчас на меня напялили совершенно новенький нецелованный мундир лейб-гусара. Это не строевая, а парадная форма отставного штабс-ротмистра. Пошита на заказ у весьма дорогого портного.

Доломан пошит из ярко-синего сукна почти сапфирового оттенка, которое при свечах отливало глубоким холодным блеском. Серебряный шнуровой прибор горел, начищенный мелом. На груди густо шли ряды шнуров и узлов согласно регламенту.

Ментик – короткая гусарская куртка с меховой отделкой – был подбит дорогим каракулем. Бросались в глаза тяжёлые эполеты штабс-ротмистра с густой серебряной бахромой. На груди две награды. Это орден святой Анны и крест за Италийскую компанию, а также гвардейский знак.

Митрий в последний раз проверил симметрию размещения наград и довольно кивнул головой. На кресле ждёт своего часа широкий офицерский пояс (кушак малинового цвета), рядом сабля в дорогих ножнах. Это не совсем парадная игрушка, скорее боевое оружие, приведённое в идеальное состояние. Шикарным чакчирам того же малинового цвета позавидовал бы любой нормальный чехланин. Особое внимание камердинер уделил сапогам. Высокие из тонкой черной кожи, они были начищены до зеркального блеска. Ну и до полного эффекта белоснежные перчатки, серебряные шпоры с мелодичным блеском и высокая соболья шапка с малиновым суконным верхом.

Ну и как последний штрих – Митрий поправил ментик. Он должен был наброшен слегка небрежно, именно это и отличает гусарского боевого офицера.

Перед выездом я выпил кофе дабы взбодриться и приказал подавать карету.

Дом генерала Оболенского стоял рядом с губернаторским особняком. Улицы тут широкие, здесь проживает самая элита богатейшего города Российской империи. Лично я бы скорее назвал это сооружение – княжеской резиденцией. Главный фасад выходит прямо на улицу, само здание занимает чуть ли не треть квартала. К высокому центральному портику на шести колонах подъезжают гости.

Светлый, почти молочно-жёлтый фасад здания при вечернем освещении казался золотым. Под крышей тянулся лепной фриз с гербами и военными трофеями – намёк на былую военную славу рода. Над центральным фронтоном чернеет огромный княжеский герб рода Оболенских, их ярославской ветви.

Народу немало, сказывается тот факт, что поздней осенью начинается сезон балов и приёмов. Знать вернулась в город и желает развлечений. К полукруглому входу подъезжают экипажи, под яркими фонарями стоят слуги в шикарных ливреях и помогают гостям подняться по лестнице.

Экипажи тут же отъезжают, освобождая место для других. А у парадного входа дорогих гостей встречает сам хозяин с супругой. Генерал Оболенский немолод, но ещё в форме. Я имею в виду не только генеральский мундир кавалериста. Полноват с роскошными седыми усами. Сын похож на него мастью, такие же светлые глаза. А вот черты лица младший князь взял от матушки, стоящий чуть позади мужа.

Через грудь отставного генерала идёт широкая орденская лента, на груди ордена Святого Александра и Святого Владимира, а также несколько боевых крестов, несколько инородно смотрелся ромейский орден величиной с небольшое блюдце. Лицо Оболенского старшего впечатляет – короткие бакенбарды, глаза чуть на выкате и смотрят холодновато и внимательно. Такому человеку не нужно повышать голос, даже его шёпот услышат все, кому нужно. Но ко мне он вполне благосклонен:

– Мой дорогой граф, наконец-то Вы соизволили почтить своим присутствием наше общество, – хозяин дома говорит с долей сарказма, но вполне благодушно. При этом он даже сделал шаг навстречу и поручкался со мной. Что безусловно говорит о весьма добрых отношениях между нами. Возможно, благодаря моей дружбе с его сыном и наследником.

– Признаться после сегодняшних слухов я уже начал опасаться, что Вы не покажетесь на вечере.

Пока шёл обмен любезностями, на лестнице за мной уже скопилось человек десять.

– Благодарю за заботу, князь. Всё обошлось.

Тот хмыкнул, – и слава богу. В наше время всё случается, – и тут же смена выражения лица. Оно неожиданно смягчилось:

– Однако же, граф, Вы решительно забыли дорогу в мой дом.

