Текст книги "Некрос: Языки Мертвых"

Автор книги: Владимир Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

   [Усталость: +17]

   [Жажда: +41]

   [Голод: +6]

   [Энергия: -64]

   [Эффект "Опьянение" прошел.]

   [Эссенция: +15]

   Интересно, так быстро потому что игра ограничивает или есть какие-то прокачки?

   – Дай воды, – попросила Ианна. Я протянул ей флягу. Отпив, он протянула ее мне. Утолив жажду, я подумал, что недурно бы сейчас перекусить, но отметив, как быстро стухает усталость, решил, что лучше полежать. Я повернулся к девушке, разглядывая ее лицо. Выглядело оно чертовски натурально – можно было заметить те самые мелкие "некрасивости" присущие живому человеку, которые в компьютерном портрете вытесняются неестественной угловатостью, превращая лицо в набор отдельных черт. Очень хотелось верить, что игрок на том конце – тоже женщина. Переспать, пусть и виртуально, с мужиком я бы не хотел. А вот шрам ее был похож на нарисованный – хоть и очень хорошо. Другой – уже не рубленный, а округлый и широкий, размером с ладонь – разместился на шее, примерно там, где меня грызла та поганая шавка.

   – Сколько раз? – спросила Ианна, поймав мой взгляд. Звучало это слишком неоднозначно.

   – А сколько надо? – вопросом на вопрос ответил я. Девушка сморщилась.

   – Умирал сколько раз? – она явно хотела добавить еще что-то в мой адрес, но сдержалась.

   – Один, – ответил я, не успев обидеться. Она кивнула – кажется, слегка разочаровано.

   – Значит дело во мне, – сказала она после паузы. – Пора завязывать с этим. Толку уже никакого.

   – А что не так? – спросил я, чувствуя себя в чем-то виноватым. Нет, она точно женщина. Только они могут заставить мужика стыдиться на ровном месте.

   – А ты не в курсе еще? – она повернулась на бок, опершись головой о ладонь. – Секс восстанавливает эссенцию. Чем свежее партнеры – тем больше. Ты сколько получил?

   – Пятнадцать, – ответил я. Ианна невесело улыбнулась:

   – А я – всего три. Чем больше смертей, тем меньше профит.

   – А что это за параметр? Я думал это что-то вроде манны для магов...

   – Не угадал. Это – жизненная энергия. С каждой смертью ты понемногу ее теряешь. А вместе с ней – максимальный уровень здоровья.

   – Только не говори, что восстановить ее можно только...

   – Нет, – девушка снова легла на спину, глядя на серое небо в ломаном круге башенных стен. – Самый простой способ – убить чужого перса. Чем больше у вас разница в левеле – тем больше ты получаешь. Ну, понятное дело, не можешь получить больше, чем у него есть.

   – А если эссенция совсем кончилась? Персонаж погибает? – спросил я, тайком разглядывая Ианну. Даже в рубашке она выглядела весьма недурно. Под грубой тканью угадывалась немаленькая, округлая грудь, голые ноги были крепкими и стройными, правда все в белесых росчерках шрамов.

   – Нет. Все здоровье так не потеряешь. Максимум – две трети. Потом просто перестаешь качаться – пока не восстановишь хоть сколько-то. Это начиная с тридцати трех. Когда упадет до нуля – становишься Sloughed. Отторгнутым.

   – Это как?

   – Никак. Персонаж становится типа зомби. Медленный, почти все приемы заблокированы, опыта не получает. Только эссенцию. Единственная способность – телепорт к ближайшему игроку. По сути, управляемый моб.

   Я вспомнил копейщика, который поднялся и попер на меня после боя. Может парень тоже был на последнем глотке эссенции, когда его свалили...

   – Я бы тупо нового персонажа создал с таким раскладом, – сказал я. Ианна кивнула:

   – Я бы тоже. Наверное. Если так делаешь, то персонаж становится мобом уже по полной. И бродит так, пока не набьет себе эссенции. А потом можно к нему вернуться и попытать счастья снова. Все вписывается в концепцию мира.

