Текст книги "Некрос: Языки Мертвых"

Автор книги: Владимир Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

   [Правая рука – онемение, 15 секунд]

   Пырнул врага коротким выпадом, стараясь попасть в шею – между шлемом и кирасой, воротника у него не было. Меж противно взвизгнул, оцарапав железо доспеха, и соскользнул в сторону, пройдя над плечом. Ответный удар не заставил себя ждать. Стесненный ближним боем враг не растерялся – вскинув свое оружие, он с силой ударил меня яблоком в голову. В ушах зазвенело, перед глазам полетели искры. Я снова ударил, уже двумя руками, прямо в грудь. Железо кирасы противно заскрежетало, пропуская острие меча. Я с усилием нажал на рукоять, заставив тварь отступить на шаг, рванул оружие на себя, используя противоход... Едва успел парировать тут же последовавший удар – медленный и примитивный, но мощный настолько, что я едва удержал меч. Враг оружия не опустил, надавив сверху, вынуждая отступить. Я пнул его ногой в живот, отталкивая от себя – вышло не очень, кадавр остался на месте, но давление на секунду ослабло. Отведя длинное лезвие в сторону, я с коротким замахом рубанул его по рукам. Это сбило его контрвыпад и дало мне секунду для нового удара – рубанул по шее, в этот раз ухитрившись попасть под шлем. Брызнула черная жижа, я потянул оружие на себя, раскрывая рану. Кадавр пошатнулся, попытался рукой закрыть рану. Я снова рубанул его в основание шеи. Он повалился на колени, потом, от моего пинка, упал на спину. Я добил его ударом в шею, почти разрубив ее, перевел дыхание, прислушался.

   Снова тишина. На перекресток, где мы сошлись, еще как-то попадал свет светильника от лестниц, но дальше начиналась полная темнота. Сбросил остатки щита с правой руки, наклонился, чтобы посмотреть на двуручник кадавра.

   Тяжелое, неповоротливое оружие, панцербрехер. Трехгранное лезвие длиной больше метра, длинная, на три обхвата рукоять. Мощный колющий урон, ослабленный рубящий, низкая скорость и высокое потребление энергии. К тому же сильно пострадал от времени, да и ремонтопригодность всего тридцать пять. Хотя чинить-то пока особо и некому. Можно взять с собой, благо пока вес позволяет – может пригодиться в драке на открытых пространствах с неповоротливой, бронированной вражиной. Наверное.

   Интерфейс заботливо сообщил о росте усталости и жажды. Присел прямо на пол, глотнул воды из фляги. С усталостью проблемы не решило, но с жаждой разобрался. Посмотрел, нет ли фляги на трупе мечника. Не было. Поднялся, снова вслушался в тишину, пошел вправо – всегда соблюдай правила лабиринта, особенно в полной темноте. Шел, каждые пару шагов касаясь правым локтем стенки. Отсветы из входного коридора скоро остались позади, уступив кромешной темноте, влажной и беззвучной. Коридор постепенно изгибался, описывая дугу. Возможно, на другой стороне были какие-то дверные проемы, проходы, но справа стена была глухой.

   Впереди снова показался свет. Коридор делал плавный поворот выводя в просторную залу, тьму которой рассеивала пара светильников. В их рыжем свете по залу бродили трое – кадавры, без сомнения. В плече одного торчал арбалетный болт. В тенях в дальнем краю зала угадывался труп. Я остановился.

   Трое. Один ранен. Может и не один, но всерьез рассчитывать на такое не стоило. Где Ианна? Учитывая, что они тут спокойно расхаживают, похоже, удача от нее отвернулась. А что делать мне? Хороший вопрос.

   Отступил в темноту, осторожно достал двуручник, убрал кошкодер в ножны за спиной. Примерился к рукояти, осторожно взмахнул. Воздух, рассеченный лезвием глухо загудел. Замер, ждал, что все трое услышат, кинутся на меня. Нет, не заметили. Теперь главное выбрать момент.

