Текст книги "Спящий город Камбоджи (СИ)"

Автор книги: Влада Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Мари осмотрелась по сторонам – скорее инстинктивно, она все равно понятия не имела, как выглядит художница. Виктор заметил ее взгляд:

– Я помню о твоей просьбе. Думаю, мы ее сегодня найдем. И даже не просто сегодня – сейчас! Я говорил со служащим отеля, пока ждал тебя. Он утверждает, что Одри Леру любит появляться здесь пораньше и уходить до полуночи.

– Ты уже имя знаешь? Ты встречался с ней?

– Имя знаю – я и до посещения выставки знал, но забыл. Нет, пока не встречался, но получил достаточно детальное описание, чтобы узнать.

Он не стал уточнять, что именно имеет в виду, а Мари и не спрашивала, решив предоставить поиск ему.

Они прошли за один из столиков, официант, ничего не спрашивая, поставил перед ними два бокала шампанского.

– Подарок всем гостям, – пояснил он.

– Спасибо, – рассеянно отозвалась девушка.

– Я поищу ее, – сказал Виктор. – Не думаю, что это будет долго. Ты не возражаешь?

– Нет, конечно...

Было бы странно вдвоем метаться тут. Как будто эта художница им что-то должна или нужна по особой причине! А так... конечно, будет лучше, если сперва Виктор подойдет к ней один.

Мари тоже не планировала скучать. Со стороны своего столика девушка наблюдала за игрой музыкантов и танцующими парами. Нет, все-таки это место отличается от салонов Парижа... здесь спокойней.

Легкое прикосновение к ноге заставило Мари посмотреть вниз. Она с удивлением обнаружила, что ее ноги в атласной туфельке касается стеклянный шарик – совсем маленький, не больше грецкого ореха. Она растерянно подняла его, наблюдая за игрой света на глянцевой поверхности.

– Это мое. Можно мне забрать?

Подняв голову, Мари увидела перед собой девочку лет шести-семи. Кажется, это та самая малышка из кафе, которая рисовала... Пышное платье уже другое, но ее несложно узнать по роскошным каштановым волосам, крупными волнами спускающимся на плечи.

– Да, конечно, – Мари протянула ей шарик. – А где... где твои родители?

Девочка была красивой – и странной. Фарфорово-бледное лицо постоянно оставалось неподвижным, как у куклы. На бледных губах играла слабая, совсем не детская улыбка, от которой становилось не по себе. Глаз малышки Мари не видела – их скрывала длинная челка.

– Неподалеку, – все тем же ровным, бесцветным голосом отозвалась девочка. – Всегда. Моей матери не до меня.

– Но они ведь не возражают, что ты здесь?

Казино вечером – не самое лучшее место для маленького ребенка. Да и днем, если задуматься, тоже! О чем вообще думают ее родители, оставляя ее одну?! Конечно, Бокор Хилл – безопасное место, но нельзя же быть такими наивными!

– Они не возражают. Мы не первый год здесь. Поэтому я могу гулять, где хочу. Я здесь много кого знаю.

– Хочешь сказать, что все за тобой присматривают, да? – Мари старалась держаться как можно дружелюбней, хотя в присутствии этого ребенка такое поведение давалось ей нелегко.

– Все присматривают за мной. Я присматриваю за всеми. Это относительно. Вы новенькая, приехали сюда впервые, и никого не знаете. Я могу рассказать вам.

Не дожидаясь приглашения, девочка села за стол. Стеклянный шарик она положила перед собой и стала медленно, задумчиво раскатывать по столешнице. Мари предпочла бы, чтобы она вообще этого не делала – не оставалась здесь. Но не прогонять же ребенка!

– Это... мило с твоей стороны! – улыбнулась она.

– Не мило. Вам неловко. Я могла бы уйти, потому что вы не любите сплетни и вам странно общаться со мной. Но вы поймите: это не сплетни. Вам нравится в Бокор Хилле. А те, кто живет здесь, – часть города.

– Да... х-хорошо...

Мари злилась на себя за то, что волновалась и заикалась в общении с маленькой девочкой. А по-другому почему-то не получалось.