   – Понятно, – от услышанного стало как-то неуютно. Странно, когда понимаешь, что кадавры, которых ты недавно бил, могли быть чьими-то персонажами. Может даже, персонажами под управлением игрока. Я мотнул головой, стараясь выгнать неприятный осадок из мыслей. Посмотрел на согнутую в колене ногу Ианны. Рубашка на бедре задралась – так, что хотелось подвинуть ее рукой еще дальше, увидеть, почувствовать мягкую, шелковистую кожу. Я непроизвольно сглотнул.

   – Ты не хочешь... еще?

   Ианна повернулась ко мне. Лицо ее ничего не выражало.

   – Смысла нет. Второй раз сработает только через сутки. А через сутки мы разойдемся.

   Я почувствовал себя так, будто в лицо холодной водой плеснули.

   – Ну, нам ведь не обязательно расходиться. Вдвоем веселее, нет?

   – Нет, – девушка резко встала и стала деловито натягивать штаны. – Не веселее. Не та игра. Побегаешь немного, поймешь.

   Я молчал, не зная, что сказать. Ианна надела сапоги, поднялась, завозилась с жилетом. Потом, подхватив оружие, бросила на меня недовольный взгляд.

   – Это мое место. Собирай вещи и уматывай.

   – Может пристрелишь? – внутри меня вдруг вспыхнула обида. – Эссенции много не будет, но хоть сколько-то? А?

   – Может и пристрелю, – спокойно ответила Ианна, поднимая арбалет. Взводился он простым движением рычага, с коротким металлическим щелчком, стрела подавалась на ложе из-какого-то кармана, типа обоймы. – Я думала над этим.

   – Ну так что же ты? – я поднялся на ноги и встал напротив нее – так что арбалет целился мне прямо в грудь. Между нами было полметра, не больше. Откуда-то сверху спланировал высохший, бурый листок. Похожий на маленькую звездочку, медленно кружась, он парил у нас над головами. Я поднял на него взгляд...

   Глухую вибрацию спускаемой тетивы я услышал уже после того, как что-то туго ударило меня в грудь. Опустив взгляд, я увидел торчащий между ребер хвост арбалетного болта. Он выступал всего на три-четыре пальца, так что, скорее всего, острие прошло насквозь и сейчас выглядывало у меня из спины. Яркость и четкость изображения стали падать, я видел как все вдруг развернулось набок и рванулось вверх. Потом стало совсем темно.

   [ВЫ ПОГИБЛИ] – знакомые уже слова проступили из мрака, заставляя почувствовать себя идиотом. Идиот, а кто же еще – вот так первый раз сдохнуть в PvP. Но самое противное было в другом – у меня все еще была эрекция.

III

A black lung full of ash

A parasitic void

Oh, the tenebrous upheaval

Our defeat triumphant

«Circular Ruins»

   – Да твою же ж мать!

   Я стащил с головы окулус, едва сдержавшись, чтоб не грохнуть его об стену. Бегемот за дверью удивленно мяукнул и тяжело поскребся лапой в дверь. Я почти упал на диван, уперся локтями в колени и несколько секунд просто смотрел на свои, безвольно повисшие руки. Они слегка подрагивали. За окном уже совсем стемнело. Посмотрел на часы в мобильном – половина седьмого. Телефон в руке вдруг ожил, завибрировал, резанув по ушам громким гитарным рингтоном. Едва не выронив аппарат, я все же поднес его к уху, не сумев даже зафиксировать в мозгу, кто звонит:

   – Алло?

   – Привет, дружище, – после нескольких часов игры голос Олега почему-то показался чужим и неестественным. – Как сам? Получил посылку?

   – Получил, – я покосился на лежащий на полу окулус. В трубке что-то зашелестело.

   – Ну и как впечатления? Не подкачали разрабы?

   Я помолчал немного, не зная, что ответить. Такой, кажется, простой вопрос, а в голову не помещается.

   – Эй, – раздалось из динамика бодрое гыгыканье Олега, – столько впечатлений, что слов не хватает?

   – Да нет, – я тряхнул головой. – Нормальная игра, просто сложная. Разбираться надо.

   – Сложная? Гайд посмотри, – невозмутимо предложил Олег.

   – Сам разберусь, – неожиданно резко ответил я. – Ты, это, чего хотел? Я тут весь в плейтесте. По самое немогу.