   Подранок бродил ближе всего ко мне. Я дождался, когда он подойдет совсем близко, рванулся, занеся оружие над головой. Мертвец почуял меня с трех шагов, резко обернулся – ровно для того, чтобы принять прямой, простой как дверь удар сверху вниз. Удар опрокинул его, клинок рассек плоть и железо доспеха сантиметров на двадцать, застрял. Я не стал с ним возиться – отпустил рукоять и выхватил кошкодер. Двое остальных уже были рядом. Я отпрыгнул назад, уходя от ударов, шагнул вбок, так чтобы один закрывал меня от другого, закружил. Что-то загудело коротко и сипяще, и один из кадавров завалился на бок. В виске у него торчал арбалетный болт. Значит Ианна все-таки здесь. Хорошо – и плохо.

   Я быстро атаковал второго – колющий в живот, отшаг, меч вверх, сбивая удар такого же клинка в руке кадавра. У этого щит – небольшой, считай кулачник, но пользуется им умело, принял укол, теперь отвел рубящий сверху, контратаковал. Еще один болт прожужжал рядом, но в цель не попал – звякнул о камни. Я рубанул слева, стараясь обойти щиток и повредить руку. Лезвие полоснуло по мясу, чуть выше наруча, как раз по сгибу. Рука безвольно обвисла, но кадавр успел пырнуть меня в плечо, да так, что в глазах поплыли кровавые пятна. Следующий удар ему не дала сделать Ианна – болт попал в бедро, сбил его – а я закончил схватку, почти отрубив ему правую руку. Он медленно упал, а я резко развернулся, пытаясь обнаружить, где засела арбалетчица. Это оказалось несложно.

   Похоже, коридор, по которому я шел, огибал эту залу по периметру, выходя в нее симметрично с двух сторон. Сам зал имел форму полукруга, с выходами в его основании и полусферический потолок. В скругленном его конце под потолком имелось несколько довольно широких выступов с остатками каких-то культовых предметов – статуй или идолов, не знаю. На один из них и взобралась Ианна.

   – И что теперь? – поинтересовался я, внимательно следя за ее оружием.

   – А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответила девушка. Я пожал плечами:

   – Думаю, что оттуда ты меня достать можешь, а я тебя – нет.

   Она не ответила.

   – Но забралась ты туда по двум причинам. Тебя сильно ранили и арбалетные болты у тебя на исходе. Может даже совсем кончились.

   – Хочешь проверить? – поинтересовалась она. Я снова пожал плечами.

   – А смысл?

   Она не ответила. Прикидывает варианты. Если ее и правда серьезно ранили, до Аккаде ей самой не добраться. Даже если пристрелить меня и выпотрошить сумку. Можно договориться и вернуться в деревню вдвоем, но после происшествия в башне доверяться мне должно быть боязно.

   Я на секунду посмотрел ниже сидящей на выступе Ианны. Под ней пол уходил вниз, в итоге оканчиваясь массивными каменными воротами.

   – А что там? – спросил, не рассчитывая на ответ.

   – Понятия не имею, – ответила Ианна. – Я раньше тут не была. Что-то большое.

   Я подумал и направился к воротам. Не то, чтобы я собирался их открыть – они выглядели адски тяжелыми и рукоятей или колец на створках не было никаких. Ианна настороженным взглядом провожала меня.

   Внизу, слева от ворот обнаружился массивный рычаг.

   – Ты что там делаешь?

   – У нас тут патовая ситуация. Я ее решаю.

   Не дожидаясь банального и предписанного в таком месте "Не вздумай!", я навалился на рычаг. Тот со скрежетом поддался и пополз вдоль желоба. Камень створок тяжело заскрипел, ему вторил приглушенный лязг невидимых цепей и шестерней. Ворота медленно разошлись. Я всматривался в темноту, пытаясь разобрать размеры и вид помещения за ними. Похоже, спуск вниз за дверями продолжался, довольно пологий, без ступеней.

   Утробный, оглушающий рев прервал мои размышления. Я спешно отступил к свету.

   – Это что? – спросила Ианна негромко.

   – Сколько говоришь у тебя болтов?

   – Четыре.

   – Понятно.

   Без лишних рассуждений я метнулся к распростертым на полу кадаврам, наклонился, позволив игре заняться извлечением стрел. Рев раздался снова, уже ближе. Успел достать три, прежде чем монстр появился в проходе.

