Текст книги "Этапы большого пути. Сатира без юмора"

Автор книги: Владимир Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Жениться пора

Жениться пора. Мама говорит, что помощница ей не попомешала, да и внуки должны от неё возникнуть, чтобы с ними время проводить и кашкой угощать. Где её взять в такое сложное время? Кто согласится со мной разделить хлеб и соль? То в школе одиннадцать лет сидел, то в институте медицину изучал, то интернатура, то аспирантура – вот голова и стала умной, но из волос только брови остались на лбу висеть над глазами. …Недосыпаю. Дежурства, операции, больные, а тут ещё и в кооператив вступил. По ночам принимаю больных. Откуда их у нас столько развелось. Ребёнок не курит и не выпивает, а уже печень, лёгкие и другие органы сношены, как у стариков. Колбасой копчёной детей кормят после двухдневного возраста, никотином дышат.

Полагаю, что сами разрушаем и без того не крепкое здоровье; едим что продают, пьём, что из водопровода течёт, но что течёт из кранов – никто не ведает, а кто знает, так не говорит, сколько там нужного в содержании, сколько вредного и опасного. Там авария, там прорыв. Буду из колодца воду брать. Опять же стоки, сливы… Дышим чем? Что вдыхается. Уже и вдыхается с трудом и пахнет неясно чем. Противогаз куплю. Буду дышать отфильтрованным воздухом и лысину прикрою. Потеть стану, последние волосы потеряю на лбу.

На работе жениться не на ком. Клава курит больше меня, Света пьёт больше нас всех в отделении. Лина каратэ и йогой занимается, как пособие по анатомии стала. Другие женщины с мужьями и детками – о себе не помнят.

Почитаю, кто скучает в одиночестве, кому семейная пара требуется. «Женщина 50 лет…»– не подходит. Вот: «Ольга – 25 лет, строгая, с инженерным образованием, хочет создать семью с мужчиной без вредных привычек, приятной внешности». Пошлю студенческую фотку. Там кругов под глазами нет, шевелюра, как у льва, а щёки не отвисали до галстука. Образование. Есть. Рост. Ого. Я же не в баскетбольную команду собираюсь вступать. Тяжело ей с такими запросами отыскать спутника по жизни. «Мать троих детей…». Какие они эти дети? Зачем мне?

«Симпатичная девушка, 29 лет, рост – 170, бвп, ов, снп…». Чего раньше думала, училась, как я. Весёлая и общительная, геолог. Зачем её общительность? Умела бы кашу варить, полы помыть, смеяться могу на работе. «Всю сознательную жизнь отдала любимой работе, замужем не была…». Хватилась, а поезд ушёл. Что там у неё? Четырёхкомнатная квартира. Кто ж давал такую площадь одинокой? Осталась от родителей. Вполне возможно. «Рост 156, вес 96, к своим недостаткам отношу строгость, принципиальность и честность характера…». Хорошая женщина, не какая-нибудь, а честная и строгая, рост подходящий. Сорок два года – это многовато. Серьёзная дама, не стрекоза какая.

– Мама, нашёл кандидатку. Послушай мама. …Почему она меня станет тиранить? Почему сразу изменять? Из меня вить верёвки? Она добрая и честная. Почему тебе никто не нравится? Каждый день ищу, а тебе ни одна не оказалась подходящей. Возьму тогда с ребёнком, с двумя. Мне тоже не тридцать. Ищи сама… Вот тебе очки и лупа, чтобы лучше рассмотрела мою жену. Пойду в пивбар… Не плачьте, мама. Включим телевизор, сварим кофе. Как ты говоришь? …Нам вдвоём прекрасно? Я тоже так считаю. Не плачь, дорогая.

Обыкновенная история

Вы сказки любите? Кто их не любит – правда? Чудесная вещь. Волшебника всякие, вещи, выполняющие задание по приготовлению пищи, сапожки, работающие без топлива и справедливые дубинки – «самолупы», которые плохих людей в чувства приводят. Наука доказала, что Илюша жил в Муроме, Соловьи и сейчас свистят на дорогах. Змеи о трёх головах не то что мутировали, но не редкость, а долгожители, тащащие в свои логова девиц-красавиц, на каждом шагу. Только фамилия сменили. Не Кощеи Бессмертновы, а носят обыкновенные фамилии.

