Текст книги "Этапы большого пути. Сатира без юмора"

Автор книги: Владимир Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Пустая проблема

Недавно это было. Как раз паспорта меняли в стране. Деньги сразу сменили и не раз, а до паспортов очередь только недавно дошла. Стою в очереди с дочкой и слышу:

– Горе мне, горе. – Какая-то старушка верещит, выйдя из фотосалона с искажённым лицом. – Народ к ней. Она всё вопит:– Жизнь кончилась моя. Посмотрите люди, добрые, как изуродовали моё лицо. Буду жаловаться. Буду в международный суд писать…

– Что случилось? Зачем вы волосы последние рвёте. Может, помочь как-нибудь можно вашему горю?

– Никто мне уже не сможет помочь. Вот какая получилась я в городе, – показывает нам старый паспорт.

– Приличное изображение. Девушка приятная с высокой причёской. Морщин нет. Личико чистое. А вы тут причём?

– Сокрушаюсь. Что вчера получила. Это вот не я. Смотрите. Меня изуродовала это фотографичка.

Смотрим на фотокарточки. Недоумевая, выражаем неподдельную сочувственную грусть. Один дедок говорит:

– Качество хорошее. Тут вот все морщинки видно и ресницы.

– Ну, это не я.

– А кто? – удивился и я в свою очередь.

– Сравните, – просит старая женщина, протягивает паспорт. Тут мы поняли в чём дело.

– В зеркало давно гляделась, красотка? Когда эта карточка снималась?

– Недавно. Почти недавно. Такая была вот интересная. Костя мне цветы приносил к обеду… Называл меня – «Моя Мерелин».

– …Тридцать лет назад, – изумились мы. – Срок немалый. Вам скоко, милая?

– Неважно, – отвечает женщина. – Не могла я так выглядеть в понедельник ужасно. Изменилась. Но не до такой степени. Разве ж в годах дело?

– Года не смог ещё никто сфотать, – говорю. – Только ваше личико и сфотографировано. С годами наши лица не молодеют. Не становятся симпатичней. Изменяются.

– Гляжу на себя в зеркале. Нравлюсь. Не страшная. Это меня испортила девка. Сняла отвратительно плохо. Надо было подрисовать ресницы, убрать морщины у глаз. Тени под глазами. У меня такие тени? Разве это тени?

– Сами себе нравимся. Мы видим только губы, глаза. Всё отдельно. На маленькой фотокарточке всё видать и сразу. Цвет кожи у вас не тот, что был. Всё лицо изрисовано морщинами, – сказала пожилая старушка в старой фуфайке. – Вы лоб свой потрогайте. Пощупайте. Он у вас пропахан четырьмя бороздами от плуга.

– Что верно, то верно, – сказал дедок в шапке. – Износилось лицо за время эксплуатации здорово у вас. Трактор за такой срок списывают в утиль. А вы ещё ничего смотритесь. Ничего ещё…

– Подруга сказала, что это не мои фотки. Чужие. По ошибке взяла.

– Какая ошибка? Кофта ваша и уши ваши. Серёжки вот в ушах – тоже ваши. – Говорю тихо. – Резкое изображение получилось. Каждую волосинку на бровях видать. Все четыре. Если бы она вас снимала в тумане, то вполне возможно, не было таких мешков под глазами, а веки совсем болтаются. Подтягивать вам их нужно.

– Чем тянуть? Щипцами?

– Незнаю, – говорит старая женщина в старой фуфайке. – Вам нужно всё лицо ремонтировать. Крем помогает молодым лицам, а нашим лицам нужно что-то иное. Дорогое удовольствие, говорят бабы наши.

Наступила тишина. Люди выходили и входили.

– Мне муж столько и не даст. Он мне больше десятки редко даёт.

– Скупой? Или недоверчивый?

– Недоверчивый. За паспорт сам заплатил…

– Тогда понятно. Отчего у вас такие мешки. Не доверяет. От этого недоверия и глаза у вас сегодня магически блестят.

– Никаких у меня нет мешков. Глаза маленькие и добрые. Причёска тут должна быть. На карточке её не видать. Одни ухи.

– Ухи у вас – да. Породистые. Скукожились отчего-то. А вообще-то их вам ещё можно вполне носить лет семьдесят или больше. Ничего не доспеется. У вас, как видно, с зубами беда, а с ухами проблем нет. Зубы изнашиваются быстрее, чем ухи. Как листья под осень, начинают падать – только держись. По себе знаю. Ничем не удержишь. Зубы тоже надо ремонтировать. Техуход давно не проводился. Кожу на шее пора менять. С такой кожей грустно жить. По себе знаю. На фотке сильно эта кожа старая заметна. Попроси, чтобы тебя сняла девка через марлю, вне резкости, как бы на рассвете, – сказал дедок. По всей видимости работал на технике, если заговорил о техуходе.