   – Думал зайти, посмотреть на твое чудо. Ты как?

   Я пожевал губу. Видеть его сейчас не хотелось. Вообще никого сейчас видеть не хотелось. Но с другой стороны...

   – Ну, заходи...

   – О, отлично! Чего с собой взять?

   – Не знаю. Вроде все есть. Пить я не буду, – все, что я сейчас хотел – это побыстрее закончить с разговором. Олег в динамике снова зашелся своим гикающим, прерывистым смехом.

   – Ой, да ладно! А как же обмыть? Давай так – я возьму, так, для старта, а там посмотрим. Давай, через час буду.

   Телефон коротко пискнул, динамик умолк. Я положил его на стол, какое-то время посидел глядя перед собой, решая, что делать. Решение, впрочем, было вполне очевидное.

   [ВЫ ПОГИБЛИ]

   [Продолжить?]

   К своему удивлению, я очнулся в той же башне, только теперь солнечные лучи расчерчивали сумрак над головой не слева направо, а справа налево. Выходит, время к закату.

   Ианны, само собой, в башне не было, равно как и ее вещей. Мои же девушка не тронула – они так и валялись, как я их бросил. Единственное, что изменилось – в моей груди не торчал арбалетный болт. Но в сером полотне рубахи нашлась аккуратная круглая дырочка, а на коже в том месте бугрился аккуратный, похожий на пентаграмму шрам. Ну и само собой, привычно просели параметры:

   [Здоровье: 135]

   [Эссенция: 90]

   [Энергия: 59]

   [Усталость: 8]

   [Голод: 10]

   [Жажда: 23]

   Выпив остатки воды из фляги, одевшись и собравшись, решил, что стоит поискать таверну – если в такой дыре вообще бывают таверны. С одной-то стороны ньюби-таун, должна быть таверна, с другой стороны – никто не обещал, что будет легко. Не нравится – разлогинивайся и проваливай нафиг. В любом случае, стоит пополнить запас воды – с ней тут, по ходу, постоянная напряженка. Может, разжиться еще одной флягой?

   Я вышел из башни, огляделся. Не то, чтобы я ожидал, что Ианна устроит мне тут засаду (или вернется попросить прощения) – но то, что я выяснил о местных нравах, заставляло быть начеку. Спустился к воде, зачерпнул воду ладонями, осторожно поднес к губам.

   [Жажда: -5]

   Хорошо, работает, значит. Я достал флягу, отвинтил крышку и опустил сосуд в воду, глядя как выпрыгивают из горлышка пузырьки. Да, прекрасная детализация. Даже не вериться, что моя машина тянет все это вообще без тормозов, гладенько, как киношку.

   Перешел реку, поднялся на холм, пробрался между лачуг к большому дому, подошел к дверям. Не к дверям даже, к воротам. Налег на створки, раскрыл. Внутри было сумрачно, под высоким потолком висел густой дым. Длинный открытый очаг тянулся вдоль всей залы, занимавшей, по-видимому, три четверти здания. Очаг размещался в обложенном камнями углублении, выложенном камнями. Пол зала был земляной, присыпанный каким-то сеном, но вдоль очага тянулись деревянные настилы, которые, как видно служили здешним обитателям и столами и лежанками. Над огнем были установлены железные распорки, на которых, свисая на ржавых цепях с крюками, парили большие, закопченные котлы.

   Народу здесь было немного. Серые ссутуленные люди, в основном старики и старухи, одетые в заношенную, бесцветную одежду, многократно латанную и перешитую с одного плеча на другое. Они ютились у стен, стараясь остаться в тенях, не дать себя рассмотреть. Я медленно шел по залу, и никто из них не обратился ко мне, не сделал попытки меня остановить. Я прошел до дальнего конца, где, как и ожидал, увидел небольшой помост, на котором стоял настоящий стол и несколько стульев, тот, что в центре – выше других с резной спинкой. Умелый резчик (точнее, умелый дизайнер) вывел на ней тонкую вязь клинописных рун, птиц с телами львов и людскими бородатыми головами, высоких героев в длиннополых одеждах с копьями в руках и богатыми украшениями на шеях и запястьях. Все стулья на помосте пустовали.