В наше текущее время сказочек завались, только приглядеться. Что там НЛО? Стая роботов с другой солнечной системы приехали узнать, как мы себя ведём на Земле, как её – нашу окружающую среду – уничтожаем, словно и дальше жить тут не собираемся. Наблюдают нас, как пациентов, выводы делают – насколько нас можно разумными называть. Незнаю, как вы, а я давно вывод сделал, определённый вывод. Долго не летал Чего летать? Всё на лицо. На лице матушки-земли. Сделали сказки былью. И продолжаем делать из последних сил. Очень торопимся.

Один товарищ по фамилии Репин и по имени Илья попал в сказочную историю. Он не особо любил рисование, но чертежи умел чертить, так как окончил институт и стал инженером, а потом и женился, чтобы дети были, и о них можно заботиться в свободное от инженерной работы время. Но вот влип в историю. Уважали на работе его коллеги, так как он человек был хороший и неплохой специалист своего инженерного дела. Однажды, находясь не у себя в посёлке, сделал что-то не эстетичное. Не картину нарисовал, и даже не вредительство получилось. И диверсией трудно назвать, из-за которой погибла отара колхозных овечек вместе с баранами. Даже дом не упал, хотя он работал не на стройке.

Выговор ему вписали по этой самой линии, пришлось работу оставить прежнюю. Незнаю, почему так сделал. Сам уволился. Кадры требуются везде. Репин работы не боялся. Чего её бояться, – возможно, подумал на досуге. Пусть она боится нас. Верно, говорю? Это только присказка, а сама сказка пойдёт дальше. Не буду вас утомлять.

Репин пошёл устраиваться в организацию на работу. Ему сказали знакомые, что инженер требуется его профиля. Он побежал к начальнику производства. Сказал, что хочет свои силы и знания приложить, чтобы дело шло, и зарплата выплачивалась. Начальник покрутил головой в разные стороны, посмотрел на телефон и ручонками развёл в стороны. Нет, говорит, местов у меня свободных, а те, что были не заняты, так теперь заполнены под завязку. Серьёзно так сказал и добавил: «Есть местечко инженерного направления, вроде как не занято никем, но мы пригласили одного человека из соседнего района два месяца назад. Ждём теперь, когда там уволится и к нам приедет. Должен скоро приехать».

Репин не особо расстроился. Побежал в другую контору. Там точно требовался инженер. Руки инженерные с головой вместе нужны везде. Избытка в кадрах не было, хотя и учится уйма разных дипломированных инженеров. Записался, как водится на приём. Заходит к директору. Свободно заходит. Без реверансов. Он много раз встречался с директором по разным текущим делам на своей прежней работе. В друзьях не были, но на разных форумах встречались, на банкетах тосты выпивали и понимали друг друга, как нормальные люди. Начали разговоры разговаривать, про сложности современного производственного процесса, о нехватке запасных частей и материалов, которые не всегда надлежащего качества распределяются.

– Я, – говорит, Илья, – к тебе на должность инженера целюсь.

– Верно, прицелился. Местечко есть. У нас пока оклады не фонтан в Венеции, но обещают в следующей пятилетке поднять. Пиши заявление на моё прямо имя. Как положено. – Посмотрел директор на телефон и начал в папку бумаги складывать. – Вызвал вот. Тороплюсь. Сам, понимаешь. Мы потом на берегу полянку накроем, и твоё трудоустройство «замочим», как положено. Через два дня подбегай. Я вернусь из командировки и подпишу, если зарплата наша маленькая устраивает.

В надлежащее время Репин Илья прибыл к руководству с папкой, в которой логарифмическая линейка, готовальня и прочий инженерный скарб. Конспектов парочку сунул, несколько книжек гостов и указаний на всяческий случай прибавил, если задачки возникнут сложные. Директор встретил не очень внимательно, почти без особой радости почему-то, вздохнул и лицом окаменел, как Сфинкс.