– Фотоаппарат можно обмануть, если гримм наложить, ресницы наклеить, парик подвязать, уши притянуть, морщины сгладить. Тогда бы всё получилось не так уж и правдиво, зато почти как тридцать лет назад. Тогда бы вы себя полюбили, как тот один паренёк, что в ручей глядел на свою мордашку и втюрился в собственную персону, отражение, так сказать.

– Верно. …Прямо с автобуса сошла. Устала, в пыльном салоне ехала. Умыться некогда. Спешила парню купить брюки. Он пришёл из армии. Младший окно разбил в школе и двойки ему стали ставить за это. Нынче стекло дорогое. Учителка говорит, покель не вставишь, потель буду двойки ставить в дневник. Вот почему я не вышла нормально. Настроение было очень плохое. У мамы признали диабет, а пенсию назначили карликовую. Крем куплю с получки. Парик у завклубши арендую. Кофту у дочки одолжу на съёмку. Зубы обязательно пора вставлять. Пополнить надо комплект. Это, в какие деньги мне красота встанет? Двух поросят не хватит.

– Красота требует не только денег, но и жертв, – сказала старушка.

– Кто мне будет в паспорт заглядывать? Не такая и старая. Если внимательно присмотреться и не хуже других выгляжу. Это подруги всю дорогу критиковали мои фотки.

Люди заулыбались. Всем стало легче и радостней.

– Другие хуже выглядят, но в панику не впадают, даже наоборот – плюют на свой возраст. Живут и радуются. Вот и вы плюйте. И радуйтесь. Душа у вас молодая? Молодая. А на фотки можно и не смотреть.

Женщина со мной согласилась. Её лицо вдруг преобразилось, и она вмиг помолодела, лишившись пустой проблемы.

Коллективные подарки,
или Украинские газовые колядки

Скажите, вы любите подарки? Кто их не любит? – спросите многоуважаемый читатель. Будете правы. Подарок – это всегда неожиданность, всегда приятная. На халяву получить отличный подарок – это событие вдвойне радостное. У нас ещё не перевелись любители получать и делать подарки, не тратя при этом из бумажника ни единого ковбойского рубля, ни к ночи помянутого.

Когда назревают именины, то можно намекнуть близким, что хотел бы иметь голубые подтяжки с люрексом или карманные часы с кукушкой и фотокамерой, в которую встроен телефон и снегоход. Вот у Аглаи Петровны Пёрышкиной была сестра пятиюродная, так она подарки требовала. А то, говорит, не стану с тобой разговаривать, если не подаришь хорошую иномарку. Раздружились. Не здороваются, хотя раньше в детском садике горшками поменялись, когда клялись в вечной дружбе.

В начале девятого года получили Пёрышкины и соседи подарочек. Бывают и такие презенты – коллективные. Но сначала никто дома не знал и не догадывался об этом. Мальчик у них – любитель арифметики. Какую нибудь цифру увидит и начнёт её с другой цифрой складывать или вычитать. Второй день сидит мальчик Валера из пятого «А», и цифры мучает. Ему бы на горку сбегать, на фанерке покататься с друзьями. Сидит мальчик. Чего-то решает. Папа, естественно, сына видит, но не понимает, какой его семье подарок подсуропили. Как поймёт, если на новый календарь неделю в глаза не видел. Насторожилась, естественно, мама, когда разогревала в обед новогодние пельмени и привычно поставила на стол недоеденные в Старый новый год салаты и винегреты.

Мальчик кушает салат с кальмарами, а сам по тетрадному листу цифры рисует. Женщина поняла, что с ребёнком не всё в порядке, что врачу пацана пора показать. Что делают каникулы с ребятами! А тут в телевизоре полная катавасия и депрессия.

Выступают с экрана президенты, говорят убеждающие слова всякие. Создаются комиссии. Полный хаос и недопонимание. В европейских странах ледниковый период опять начался неожиданно. Новогодний подарок получили граждане. Но не радуются. Всех тоска берёт. Переговоры ведутся на всех уровнях, но не сдвигается с места проблема, вопрос остаётся открытым, а у европейских ребят от подарка зуб на зуб не попадают. Мёрзнут они там у себя. Суп не на чем сварить, кашку давно не кушали. На свечах пытались пиццу печь, но не пропеклась. Жалко Пёрышкиной мёрзлых гражданок зарубежных, а помочь не может ничем.

Причина? – пытается понять женщина. – Простая причина.

– Газ не пускает заботливая Украина дальше за свою ограду. Сама греется, вареники варят везде в семьях, но у французов и болгар, немцев и румын на обед сыр и вино. А чтобы мамалыгу сварить или голубцы или гуляш состряпать – не получается. Газу нет. Дрова дорогие на рынке. Электроплиты в утиль давно сдали. Привыкли к русскому газу. Плачут дети в холодных кроватках. Умоляют украинцев, не украдывать чужой газ, а открыть крантики на все обороты. Не открывают. Будто не понимают, о чем речи пишут им, и с голубями отсылают. Уже три табуна почтовых голубей израсходовали, а воз – крантик – и ныне там.