   Это было что-то вроде гибрида змеи и сколопендры – огромное продолговатое тело, диаметром почти в метр, с сотнями мелких суставчатых лап и мордой в шипастых хитиновых пластинах, похожей на крокодилью, только с длинным, загнутым на концах клювом. Глаз на морде не было, либо они были слишком хорошо спрятаны. Зато были два длинный суставчатых уса, ощупывающих воздух перед уродливой мордой. Спину покрывал ряд роговых шипов и платин, напоминающих битый, замшелый камень. Чудовище выползло из проема и приподняло переднюю половину туловища, поднявшись метра на три, повело мордой из стороны в сторону, наконец, обернувшись ко мне. Усы мелко трепетали, показывая на меня, как стрелки гротескного компаса. Почуяло.

   В эту секунду я отчетливо понял две вещи:

   Оно не протиснется в коридор – тот самый коридор, который сейчас был прямо за моей спиной.

   Оно легко достанет Ианну на уступе, стоит только развернуться. Арбалетчица будет для нее бургером на тарелке, ни больше, ни меньше.

   Тварь заревела так, что зазвенело в ушах, и кинулась на меня – тяжело, медленно, оглашая залу грохотом множества лап о каменные плиты пола.

   – А вот прямо сейчас зазвонит домофон и выясниться, что приперся Олег! – сказал я, прыгая в сторону. Огромный клюв с размаху обрушился туда, где я только что стоял, выбив из камня искры.

IV

We are a burning darkness

Swamped by a thousand seas

Mute from fear, hollow and eternal

We sleep forever

The end goes on

Bodies like pillars of dust – disappear once again in the wind

During the night, we move in circles, in unbroken structures

«Heroes and Tombs»

   Ошибся. Неправильно оценил размеры коридора, не подумал, что ползучий монстр как раз в таких узких норах должен себя отлично чувствовать. Вбежал в проход, после пяти шагов обернулся – и едва успел отскочить. Огромный клюв щелкнул прямо передо мной. Обернулся, побежал вперед... тяжелый стук сотен ног оглушал, скрип хитина о камень кладки напоминал скрежет кирпича по стеклу. Споткнулся от тело кадавра, упал вперед, выставив руки прямо перед собой. Правую ногу сжало, как тисками, поволокло назад. Чудовище приподняло морду, я повис в воздухе, касаясь пола плечами и головой. Хочет подкинуть меня, чтобы засунуть поглубже в пасть. Вытянул из-за спины двуручник – сам не понял, как получилось. Выставил перед собой, как пику. Чудовище рывком подбросило меня к потолку, на секунду разжав челюсть. Меня с силой ударило о каменный свод, изображение поплыло, поблекло, челюсти снова сжались – с жутким хрустом.

   [Правая нога сломана]

   [Скорость: 2]

   [Маневренность: 3]

   [Острая боль]

   [Энергия: -15 на 10 сек.]

   Когда зрение прояснилось, я обнаружил, морду чудовища прямо перед собой. Нога по бедро была в темной, истекающей слизью пасти. Она снова потянула меня вниз – для следующего броска. На контрудар – всего секунда... Я перехватил панцербрехер и мощным толчком вогнал его между хитиновых пластин, прямо под правую скулу. Трехгранный клинок с протяжным шипением вошел в плоть, конвульсивно содрогнувшуюся. Монстр мотнул головой, впечатав меня в левую стену с такой силой, что затрещал камень кладки – или мои кости...

   [Сломаны ребра]

   [Энергия: -10]

   [Сила: 11]

   Отполз, выхватил кошкодер, побежал – сначала на четвереньках, потом в полный рост, добрался до перекрестка, оглянулся. Монстр сипло ревел, мотая огромной башкой, пытаясь ударами о стену избавиться от засевшего в шее двуручника, но только глубже вгонял его. Из раскрытой пасти толчками выливалась черная слизь, заливая пол и забрызгивая стены. Ковыляя, я прошел по левому коридору, вернувшись в залу. Визгливый, скрежещущий рев известил, что чудовище решило последовать за мной.

   – Ты еще жив? – поинтересовалась со своего насеста Ианна. Я подобрался к соседнему выступу, цепляясь за щели в камнях, взобрался на него. Вышло с трудом, едва не сорвался. Кажется, сломанные в игре ребра отдавались в груди настоящей болью. Карабкался, не используя правую ногу – подтягиваясь на руках и упираясь левой. Дышал тяжело, пот щипал глаза. Выбрался на уступ в тот момент, когда чудовище ворвалось в залу. Упал на спину, стараясь успокоиться.

