Текст книги "Джакс (ЛП)"
Автор книги: Вивиен Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Я раньше думал так обо всех. До того как я встретил Бит. По некоторым причинам, она, видимо, вытянула из меня вполне привлекательную сторону. Может быть, и не для всех, но, по крайней мере, для неё. Лил никогда не смотрела на меня так, словно с трудом выносила одно моё присутствие.
По крайней мере, раньше.
Сейчас, правда, ну… было понятно, что она хотела ненавидеть меня. Её милый маленький приступ гнева в ванной был тому доказательством. Но то, как она смотрела на меня на ужине, означает, что она лжёт. На ужине, когда я спас её от эпически неловкого момента с отцом, она смотрела на меня как обычно. С этими распахнутыми, полными желания глазами.
И это было, блять, слишком много. Мне надо было убраться из этого ресторана прежде, чем я сказал или сделал бы то, о чем мы оба потом пожалели.
– Джаксон, серьёзно, я здесь. Передохни, – рука Каспера лежала на моей. Я даже не заметил, что моя рука была на бутылке.
Я потряс головой.
– Хорошо. Давайте передохнем. Мне всё равно нужно потанцевать, чтобы прояснить мысли.
Харлоу и Лэни-Лана мгновенно вскочили.
– Наконец-то! – прокричала Харлоу и забралась на спину Каспера. Он ухмыльнулся и понес её на своей спине вниз по ступенькам на переполненный танцпол.
Лэни-Лана плавно двигается около меня, опуская руки на свои бёдра, слегка оттягивая свое декольте ещё ниже.
– Ты готов? – промурлыкала она.
– Показывай дорогу, милая, – проговорил я ей.
Она шла впереди меня, виляя бёдрами в такт музыке. Я отстал и чертовски сильно пытался оценить её аппетитные формы, но что-то было не так. Она была рождена для шоу, с большими сиськами и здоровенной задницей – что обычно я ценил в женщинах – но сегодня этого было слишком много. Слишком бросалось в глаза. Она достигла точки «гниения» и абсолютно ничего не значила для меня.
Что за нахер?
Я шел за ней и пытался встряхнуть голову и мыслить ясно. Кроме всего прочего, она была готова. Возможно, фанатка, которая не поверила, что её подруга встречается с гитаристом Джаксона Блу. Всё что мне было нужно, чтобы убедиться в этом, это моё имя.
И пока, всё, чего я хотел, это было напиться и забыть, кем я был, хотя бы на ночь.
Бит сменился, как только я ступил на танцпол, колеблющееся начало ремикса из двух песен выбило меня из колеи. Несколько «ууупс» донеслось из толпы, и вдруг толпа обезумела. Стучащий ритм четыре четверти донёсся и мой пульс участился, даже когда моё сердце упало в желудок.
Мой собственный голос – искаженный и смиксованный в забытую гнусавость – но мой голос был все тем же.
Не эта песня. Только не сегодня.
– О, боже, я обожаю эту песню! – взвизгнула Лэни-Лана, хватая меня и втягивая на танцпол. – Не могу поверить, что я танцую с самим мистером Наглецом!
Её губы были прямо на моем ухе, но я едва ли мог слышать её сквозь музыку. Диджей полностью изменил песню, выбрав только часть с припевом. Худшую часть.
«I'm just a lil bit… lil bit… lil bit… cocky…»
«Lil Bit»
«Lil Bit»
«Lil Bit…»
Лэни-Лана двигала своими бедрами вниз, потираясь своей задницей о мой пах. Я стоял, как каменный, позволяя ей взять на себя контроль, пока я был потерян.
«Lil Bit»
«Lil Bit»
«Lil Bit»
«Cocky!»
Она крутилась вокруг меня и закинула свои руки мне на шею, дико извиваясь.
«Lil Bit»
«Lil Bit…»
Эти слова раздавалось эхом в моей голове. Её глаза. Её губы. Единственное, о чем я мог думать: «это должна быть она, но это не она».
«Lil Bit»''
Её руки опустились вниз по моей груди.
«Lil Bit»
«I am so drunk» (Я так опьянен)
«Lil Bit»
Её руки опустились ниже.