– Заходи через неделю. Столько всего навалилось. Заявление твоё у меня под особым контролем. Лучше через две недельки забегай. – Репин неожиданно для себя щекой дёрнул, не стал в подробности вдаваться. Поспешил из кабинета выбраться. «Что-то не так, – подумалось отчего-то Илье. – Нужно в другую организацию топать». И спокойно вышел в дверь, полагая, что недоразумение рассосётся со временем, но решил времени не терять, так как без работы Репин себя чувствовал не в своей тельняшке. И дома деньги потихоньку кончались, а проще сказать, таяли, как лёд в стакане с портвейном.

Пришёл Репин в маленькую контору, в которой работал сосед по квартире. Поговорили об урожае на грибы, о погоде, которая стимулирует рост диких волнушек и рыжиков.

– Зачем тебе механиком, у тебя диплом с отличными оценками. Подожди немного. Кончится квартал, что-нибудь придумаю. Работы много. – Будешь главным инженером. Я вполне тебя давно знаю. Человек ты надёжный и грамотный специалист, как раз по нашему профилю.

– Я пока могу и бригадиром поработать, ну или слесарем устроит. Пока вопросы и задачи решаются, – сказал Репин неуверенно.

– Зачем тебе руки марать? Подожди немного… Главный у меня на пенсию собрался. Три месяца пролетят… И не думай куда-то идти, – сказал сосед и посмотрел на старый телефон.

Огорчился Илья, но своей жене вида расстроенного не подал, чтобы не волновалась, что денег пока не будет и авансы с получками в тумане прячутся. Заверил, что завтра у него всё будет, как в аптеке. Поспешил на предприятие без папки, без готовальни, а с рукавицами-верхонками, для работы, какая подвернётся. Слесарь – не инженер, в каждой конторе нужен хороший и надёжный человек с высшим образованием. Зарплата маленькая, но зарплата и стаж идёт, а пока он идёт, что-то прояснится. «Только бы зацепиться, – вдруг со страхом подумал Репин, – странная получается история. Инженеры нужны, а вдруг не нужны. Покажу себя, только бы приняли». Все свободные места простых слесарей оказались занятыми. Удивлялся Репин, но не особо огорчился – знал, что без работы не останется. Не в Америке. Помчался на трикотажную фабричонку, открывшуюся год назад в соседнем районе. Она только называлась фабрика, а на самом деле – поставили десяток вязальных машин, купили пряжи и приняли женщин, чтобы кофты и гамаши плели. Но и там ему ничего не могли предложить. Самофинансирование, хозрасчёт. Никто лишние кадры не хочет содержать.

Нечаянно узнал Репин, что туда, куда он раньше стучал в двери, приняли инженеров, механиков, даже бригадира слесарей приняли. «Что за ерунда, – подумал тихо Репин, – что за сказка. Не могу ничего понять. Работы нет, а нужно ребёнка в школу собирать, семейство кормить как-то, а я бегаю, ищу работу, а меня не берут. По второму кругу пошёл. Придётся собирать чемоданы, – решил Илья. – Тут какая-то странная закономерность. Проштрафился, понёс заслуженное наказание, хотя вина моя очень и очень мала. Дети мои не виноваты. Им нужно покупать вещи, платить за детский сад, а меня не берут на работу. Почему отказывают в приёме, почему всё так странно?»

Вот какую сказочку сделали сказочники с товарищем Ильёй Репиным, а вы говорите о загадках НЛО. Недавно в соседней области мне встретился Репин. При машине и личном водителе. Главный! Инженер большого завода.

– Хорошо что так получилось. Слава Богу, что меня никуда не принимали. Квартира трёхкомнатная. Любимая работа. Несколько внедрённых предложений, изобретаю станок по изготовлению… Неважно. Кандидатскую намерен защитить по новым технологиям…

Много чего рассказывал положительного Репин в своей новой жизни. Сказка, товарищи, должна хорошо кончаться Золушка становится принцессой, заколдованный принц получает полцарства и жену с хорошим положением в обществе, а не какую-нибудь мотовку. Вот и Репин сначала пострадал, а потом получил по заслугам.