   – Твою мать. Твою-бога-душу-мать...

   Монстр замер, оставив попытки избавится от противной стальной занозы. Повел мордой из стороны в сторону, шевеля в воздухе усами.

   – Выстрели в него, – прошептал я Ианне. Между нашими выступами было метров пять. Как раз то, что надо. Арбалетчица сидела на том, что был с правой стороны. Идеальный расклад.

   – Иди к черту!

   – Стреляй, говорю! – сквозь зубы прошипел я. – А то обоих сожрет!

   Чудовище замерло, направив на меня свои вибрирующие усы. Я достал кошкодер, поднялся на ноги, прижимаясь плечом к стене. Нет, не прокатило. Придется выкручиваться самому.

   Вспомнил о странном порошке копейщика в сумке, думал достать, но оказалось, что сумки нет – наверное, слетела пока меня трепали и лупили о стены.

   Монстр заревел, двинувшись ко мне. Теперь он осторожничал или просто не мог разобраться, где точно я нахожусь. В этот момент коротко щелкнула тетива, и низко прогудел в воздухе болт. Чудовище дернулось, выгнувшись одним боком, недовольно визгливо взревев. Я обернулся – Ианна спокойно взвела арбалет и вскинула, прицеливаясь. Второй болт влетел прямо в раскрытую пасть – в черное, лоснящееся нёбо. Истошный, булькающий вой едва не оглушил, чудовище замотало мордой, бросилось к источнику своей боли.

   Мой план сработал – маршрут чудовища пролегал прямо под моим выступом. Когда шипастое, похожее на мертвый кусок кишечника, тело оказалось в нужной точке, я сиганул на него сверху, выставив кошкодер, как пчела – жало.

   Подобный трюк в играх – нифига не редкость, но никогда раньше мне не было так страшно проделывать его. Потому что никогда раньше это не выглядело так по-настоящему. Ветер коротко взвыл в шах, тупой удар, тут же – пляска огня в глазах от приземления на сломанную ногу, треск вспарываемой хитиновым шипом ткани, надписи, сменявшие одна другую стремительно...

   [Острая боль... Энергия: -15 на 8 сек.]

   [Кровотечение...]

   [Трупный яд...]

   [Правая рука – онемение, 10 сек.]

   [левая рука – онемение, 10 сек.]

   Я даже не читал их. Кошкодер удачно вошел между пластинами на хребте твари, от силы удара рукоять вырвало из ладоней, глухой хруст заглушило натужным ревом чудовища. Оно рванулось, заваливаясь на бок, я сорвался, покатился по полу, уже не соображая, где я и что я. Монстр поднялся на дыбы, упал на бок – с грохотом, от которого заложило уши, и мелко завибрировал пол. Он корчился, выгибаясь во все стороны, нещадно стуча головой и хвостом о пол и стены.

   Я приподнялся, отползая от твари подальше. Поднял голову, увидел как выпрямляется на своем выступе Ианна, вскидывает арьалет, долго и тщательно целится. Глухо щелкнула тетива, болт с хрустом вошел в голову чудовища, куда-то в район виска. Испустив визгливый, пронзительный хрип, оно уронило тяжелую голову на камни и замерло. Все еще не веря, я медленно поднялся на ноги, настороженно наблюдая за огромной тушей. Она была не меньше десяти метров в длину и около двух – в обхвате. Голова – крупнее, массивнее туловища, как у древних хищных амфибий. Острый, загнутый накрест клюв, слепая, безглазая морда. Ианна спрыгнула на пол, зашипела от боли. Я присмотрелся – левая нога у не была выгнута в голени, голенище сапога сбоку странно выпирало. Перелом. Как и у меня. Надеюсь, она знает, что с переломами делать.

   Перед глазами плыло, интерфейс намекал, что с трупным ядом в крови стоит что-то сделать. Я, шатаясь и придерживаясь рукой за стенку, заковылял в коридор – искать сумку. Ианна, наоборот, первым делом занялась выковыриванием своих болтов из трупа монстра.

   – Ты куда? – спросила деловито.

   – За сумкой.

   – Меч возьми.

   – Зачем? Там безопасно.

   Она подняла голову, посмотрев на меня, как на умалишенного.

   – Здесь не бывает безопасно. Нигде. Никогда.