«Lil Bit»
«I'm losing it here» (Я теряю это здесь)
Ее пальцы сомкнулись вокруг моего члена.
Это не Лил Бит трогала меня.
– Отвали нахер от меня!
Я едва успел заметить шокированное лицо Лэни-Ланы, когда я побежал к двери. В моем мозгу было пусто, но припев отдавался в голове:
Лил Бит,
Лил Бит,
Лил Бит.
Глава 13.
Лилиана.
– Я думаю, вы видите, Барон Шевро, что ваши извинения абсолютно бесполезны.
– Так ли это, миледи? – глаза барона угрожающе потемнели, и внезапно Джорджия почувствовала, что её корсет затянут слишком туго. Он даже не могла вздохнуть. – Тогда может быть, настало время отказаться от слов?
Рука барона двигалась быстро, словно вспышка, обхватив её шею сзади достаточно крепко и собственнически. Это были не те ничтожные утехи с конюхом. Неуверенные и неловкие прикосновения Джаспера не оставляли таких отпечатков на коже, как сейчас руки барона. Каждое касание его пальцев прожигало её неотвратимым теплом, подавляя слабые протесты прежде, чем они успевали срываться с ее губ. Всё это время барон наблюдал за ней с голодом в глазах, что было одновременно пугающе и восхитительно.
– Ах, – его мягкий смех послал нервную дрожь по её коже, разжигая боль внутри. – Моя леди жаждет этого намного больше, чем готова признать.
– Вы высокомерный, бессердечный ублюдок.
– Вы правы.
Мои пальцы бегали по клавишам. Было слишком поздно, и я была очень уставшей, чтобы терять драгоценный сон, но пока я кипела во время поездки домой с ужина, ненавидя Джакса каждой частичкой своего существа, запутанный кусок диалога, наконец, всплыл в моей голове. Мне пришлось побежать вверх по лестнице в свою комнату, чтобы записать всё это.
Чертов Джакс. Должна отдать ему должное, он умеет вдохновить.
– Я желал вас с того момента, как увидел, – барон прижался губами к пульсирующей жилке на её шее, и Джорджия разволновалась, что он мог понять, что пульс стучит словно трепещущие крылья колибри. Она поместила свои руки на его твёрдой, тёплой груди, и поняла, что его сердце бьётся почти так же быстро. На мгновение, она наслаждалась своей властью. Он хотел её так же сильно, и ей было нечего бояться.
Пока его губы пожирали её.
Её гордость тут же растворилась, и Джорджия поняла, что она бессильна против натиска его рта. Кончиком языка он раскрыл её губы и начал медленно исследовать её рот. Дыхание Джорджии участилось, когда она поняла, что сейчас она навсегда помечена. Он заклеймил девушку, и она никогда больше не будет прежней.
Барон отступил с рыком и обхватил ее подбородок рукой. Его глаза, ярче и голубее, чем октябрьское небо, потемнели, пока он смотрел на неё.
– Я не тот мужчина, что сидит сложа руки и ждёт возможности. Я вижу, что хочу, и я должен немедленно овладеть этим. И, Джорджия, я имею в виду тебя.
Она простонала в его рот, когда он прижал её к стене. Джорджия была зажата между прохладой мрамора и теплом желания.
– Всю тебя. Сейчас.
Когда рука барона погрузилась под юбку леди Каннингем, я заерзала в кресле. Это должно получиться отлично. Возможно, даже эпично. Мои мысли были сфокусированы кристально чётко, пока я писала, чего хотела Джорджия – блять, чего я хотела, чтобы барон сделал с ней.
Секс сцена. Иногда я оставляла их на потом, заменив её надписью – СЕКСУАЛЬНАЯ СЦЕНА БУДЕТ ЗДЕСЬ – в тексте, и возвращалась к ней, когда было настроение.
Но сегодня, черт подери, я была в настроении. Слова сами текли.
– Скажи мне, чего ты жаждешь, Джорджия, – прохрипел барон.