– Посмотрите на танцевальную площадку. Вы видите пожилую пару?

Девушка без труда поняла, на кого указывает ее собеседница. Этих двоих она заметила еще днем, они привлекали внимание. Несмотря на солидный возраст, никто не смог бы назвать их стариками. Оба высокие, статные, с гордой осанкой. Она – тонкая, стройная, с изящно завитыми седыми волосами и яркими голубыми глазами. Он – очень подвижный, эмоциональный и сильный.

– Они красивая история, – задумчиво произнесла девочка.

– Ты хотела сказать – "пара"?

– Я всегда говорю то, что хочу сказать. Они познакомились, когда им обоим было чуть больше двадцати. Общий друг познакомил. Они очень быстро сблизились. Такое бывает: видишь человека и понимаешь, что он нужен тебе. Дорог. Словно для тебя сделан. Я бы назвала это любовью с первого взгляда, если бы определение не было таким затасканным.

Мари уже начинала сомневаться, что перед ней ребенок. Дети так не говорят! Ну а кто тогда? Никакой грим не превратит взрослую женщину в такую малышку!

– Они были очень счастливы вместе, – продолжила девочка. – Без конфликтов не обходилось, но... Ты можешь конфликтовать с кем угодно, а быть счастливым – с избранными. Только вот однажды все пошло не так. Они поссорились из-за сущего пустяка. Она обиделась. Он уперся. Они расстались, он уехал в другой город. И, хотя обоим было бесконечно больно, они делали вид, что так и надо. Сначала гордость мешала им пойти на примирение, потом – страх. Страх от того, что тот, другой, уже все забыл и живет своей жизнью. Тогда любое извинение будет принято со смехом, а любое оправдание станет издевательством. Они построили между собой стену и оставили то счастье, что у них было, внутри нее.

Несмотря на то, что малышка говорила без тени эмоций, ее голос имел магический эффект. Мари словно видела, как все это было. Как молодая девушка с заплаканными глазами металась по своей комнате, не знала, куда податься, а сомнения не давали ей покоя ни днем, ни ночью. Сомнения – они ведь страшнее неудачи. Поражение можно пережить, смириться с ним, забыть. А сомнения оставляют горькое послевкусие на всю жизнь: а вдруг могло быть по-другому? Вдруг какой-то шанс, бесконечно важный, остался неиспользованным?

– Но теперь они вместе, – тихо заметила Мари.

– Да. Они вместе. Потому что однажды она поняла, что иногда глупо быть гордой. Иногда – надо. Иногда – глупо. Просто вдруг поняла, бросила все и побежала на вокзал. Села в первый поезд. Добралась к нему домой ночью и сразу постучала в дверь. Но это хорошо, что в такое время. До рассвета человек свободен от своих предубеждений и живет истинными чувствами. Так он делает меньше ошибок. Они помирились и с тех пор никогда больше не расставались – много лет. И до сих пор, видите, вместе.

Глядя на пожилую пару, можно было поверить. Мари доводилось видеть много семей, а вот взгляды, наполненные любовью, встречались куда реже. Да еще и в таком возрасте!

– Я за них рада, – признала она. – Это они тебе рассказали?

– Я ведь говорю: я много с кем знакома, – уклончиво ответила девочка. – Здесь много красивых историй.

– Ты очень странно называешь людей... Что, и я, по-твоему, история?

– Ваш друг возвращается. Он нашел ту, кого вы искали.

Мари обернулась в сторону соседнего зала, куда и отправился Виктор. Теперь он шел не один, а в компании молодой девушки. Невысокой, с очень бледной кожей, свойственной многим рыжим, мелкими медными кудряшками, остриженными чуть ниже ушей, и искристыми зелеными глазами. Она не была медлительной и томной, какими молва делает художниц. Напротив, Одри казалась не в меру энергичной и эмоциональной.

– А как ты догадалась, что мы ищем... – начала было Мари, но осеклась.

Потому что девочки на прежнем месте не было. Нет, она не исчезла чудесным образом: пышное розовое платье мелькало на лестнице, ведущей к холлу. Однако двигалась она очень быстро, этого не отнять!