   – Что тебе здесь нужно? – раздался сбоку низкий, слегка гундосый голос. Я обернулся, увидев массивную фигуру мужчины. На нем была свободная туника, когда-то ярких цветов и богато расшитая, но сегодня – поблекшая и заношенная. Из-под туники выглядывали рукава кольчуги, кольца потемнели и слиплись от ржавчины. На поясе с позеленевшими медными бляхами висел тяжелый, длинный меч, руки украшали тяжелые кожаные браслеты, украшенные кованой медью, изображавшей оскаленные лики чудовищ – такие же зеленые, как и бляхи на поясе. Косматая борода его торчала клоками, грубо остриженные волосы удерживал грубый железный обруч, весь покрытый грубой клинописью. Гравировка металла здешним мастерам удавалась явно хуже, чем резьба по дереву.

   – Я хотел бы поесть и отдохнуть перед дорогой, – сказал я, стараясь говорить вежливо. Воин посмотрел на меня из-под нахмуренных кустистых бровей.

   – Мы не можем кормить всякого прохожего бродягу. Если есть чем заплатить за еду – тебя накормят.

   Вот и пригодились монеты, залутенные у копейщика. Достав из сумки кошелек я многозначительно встряхнул им. Монеты глухо звякнули. Как ни странно, бородач этот жест понял.

   – Давай три орла и садись у очага, – произнес он, протягивая широкую заскорузлую ладонь. Я выудил из худого кошелька три монетки и протянул хозяину дома. Мелкую моторику игра взяла на себя.

   Я уселся на одном из настилов сразу возле помоста со столом. Старая бабка, сгорбленная, закутанная в тряпки, как мумия, притащила мне глиняную миску с каким-то густым варевом, от которого вовсю валил пар. Поставив его на доски передо мной, она достала из лохмотьев ломоть бурого хлеба и какой-то овощ – что-то среднее между морковью и репой, бесцветный и жухлый. Их она положила рядом с тарелкой и, пятясь, убралась в темноту у стены. Хлеб и морковку я замотал в чистый бинт и спрятал в сумку, достал флягу, поставил рядом с собой и только тогда принялся за еду. Деревянная ложка была грубой и неудобной, но к счастью, проблема эта была чисто виртуальной. Эффектом остался вполне доволен.

   [Горячая пища: Голод: -15, Усталость: -5]

   [Тепло очага: Усталость: -6, Эссенция: +0,5]

   [Энергия: +21]

   Я поискал взглядом бородатого воина. Он был здесь – так же, как и остальные, прятался в тени, буравя меня недовольным взглядом.

   – Спасибо, хозяин. Я не знаю твоего имени...

   – Потому что я не назвал его, чужак. Не обманись – то, что ты преломил хлеб в моем доме, не делает тебя другом. В этой земле нет друзей. Больше нет.

   – Не вопрос. Я хотел спросить – сюда не заходила женщина. Такая же путешественница. С арбалетом, в кожаном жилете...

   Бородач выступил вперед, присев на край помоста и сцепив похожие на черные корни руки в замок.

   – Она бродила по округе еще утром. Искала торговца, хотела меняться. Но торговец не пришел в Аккаде. Должен был прийти, но не пришел. Думаю, он погиб на пути из Неребтума – в Акшаке, возможно. Так я и сказал этой женщине. И она ушла.

   – А как мне добраться до Акшака?

   Воин смотрел на меня исподлобья, играя желваками на заросших скулах. В глазах его пугающе ясно читались недовольство и подозрительность. Никогда раньше в играх я не видел, чтобы эмоции были так хорошо переданы лицевой анимацией. Он казался почти живым, почти... настоящим. При том, что кожа была рыхлой и бледной, а взгляд мутным, как у тяжело больного.

   – Тебе нужно перейти реку и отправиться на восток. Лучше отправляйся прямо сейчас, в ночь.

   Перспектива брести неизвестно куда в кромешной темноте меня не слишком радовала, но наверняка в словах бородача была какая-то логика.

   – Ты не хочешь, чтобы я оставался до утра?

