Текст книги "Этапы большого пути. Сатира без юмора"

Автор книги: Владимир Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Прощай, дефицит!

Занесло меня вчера на продуктовую базу. Новый год на носу. Счастливый случай. В старое прежнее время меня б на этот склад, на пушечный залп не подпустили, а нынче – заходи, бери все, на что глаза глядят. Даже в подсобку нашего сельповского магазина могли входить лишь избранные в пыжиковых и норковых шапках. А тут база, ёклмн. Двери – настежь, как в клубе, и холодрыга такая же. Обнищавший народ в кожаных зипунах тащит дружно коробки и мешки, грузит в машинки и машинищи.

Хожу, разинув рот. Чего только нет. На цены смотрю. Голова кругами идёт. Цены под мою смешную пенсию подходят. Всё культурно разложено, и продавцы улыбаются, как будто родного увидели. Это же надо – при такой безработице и прочем развале экономики и такое изобилие. Фирменный сон. При нэпе, писали, что так было. Разволновался до последней степени. Давление, как лягушка подпрыгнула в кармане Дроздова. Набрался наглости, подошёл ближе, шёпотом спрашиваю у одной артисточки, похожей на куклу Барби:

– Можно?

– У нас всё можно, – отвечает ласково.

– А если…

– Да.

– И мне? – удивился до самого края.

– И вам, если хотите.

– Вот – это?

– Пожалуйста. Сколько? Можно и полкилограмма.

– База-то оптовая? – не понимаю ничего.

Актриска из-за «верстака» улыбается, взвешивает, упаковывает и благодарит меня за покупку. Когда меня мог поблагодарить наш продавец за маргарин, за кулёк лапши? Во сне. Ну, хоть бы свою кукольную мордашку сквасила, нагрубила. Не по себе стало. Издевается, вижу. От меня деревней несёт и силосом за километр. Я на ферме коровьи цепи сторожу. Коров, как пролетариев нет, а цепи остались.

Понял я – это она мне так хамит по-новому, вежливостью убивает. Не стерпел. Кровь ударила голову, и вскричал, как Тарас Бульба, заряжая винтовку против сына-предателя:

– Чего ты мне свои зубки фарфоровые скалишь? Я – к тебе по-человечески, а ты меня облаять не хочешь? Брезгуешь? Снегурочку из себя занюханную выкаблучиваешь! Может, с кем перепутала? Из деревни я, из колхоза, который обанкротили перестройщики!

– Не волнуйтесь, успокаивает Снегурочка ласково. – У нас часто бывают нервные покупатели. Им несвычно видеть такое обхождение. Вчера даже «неотложку» вызвали одной милой даме в халате синем. У народа нервы не стальные. Ослабли. А вас, дедушка, незнаю. У нас такая форма обслуживания. Отпускаем всем, кто сколько захочет.

Ничего не понял, а обида взяла. Прямо хватает зубами за валенки, как дворняга. Где радость, что был на базе. Что скажу? Урвал, выпросил, как жену порадую дефицитной покупкой? Как внукам в глаза посмотрю? Кум что скажет, когда его за стол усажу. Он удивится? Нет. Позавидует? Нет. Сам поедет, сам купит. Мыслимо ли так безрадостно жить? Какое было отличное настроение, когда по этой базе ходил, многочисленные продукты бесплатно нюхал. Унизили народ до последнего предела. Праздник отняли. Хотя бы за вход деньги брали, а ведь два часа, как по Эрмитажу ходил, никто ничего не сказал плохого.

При социализме настоящим человеком себя чувствовал. Из Польши привёз фломастеры детям. Вся школа приходила смотреть, успеваемость у детей поднялась. Учитель рисования домой пришёл, умолял, чтобы продали ему эти диковинные цветные палочки. Сегодня этими фломастерами все малыши в детских садиках на обоях рисуют. Не стало дефицита, товарищи дорогие, как жить будем? Икра красная и чёрная – ешь хоть ложкой, хоть совком. Балык осетровый на прилавках, как простая селедка, который месяц скучает. Шапки пыжиковые валяются почти на каждом базаре по сотни штук. Моль отворачивается уже от натуральных шуб, требует, чтобы ей синтетику подавали. Она к ней привычна. Вот так и попробуй, поживи в своё удовольствие, когда дефицит вышел из подполья и даже в продуктовых магазинах можно купить любые ковры без очереди и без записки от Семёна Самсоновича.