А стеклянный шарик так и остался на столешнице.

"Забыла, должно быть, – подумала Мари, убирая хрупкую вещицу в сумку. – Дети!"

Несмотря на очевидность объяснения, полной уверенности в нем не было. Слишком уж странный ребенок!

Но времени размышлять об этом у девушки не осталось – Виктор и художница добрались до ее столика, и она поднялась им навстречу.

– Добрый вечер, – художница первой протянула ей руку. – Мистер Кроули рассказал мне, почему вы ищете меня. Я Одри!

– Мари Жиро, – представилась она. Пожимать руку кому-то было непривычно и казалось мужским жестом, но не отказываться же! – Можно просто Мари.

– И просто Виктор, – добавил мужчина. – Мы ведь на отдыхе!

– Спасибо за разрешение, мне так проще, – широко улыбнулась Одри. – Вы не подумайте, что я деревенщина какая-то! Просто иногда так докучают все эти "госпожа" и "господин"! Как будто все друг другу чужие!

Такое простодушие было непривычно, однако художнице оно очень шло. Вокруг нее словно облако солнечной энергии распространялось, передававшееся всем окружающим.

– У вас чудесные картины, – признала Мари.

– Вам нравится? – просияла рыжеволосая девушка. – Я очень рада! Уж и не помню, чьей идеей была эта выставка, но помню, что сильно сомневалась по этому поводу. Кто захочет смотреть картины на отдыхе? Да еще и размещение в церкви! Я же не иконы пишу!

– Но там есть ангел.

– Это все равно не икона. Все, что вы видели на моих картинах... Не знаю, как объяснить... Попробую так: это то, что и как я думаю. То, что происходит у меня на душе – а я отдаю людям.

– Тогда у вас очень светлая душа, – заметил Виктор. – Большой талант!

– Так приятно слышать! Я еще думаю, заниматься этим серьезно или нет... Никто, кроме меня не хочет: ни родители, ни муж. Говорят, что несолидное это дело. Да я и сама понимаю, что несолидное. Но ведь так хочется! Они словно рождаются внутри меня и просятся наружу – жить своей жизнью!

Одри не старалась казаться более загадочной и мистической, чем есть на самом деле – а многие известные Мари художники занимались подобным "построением биографии". Одри просто жила этим. Но все же что-то она явно недоговаривала. В глубине зеленых глаз постоянно оставалась темная тень – легкая, едва уловимая.

"Должно быть, переживает, что родственники против ее увлечения, – решила Мари. – Что еще ее может расстраивать?"

– Вы давно в Бокор Хилле?

– Я... да, довольно давно, – ответила художница. – Уже и не вспомню, сколько именно! Здесь время совершенно по-другому проходит! Но это и хорошо. Вы увидите, вам здесь понравится. Всем нравится! Даже уезжать не захотите!

– Да, мне уже подобное говорили...

– Это кто же? – изумился Виктор.

– Да совсем недавно... Пока я ждала вас, ко мне подошла маленькая девочка. Она не сказала, как ее зовут, похоже, ее родители не здесь.

– Маленькая? Такая вот малышка? – Одри рукой показала уровень от пола. – Все время бегает в пышных платьях?

– Да, она самая.

– Не видел, – сказал Виктор.

– А я видела, – пожала плечами художница. – И не раз, похоже, она действительно из тех, кто постоянно приезжает сюда. Хотя она, конечно, отшельница.

Утешало уже то, что Одри ее тоже видела. В какой-то момент Мари испугалась, что девочки вообще не было, ей все показалось, однако слова художницы развеяли эти нелепые сомнения. Да и стеклянный шарик в ее руке подтверждал, что недавняя встреча все-таки состоялась.

– Отшельница – это вы что имеете в виду?

– Я никогда не видела ее гуляющей с другими детьми, – пояснила Одри. – Да и ко взрослым она редко подходит, все сама да сама. А еще она частенько бывает возле океана. Как будто...

Художница замолчала, улыбнулась, словно желая сменить тему. Однако Мари не хотела отступать:

– Как будто что?...