Бледное тело леди Каннингем забилось в конвульсиях. Ощущения были слишком глубокие, слишком запретные и ещё…
– Больше! – прокричала она в голос сокрушительно громко, что это должно было поднять всех слуг на уши. Но ее это не волновало. Это не имело значения. Всё, что было важно, это опьяняющие поцелуи Барона Шеврона и его возбужденное мужское достоинство, прижатое к ней. Что это значило для её брака, для её будущего, совершенно не волновало сейчас. Не было больше барьеров между ними, и нет никаких шансов отступить назад. Джорджия знала, что была потеряна и этим наслаждалась.
– Мне нужно больше!
Он прижался к её входу и одним мягким толчком…
БУМ!
– Что за черт? – закричала я, вспомнив секундой позже, что уже час ночи и что нормальные люди уже спят. Я виновато посмотрела на экран, словно меня застукали с рукой между ног, и я сразу же пришла в ярость. Громкий звук походил на то, будто что-то тяжёлое ударилось о стену прямо за моей дверью.
Я чуть не сорвала дверь с петель.
– Что это было? – потребовала я.
Он обернулся медленно, моргая, словно ему было трудно сфокусироваться. Его глаза сонно слипались, и голубые волосы были в беспорядке. Он выглядел абсолютно пьяным и абсолютно сексуальным, и миллион мыслей пронеслось в моей голове.
Черт, это Джакс.
Черт, я в своей пурпурной пижаме.
Черт возьми, он горяч.
Черт возьми… кажется, он зол.
Глава 14.
Джакс.
Бить стену адски больно, обычно. Я знаю, делал это раньше. Но сейчас ожидаемой боли все не было, и тогда я понял, насколько сильно был пьян.
Это было вдвойне опасно для Лил Бит, которая стояла сейчас передо мной и выглядела она помято, запыхавшись и сексуально, как ад.
– Что это было? – проворчала она. Её рот был искажен в неодобрительной усмешке, но её глаза… блять, эти широко открытые карие глаза блестели неестественно ярко.
Она выглядит сексуально, Джакс.
Она выглядит возбужденной.
Она хочет этого.
Заткнись, мать твою!
– Что это было? – огрызнулся я в ответ, злее, чем хотел, но блять, ей надо убираться отсюда с её сексуальными, спутанными волосами, прежде чем я схвачу их своими руками. Музыка из клуба все ещё стучала в голове. Этот повторяющийся блядский припев единственное, что я мог вспомнить.
– Этот стук, придурок. Звучало так, словно ты бил эту чертову стену.
– О, да? Может быть потому, что я ударил эту чёртову стену, – я подскочил к её дверному проему и прислонил руку к нему, костяшками в стену. Не-а. По-прежнему нет боли. Что может быть и хорошо, и плохо. – Почему ты такая упрямая?
Её глаза полыхнули.
– Лучше быть упрямой, чем засранцем.
– Ты ранишь меня, Бит, – боже, я скучал по ней, – всегда с нападками.
– Ты тоже внёс свой вклад в это. Когда добавил в музыку.
Я не имею ни малейшего понятия, о чем она.
– Вообще-то нет. Ты единственная, чей рот на ней, – блять, я был пьян. – А мне нравится, когда твой рот на мне…
– Фу! – она ударила мою руку.
– Правильно, трогай меня. Ты умираешь от желания прикоснуться ко мне?
– Нет!
Но её дыхание сбилось, а губы приоткрылись, и я знал, что Лил лжёт. И это меня взбесило еще больше.
– Тогда я помогу тебя. Вот, – я схватил ее крошечную руку. – Я сделаю первый шаг, так что тебе не нужно будет этого делать.
Она отдернула свою руку и скрестила обе руки на груди, будто хотела держать их под контролем. Словно боялась, что она что-то сделает, если их опустит.
– На что ты уставился? – спросила она.
Блин, она поймала меня. Какого черта я делаю опять?
Я дико озирался по сторонам, пытаясь успокоиться и перестать пялиться и сфокусироваться на чем-нибудь вокруг нас.
К сожалению, я поздно понял, что уставился прямо на её сиськи.
Они были спрятаны под её нелепой пижамой, но это как-то даже больше дразнило. Я точно знал, как они будут чувствоваться, если я просуну свою руку прямо под её топ. Интересно, а она в лифчике? Наверное, нет. Я мог разглядеть кончики её сосков, выпирающих через ткань. Она реально возбуждена? Блять, теперь у меня встал.