В дефиците стала работа, которой было море, была она не волк и любила нас, но убежала в лес, прихватив с собой и оплату за грушеоколачивание. Как сказал сатирик, пусть всё будет, но чтобы чего-то не хватало. Не хватает самой малости – лишних денег, чтобы купить то, чего не было видно на прилавках, но теперь иди и смотри, даже можешь досыта нанюхаться и бесплатно.

А что случилось

Вы помните печальную историю? Произошла она не в очень отдалённые века, а можно сказать, недавно. Поэтому и её подробности на памяти многих граждан. Суть такова: «У попа была собака. Он её любил. Она съела кусок мяса. Он её убил…», Дальше вы всё помните? Случай прискорбный. О жестокости служителя культа много писали в разных изданиях. Даже создали популярную рок-оперу на либретто неизвестного, но талантливого автора.

Не мене трагична судьба другого зверька. Тоже нашумевшая история. «…Вот охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет». Что творилось в мире? Гибли беззащитные звери. На этих примерах мы вполне можем воспитывать подрастающее поколение. Мы должны заботу проявлять о братьях меньших наших в полную силу. Но не хвататься за дубину, как голодные неандертальские парни.

А если ваша любимая собака очень захотела что-нибудь покушать? Но не лишать, же её жизни из-за куска телятины или свиного окорока. Товарищи, при внимательном прочтении трагедии вдруг замечаем некую натяжку и авторскую вольность в документе. Убить любимое животное – из-за чего? Служитель культа, проповедовавший милосердие, вдруг становится жестоким тираном. Садистом, можно сказать. А заповеди? Он разве мог их забыть? Не мог. Вот в чем непонятность и странность. Мы же читали и не забыли, что чёрным по белому начертано: «Он её любил». Достаточно этого факта, чтобы сделать глубочайший вывод, что батюшка, с позволения сказать, отец святой не убивал животное. И пусть оно скушало всё мясо из трёхкамерного холодильника и холодильного шкафа, и даже выволокла мосол на улицу во время Великого поста. Нет и нет. Этого преступления не совершал благородный церковный служитель.

Граждане читатели, вы помните пророческие слова Понтия Егорьцевского, дошедшие до нас на глиняных таблицах? Он сказал: «Вот, где собака зарыта». Эти ключевые слова помогут нам доказать ошибку и заступиться за товарища попа, который невинно пострадал от навета и доноса. Мы сможем найти преступника, убившего Тузика – славного и ласкового из породы дворняг, которые всё ещё отличаются добрым нравом и верностью. Конечно, его обожал отец Власий. Просто души своей в нем не чаял. Не стал бы он писать на деревянном предмете о своём неслыханном преступлении. А если бы и совершил, то написал: «У меня была собака…». И подпись свою поставил.

Товарищи и граждане, с уверенностью могу вам сказать сегодня, что в жестоком убийстве замешен кто-то иной – жестокосердный и алчный, тёмный элемент и расчётливый изувер. Давайте подумаем вместе. Где Тузик мог умыкнуть кусок мяса? Этот вопрос волновал многие года самые глубокие умы нашей и прошедшей современности. Поповский холодильник «ЗИЛ» второй год был сдан в ремонтную мастерскую. Холодильник «Стинол», заполненный колбасами – подарками прихожан, стоял довольно высоко, на специальном постаменте. Тузику добраться до дверок архиневозможно и сугубо трудно. Речь идёт о мясе напрямую. Вполне возможно, никакого мяса не было у батюшки, а человек, который захотел его оболгать, подорвав авторитет отца Власия, приврал форменным и натуральным образом. Вполне вероятно, что Тузик, неведомо как попавший в кухню, слямзил кусок севрюжатины. Если верить статистики, которая знает всё, и упрямо утверждает, что к тому эпохальному времени основные запасы севрюги в торговой сети Лупоглазово окончательно съедены. Если что и придерживалось в холодильных камерах, то только для особых персон и непредвиденных событий, которые вполне могут произойти, как происходят весна и зима в том регионе. Могли придержать эту рыбку для сановной персоны, у которой от хека колики открываются в разных внутренних органах и даже в суставах начинается ломота. Вероятно, от избытка фосфора. Получается, что ни мяса, ни рыбы Тузику не пришлось вкусить. За что же он пострадал, лишившись короткой жизни. Конечно, с мёртвыми тузиками хлопот немного. Не нуждаются в ошейниках. Им не нужны конуры. И совсем не требуют себе цепей, как пролетариат, который их постоянно теряет. Мёртвые Тузики не лают и не воют при ясной луне, когда служитель поздненько возвращается со своего места работы.