– Как будто ждет там кого-то.

Глава 4.

Игнорировать недовольные взгляды, направленные в ее сторону, было проще, чем предполагала Настя. Это почти как в школе: есть люди, которые ее не любят, но достаточно не обращать на них внимания – и все будет хорошо.

Вот и теперь она притворялась, что вообще не замечает строителей. А они могли смотреть на нее сколько угодно, однако заговорить никогда не пытались. Девушка предпочла бы, чтобы их вообще здесь не было – только вид на город портят!

Пока что она бродила по улицам в одиночестве. Андрей еще вчера предупредил, что сегодня отправится на съемки: наблюдать за работой отца, который готовил сына чуть ли не себе в преемники. Настя с удовольствием изменила бы ситуацию, если бы могла – да хоть бы с ним отправилась...

"Ты ради города приехала, – одернула она себя. – Вот и смотри город! Ведешь себя как сестрица!"

Аргумент помогал слабо и только в отсутствие Андрея. Когда молодой человек был в зоне видимости, абсолютное внимание городу уделять не удавалось.

Поэтому она пользовалась моментом, подбирая место для вечернего ритуала. Она уже более-менее привыкла к Бокор Хиллу, пришла пора приступать к серьезным действиям. Идеальный вариант уже не сработал: зеркало не показало ни одного призрака. Но это ничего, рано сдаваться!

Поражал контраст между тем, как город выглядел днем и ночью. При дневном свете это вполне обычные дома, примечательные разве что своим возрастом и красотой. А в темноте – как будто врата в другой мир! Правда, когда она сказала это Андрею, он лишь рассмеялся в ответ. Так ведь скептиком быть легко! Ничего, если ей удастся вызвать призрака, он тоже поверит! И по-другому на нее посмотрит.

Впервые за долгое время Насте хотелось, чтобы кто-то посмотрел на нее по-другому...

Размышляя об этом и будущем ритуале, она дошла до здания, с которого они вчера вечером начали осмотр. Строители перебрались на другую улицу, и здесь было пусто. Настя понимала, что рискует, что это неблагоразумно, однако решение пришло как-то само собой – и девушка проскользнула внутрь.

Она так и не увидела второй этаж. Когда она добралась до лестницы, Андрей преградил ей путь, сказал, что туда лучше не ходить, там обвал. Насте не хотелось спорить с ним, тем более из-за таких мелочей, зато теперь любопытство вернулось с удвоенной силой. Снаружи здание не выглядело обвалившимся. Да и вообще, ей показалось, что парень волнуется. Может ли оказаться, что он скрывал что-то от нее?

Осторожно, чтобы не упасть с раскрошившихся ступенек, Настя начала подниматься наверх. Сердце стучало так громко, что девушка едва слышала даже собственные шаги. Воображение словно играло против нее: подкидывало картины одну страшнее другой. Полуразложившийся труп. Связанный ребенок. Чудовище, которое прячут тут ото всех. Она понятия не имела, откуда вообще взялись эти образы, но избавиться от них было очень непросто.

Вот только на втором этаже ее ожидало разочарование: здесь ничего не было. Совсем! Точно такие же комнаты, как на первом этаже. Не новые, конечно, штукатурка слезла, на стенах кое-где граффити, но света хватает, равно как и свободного пространства. Почему Андрей не пустил ее сюда – девушка понятия не имела. На розыгрыш это не похоже – нет тут ничего смешного. Может, ему что-то померещилось в темноте?

Спросить в любом случае не получится. Есть риск, что подобный вопрос его смутит, а этого Настя не хотела. Ей еще никогда никто так не нравился, и это притяжение даже пугало.

Хотелось остаться внутри, но для этого еще рано. Строители вернутся в любую минуту, а если застукают ее здесь – явно скандал устроят. Поэтому девушка поспешила выйти на улицу, оставив пустой дом позади.

Нужно будет сегодня ночью зайти в отель. Как от этого ни убегай, сердце города именно там. Не зря же он все время видится ей во сне!