– Джаксон, люди пытаются спать.
– Ты нет, – указал я. – Ты выглядишь достаточно бодро.
Она сжала губы и на секунду выглядела очень подозрительно. Виновато. Что она делала, чтобы быть виноватой?
– Я работала, – сказала она высокомерно.
– Работала, да? – поймал тебя, Бит.– Писала? Одну из своих сексуальных книжечек, Бит? Вот черт, я прав. Спорим, ты писала какую-то пошлую сценку сейчас и поэтому выглядишь такой взъерошенной.
– Отвали, Джакс.
– И о чем же ты писала, Бит? Обо мне?
– О, боже, ты такой самоуверенный ублюдок.
– Я опять прав! – пропел я. Румянец выдал её. – И о чем ты писала, Бит? Ты думала о моём теле? Какая твоя любимая часть, мм? – я потянулся и схватил её руку, ожидая, что она отдёрнет её и даст мне пощечину. Черт, может я хотел, чтобы она ударила меня, прежде чем будет слишком поздно.
Хотя, она не ударила меня. Она шикнула:
– Успокойся. Ты хочешь, чтобы весь дом слышал?
– Ммм, может и хочу, – я обвил пальцами её запястье и притянул её ближе.
– Что ты делаешь? – спросила она. Нет, скорее, выдохнула мягким вздохом.
– Ты хочешь, чтобы я остановился? – поинтересовался я. Она была прижата ко мне. Её макушка находилась прямо под моим подбородком, идеально. Мой кусочек пазла. Блять, я и забыл, как потрясающе было просто чувствовать её около себя.
– Нет, – она колебалась. – Да. Может быть. Зависит от того, что ты делаешь.
– Я делаю вот это, – сказал я ей.
Приподнимая её подбородок, я потёрся своими губами о её. Я, черт возьми, едва её коснулся, но это был самый электризующий поцелуй в моей жизни. Лил Бит – моя Лил Бит – была там, где и должна быть.
Я ожидал, что она разозлится или даже ударит меня. Что-то меня снова начало раздражать. Злило так сильно, что я хотел перестать целовать её снова и снова, путешествовать губами по этому сладкому телу и вспоминать возбуждающие изгибы. Будто я смог когда-либо забыть о них.
– Джакс… – она простонала моё имя в мой рот, и это был самый сексуальный звук, который я когда-либо слышал.
– Чёрт, Бит. Я так сильно скучал по тебе, – я что, сказал это вслух? Я целовал её и не мог говорить. А потом прижал к стене. Мне надо почувствовать её напротив себя, подо мной. Неожиданная ясность отрезвила меня. Я не мог позволить себе забыть это.
Она обвила своими руками мою шею, её пальчики путешествовали по моей спине, и я был полностью потерян. Я был готов сорвать с неё одежду, приподнять манящее тело и погрузить в Лил свой член. Она издавала эти маленькие мяукающие звуки, убивающие меня.
Затем все её тело затряслось, и она отступила.
– Нет, – я был уверен, что сказал это вслух.
Она переместила свои руки на мою грудь. На мгновение, я надеялся.
Но затем она несильно толкнула меня.
Она улыбнулась той маленькой, покровительственной улыбкой и, блять, похлопала меня по груди.
Она похлопала меня.
– Давай взрослеть, Джакс, окей? – проворковала она фальшиво спокойным голосом. – Мы уже пережили все эти подростковые сексуальные игры.
– Подростковые сексуальные игры? – я отступил от неё. Моя голова разрывалась между пьяной злостью и трезвой печалью. – Вот чем это было для тебя?
Она шмыгнула, ее губы вытянулись в тонкую линию.
– Именно.
– Да?
– Да.
– Я не верю тебе.
– Ну, ты должен, – Лилиана покачала головой. – Мы были детьми, Джакс. Щенячья любовь и гормоны. Это ничего не значило.
Весь воздух покинул лёгкие и я прислонился к дальней стене. Ничего не значило?