– Виноват, Ваше сиятельство. Обещаю исправиться.

– Да уж постарайтесь. Тем более одна юная особа частенько спрашивает о Вас. А Вы все с моим шалопаем-сыном заняты – то охотой, то ещё какими-то своими таинственными делами.

Как только стало возможно, я прошёл внутрь. Сразу лакеи забрали у нас с Григорием, который сопровождал меня на приёме, верхнюю одежду и головные уборы. Штатские оставляли также свои парадные шпаги, а вот мы как военные свои оставили. Офицерский этикет, чёрт его побери. Я ещё не привык к этой мешающей при ходьбе железке.

Лакей громовым голосом объявил нас с Гришей, и мы прошли в огромный вестибюль с мраморными полами. По стенам сплошь зеркала в золочёных рамах, сложной формы канделябры и огромные напольные часы. У дальнее стены построились лакеи, которым предстоит обслуживать сегодня гостей.

Поднявшись по парадной широченной лестнице с красной дорожкой, мы попали в главный зал, который сегодня будет бальным. На возвышении играют оркестранты, а гости уже не торопясь прогуливаются по паркету. Сбиваются в небольшие группки по интересам. Отдельно заметны чисто семейные выводки. Солидный глава семейства, не менее солидная супруга и стайка молодняка разного возраста.

Сам не заметил, как ко мне присоединились пять человек. Это оба моих товарища – высокий с породистым лицом князь Алексей Никитич Оболенский в своём шикарном гусарском прикиде. Солидный граф Сергей Павлович Вяземский в не менее шикарном фраке из дорогой английской шерсти. А также штабс-капитан гвардейского артиллеристского полка Карл Фёдорович фон Розен, виконт Павел Андреевич Дурново и князь Николай Аркадьевич Черкасский в мундире штабс-ротмистра уланского полка. Вот такой солидной группой с бокалами шампанского и в сопровождении верных клевретов мы неторопливо обходили зал. Лично я, не зная толком гостей присматривался, с кем особенно душевно здороваются мои товарищи. Были и те, кто при нашем приближении менялись в лице, бледнели или краснели, пытались хвататься за оружие или просто демонстративно отворачивались. Но никто не решился попытаться агрессивно смотреть в нашу сторону. Уверен не только из-за нашей грозной уверенности. Скорее – так не принято, мы же в высшем обществе, а не на базаре.

А когда заиграла музыка и объявили полонез, я заметался. Нет, краем уха я слышал, что в формате светского приёма будут и танцы, но на свой счёт я их не относил. Понятно же, что если граф Белькуров был виртуозным танцором, весьма охочим до этого развлечения. Впрочем, как и до слабого пола в целом, то вот я вообще не понимал, как двигаться. Пара уроков бальных танцев не помогли мне мгновенно вспомнить все довольно затейливые движения современных танцев. В том числе и полонез. И, как выяснилось сейчас, этот танец открывал вечер и все прибывшие на него обязаны были станцевать. Исключения делаются только для немощных.

Но это ещё не всё, я мог бы изобразить желудочные колики и слинять под шумок в уборную. Как оказалось, у моего товарища князя Оболенского есть младшая сестрёнка шестнадцати лет. Некая княжна Анастасия Никитична с малых лет видела меня в компании брата и тупо запала на взрослого мужика, к тому же ещё офицера-гусара. Всё это носило шуточную форму, но вот эта юная особа сумела весной взять с меня слово, что я буду танцевать с нею на официальном балу. Имеется в виду не весь вечер, а пару танцев. Именно это и имел в виду её братец, намекая про моё обещание.

И вот сейчас, когда пары готовятся к танцу, младший князь буквально за минуту смог выставить меня в самом неприглядном свете. И ведь совсем недалеко от нас стоит означенная особа в сопровождении пары юношей и несколько девушек. Среднего роста тоненька в белом бальном платье она невольно напомнила мне графиню Наталью Ростову из романа «Война и мир». Такая же трогательная беззащитность огромных серых глаз, тоненькая шейка и точно такой же фасон платья с высокой талией. Современная отечественная мода под влиянием французских модниц постепенно вытесняет платья с пышными юбками на новый силуэт. Без каких-либо украшений. Только серебряный крестик уютно устроился между холмиков грудей.