Сны Настя теперь смотрела как телевизор. Они чудные такие стали... Мало того, что четкие и запоминаются хорошо, так еще и не повторяются, а продолжают друг друга! Как будто кто-то пытается ей рассказать всю историю...

"А может, и пытается, – размышляла девушка по пути домой. – Может, призраки наконец заметили, что я не играюсь, а действительно хочу увидеть их! Что-то случилось с людьми, которых я вижу во сне, и они просят о помощи... было бы круто!"

Жара нарастала, и оставаться снаружи не имело смысла. Под таким солнцем легко сгореть, а Настя прекрасно знала, что тогда она будет напоминать поросенка. Относиться к этому так же наплевательски, как и раньше, уже не получалось.

Подходя к дому, она заметила сестру. Рита лежала в гамаке под навесом и читала какой-то журнал. За все время пребывания здесь она так и не вышла за территорию лагеря, да и не рвалась к этому. На Настю она не обратила ровным счетом никакого внимания.

Фургончик и вовсе пустовал, Игорь все еще оставался на съемках. Соорудив себе обед из двух бутербродов, Настя направилась на улицу. От того разговора, который она собиралась начать, было немного не по себе. Хотелось даже развернуться и гордо промаршировать на кухню, но все же... пока не получалось.

Она села на деревянный стул, расположенный под тем же навесом, что и гамак. Теперь нужно было что-то сказать, но она не представляла, что именно. С Ритой они в основном ругались и особо друг друга не жалели, а сейчас такой вариант не подходил.

Пока она размышляла, сестра опередила ее:

– Ну и чего ты сопишь?

– Я не соплю!

– Тебе кажется. Что, в национальном парке недостаточно места, чтобы избавить меня от твоего драгоценного внимания?

– Я, вообще-то, по делу...

– Да? – Рита наконец оторвалась от журнала. – А какие у нас с тобой дела могут быть?

– Я хочу... Я...

Даже произнести это было тяжело. Да это же против всего, что она неоднократно говорила, идет!

– Быстрее, – поторопила Рита.

– Я хочу одолжить у тебя косметику!

Все. Сказала. Теперь уже отступать поздно.

– С каких это пор для вызова призраков требуется косметика? Собираешься принести в жертву тональный крем? Нет уж, он французский и тем дорог моему сердцу. Отвянь.

– Да при чем тут вызов призраков?! – возмутилась Настя. – Я буду учиться краситься!

Старшая сестра неспешно закрыла журнал и отложила его в сторону, на край гамака.

– Ты никогда не красилась в городе, – напомнила она. – Ты на все школьные дискотеки ходила в естественной, так сказать, красе. Твой наряд "пугало огородное" был актуален лишь раз в год – на Хэллоуин. И вот здесь, вдали от цивилизации, ты испытываешь острое желание выглядеть прилично. В связи с этим у меня только один вопрос.

– Что на меня нашло?

– Нет. Где ты умудрилась здесь мужика найти?

Настя почувствовала, что краснеет. И не просто краснеет – это было бы слишком оптимистичной характеристикой цвета, который она приняла. Девушка подозревала, что лицо ее окрасилось в темно-свекольный оттенок.

Рита, естественно, это увидела и раскусила ее мгновенно.

– Понятно, – покачала головой она. – Он хотя бы живой?

– Живой, конечно! – возмутилась Настя. – С чего бы ему быть не живым?

– Знаешь, при твоей увлеченности призраками, я уже ничему не удивлюсь!

– Я не настолько ими увлечена!

– Так а кто тогда? Китаец какой-нибудь?

– Здесь нет китайцев, здесь кхмеры! А Андрей русский!

– По одному имени я могу догадаться, что Андрей русский, – усмехнулась Рита. – Потрясающе, оказывается, есть жизнь на Марсе! Я-то сетую на отсутствие развлечений, а тут мексиканский сериал у меня под носом разворачивается, а я не в курсе! Красивый хоть?

– Я не обязана отвечать!

– Ты косметику хочешь?

Шантажистка... чего и следовало ожидать!

– Да, – буркнула Настя. – На все вопросы "да".

– М-м... Темный, светлый?

– Темный.

– Высокий?

– Угу.