   – Я от тебя ничего не хочу, – ответил воин, поднимаясь. Можешь оставаться – до тех пор, пока у тебя есть чем платить за еду. Но если ты решил идти – иди ночью. Дорога идет по равнине – ты будешь открыт со всех сторон, – а от тебя и без того слишком сильно воняет жизнью.

   Понятно. Что же, звучит вполне логично – а значит, стоит выдвигаться. Солнце уже должно было сесть. Поднявшись с настила, я кивнул воину:

   – Благодарю за кров и пищу.

   Он не ответил. Я молча покинул большой дом, провожаемый тяжелыми взглядами прятавшихся в тени фигур. В стропилах тяжело и надсадно выл ветер, скрипели рассохшиеся доски, рыжими бликами переливались раскаленные угли в очаге. А снаружи начался дождь. Косые его струи стучали о дерево щита и металл кирасы. Я про себя пожалел, что не взял у копейщика его плащ. Влага лезла в глаза, мешая обзору, но ничего, что можно было бы использовать как капюшон или козырек у меня не было.

   Сумерки еще не успели окончательно уступить темноте – возможно, где-то на горизонте, под покровом облаков, еще светило тусклое солнце. Дождь прибил пепел под ногами и тот больше не клубился при каждом шаге, зато налипал жирными, липкими пластами на подошвы. Я перешел реку, в считанные минуты разбухшую от дождя, и двинулся на восток, как указал мне бородач. Довольно быстро вышел на старую грунтовую дорогу с давно проторенной колеей, которая тянулась между полями. Когда-то они орошались сложной системой каналов, которые брали воду из реки, но сейчас каналы высохли, да и сами поля представляли собой безжизненные, покрытые пеплом пустыри, все изрытые развороченные, словно кто-то выбирал из земли последние, самые мелкие и негодные плоды и зерна. Вскоре поля закончились, уступив место равнине, покрытой черным песком вперемешку с сажей. Эта смесь от воды размокла, превратившись в густую кашу, мерзко засасывающую ноги, словно мелкое болото. Тьма окончательно воцарилась вокруг – ни единого проблеска сквозь густую пелену облаков. Чтобы не сбиться с пути, я выломал палку и, как слепой шарил ей перед собой, чтобы не сбиться с дороги. Залитую сползшей с обочин шлаковой грязью, ее было трудно отыскать – приходилось нажимать изо всех сил. Дорога обычно в итоге отвечала твердостью, а на обочине палка могла сантиметров на тридцать провалиться в грязь. Я едва тащился через пропитанную влажной гарью темноту, борясь с желанием снять окулус и послать поганую игру ко всем чертям. Но обида все еще не отпустила меня – хотелось нагнать Ианну и посчитаться с ней за простреленную грудь. А если бросить все, то можно ее и не догнать. К тому же, скоро уже должен прийти Олег, и тогда уж точно придется прерваться.

   [Промокли одежда и обувь]

   [Усталость: +5]

   [Энергия: -13]

   Сквозь монотонный шелест дождя я расслышал какой-то посторонний звук. Остановившись, я вслушался. Звук повторился – скрипел и чавкал шлак под чьей-то поступью. Нельзя было точно сказать, как далеко он был – может в полусотне метров, а может и совсем рядом. Он шел размеренно, неторопливо и кажется – в мою сторону. Я воткнул палку в грязь на краю дороги, нацепил на руку щит, достал из ножен меч. Звук шагов становился все отчетливее, к нему добавилось тяжелое сопение – неизвестная тварь тяжело всасывала ноздрями воздух, принюхиваясь.

   "От тебя слишком сильно воняет жизнью", – поганый бородач, накаркал. Как драться, когда не видишь даже вытянутой руки? Куда бить, если даже не представляешь размеров ублюдка?