Сказка и только! Вот только зло не наказано. Вам интересно узнать, что натворил наш герой? Был в командировке, засиделся с товарищами в пивбаре. Пошёл на остановку, чтобы ехать в гостиницу, понадобилось ему по малой нужде. Куда бы он добежал? Бежать не знал, куда в ночном городе, в незнакомом районе. Заскочил за угол. А тут автомобиль осветил его фарами. Забрали человека, а он вовсе не был жутко пьяным, а вот приспичило. Заплатил штраф и отправился в свой номер. Пришло извещение на работу. Начальнику не нравился прямой и честный Репин. Давно ему хотелось наказать несговорчивого работника. И наказал. Позвонил во все организации, приказал, чтобы нигде его не принимали на работу даже дворником. И не принимали. Это уже не сказка, а наша обыкновенная действительность. Мог бы и фамилию настоящую назвать моего знакомого, но не буду. Подобные Репины рядом живут, возможно, не хотят вспоминать свои сказочные приключения.

Среда

Сейчас, когда все мои читатели отравлены гласностью, а очереди у железнодорожных касс исчезли, сатирические опусы создавать стало почти невозможно по причине исчезновения комичных ситуаций, которые вполне могли бы служить источником вдохновения. Считаю, нужно ещё пожить в перестроечной среде, чтобы привыкнуть к ней и, за кустами, нарождающейся демократии, увидеть будущий лес чудесного существования народа, и читателей. Но жить становится всё труднее и грустнее. Поэтому ничего смешного в этом рассказе не обнаружите, хотя и дочитаете до последней буквы. Но лучше не читайте, не советую. Напрасно потеряете время. Сам я этот рассказ давно не читал и незнаю насколько актуален в ваше время.

Кто хочет упасть с большой высоты в море или нырнуть глубоко в реку, когда плаваешь неважно, а точнее сказать, стилем «утюг», тот должен быть глупцом или авантюристом. Каменщик Миша Кадушкини не был ни тем, ни другим.

Решил не брать путёвку в джунгли Амазонки, надумал провести отпуск с женой в родной деревне, что почти уже состыковалась с городом, в который он уехал, окончив восьмилетку. Друг позвонил, сказал, что свободен, что после операции не дают нормально работать.

За нашей деревенькой Берёзовый Лог обширный пруд. Он был естественно, не такой и огромным, как казалось в детстве – это Миша был тогда ещё очень маленьким. А возможно, время и химикаты, стекающие с полей, ферма коровья, построенная неподалёку, сделали коварное дело. Экология – святое для всех определение.

Навоз – в овраг, куски бетона – в берёзовую рощу. Миша знал, что в колхозе не церемонятся с окружающей средой, но чтобы так бессовестно… А карасики в пруду, несмотря на всё, почему-то размножались. По привычке. Если окружающая среда хочет жить, тут уж и химеонавозотерапия бессильна.

Накопав червей под старой ивой, Миша Кадушкини его школьный приятель Макарка Куинджин, по прозвищу Люкс, с провизией и котелком потопали на другую сторону речки. Речкой называли в деревне этот самый старый пруд. Называли в детстве, но когда мальчишки вырастали, название оставалось у них в памяти прочно и на века.

Миша восторгался, как и каждый горожанин, увидев бабочку, паутину, увешанную каплями росы, а Макарка, сняв полосатую кофту, сопел и курил. Он не был городским, а всю жизнь проработал на ферме, и этих паутин перевидал. – Мише и не снилось. Но рассказ не об этом – это ещё начало.

Ловят друзья обитателей пруда, разговоры степенно ведут, курят самосад и природой наслаждаются. Талоны кончились на курево ещё в марте Перебои с табаком принудили сельских маркетологов разводить махорку. Махорка – не Золотое руно и не Капитанский и даже не Турецкий, но без добавок и примесей. Макар в махру сухие цветы донника добавляет. Запах идёт от цигарок приятный, не хуже, чем от Нептуна. Миша, будто, между прочим, сказал:

– Давай телят возьмём, ферму откроем.

– Пасти ты их, где будешь? – смачно плюнул Люкс в воду. – Подпахали под крыльцо.

– Кто подпахал? – усмехнулся Кадушкини. – Ты. Ну, твои братья. Вдоль каждой лесополосы дорог накатали. Хозяева так не делают.

– Вы и накатали, – сказал весело Макарка-Люкс. – Чужие тут не ездят. Из города чешете облепиху ломать, смородину драть. Злодеи какие-то. По посевам шуруете.

– Ты прав, Макарыч. По-свински живём. Дальше своего кармана не смотрим.