– Нахуй это твоё ничего не значило, – пробормотал я, пялясь на свои ботинки. На момент все поплыло перед глазами, и я понял, что буду плакать как сучка, если не возьму себя в руки. Я посмотрел на неё снова.
Она смотрела на меня с жалостью в глазах. Ебаная жалость ко мне, Джаксону Блу.
Никто не жалеет меня.
– Это все равно значило многое для тебя, – сказал я медленно. Глаза Лил расширились – Боже, как они могут стать еще шире? – пока она слушала жестокие слова из моих уст. – Я научил тебя всему, что ты знаешь. Это было реально мило, как ты жаждала учиться, – я хотел ранить её. Я ненавидел себя за то, что хотел ее обидеть. Но мне нужно было передать ей ту боль, которую я чувствую. – Было реально клёво с тех пор не иметь дело со всей этой телячьей нежностью, пока я трахаю девчонку. Девственницы выматывают.
Она фыркнула, и на секунду мне захотелось забрать свои слова назад. Но я не стал. Я смотрел, как она развернулась и захлопнула дверь перед моим лицом.
Глава 15.
Лилиана.
Хватит плакать. Чему ты удивляешься? Он жестокий. Злой. Ты уже знала это, так почему тебя это волнует.
Самобичевание не помогает заснуть, и так же проблески раннего утреннего солнца, которые пробираются в комнату. Может я подремала немного между приступами самобичевания, но точно не спала.
Когда желудок проурчал, я, наконец, сдалась и перестала пытаться заснуть, просто лежала на кровати. Голова была словно набита ватными шариками и глаза были красные и опухшие.
Мои щёки были поцарапаны щетиной Джакса, а губы до сих пор покалывало от поцелуя.
Мне надо уйти. Вернуться домой, чтобы между нами снова был целый континент. Это было заманчиво.
Чёрт побери, нет. Я не сбегу снова. Я имею столько же прав быть здесь, сколько и он, он не сможет добраться до меня.
Свирепая.
Я закрыла глаза, ощущая себя немного спокойней.
Клянусь, я не засыпала. Но, похоже, что так. Потому что когда я открыла глаза, Джаксон сидел на краю, мой лэптоп лежал открытый на его коленях.
– Доброе утро, Бит.
Я подскочила, натягивая одело до груди.
– Что за черт, сталкер! Что ты здесь делаешь?
Он потянулся, словно кошка на солнышке и лениво ухмыльнулся мне.
– Ждал, когда ты проснешься, – он указал на лэптоп. – Но это было долго, и я заскучал.
Мое сердце громыхало в ужасе, прежде чем вопрос сорвался с моих губ. Я наблюдала за ним, как его глаза бегали взад-вперед по экрану, и откровенно торжествующая ухмылка появилась на его губах.
– Ты, правда, читаешь мою книгу? – спросила я требовательным тоном, пытаясь скрыть ужас воинственностью. – Боже, и часто вторгаешься в личную жизнь? – я потянулась, пытаясь забрать лэптоп и параллельно прижимая одеяло к груди.
Он ловко дёрнул лэптоп в сторону, чтобы я не дотянулась, и продолжил читать.
– Ты публикуешь эти книги, чтобы все читали, почему же я не могу? Кроме того, – он указал на экран. – Я заметил несколько моментов здесь, которые могут считаться как вторжение в мою личную жизнь, Бит.
Я покраснела. Он читал секс-сцену.
– О чём это ты? – хотя, я знала ответ.
Он облизнул губы.
– Ну, вот это действие звучит ужасно знакомо, – он развернулся и посмотрел прямо мне в лицо, и повернул лэптоп так, чтобы я видела. – Прямо здесь? Мы же делали это, так?
Я не могла смотреть на него. И не могла смотреть на экран. Унижение было со всех возможных сторон.
– Я думаю да, мы делали. А что, ты не помнишь?
Он вернул лэптоп на место.
– Нет, помню, – на минуту его взгляд казался отдаленным. Затем, его губы немного дернулись. – Хотя я не помню, чтобы это происходило именно так. «Центр её удовольствия»? Почему бы не назвать это так, как оно есть?