Украинские парубки за газ не заплатили, то ли забыли, то ли все деньги на подарки дивчинам срасходовали. Год пользовались газом, добытым из наших богатых недров. Гнали к праздникам горилку в куренях, а рассчитываться не хотят. Намекают, чтобы не заикались об оплате, а сделали подарок. «Цену на газ дайте, как родной сестре, пусть даже бывшей, пятиюродной, но символическую, а то, говорят, будем дружить с богатыми странами, в НАТО навсегда уйдём или ещё куда. (У богатых стран в экономике тоже „кариес“, каждый день критический и кризис). Не откроем крантики, пока нам рождественский подарок не сделаете, не подарите нам долги наши. И пусть по вашей вине, господари москали, вся ваша Европа посинеет и дуба даст от холода».

Уговаривали всю ночь. Упрашивали, как могли. Пообещали, хотя нехотя, но подписали бумагу. «Ну, задолбали со своим газом, москали. Малость подпустим газку».

Прошло на часах день, а газовые вентельки на месте. Их не открыли. Руки не дошли у ребят. Не успели. Все заняты. Считают барыши. Сами, значит, в тепле ночуют, а другое народонаселение мёрзнёт в своих европейских евроремонтных квартирах. Вот такой скандал.

Нагло приватизируют чужой газ, не платят за него и ещё обвиняют, что газ россияне не хотят давать. Смех. Как не давать, если этот газ уже складывать некуда. Того и гляди придётся бесплатно климат изменять, нагревая Арктику, то и гляди, что из вечной мерзлоты мамонты попрут стадами через Уральские горки.

Нашим чего делать? Нечего нашим делать. Мамонты истопчут все грядки в Астрахани, съедят все запасы веников в Сандунах. Заверили чаровницу с косой, что газу дадут украинским городам и сёлам, чтобы варили галушки, но не бесплатно, а со скидкой – аж! на двадцать процентов! от мировой цены.

Хороший подарок, что говорить. «Авось, про долги и не вспомнят, – улыбается всеми зубками украинская дивчина с косой на головке. – Ни штрафов, ни санкций, за убытки, которые понесли Россия и Европа. Ничего. Так можно ещё скидку с москалей выдавить».

Тем временем, в хате Пёрышкиных назревали события, по значимости не меньше, чем там, недалеко от границ. Мама строго спросила у своего школьника, отчего у него проблема, как угри на лице, высыпали?

– Чего ты не можешь, сынок решить? Давай помогу.

– Было 195 рублей, а теперь – 250 рублей. – Говорит сынуля. – Понимаю, что разница в 55 рублей возникла.

– А сколько это будет процентов? Не проходили ещё проценты. Помоги, мама.

– Откуда задача? На каникулы задали? Покажи задачник, может, условие не точно прочитал? – Аглая Петровна потянулась к задачнику.

– Нет, мама. Это в газете написано. Вот прочитай.

Пёрышкина взяла местную газету и впилась всеми глазами в заметку, как пиявка на передаче «Малахов +». В заметке говорилось, что баллон газа с нового 2009 года подорожает на 55 рублей. За большой баллончик, стоивший 390 рублей, придётся выложить 500 рублей.

Газопровод мимо городка прошёл, но если завернёт, то за подводку, за трубы, за счётчик, за техуходы и осмотры придётся столько платить Пёрышкиным, что пусть ничего этого не знают пока, а радуются, бегая с баллонами по двору.

– Подарочек, – вздохнула Пёрышкина. – Но это ещё пенсию не добавляли дедам, а как прибавят, так ещё подскочит цена газового баллона. У бабушки в Украине совсем маленькая пенсия. Кто её пожалеет? Мы вытерпим, пусть и за свет поднимают, и за среднее образование вдруг придётся платить в скором времени, но пусть хоть маме подарок будет. Приятная неожиданность.

Села Пёрышкина письмо писать, но не маме, а в разные страны. Слёзно умоляет женщина, чтобы не взыскивали с сестрёнки Украины газовые убытки, которые она нанесла, потому, как тяжело там людям жить. Умолчала Пёрышкина, что у неё брат остался в Львове и старенькая мама.

Надеюсь, голос женщины будет услышан.

Никто не станет Украину наказывать, в международные суды таскать, чтобы взыскать с неё штрафные деньги за игнорирование договора о поставке газов в страны Европы. Пошалила Украина маленько. Как узнаешь, кто конкретно шалил? Кто велел закрыть краники? Тут вся сложность. Наказывать некого. Невозможно отыскать даже крайнего в оранжевом жилете – ну, стрелочника! Ряженые все были, в жилетах, в масках. Колядовали.

Можно долго спрашивать, кто остался на трубе, когда упали «А» и «Бе». Кто дирижировал музыку для танцев ряженых? На трубе, скажу по секрету, осталась «У». Дирижер в любой месяц, кроме летних, – вновь от скуки взмахнёт своей волшебной палочкой и вновь запляшет газовый карнавал, затанцуют ряженые.

А Пёрышкины так и не решили на сколько процентов поднялась стоимость газа у них в российских баллонах. Новогодний подарок…