И всё же мясо! Интуиция, а точнее сказать, дедукция позволяют сказать, что батюшка обнаружил недостачу мясца. Как обычно, учинил спрос с матушки. С кого же ещё? Не себя же допрашивать.

– Где полтуши бычатины, Ольга? Экономить разучилась? Мы могли бы этим мясом питаться до самого Морковкиного заговенья.

Ольга страшно взволновалась и творчески задумалась. Кто мог стрескать столько прекрасной бычатины из Аргентины или Англии. Сама-то попесса вегетарианка. Об этом говорят её письма в газету «Светлый глас». За беспорочную жизнь попадьица Ольга откушала на празднике по случаю реставрации большого колокола 23, 8 грамма краковской колбасы. Она ошиблась. Думала, что эта колбаска состоит из сои, а оказалось, что кто-то нечаянно бухнул в бак кило мяса. После этого казуса ей сделали дважды переливание желудка и промывание внутренних кишок.

О строгом дознании услышала краем своего уха кухарка. Именно очаровательная девица с двумя высшими кулинарными образованиями и рассказала пономарю, имевшего дело с верёвками. Медлить нельзя. Этот зверь лишил Тузика радостной жизни, скрывая следы наглого преступления. Кухарка, тем временем, несмотря на два свои высшие образования, собрав кости на городской свалке, бросает их под крыльцо поповского дома, где у Тузика была спальня.

Вот и получается, что бедная собачушка украла и стрескала такое огромное количество мяса. Настоящие преступники, крадущие мясо и иные продукты питания, остаются безнаказанными. Они умело подтасовывают факты, убеждают попов и других граждан о преступности собачьего рода. Убеждают и нас в жестокости служителей культа. Так было, так есть и так будет в этом мире, пока живы пономари и кухарки.

Вы спросите насчёт морали. Я – не знаю. Придумайте сами. Если вы решите, что нынешние звонари не воруют ни у кого продукты или что иное, не вводят в заблуждение нас, описывая на дощечках злодеяния честных граждан, вполне так может быть. И возможно, дети бывших звонарей уже выучились и выдвинулись, и звонить на колокольни посылают других.

Попутчики

Абраменко ехал из дома, а Адаменко был в командировке, возвращался домой. Встретились и познакомились. Обрадовались, разговорились. Почём колбаса, есть ли напряжение со стиральным порошком, завозят ли зубные щетки из Саудовской Аравии? Дед Адаменко приехал в Сибирь и остался, так как понравилось ему на Алтае землю пахать.

Абраменко звали Миколой. Адаменко – Николаем.

– Чего вы там бузите у себя, земляк? – спросил у сибиряка Абраменко.

– Мы дак не бузим. Постукали шахтёры касками на мосту и до куреней.

– На рельсах чего сидели? Мода такая у вас? Президент завещал на рельсах спать в тупике?

– Мы сидели не в тупике, – сказал Николай, почёсывая толстенную шею. – Работать надо, землю пахать, а запасных частей нет. Я – не шахтёр. А ты из профсоюза?

– У нас нехватка колбасы из-за ваших москалей. Всё сало скупили на рынках ваши.

– У нас в селе тоже проблемы, но мы не делаем скороспелых выводов. Доктора ваши и поели всю докторскую. Американское сало не нравится?

– Мы в НАТО не из-за сала вступаем. Колбаса у нас лучшая в Европе. Мы ей вам больше не дадим. И на газ менять не станем.

– И так за газ не платите, который год. Салом вашим вся Москва завалена. Можете не присылать. Шлите своим друганам ковбоям в Белый курень. Газ вам не станем перекрывать. Пользуйтесь нашей добротой.

– На чего намекаете пан Николай? Если человек не желает на своей мове балакать, так пусть едет в Шевченко или в Новосибирск. Мы не держим и попов ваших. …Што Крым? Подарил Никита Сергеевич. Он и ваши города Уральск, Оренбург, Зыряновск, Лениногорск, Павлодар, Усть-Каменогорск подарил казахам. А за Байконур с вас аренду трясут. Вы требуйте аренду за все алтайские и другие города.

– Кушайте, Микола грибы, вот мёд свежий. Чистый.

– Уверены? Я читал, что у вас сделали помойку…

– Какую? – удивился Николай Адаменко.

– Радиоактивных отходов. Знать бы надо. Молчите себе и молчите, а помойки делают. Поэтому и дети у вас в Горняке рожаются жёлтыми. Грязный мёд и грибы надо проверить…

– Шо? – удивился Николай и в нём проснулись прадед вместе с дедом. – Як вы так могите гуторить, пан Микола? У нас Чернобыли тыщу лет как не бывало. А дети рождаются нормальными. Это потом они от мутной воды желтеют. Их, скажу по секрету, в пиве закаливают. А у вас жеребёнки с шестью ножками скачут.