– Это…более или менее подходит, – я сжала одеяло в кулаках и полностью натянула на голову. – Ты не можешь быть слишком критичным.
Он закатил глаза и продолжил читать.
– Так много эвфемизмов, – он замолчал и затем разразился хохотом. – «Глубины»? Серьезно?
Уголки моих губ непроизвольно дернулись.
– Да?
– Это ужасное слово! – он смеялся.
– Оно вызывающее! – я пыталась протестовать, но тоже засмеялась.
– «Глубины». Ебать. Настоящие слова намного лучше.
– Настоящие слова?
– Да, ну, знаешь, – он немного сместился, помещая одну ногу под себя. Его теплое бедро прижалось к моей ноге. Я могла почувствовать жар его кожи через одеяло.
– Клитор, – сказал он, медленно проговаривая, будто пробуя слово на вкус. – Киска.
Горло пересохло, и я сглотнула, внезапно потеряв дар речи.
Он смотрел на меня немного дольше нужного. Он не сможет заставить меня признаться, что эти слова звучат сексуально, когда он их произносит. Это был словно призыв ко мне, и ответ был связан с нуждой.
Медленная улыбка расплылась по его лицу.
– Да, ты тоже думаешь, что эти слова лучше, не так ли, Лили?
– Они слишком… пошлые.
– И ничего не пошлые.
– Может быть не для тебя…
– И не для тебя тоже, Бит, – его глаза вернулись к странице. – О, боже, «ствол»? Серьезно? Так вот как ты это назвала? – его рука потянулась к паху и я поняла, то смотрела слишком внимательно, поэтому быстро отвернулась. – Как на счет того, чтобы назвать это «член»? Звучит намного лучше. А еще лучше, сделать его пирсингованым членом, поскольку я помню, как сильно он тебе нравился.
Я проигнорировала его насмешку.
– Я сомневаюсь, что было много пирсингованых членов в Англии девятнадцатого века, Джаксон. Я пыталась воссоздать историческую правдоподобность.
– Да? Ну, как бы это не звучало, думаю, это плохо. Мне кажется, твоя героиня, Геральдин, похоже, оценила бы то, как пирсинг трётся о её точку G. Это бы помогло ей достигнуть… э-э… «вершину наслаждения» быстрее, чем её доведет этот унылый Тристан.
Внезапно, я кое-что поняла.
– Джакс, ты в конце книги. Там почти девяносто тысяч слов. Ты вообще спал?
С тех пор, как я проснулась, самодовольная улыбочка сползла с его лица.
– Не. На самом деле, нет.
Его прекрасное лицо выглядело слишком напряженным с мешками под глазами, которые были темного оттенка фиолетового. Мое раздражение улетучилось, и я потянулась к нему, хотя даже не хотела этого.
– Почему?
– Я хотел перехватить тебя до того, как ты проснешься. Так что мы могли хотя бы поговорить о прошлой ночи. Прежде чем ты проснулась бы и умчалась.
Я сказала, что моё раздражение улетучилась? Не обращайте внимание, оно вернулась в один миг.
– Умчалась? – повторила я.
– Ага, умчалась, не поговорив со мной. Это, вроде как, в твоем стиле, – ответил он. Я плюхнулась обратно на подушку. Не могу поверить, как он мог так быстро превратиться из милого и сексуального в самого раздражающего человека на планете.
– Ой, иди на хрен, – фыркнула я, потирая переносицу.
Я почувствовала, как он сместился, наклонился вперед.
– Ты знаешь, мы бы могли кое-что попробовать. Все те вещи, что ты написала… – его голос стал ниже. – Ммм… такие подробности, Бит. Если бы я знал, что ты уделяешь так много внимания деталям, я бы продлевал свою игру.
Я заткнула уши руками.
– Заткнись!
Он склонился надо мной. Я посмотрела вверх на него, нависающего над моей кроватью. Мое дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Поняв, что я кусаю губы, я их облизнула, и его глаза уставились на мой рот.
– У меня возникло несколько идей, на самом деле. Как на счет этого? Хочешь поэкспериментировать вместе со мной?
Его предложение повисло в воздухе на один, два, три удара моего сердца, прежде чем я полностью пришла в себя. Я протянула руку и оттолкнула его.