   Я пожал плечами и продолжил идти куда шел. Паранойя. Сейчас, с мечом или без, меня любой кадавр возьмет. Не говоря уже об арбалетном болте между лопаток.

   Зал скрылся за поворотом, стало совсем темно. Хлюпала под ногами обильно разлитая кровь монстра, густая и вязкая, как мазут. Щурился, пытаясь разглядеть сумку. Нашел ее спустя пару минут – возле самого перекрестка. Ремень порвался, но застежка уцелела. Достал банку с мазью, бинт – занялся раной, глубоким разрывом от ядовитого шипа. Ушло два бинта. Снял с пояса флягу, напился, немного разогнал усталость порошком купцов Бад-Тибира. Только потом вернулся в залу. Меня встретил взведенный и вскинутый к плечу арбалет. Руки у девушки были в перчатка с длинными крагами, все в какой-то блеклой слизи, потеки и брызги – на броне и одежде.

   – Это я, – устало махнул рукой. – Как дела?

   – Было и лучше, – Ианна вела себя настороженно. Кажется, боялась, что я попытаюсь расквитаться с ней за башню. К черту – сейчас мне было уже наплевать, к тому же, она вроде как помогла мне.

   – Ты не в курсе, как тут с переломами справляются? – спросил я, подходя ближе, но стараясь все же держаться на некотором расстоянии – чтобы не провоцировать.

   – Без понятия. Мне раньше не ломали.

   – Понятно, – я огляделся, приглядывая, что бы использовать в качестве лубка. Ничего подходящего. Медленно подошел к телу чудовища, взялся за рукоять кошкодера, потянул. Меч с противных хрустом высвободился, из раны потекла густая, с какими-то белесыми комками, слизь. Лезвие сломалось – в ране осталось сантиметров десять клинка. Отбросил кошкодер, ставший бесполезной железкой. Подошел к трупам, разжился новым.

   – Здорово ты его, – вдруг сказала Ианна. – Не злишься?

   – Злюсь? Чего вдруг? – я посмотрел на нее недоуменно. Арбалетчица фыркнула:

   – Понятно. Не в курсе.

   – Не в курсе чего?

   – Опыт. Получает тот, за кем последний удар. Тот, кто убил.

   Я глубоко вздохнул. Не то чтобы я сильно разозлился, но понять, что все эти прыжки, удары о стены и потолок, переломы в итоге не принесли никакого профита...

   – Дроп с него есть какой? – спросил хмуро. Ианна кивнула:

   – Есть.

   – Что там?

   Она отступила:

   – Смотри.

   Я обошел исполинский труп, разглядывая его брюхо. Сегментное, как у насекомого, каждая пара лап соединена хитиновой пластиной. Ианна вскрыла несколько, выпотрошив темные, осклизлые внутренности. Пол был залит бурой, маслянистой жижей вперемешку с какими-то обломками и кусками плоти. Пищевод и продолговатый желудок вытащены наружу, распороты. В желто-зеленой слизи – полупереваренные кости, черепа, изъеденный коррозией металл. Видно, что она успела здесь поковыряться. Я порадовался, что гугловскую железку, синтезирующую запахи, еще не вывели в серию – вонь тут должна стоять невыносимая. Разгреб их острием кошкодера... Ничего интересного. Разве что длинный, слегка изогнутый кинжал... но взять его побрезговал. Без особой цели прошелся вдоль туловища к голове. Тут брюшные пластины выглядели иначе – разделились на три сегмента, так что стыки вместе образовывали овал, почти в размер человека.

   – А это еще нахрена? – Я наклонился, разглядывая стыки. Похоже, соединение подвижное. Ковырнул клинком, поддел, навалился. С сипящим чавканьем, створка поддалась, откинувшись в сторону. Под ней была какая-то полость, темная. По одной раскрыл остальные. Отступил, разглядывая. Подошла Ианна с факелом.

   – Ничего так, – прокомментировал я. В полости, высохший, как мумия в саркофаге, покоился труп. Руки скрещены на груди, одежды нет, в плоть вросли десятки трубок и жил – соединяясь сквозь кожу с сосудами и жилами человека. Высохшая, бледная кожа покрыта татуировками – сложная вязь непонятных, зловещих символов. На худой шее тускло поблескивает тонкая цепочка с небольшим темным камнем. Я подхватил ее, подержал камешек на ладони, рванул.