– То селекция называется, чтоб окороков було поболе.

– Вы мне мозги не пудрите. Дети наши вам не нравятся. Ковбасы не дадут, а мы бесплатного газу теперь не дадим. Из принципа. Соседям белорусам сольём весь. …То присоединяются, то отсоединяются. Не будет второй Переяславской рады. Помяните меня. Триста рокив вместе лямку тянули, воевали, ГЭСы строили, а теперь раздружились. Помойка. Нам за неё компьютерами, платят и жвачкой. А вам чем заплатили за отключку нашего газа до Европы? Не знаете. Ваши паны не думают о ваших чубах. Вот и трещат они. – В купе стояла вагонная тишина. «Отделились, в НАТО вступят, – думал Николай. – Может быть, тогда и у нас будут отличные дороги, тогда и бензин подешевеет. Яблоки у нас есть, виноград для вина есть, картошку будем оберегать от жуков засланных. Склады построим хорошие, чтобы ничего не гнило. Ни за нас, ни за вас никто не станет работать».

Поезд шёл уверенно, разрывая ночь светом и мокрыми от дождя вагонами. За поездом струились стальные рельсы. Они были так параллельны, что не пересекались ни за какие коврижки. В вагоне за одним столом сидели два человека и грустно думали о тех событиях, что ожидают их впереди.

– Давайте, пан Микола, выпьем за нашего Гоголя. Хороший был человек и чудесный певец земли нашей, – предложил один попутчик, наливая другому в его командировочный стакан водку.

– Я – не возражаю, товарищ Николай. – Улыбнулся Абраменко. – За пана Гоголя грех не выпить.

Рыбок жалко

– Скажите мне – это жилконтора? Как зачем? Хочу узнать, когда в квартире наступит сносная для жизни климатическая погода. Я – не любопытный. Я – замерзающий. Что? Плохо слышно ответ ваш. В апреле. Сам знаю. Плачу за отопление круглый год. Каждый месяц. Такая привычка осталась ещё с застойного периода оплачивать ваши услуги, стоимость который поднимается каждую неделю, а в квартире холодрыга. Знаю и что на улице всё ещё зима. Трубы отопления холодней, чем летом. А должны быть тёплыми. Кто мне это сказал, кто так нагловато наврал? Все говорят. …Мазут плохой привезли. Уголь как пыль из Сахары. Форсунки забиваются. Колосники не того размера. Ставьте нужного размера. Покупайте уголь хороший по размерам форсунок. Я не знаю где нужно искать хороший уголь. Это ваше дело. Моё дело жить в тепле и платить за надлежащую услугу. У меня даже цветы замёрзли. Аквариум льдом покрылся. Это убытки и дискомфорт дичайший. Предлагаете судиться с вашей отопительной конторой. Вы два раза закрывались, а таблетки от простуды вместо каши ем. У нас с котом грипп хронический. …У вас получку задерживают каждый день. У меня пенсия микроскопичная. Вы говорите, что все страдают. Даже любимые олигархи. Вот не стану вам платить за это безобразие ваше. В договоре у вас не сказано, что будет тепло в январе и марте. Не сказано и что вода будет подаваться питьевая, а не мутножелтая, как яблочный сок. …Подписал. Читал вроде. Читал. У вас другой договор. А у меня – старый. По старому живу. Кто за меня расписался? Сосед. У него своё отопление – дровяное. Жаловаться на вас некому? А как жить? Зачем вы так мерзко работаете? Почему в трубы не заливаете горячую воду? Не спросили. У кого? У меня? …Вот и поговорили. Отзывчивые люди. Их пожалеть надо. При такой зарплате они ходят на свою холодную работу. Дожить бы до весны и отогреться. Рыбок жалко. Не привыкли к подлёдной жизни. Внук приедет, расстроится.