Долго одноклассники говорили о кооперативном строительстве, о налогах, о земельной аренде. О многом теперь можно говорить без стеснения и без оглядки, но ходят слухи, что перестройка вот-вот будет отменена и говорунов станут демократично перевоспитывать, применяя обычные меры и методы.

Опускаю подробности, как варилась уха, как Миша убирал нефтяные пятна из котелка, как резали сало и луковицу, а малосольные огурцы выложили на газетку. Не успели друзья принять по первой, но лишь налили в стаканы или в кружки. Макар прихватил из дома баночку собственного и экологически чистого продукта, как за кустами шелюги зарыкал чужой мотор. И на берегу, а может быть, и чуть подальше остановился весёленький «Жигулёнок». Из транспортного средства, разминаясь и потягиваясь, выдавились две женского пола особы. Одна женщина полная, а другая чуть пожиже, но рыженькая и в очках на конопатом остроносом лице.

– Давайте отсюда чешите, – словно нашкодившим пацанам, сказала толстенькая дама. Друзья не оторопели от такого приветствия, дружно подумав, что бабёнки шутят и желают таким путём завести знакомство с двумя молодыми мужчинами в трусиках и панамах. Они обрадовано сняли с костра котелок и замахали трудовыми руками, приглашая гостей.

– Живо! – приказала баском рыженькая, и грозно сняла очки. Макар оглянулся, ожидая увидеть тех, кому так строго говорят подъехавшие горожанки. Миша тоже сообразил, что в рабочее время могут подъезжать к озеру только тётки из ближайшего городка. Селянки в огородах с тяпками и с восторгом отдыхают.

– Присаживайтесь, – сказал он. – Только ложки прихватите и стаканы.

– Что это такое? Сказано, чтобы убирались. Это наше место. Мы купаться будем. Брысь, алкаши. – Полная дама зло пнула беленькой туфлёй из ремешков рюкзак Кадушкини, купленный недавно. Друзья поняли, что уха этих туристок не интересует.

– Тут никто не купается, – сказал Макар. – Тут бутылки битые. У нас всегда вон там купаются.

– Тебя никто не допрашивает. Собирайте вещички и – на выход. – Сказала рыженькая, снимая тапочки и, надевая очки.

– Пошли, – прошептал Люкс. – Нехай закупаются.

– С чего это. Мы пришли первыми. Обозвала алкашами. …Мы с детского сада рыбачим. Наша речка. С трёх лет пупы греем. И никто так по-хамски не разговаривал с нами. Перестройка повлияла? Не пойду никуда. Не нравится, ищите другое место, господа из города.

– Пойдёшь, – покачала головой толстая баба и полезла в машину. Вынула из прозрачного пакета красное удостоверение и начала перед лицом Мишки размахивать. – Сматывай удочки, а то и протокол можно составить…

– Стоп, стоп. Фамилию не разобрал и звание. Не мотай шибко. Вот это да. Старший лейтенант приехал в рабочее время на деревенский пруд, загаженный коровами и дохлыми поросятами. Засада тут у вас в озере? – стал насмешничать Мишка, пытаясь свести злое настроение тёток в шутку. – Мы отвернёмся. Купайте свои тела в этом помойном водоёме, если приличного озера недостойны ваши тела.

Люкс принялся спешно собирать в газету огурцы, пахнущие укропом и смородиновыми листьями, выливал из мисок уху в котелок, а Мишка продолжал выкобениваться. Он тоже горожанин, у него такие права на сидение на берегу пруда.

– Вы случайно своё служебное удостоверение в баньку не берёте, чтобы шайку и скамейку отнять у какой-нибудь бабульки. Стесняетесь. Чего стесняться, если вы офицер, да ещё и такая красивая, как Венерка Милосская.

Женщины что-то кричали, а Кадушкини продолжал:

– Мешочек с удостоверением некуда пристроить? Привязать можно к ноге или ещё куда подвесить. Я б на шее носил…

Как набросились на Мишку дамочки. У обоих оказались удостоверения. Только рыженькая оказалась старшиной. Тут из автомашины выкатился колобок-боровичок. Тоже стал тыкать в нос Мишке своим удостоверением. «Ой, запугали! – дурашливо заорал Мишка, – простите господа офицеры, дурака сантехника, плотника, каменщика и маляра. У меня даже справки нет, что я состою в обществе охраны памятников истории и культуры».