– Достаточно накачанный, чтобы тебя поднять?

– Рита, блин!

– Молчу, молчу, – старшая сестра невинно захлопала ресницами. – Я что? Я так, по-семейному, интересуюсь. Косметику я тебе дать могу. Но краситься ты не умеешь. Поэтому я предлагаю тебе сначала потренироваться, а уже потом поражать его своей неземной красотой, подкорректированной нехирургическим путем.

– Обойдусь как-нибудь без твоих советов! Тоже мне, искусство – накраситься!

Настя злилась уже на то, что сестрице удалось вытянуть из нее столько информации. Нельзя же, чтобы все эти жертвы оказались напрасными! До вечера еще полдня. Что-то должно получиться...

Она не могла не признать, что призраки неожиданно переместились на второе место среди ее целей.

***

Не обязательно слушать. Достаточно делать вид, что слушаешь, иногда – кивать. И тогда отец, привычно сконцентрированный на себе, будет свято убежден, что все его советы выслушаны и запомнены.

Это срабатывало всегда, сработало и сегодня. Большую часть дня Андрей провел на съемочной площадке, и отец отпустил его в полной уверенности, что миссия выполнена. Сын обязательно пойдет по его стопам.

А сын на данном этапе вообще не был уверен, куда хочет идти. Пример родителя вдохновлял его только тем, что был связан с путешествиями. А вот сама работа... Не лучший вариант. Постоянно нужно орать, скандалить, добиваться чего-то – то разрешения на съемки, то соблюдения сроков.

Андрею было проще работать одному, в тишине. Знать бы еще, чем именно заниматься! Пока его не сильно волновал этот вопрос – обучение не закончено, а значит, он при деле.

В лагерь он вернулся раньше основной бригады – и раньше, чем планировал. Сегодня они с Настей договорились снова отправиться в город, на этот раз – в здание отеля. Андрей даже подумывал зайти за ней до назначенного срока, но отказался от этой идеи. Времени у них полно, куда торопиться? Да и потом, после дня общения с собственным отцом он нуждался в отдыхе ото всех. Настя, конечно, милая девчонка, но не настолько милая, чтобы жертвовать ради нее привычным одиночеством.

Строители уже ушли, и Бокор Хилл пустовал. Рыжевато-красные лучи солнца заливали его, делали двухмерным, нереальным. Такое Андрей тоже видел раньше, но нельзя сказать, что он к этому привык. К такому вообще не привыкают!

Он хотел направиться к дому, где вчера видел насекомых, и все же передумал. Вряд ли строители успели что-то серьезно изменить за день, а снова разглядывать эту дрянь не имело смысла. Местные проблемы с санитарией вообще его беспокоить не должны.

Поэтому Андрей неспешно прогуливался по улицам. Фотоаппарат он брал с собой почти всегда, но уже не снимал все подряд. У него и так больше тысячи кадров за одну только первую неделю накопилось! При всей уникальности этого города, теперь нужно было больше внимания уделять выбору ракурсов и сюжетов.

Хотя что тут снимать, кроме города? Солнышко на ладошке? Лунную дорожку в океане? Цветочки?

Цветочки, если задуматься, не такая уж плохая идея... Экзотических растений здесь хватало. Андрей, побывавший во многих странах, все равно находил что-то новое. Вот и теперь он остановился у кирпичной стены, оплетенной похожими на виноград лианами.

Но сами лианы – это мелочь. Стебли да листья, ничего особенного. Гораздо больше его интересовали цветы. Кроваво-алые, словно пылающие на темных кирпичах, они напоминали вытянутые звериные морды.

"Лилии, – мысленно поправил себя Андрей. – Они похожи на лилии и больше ни на что".

Однако как себя ни убеждай, а инстинкты все равно не спят. В опутывающих стену цветах было что-то отталкивающее, хищное, словно являющееся платой за их красоту. Не до конца понимая это чувство, Андрей решил просто сконцентрироваться на настоящем моменте. Наводи объектив – и снимай. Думать будешь потом.