– О, боже, выметайся из моей комнаты!
Он встал.
– Ты даже не услышала, зачем я здесь.
– Мне плевать, убирайся, – я перевернулась на бок и ждала, пока не услышала, как дверь закрылась, прежде чем я, наконец, выдохнула.
Глава 16.
Джакс.
Я пялился на дверь её спальни, удивляясь, как, блять, она снова захлопнулась перед моим носом. Я остался на всю ночь, а поздним утром хотел извиниться, как только Лилиана проснётся. И вот теперь мне как-то удалось запороть и это.
Чёрт побери, это не может происходить со мной снова. Я поднял руку, чтобы постучать в дверь, готовый проломить её, если потребуется, когда зазвонил телефон. Я вытащил его из кармана, собираясь швырнуть его в коридор, но увидел имя Бев. Моё сердце, будучи уже в желудке, провалилось прямо в пятки.
Она уже говорила, когда я нажал зелёную кнопку.
– Студия, полная высококвалифицированных и высокооплачиваемых техников и музыкантов, которым платят за то, что они бездельничают и ждут, пока ты появишься. Где ты, Джаксон?
– Я уже рядом, – лгу я, спускаясь по лестнице. – Успокойся, Бев. – Да-да, – я бежал по газону, но не хотел, чтоб она знала это. – Иди, прими Ксанекс (прим. пер – успокоительное) или типа того.
Она начала отключаться, но перед этим я услышал отчётливое шипение:
– Мудак.
Я остановился посередине газона и уставился на телефон. У меня ничего не готово. Бев подготовила всё, забронировала студию и музыкантов на это время, основываясь на моих обещаниях, что я всё подготовлю тогда. Тогда, в смысле, сейчас. Сегодня.
Блядь.
Может это и вправду был мимолетный успех, как все утверждали? Может, «Наглец» был аномалией и я на самом деле не композитор? Потому что, блядь, с тех пор я так и не смог написать ни одной годной песни.
Часть меня хотела просто забить. Забить на всё и пойти, напиваться с техниками Энни. Зассать, и чтобы все считали, что я облажался. Я, конечно, и сам в это верил.
Но я знал, что не могу сделать этого. Мне надо поддерживать репутацию. С тех пор как я исполнил «Наглеца», пресса хотела видеть меня самодовольным. Я не могу провалиться. Это всё испортит.
Я схватил ключи и запрыгнул в Феррари 288 GTO 1985 года, которую купил на деньги, заработанные на «Наглеце» и выкрасил её в голубой цвет. Как и мои волосы. Имидж. И поехал на студию выкручиваться. Блядь, может даже мне что-нибудь придет в голову во время пути.
Я знал, что лгу самому себе. Я был задыхавшейся развалиной, к тому времени как припарковался около студии, опоздав на целых полтора часа. Бэнкс стоял на тротуаре, выкуривая одну из своих самодельных сигарет, которые воняют как грязь. Я поднял подбородок при виде него.
– Знаешь меня это не ебёт до тех пор, пока мне платят, но всё равно, – сказал он хладнокровно, выпуская клуб дыма вокруг своей головы, – тот факт, что я должен просто прийти, чтобы мне заплатили, – он погасил окурок о здание, – чертовски охуителен.
– Ох, успокойся, Бэнкс. Ты, должно быть, думаешь, что лучше меня, но кто оплачивает твои гребаные счета, а? – клавишник, которого нанял мой лейбл, всё ещё цепляется за своё классическое образование, будто оно что-то значит в этом мире.
– Без разницы. Я отказал одному известному человеку из-за этого, Блу. Я просто хочу работать.
Бев была по другую сторону двери.
– Ты готов? – спросила она сухо.
– Что у тебя есть для нас, Блу? – Жаб спрыгнул с дивана в гостиной, его басс-гитара опасно раскачивалась вокруг.
– Ты заканчивал, или что? – спросил Каспер. Он пытался прикрыть меня, как мне казалось. – Вот почему ты опоздал?
Я кивнул.
– Именно.
– Ну, все готовы приступить к работе, Джаксон. Начнем, когда ты будешь готов.