Полезное

– Здравствуйте, девушка. И вы все здравствуйте. Чо я вышел? Не забыть бы. А. Вспомнил. Вот. Вот. Вот. Ага. Газет давно не читал, словно в бане не был. Начал обходиться без них, без СМИ. Так называют прессу. Газету, значит. Говорят, что в газетах пишут, будто бы телевидение наш народ на полную катушку развращает. Чо нас развращать? Мы же телек не так давно называли женской баней. Как вы думаете, девушка, развращает? Спины голые. …Рекламой задолбали вас? Тампаксы и сникерсы. Какой тут разврат. Реклама. Привыкнем. Даже будем обижаться, если фильмом будут прерывать рекламу печенья. Как меня развратят, если телек на ремонте три года. У соседа смотрю рекламу. Мы с кумом с мальства полюбили телевизор смотреть. Кого он развращает этот ящик. Кто это придумал, что нас ящиком можно развратить. На нём даже неудобно в карты играть. Тогда можно развращать пизанской башней или Останкинской. Это происки, девушка. Чтоб мы с кумом не включали телек. Чтобы написал Пушкин Александр Сергеевич, если б телек глядел? Думаю, что Гаврилиаду не написал. Не смотрел телевизор он, но всё ж написал сказочку о семи богатырях и какой-то царевне. Вы читали, девушка? Я тоже не читал.

Вспомнил о трёх подружках, что поздно вечерком сидели на завалинке и что-то делали. Хвастались. Одна, что окончила кулинарное училище, хотела бы устроиться на работу. На весь мир пьянку обещала организовать – наготовить закуски, нагнать самогонки, чтоб не отравились палёной водкой. Такая девушка сидела под окном с подругами. Трудолюбивая. …Как вы, девушка. Одна вторая подружка тоже без работы. Она окончила училище кройки и шитья. На работу не брали, так как не имела стажа работы. У вас тоже такая проблема. Вы окончили курсы парикмахеров и ногтизавивки. Не берут на работу, так как стажа нет. …Так эта девчушка расхвасталась, что по современным требованиям экологии нашила всем девушкам купальники. Так и говорит, что на все вкусы.

Третья девушка молчала. Вы девушка, вспомнили? …Губа не дура. Да и царь, что подслушивал и подглядывал, не очень был старенький. Варить и гладить – тут надо пахать, а не семечки щелкать, как у нас в этом зале бывает. Пахать – пыли много летит. Особенно, когда на сеялке стоишь. Вы стояли на сеялке? Тогда нечего телевизор смотреть. Мы раньше с кумом смотрели телевизор. Ухи развесим, как портянки по заплоту, и смотрим и верим. Зарплату повысят. Верим. На каждый ваучер дадут по две «Волги». Верим. Это же надо так любить Пушкина и весь народ, чтобы выдавать зарплату раз в год. И не деньгами, а чем придётся. На резиновом заводе дают галошами, на ламповом – лампочками. Вы видели, девушка, мини-юбку из галош? А из ложек?

Мы с кумом смотрим всегда одну передачу. Забыл название. Парень, который шибко песни любит петь, допёр, что нужно российскому телезрителю. Мне всегда хорошо, когда куму хорошо. У вас так бывает, девушка? …Он не депутат. Не Чубайс, не Лебедь и даже не Гайдар. Подскажу опять. Он разные свои песни с большой силой и желанием пел. Нынче тоже поёт, но уже спокойно. Мы ему благодарны. Когда кругом облом и обвес, и прочие оскалы недоразвитого капитализма. …Не верите, что галошами зарплату дают? На монетном дворе – бракованными долларами. Портрет не тот или ноль лишний – так на зарплату отсылают печатникам. А у вас, чем давали в том месяце, девушка? …У нас силосом давали, старой мукой. Брату (он в Рубцовске на каком-то заводе работает) дали батарейку. Когда зимой свет отрубали, а у нас отрубали, каждый день. В городе отрубали свет? По ошибке. Думали, что деревня, а не город. …О чем это я хотел сказать? Спасибо девушка. Правильно. Этот мой брательник, когда свет отключили в обед, присоединил ту самую батареечку, что валялась на антресольке, к плиточке, что из двух кирпичей «сколочена». Ведёрная кастрюлька борщеца мигом закипела. Кирпичи расплавились. Пол прогорел. Плитка с кастрюлькой в подвал упала. Брат на четвёртом этаже жил. Тогда. Ничего особо не загорелось. …Турнула его Нюра с этой батарейкой. Брат на заводе работал, что-то вытачивал на станках разных. Он эту батарейку в автомобиль свой втолкнул, девушка. Всеравно двигатель пропал от перегрева в цилиндрах. Теперь не заправляется уже второй год. А вы говорите, что не умеем бытовые приборы выпускать. Конечно, рекламируют импортные стиралки, холодильники, и прочую муру, которая нам не нужна. У нас электро бывает ненормальным. То много его гонят, то мало. Холодильник, хоть отечественный, привыкший к таким перепадам, да и тот частенько подсигивает моторчиком, чтобы обороты набрать, а зарубежная техника долго не проработает. Не свычна к таким перебоям.