   Тварь еще раз шумно втянула воздух и заревела – коротко и утробно. Не думая, я рванулся в сторону, влево от источника звука. Что-то массивное пронеслось мимо меня зацепив плечо, развернув вполоборота. Широко рубанул мечом, услышал, как шаркнуло лезвие по толстой, окостенелой шкуре, ударил еще раз – выпадом, стараясь попасть в рану. Монстр завизжал, как свинья, врезался в меня со стороны щита, повалил в грязь. Я высвободил меч, подтянул щит. Клыки с влажным хрустом полосовали дерево, я упер острие в вибрирующую плоть, надавил... Скользнуло по кости, сильно расцарапав шкуру. Зверь взвыл, удвоил усилия. Затрещала, ломаясь, доска, щит потянуло от меня. Я снова нажал, в этот раз подняв острие выше. Есть! Клинок глубоко вошел в тело, заставляя тварь корчиться и хрипеть. Я давил изо всех сил, все глубже вбивая меч в монстра. И тут он отпрянул, вырвав оружие из моих рук. Я слышал, как он волоча лапу, убирается с дороги – в долину, в дождливую тьму. Совершенно неясно было, что теперь делать. Нагнать монстра было несложно, только вот оружия, чтобы добить его не было, а надежды, что тварь сама издохнет от раны, я не питал. Идти дальше без меча – гиблое дело, убьют в первой же стычке. Возвращаться в Аккаде? Тоже без толку – торговца там нет, да и денег на новый клинок вряд ли хватит. Пошарив в темноте руками, я нашел свою палку. Шаги и скуление твари все удалялись и были уже почти не слышны.

   – После смерти меня и так в Аккаде выкинет, – решил я. А раз так, то менять маршрут смысла не было. Гоняться за монстром в темноте означало потом не выбраться на дорогу, так что оставалось только одно – добраться до Акшака. Если бродячего торговца и правда убили в Акшаке, а Ианна или кто другой еще не добрался до тела, то шанс подобрать замену своему клинку у меня есть. А значит – стоит поторопиться.

   Это правда легче сказать чем сделать – особенно, когда бредешь вслепую, не представляя какую петлю выкинет дальше дорога. Казалось, прошла вечность, прежде чем я увидел впереди слабый желтоватый отсвет. Правда, учитывая, что Олег еще не пришел, реального времени дорога отняла не больше получаса. А вот штрафы за это время выросли прилично, к [Промокшей одежде и обуви] добавилось [Замерз], добавившее полтора десятка усталости и списавшее энергию почти вполовину, а так же сильно снизив физическое сопротивление и еще пару параметров, назначения которых я пока не понял.

   Отсвет становился се ближе и ярче, пока, наконец, я не разглядел светильник на треноге, качавшийся под небольшим каменным навесом у наполовину обвалившейся стены. Рядом со светильником зиял темный провал высоких, стрельчатых ворот, за которыми слабо угадывались другие источники света. Рядом со светильником лежал скорченный, высохший труп, сжимая в руках меч с наполовину обломанным лезвием. Ну что, это лучше, чем ничего. Приблизившись, я осторожно ткнул труп палкой – не хватало еще, чтобы он этим обломком пырнул меня, когда я наклонюсь. Нет, не шевелится. Быстро наклонившись, я ухватил за гарду и потянул оружие из мертвой руки. С коротким хрустом она развалилась, рассыпавшись на длинные, острые обломки костей и влажные лохмотья темной кожи с налипшими черными волокнами мышц. Я взвесил оружие в руке, пару раз взмахнул им для пробы. Не так и плохо, на самом деле.

   [Сломанный Скрамасакс]

   [Урон: Рубящий: 97/Колющий: 35/Дробящий:20; Скорость/Энергия: 13]

   [Запас прочности: 8/30; Ремонтопригодность: 12]

   Акшак оказался городом-крепостью, кажется, давно покинутым и заброшенным. Пройдя в проем ворот я оказался в лабиринте узких, извилистых улочек, проложенных между жмущимися друг к другу домами, обвалившимися и ветхими. Кто-то прошел здесь совсем недавно, разжигая старые уличные светильники. Они горели слабым желтым пламенем, почти бездымным. Топливо в них – по сути, просто больших плошках – напоминало мазут, густой и темный, равномерно и медленно горящий по всей поверхности. От дождя светильники шипели и фыркали, но не затухали – возможно, вода уходила на дно, оставляя масло сверху. Интересно, на сколько их хватит?