Увлеченный выбором ракурса, он не сразу заметил легкое движение рядом с собой. Но и когда заметил, шарахаться не стал. Потому что не видел в серовато-коричневой полевой крысе ничего пугающего. Пока он не двигался, грызун не обращал на него внимания. Он еще не успел узнать, что такое люди, а потому не боялся.

Крыса не собиралась убегать, она просто искала на земле еду. Что именно – Андрей не знал, да и не интересовался. За животным он наблюдал лишь для того, чтобы хоть чему-то уделить время. Взгляд на часы показал, что Настя вот-вот будет здесь.

Между тем, крыса подбиралась все ближе к стене. А потом... Андрей так до конца и не понял, как это вышло. Точнее, он-то видел, но боялся верить своим глазам. Один из крупных цветков с соколиной скоростью метнулся к крысе и полностью заглотил ее. Раздался отчаянный писк, однако лепестки сжались сильнее, и звук угас. Оборванный хвост безжизненно повалился на землю, а бутон начал уменьшаться. При этом стебель его двигался – как двигается горло в момент глотания.

Шокированный, Андрей отступил на шаг назад. Этого быть не может... Но оно было! Вот кровавый хвост валяется на земле, на лепестках алые капли... Так не должно быть! Растения не едят животных, это бессмыслица какая-то! Насекомых еще могут есть, а животных... невозможно!

Между тем лианы шевелились все заметнее, хотя ветра не было и в помине. Лишь теперь Андрей сообразил, как близко к стене он находится. Зато и медлить не стал: развернулся и побежал, не оборачиваясь. Прямо к выходу, а там по дороге – и в лагерь! Он все еще не понимал, что произошло, однако анализировать ситуацию он предпочитал в безопасности.

По дороге он столкнулся с Настей, и присутствие девушки заставило его остановиться.

– Андрей? – она удивленно осмотрела его. – С тобой все в порядке?

Ясно же, что нет! На лбу крупные капли пота, дыхание сбито – по такой жаре бегать тяжело, а жара тут почти всегда. Однако Андрей подавил раздражение: она просто старается быть вежливой.

– Ничего, я... Отец звонил. Просил срочно помочь с одним важным делом. Поэтому сегодня осмотреть отель не получится, извини.

Он не собирался врать ей, просто так получилось. У него банально не хватило смелости сказать, что он видел, как цветок проглотил крысу. Это же звучит как полный бред!

– Ничего страшного, – заверила его девушка. – Я сама отель осмотрю!

– Не смей! То есть, я хотел сказать... Не нужно этого делать. Туда лучше не ходить в одиночестве, если опыта должного нет.

– Но почему? Слушай, здания довольно крепкие, я осторожна...

– Настя, я тебя прошу – не надо, – он заглянул ей в глаза. Румянец на щеках девушки появился как по команде. – Завтра сделаем то, что планировали. Я беспокоюсь за тебя...

Для убедительности, он взял ее за руку. Это уже был практически запрещенный трюк, но он сработал.

– Ладно, – вздохнула Настя. – Как скажешь.

– Можем утром прийти! Если не ошибаюсь, здесь не будет строителей – у них выходные на пару дней, отец говорил. Так что у нас развязаны руки.

– Тем лучше!

– Не обижена?

– Нисколько.

– Тогда давай провожу тебя.

Всю дорогу она что-то увлеченно рассказывала, но Андрей не мог заставить себя слушать. Он даже не смотрел на нее толком, хотя и заметил, что выглядит она сегодня странно – будто в цирк на собеседование ходила. Однако это уже ее личное дело.

Мыслями он снова и снова возвращался к тому, что произошло у стены. Нет здесь логики! Событие есть, а логики – нет.

Он специально ускорил шаг, чтобы добраться до лагеря быстрее, проводил Настю до ее фургона, но задерживаться не стал. Она, кажется, обиделась. Но ничего, они все обижаются – а потом успокаиваются. Ему сейчас нужно было не в романтику с ней играть, а до компьютера быстрее добраться!

На фото будет лучше видно, что представляют собой эти цветы на самом деле. Там хорошее качество, можно увеличить снимок. Смерть несчастной крысы он не заснял, но стену с цветами фотографировал достаточно долго!