– Вот тебе и демократия, вот тебе и перестройка. Вот тебе и гласность. Напишу-ка я самому высокому начальству, пусть разберётся с этими лахудрами, – говорил зло Мишка, хлебая уху. Друзья сдались под напором краснокорых удостоверений. И покинули излюбленное место.

– Думаешь, я б ушёл, будь у меня коньяк, а не самогон? Отца судили, когда я малышом был. За самогоноварение. …С родной земли согнали. Всякую совесть потеряли. Поехали отдыхать и начали удостоверениями махать. Нахапали корочек.

Выпили друзья, похрустели огурцами, закурили. Новое место им понравилось. Кругом сосёнки, а перед ними – глубокий провал, будто тут метеорит упал, но не тунгусский. Солнце светит, пахнет смолкой. Забыли одноклассники об инценденте, но слышат, воет автомобиль мотором, как собака на привязи. Люкс рукой махнул и криво усмехнулся.

– Врюхались. Там зыбко. Самосвал Лёвка мыл, потонул недавно, в понедельник. Теперь по самые мосты увязнут. – Только он проговорил, как из сосенок выкатилась полненькая в коротком халате, и рыженькая, а на лицах доброта и такая ласка наклеена, что и придумать невозможно.

– Толкните нас, мужчины, пожалуйста. Помогите. Мы, были в расстройстве, забудьте то, что мы болтали. – Сказала рыженькая, снимая очки.

– Буксуете, – грустно сказал Люкс. – Вы нам тут жалость не показывайте, а покажите свои корочки. Я просто сражён красотой. Такие они красненькие. Вы их покажите песку, в который зарюхались. Он вас отпустит с перепугу.

– Пойдём и поможем, – сказал Мишка. Он с детства не помнил зла. Всех прощал. Наступят ему на ноги в автобусе, а он извинится, что его ноги большого размера оказались на пути пассажира. Другой бы орал, хамил, а Кадушкини – никогда. Скривится и рукой махнёт. Он плохое вмах забывает. Такая у него свойство памяти.

– Пусть удостоверенья под колёса подкладывают, – сказал, ехидствуя Куинджин по прозвищу Люкс. Он так и не пошёл выталкивать машину. После операции – грыжу вырезали. Хотел идти. Миша не пустил. Сказал, что один справится. Он у нас такой. Телега застрянет, а лошадь упарилась. Зовут Мишку. Ему раз плюнуть на сапоги себе. Такой уродился в нашем селе. Он не великан, но, если упрётся, трактор перетянет.

Что там было, не сказал Миша. Только щеки у него оказались выпачканные чем-то красным. Просто какие-то пятна. Стёр их платком. Жена у него не особо ревнивая, но может скалкой приложить по спине или ниже. Поставил он у холодной ухи бутылку водки и ничего не сказал. Конечно, выпили одноклассники. Что добро станет портиться на жаре. Не всю и не сразу выпили, а пошли мордушку проверять. Макарка ставил утром и забыл. Увидели на бережку мешочек полиэтиленовый и удостовереньеце в нём. Почитали, поудивлялись.

– За утерю не погладят по лысине. – Сказал Миша.

– Может, это в подарок оставили.

– Документ серьёзный и фамилия значится. Написано – «Ласковая», а приехала, и грубить стала.

Люкс кинул корочки в мешочек и полез в воду мордушку шарить. Когда выволок на берег плетёную ловушку, сказал отвлечённо:

– У них нынче этих документов, как подсолнечной шелухи в нашем клубе после индийского кино. Мы в деревне живём без удостовереньев. Зачем они нам? Мы друг дружку везде узнаём. У нас в колхозе не стали давать деньги, а теперь выдают кофтами, водолазками. Цех работает, а пряжа белая, красят её в чёрный цвет и вяжут в полоску, как тельники. Весь колхоз ходит в полоску, даже пацаны. Учителя их путают. На переменке выбегут полосатики. Разберись мальчик или девочка. В город приеду, свои на базаре узнают своих. По одёжке. Зачем нам удостоверения личности? Коли у нас своя среда обитания.