   Город казался полностью покинутым – только редкий треск светильников и шелест дождя нарушали тишину этого места. Глинобитные лачуги здесь соседствовали с особняками и храмами, сложенными из огромных каменных блоков. Многие хибары от времени разрушились и просели, каменные же постройки возвышались нетронутые. Их стены украшали резные барельефы, а у входов стояли величественные статуи – крылатые львы и бородатые истуканы, могучие демоны и прекрасные женщины. Темнота не давала разглядеть их подробно, но, многие из них пострадали – отломанные фрагменты их лежали на земле, зарывшись в черную грязь, заполнявшую улицы.

   В одной из хижин услышал шорох, осторожную возню. Не спеша приблизился, стараясь держаться так, чтобы из окон меня было не видно, встал у самой стены, стараясь высунуться на самую малость, заглянул в оконный проем. Темнота внутри была расчерчена полосками желтого, дрожащего света, который исходил от светильника, стоявшего на крыльце соседнего дома. Контраст света и тьмы был поразительным – одно сменялось другим без малейшего перехода – прямоугольный участок света и непроглядная темнота. На свету выделись какие-то обломки, трухлявые доски, мусор. Мебель, если это была она, изуродована до неузнаваемости. Шорох повторился – где-то в дальнем углу. Мне показалось, что я различил там какое-то движение. Кто-то небольшой старался затаиться, но никак не мог устроиться неподвижно.

   Я отошел от окна и прошел к двери, осторожно толкнул ее – ручки не было, только выдранный кусок доски на ее месте. Дверь скрипнула и открылась. На желтом прямоугольнике света, упавшем в комнату, задрожала длинная тень человек с оружием – моя.

   Земляной пол размок от протекавшей с потолка влаги – сплошная черная грязь, усыпанная мусором и обломками. Тлен и разрушение властвовали здесь безраздельно, лишив все предметы своей изначальной формы и назначения. Теперь можно было только догадываться, как должно было выглядеть это место.

   Вслушался, стараясь различить в непрерывном шуме дождя звуки внутри комнаты. Шагнул внутрь, подняв щит, ожидая прыжка из темноты. В углу зашуршало, метнулось вдоль стены, мелкое, чуть больше крупной собаки. Явно боялось меня больше, чем я его. Забилось в дальний угол, заскулило. И тут, порыв ветра сильно качнул пламя, и светлый прямоугольник окна на мгновение сдвинулся в сторону, осветив угол где оно сидело.

   Я замер, пораженный увиденным. Там, в темном, засыпанном гнилым мусором углу сидел ребенок. Грязный, худой, как скелет, в невообразимых лохмотьях, скрюченный, со вздутыми суставам, непропорциональной головой и вздувшимся животом, темной, почти черной кожей. Тьма снова скрыла его, но теперь я видел глаза – большие, светящиеся желтым глаза. Мертвец. Ребенок-нежить. Твою мать. Он смотрел на меня голодными глазами, глазами, в которых читалась неутолимая жажда – и все же, он слишком боялся нападать на меня.

   Я вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Поганые извращенцы. Нет, такого я не люблю. Я знаю, это народная забава – массовое убийство детишек в "Фаллаутах", народ такое дело любит. Но только не я. Если разрабы рассчитывали, что я буду гоняться за этим головастиком ради легкой прокачки... Ужасно захотелось выключить поганую игру ко всем чертям.

   Понадобилась пара минут, чтобы немного успокоиться. Вообще, это не похоже на них. Такой сомнительный ход. Может, оно, конечно и брутально, но не хардкорно. А хардкор – то, ради чего вся игра заделана. Что-то здесь не так. Надо разобраться.

   Цепочка светильников ясно указывала дорогу, и я шел от одного к другому, как на поводке. От этого на душе было неприятно, но плутать по запутанным проулкам вообще без всякой системы – идея еще хуже. Последняя пара светильников стояла у входа в огромное здание, стоявшее особняком от остальных. Это был каменный параллелепипед с высоко поднятым порталом и широкой, сужающейся лестницей ведущей к нему. Две массивные квадратного сечения колоны обрамляли вход, украшенные сложной узорчатой резьбой. Перед ними, на длинных выступах обрамляющих лестницу, стояли две статуи – высокие мужчины в длиннополых одеждах, с копьями в руках, длинными бородами и высокими шлемами без забрал. Еще один светильник стоял у самого входа. Слабые языки пламени трепетали от сквозняка, вырывавшегося из проема.