Однако теперь этих кадров не было. Не было и все! Остальные фотографии сохранились без повреждений, а вот последняя серия словно и не существовала никогда. Там не было не то что цветов – даже стены!

Андрей не знал, что и думать.

Он не сомневался, что это была не иллюзия, а реальность.

Только реальность почему-то стала другой.

***

Пока что сложно было загадывать, к чему приведет это знакомство. Поначалу, соглашаясь на ее помощь дождливой ночью, Виктор не думал ни о чем серьезном. Да он толком и не рассмотрел девушку в темноте! А потом увидел – и понял, что иной компании в этом городе ему и не хочется.

Дело было даже не в том, что она красива. Красивых девушек он в своей жизни встречал немало, многих знал более чем близко. Тут как-то все вместе сложилось... Ее красота, умение поддержать беседу, этот город как фон их отношений. Виктор был далек от того, чтобы кричать о своей влюбленности и уж тем более звать ее под венец – такая перспектива его неизменно пугала. Тем не менее, он хотел продолжить общение.

Вот только сегодня планы срывались. Похоже, Мари сблизилась с этой художницей, как там ее... Одри. День знакомы – и уже подруги! Он-то не возражал, если бы они все время не исчезали из поля зрения. Навязывать свою компанию он не хотел, поэтому самоустранился.

Одиночество ему быстро надоело. Другие отдыхающие не цепляли его внимание – то по возрасту не подходили, то отдельными компаниями держались. Да и не нуждался он в обществе ради общества, Виктор и один себя прекрасно чувствовал. Он искал именно ее компании.

Поэтому ближе к вечеру он снова отправился на поиски. Спрашивать кого-то не имело смысла: Мари тут никто не знал, это постоянные гости города успели перезнакомиться между собой. Оставалось надеяться на собственные глаза.

Сам того не замечая, он вышел на узкую дорожку, вьющуюся вниз по склону к океану. Здесь было красиво – со всех сторон подступали деревья, их ветви опускались так низко, что можно было коснуться рукой. Но сегодняшний день выдался прохладным, и прогуляться к воде никто не спешил.

Понимая, что Мари он там не найдет, Виктор все равно продолжил путь. Здесь царила прохлада, которая ему нравилась. Он ведь еще ни разу не был на берегу! А океан любил. Может, оно и к лучшему, что он тут один оказался...

Однако скоро выяснилось, что не совсем один. На каменном пляже внимание привлекало яркое пятно: девочка в пышном платьице сидела на обломке скалы. Она прижала ноги к груди, обхватив их руками; длинные каштановые волосы выбивались из-под широкополой кружевной шляпки. Виктор не видел лица девочки, но помнил ее – она часто мелькала в городе.

Всегда одна, как и сейчас.

Галька на пляже скрежетом выдавала его приближение, и девочка наверняка заметила его. Но не обернулась. Не зная, что делать дальше, он остановился в паре шагов от нее.

– Тебе не холодно?

– Вы не это хотели спросить, – равнодушно отозвалась она.

– Да? И что же я хотел спросить?

– Почему я здесь одна. Это все спрашивают, ведь это самый очевидный вопрос. Но вы побоялись, что он будет звучать слишком грубо, и начали с вежливого интереса.

А малышка хороша! Она идеально точно описала его мысли. Пожалуй, угадать несложно, логика ведь простейшая. Но Виктор был совсем не уверен, что ребенок вообще должен так рассуждать. Не похоже, что она смущена или напугана. Такое впечатление, что его присутствие значит для нее не больше, чем камень под ее ногами.

– Хорошо, вежливость моя сорвалась... Почему ты здесь одна?

– Потому что я люблю быть здесь. И я не одна – я с другом.

Она указала вперед, туда, где тихо шептали волны.

– Это ты океан своим другом называешь?

– Океан? Можно и так сказать. Тот, кого я называю своим другом, важен для всех нас. Не нужно переживать по поводу моей безопасности, мистер Кроули. Мне ничего здесь не угрожает. Бокор Хилл – пожалуй, самое безопасное место на земле. Вы это скоро поймете.