   Цепочка не поддалась. Я рванул снова. Бесполезно. Покрутил, выискивая замок – тоже нет. Поднял клинок – перерубить цыплячью, не толще запястья, шею казалось делом нетрудным.

   Мертвец раскрыл глаза – две сияющие бледно-желтым монеты, выкинул вперед руки, вцепившись крючковатыми пальцами в мое плечо, обхватив кошкодер прямо за лезвие. Я изо всех сил старался удержать в руках оружие, Ианна откинула факел, подняла арбалет, шагнула в сторону, стараясь выцелить мертвеца. Я отпустил оружие, отпрыгнул назад. Глухо щелкнул арбалет, болт с коротким всхрипом вошел в череп кадавра. Тот, словно не заметив, выбрался из своего саркофага, получил еще стрелу, перехватил оружие и пошел на меня. Трубки тянулись за ним, как жуткая, истлевшая мантия. Третий болт пробил ему висок. Я отступал, зацепился за что-то ногой – сломанный кошкодер. Наклонился, подхватил, едва не упав из-за ноги. Кадавр ударил сверху, все-таки свалив. Я перекатился, не видя ничего из-за кровавой пелены перед глазами, поднялся, широко рубанул – вслепую, не видя врага, Поднялся, отпрыгнул, снова неудачно приземлившись на сломанную ногу. Щелчок тетивы, еще один глухой удар. Сквозь красноту вижу перед собой кадавра – меч в двух руках, высоко поднят для удара.

   Рипост – штука опасная, особенно если не знаешь, умрет ли враг от пробитого насквозь горла или даже не заметит раны. Обломанное лезвие вспороло сухую кожу, разрубило гортань, пробило хрящ между позвонками и вышло наружу. Я рванул лезвие вбок, зацепив краем цепочку, потянув. Она разорвала последнюю лохму высохшего мяса, и голова с глухим стуком, словно пустая пластиковая коробка, покатилась по полу. Туловище, с поднятым мечом замерло, зашаталось и рухнуло где стояло – словно мешок с соломой.

   – Видишь, – я медленно поднял клинок, на котором болталась цепочка. – И мне экспы перепало. И лута.

   Ианна не ответила, она отступила к стене, прислонилась, опустила арбалет.

   – Ты знаешь, что это за хреновина? – спросил я, широким жестом указав на многоножку и безголовый труп.

   – Без понятия.

   – Выходит, что эта дрянь – что-то по типу танка, а тот, в наколках – вроде как пилот. Интересно, где-то есть описание мобов?

   – Надо искать в игре. Расспрашивать, находить книги, свитки. Обелиски.

   – Обелиски?

   Пронзительный, потусторонний звук заставил меня вздрогнуть и напрячься. Он повторялся снова и снова, жуткий и неуместный.

   – Что это? – спросил я, повернувшись к Ианне. Та фыркнула:

   – Твой телефон, судя по всему. Или дверной звонок, не знаю, что там у тебя.

   Снова почувствовал себя идиотом. Наверное, даже покраснел.

   – Я сейчас.

   Стащил окулус. Вытер пот со лба, посмотрел на руку – слегка подрагивала. Надо передохнуть. Слишком много эмоций. В коридоре надрывалась трубка домофона. Подошел, поднес к уху.

   – Алло?

   – Что "алло"? Открывай давай.

   Олег. Нажал на кнопку, дождался, когда в трубке запищала открывшаяся дверь, повесил на рычаг. Открыл замки, вернулся в комнату, надел окулус. Несколько секунд – и расплывчатая картинка снова становится объемной, настоящей.

   Оглянулся, поискал глазами Ианну. Она сидит в стороне, возится с ногой – сапог снят, штанина распорота от низа до колена. Кусок кости торчит сквозь кожу, уродливо белесый, в темных разводах засохшей крови. Девушка подняла голову, посмотрела недовольно.

   – Хреново выглядит, – сказал я. Не самая лучшая фраза в разговоре с женщиной, но ничего умнее не придумалось. Она не ответила, опустила взгляд, осторожно надавила пальцем на кость, зашипела. Отняла руку, несколько раз шумно вдохнула и выдохнула, нажала снова. Чуда не случилось – обломок продолжал торчать.

   – Мне уходить надо. Из игры.