   Поднявшись, я осторожно прошел в проем. Просторная каменная зала тонула с блеклом сумраке, огонь светильника тонул в нем, не в силах пробраться и на десяток шагов вглубь. Следы Ианны я увидел почти сразу же: распростертое тело кадавра, лежавшее на спине без видимых повреждений. Присмотревшись, увидел обломок болта, торчащий в глазнице. Хороший выстрел, надо иметь в виду.

   Стены украшены сложными рельефами, уже осыпавшимися и растрескавшимися. Сцены изображают древние битвы, могучие герои сражаются с чудовищами, отвратительными, нечеловеческими, поражая их огнем и железом. Еще одно тело, снова без заметных ран. Одежда на мертвеце – жуткие, истлевшие лохмотья, оружие – ржавая булава на темной, с белыми пятнами гнили рукояти. Ткнул тело носком сапога – под ним лужа, а вокруг – сухо. Похоже, "заезжие гастролеры", может быть из города, а может и вовсе снаружи. Пошли на запах, преследовали Ианну, тут и пересеклись. Или не Ианну.

   Зал окончился арочной галереей, за которой открывалось несколько проходов вглубь строения. Долго пытался определить куда могла пойти девушка, но тщетно – в сумраке следов было не разобрать. Выбрал наугад – крайний правый. После небольшого поворота открылась лестница, ведущая вниз. Вернулся, проверил центральный и левый проходы. Левый был зеркальным отражением правого. Может, внизу они даже сходились. Центральный через несколько шагов оканчивался тупиком, в котором на уровне груди была устроена небольшая ниша. Осторожно пошарил в ней лезвием меча. Ничего. Если и было, то забрали до меня. Вернулся в правый проход, начал спускаться. Стало совсем темно, захотелось разжиться факелом или светильником. Нет, для этого пришлось бы оставить щит – не самое лучшее решение, учитывая, что вероятнее всего в следующий раз я умру от стрелы. Лестница сделала поворот и слабый отсвет рассеял темноту внизу. Дойдя до конца, обнаружил небольшую комнату с каменной чашей-светильником в углу. С другой стороны – такой же выход, прямо впереди – тяжелая деревянная дверь, слегка приоткрытая. Прислушался – тихо. Осторожно заглянул в щель. В паре шагов от двери лежало что-то громоздкое, темное. Труп, но для кадавра великоват. Осторожно приоткрыл дверь – ржавые петли противно заскрипели. Прислушался. Все та же тишина. Шагнул в коридор, обошел тело. Высокий, в ржавом железе воин. В руке – длинный, в темно-бурых пятнах меч, что-то вроде катцбальгера. Наклонился, обломком клинка разжал руку в заскорузлой перчатке, высвободил оружие. Ты смотри – угадал

   [Кошкодер]

   [Урон: Рубящий: 120/Колющий: 100/Дробящий:30; Скорость/Энергия: 15]

   [Запас прочности: 20/45; Ремонтопригодность: 68]

   Клинок длиной сантиметров шестьдесят, с тремя тонкими кровостоками разной длины, гарда хорошо сохранилась, а вот кожа на рукояти порядком растрескалась – что в целом никак не мешало. Взмахнув мечом пару раз, убедился, что оружие вполне достойное. Хотел стянуть с головы мертвеца шлем с глухим забралом, но тот не поддался, словно врос в голову мертвеца. Ну и леший с ним.

   Откуда-то донесся слабый шум – глухой лязг железа. Насторожился, поднял щит, поудобнее перехватил меч. Двинулся вперед, стараясь не шуметь. Мелкая каменная крошка под ногами противно хрустела. Шагов через десять коридор под прямым углом вливался в другой, темный. Я прижался к левой стене, стараясь заглянуть за правый угол, потом наоборот. Никого. Осторожно вышел, быстро крутнувшись...

   Только из-за этой осторожности я успел вскинуть щит. Такой же кадавр, как тот, что лежал в проходе у двери, со всего размаха обрушил на меня удар двуручного клинка. От удара щит жалобно хрустнул и раскололся.