   – Валяй.

   Я посмотрел на взведенный арбалет, лежащий на полу рядом с ней.

   – Когда я вывалюсь, ты не пристрелишь персонажа?

   Она подняла голову, посмотрела, как на убогого.

   – Не смогу, – пренебрежительно дернула уголком рта. – В офф-лайне персонаж становится фантомом – прозрачной хреновиной, которая сидит на одном месте, пока игрок снова не приконнектится. Говорят, на хай-левелах есть способности, которые позволяют таких игроков бить, но я еще ни одного хай-левельного не видела. Так что не знаю.

   – А ты как?

   – Думал вместе пойдем? Нет. В этой игре партиями не ходят.

   – Если бы не я, тебя бы прибили тут.

   – Это вряд ли.

   – Почему так?

   Она разрядила арбалет, повесила за спину, подтянула сумку, что-то достала из нее. Медленно поднялась, стараясь не ступать на левую ногу.

   – Сам разбирайся. Тут во всем так – нужно разбираться самому, качаться самому, побеждать самому и умирать – тоже самому.

   – Ладно, закончили, – остановил я патетику. – Меню. Выйти. На рабочий стол.

   Изображение словно засосало в бездонную черноту. Привычная картинка появилась спустя пару секунд. Еще через секунду хлопнула дверь – вошел Олег.

   Я отложил контроллер, прикрыл глаза и надавил на веки пальцами. Слушал, как возится в коридоре приятель – расстегивает куртку, расшнуровывает берцы.

   – Эй! Есть кто живой!? – раздался его недовольный голос.

   – Заходи, – я откинулся на диване без всякого желания шевелиться. Пощупал ребра, убедился, что не болят. Конечно, не болят. Что за идиотские мысли?

   Олег ввалился в комнату, шелестя полиэтиленовым пакетом. Забравшись в него, вывалил на стол пачку шоколадного печенья.

   – Кофе найдется? – поинтересовался, падая рядом со мной. Я кивнул. Олег вопросительно приподнял бровь, подождал пару секунд.

   – Ладно, пойду, чайник поставлю.

   Только когда он поднялся, я открыл глаза.

   – Погоди. Раз, два, три... встали.

   Поднялся. Олег хмыкнул:

   – Когда, говоришь, диск пришел? Вид у тебя такой, будто вчера вечером.

   – Часов пять назад.

   Мы пошли в кухню. Бегемот, невесть откуда взявшийся, тяжело топая, пробежал к своей миске и, увидев, что она пуста, издал солидно-короткий, но требовательный мяв. Олег потянулся к нему рукой, но Бегемот зло шикнул.

   – Не фамильярничай, – перевел я. Олег хмыкнул и уселся на табурет. Я набрал воды в кофеварку, засыпал бурого порошка, противно попахивающего горелым и уже слегка слежавшегося.

   – Ну? – спросил Олег, разглядывая меня.

   – Что "ну"?

   – Как ты относишься к проблеме Исламского государства, блин! Как игра рассказывай давай!

   – Хорошая. Наверное. Я еще не разобрался.

   – Дружище, ты ее уже пять часов гоняешь. Для какого-нибудь очередного CoD'а – это полная сюжетная кампания. Даже две. Неужели не хватило времени вкурить?

   – Сложная адски. Никакого хелпа, туториала, стартовых локаций. Сразу мордой в навоз.

   – Нагибают, да? Нагибают... Ну а как ты хотел?

   – Хотел чтобы наоборот. Но вообще-то, ты не прав. За это время только два раза погиб. И то, один раз по глупости. А возможности были, можешь не сомневаться.

   – И как, прокачал чего-нибудь уже? Такого, поярче?

   – Типа того. Два ребра и правую ногу.

   – Не понял?

   – Забей. Это я шучу типа. Тут как в "Фолле", можно увечья зарабатывать. Меня одна дрянь пару раз об стену приложила.

   – А лечиться тоже как в "Фолле" – докторским саквояжем или у непися на другом конце карты?

   – Вообще без понятия. Я только думал заняться проблемой, как ты пришел. А так – не хотелось, чтобы у NPC – мне до ближайшей деревни хромать – часа четыре. Если вообще дохромается. Посмотреть хочешь?

   Олег потер подбородок.

   – А знаешь – нет. Не хочу. Так я ее на компик поставлю, поиграю в свое удовольствие – или с удовольствием на нее поматюгаюсь, не важно. А если сейчас через твой окулус и гидру насмотрюсь на суперграфику и реалистичный интерфейс, потом с клавы и мыши играть точно не смогу. Так что, не порть мне впечатление.

   – Как скажешь, – я достал кофеварку и разлил кофе по чашкам. Насыпал в свою две ложки сахара. В чашку Олега – три.

   – Погоди, ты же вроде без сахара пьешь? – Олег с подозрением посмотрел на меня.

   – Не знаю. Что-то захотелось сладкого. Для мозга полезно, говорят.

   – Посмотри на меня и избавься от этой опасной иллюзии. Для мозга полезно мозгом работать. У меня на первой работе была начальница – София Михайловна. Всю жизнь работала головой – и к семидесяти оставалась в ясном рассудке и без намека на старческий маразм.

   – И что?

   – А ничего. Вышла на пенсию, живет себе хорошо. Надеюсь. Я это к тому, что голова не должна без толку простаивать. Ты вот сегодня чем, кроме игры занимался?

   – Уборкой. В магазин сходил. Кота накормил. Два раза.

   – Люто интеллектуальный труд. С работы не звонили?

   – Нет. Зачем им звонить?

   – Ну не знаю. Ты же все-таки супервайзер, а не слесарь. Сам же говорил, что без тебя там все разваливается.

   Я отхлебнул кофе. От непривычной сладости даже зубы свело немного. Нет, все-таки сахар это зло. Зачем я его насыпал?

   – Я хорошо подготовился к отпуску. Еще пару дней меня дергать не будут.

   – Пару дней? Сурово подготовился.

   Бегемот снова намекнул, что не мешало бы его накормить. Я внаглую проигнорировал требование. Котов надо кормить два раза в день. Во избежание ожирения. Бегемот посмотрел на меня обвиняющее, в корне не согласный с такой позицией. Олег приумол, задумчиво глядя себе в чашку. Почувствовав мой взгляд, поднял голову.

   – Пить точно не будем? Я бы коньячку потребил. Немного, грамм о двести пятьдесят.

   – Нет, я пас сегодня. Хочу еще Abruption погонять.

   – Ну да, чей-то я туплю. Извини, – Олег допил свой кофе и отнес чашу к раковине. Там сполоснул, протер и убрал в шкаф. Из всех моих гостей он, самый наверное неопрятный в одежде, всегда мыл за собой посуду. Такой вот забавный парадокс.

   – Ладно, давай, вгоняй меня. Я еще к Рене обещался зайти сегодня. Ты если что, тоже подтягивайся.

   – Не уверен. Но посмотрю. Если часов до восьми надоест выгребать – зайду.

   – Отлично. Тогда не прощаемся.

   Олег сноровисто запаковался в свои берцы и военную куртку и ушел. Закрыв за ним дверь, я слышал, как гудит на площадке вызванный лифт, шаркают о щербатый бетон подошвы. Вернулся в комнату, зарыв дверь перед самым носом Бегемота. Посмотрел на шлем Окулуса. Вот хрен его знает, что теперь делать – со сломанной ногой посреди заброшенного города. Убиться об кого-то, чтобы респнуться в Аккаде? Вариант конечно. Может и нога заживет. Ладно, разберемся.

   Запустил игру, надел окулус, проверил работу контроллера. Вроде все в порядке. Поехали, что ли?

   Обстановка в зале мало изменилась. Огромная туша чудовища все так же валялась рядом, залитая темной, спекшейся кровью. Огонь в светильниках слегка подрагивал – похоже, свозило из распахнутых внизу ворот. Я поднялся, попробовал слегка опереться на сломанную ногу. От острой боли экран взорвался волной огненных сполохов, в ушах бешено заколотил пульс. Едва не упав, я, опираясь на меч, как на трость, подобрался к трупу монстра. Нашел засевший по самую рукоять панцербрехер, опершись о челюсть монстра ухватился за рукоять двумя руками, потянул. Оружие долго не поддавалось, но потом вдруг резко освободилось, так, что я едва удержался на ногах. Клинок, не смотря на мои подозрения, остался целым. Отлично. Убрав кошкодер, я оперся на двуручник. Вот. Так намного удобнее.