Я снова кивнул, чувствуя, будто двигаюсь против течения или, может, пойман на откате. Сейчас я иду к звуконепроницаемой кабинке и мне нечего петь. Я копался в голове, напрягал мозги, чтобы отыскать хоть какой-то маленький фрагмент через весь этот статический шум, но тут не было ничего кроме захлопнутой двери перед моим лицом.
Глава 17.
Лилиана.
Джаксон не вернулся домой прошлой ночью.
Я бы хотела не знать об этом, но я знаю. Я бы услышала его, если бы он пришёл, потому что я провела остаток дня, закрывшись в комнате и печатая так, словно мои пальцы были в огне.
Я точно записала, как чувствовался тот поцелуй, как его губы прижимались к моим, и как они разъединились, а я этого не хотела. Как я повисла на нем, словно потеряла способность стоять. Как мой желудок упал, будто я на американских горках и удовольствие, сродни физической боли, которое распространялось от каждого его прикосновения к моей коже. Вот и всё, что произошло в коридоре – просто поцелуй – но на странице я была вольна развивать события дальше так, как хотело моё тело. На страницах я лизала и прокладывала дорожку из поцелуев вниз по его голой, блестящей груди, пока его голубые глаза не покидали мои – ну, чёрт.
Я клянусь, что могу почувствовать его губы на своих даже спустя день, будто он обжёг или ударил меня. Но это было нелепо. Все это было нелепо: он будет моим грёбаным сводным братом через две недели. Я, чтоб его, должна была понимать это, но в ту минуту, когда я увидела Джакса, вся моя тщательно возведенная защита развалилась.
Я отпрыгнула от своего лэптопа, словно он ошпарил меня. Мне надо пресечь эти мысли в зародыше. Собравшись с мыслями, я полностью переоделась, чтобы не казаться отчаявшейся, и вышла из комнаты.
– Доброе утро, Лил, – Диггс прохрипел поверх кружки с кофе. Его тело нелепо смотрелось поверх этого крошечного барного стула. – Хорошо спала?
– Кофе? – прокаркала я в ответ. Моё горло болело и хрипело из-за долгого молчания.
– Буду считать, что нет, – по его поврежденному лицу расплылась широкая улыбка, Диггс он спрыгнул со стула, а затем постучал по нему. – Присаживайся.
– Спасибо, – прошептала я и села на его место, хватая апельсин из вазы с фруктами перед собой. – А что насчёт тебя? Ты хорошо спал?
– Как младенец, – хмыкнул Диггс, беря кофейник. – Доктор прописал мне новые обезболивающие, так они просто вырубают меня.
– Твоя рука выглядит хорошо! – я внезапно заметила.
– Да? – он гордо улыбнулся, взяв кофейник правой рукой и протягивая руку к плечу. – Едва заметно, да?
Было едва заметно дрожь его руки.
– Вау, намного лучше! Она почти не трясется.
– И хватка тоже стала лучше.
– Ты, наконец, нашел врача, у которого голова не находится в заднице? – я с благодарностью приняла кружку и взяла её в обе ладони.
Диггс облокотился о стойку.
– Новичок, молодой, молоко на губах едва обсохло. Чёрт, может он даже твоего возраста, – я шлепнула его, и он хохотнул. – Мне кажется, что это неправильно называть его «доктором», потому что он едва ли научился бриться, но он слушает и готов попробовать что-нибудь новенькое. Оказывается, у меня нерв в ладони поврежден, при всем моём «везении», – он печально покачал головой. – Падая с такелажа можно прилично повредиться, знаешь, но никто не мог выяснить, как так «прилично». Он единственный обнаружил повреждение нерва, что вызывало дрожь. Все остальные же верили, будто у меня что-то не так с головой.
– Ну, у тебя определенно что-то не так с головой, – поддразнила я.
– Ох, подкол засчитан. Где ты этому научилась?
Я усмехнулась ему.
– У лучших?
– В яблочко, – пропыхтел он с гордостью. – Ну и как дела у моей девочки?
Я глотнула кофе и призналась:
– По правде, чертовски растеряна.
– Да? Насчёт чего?
– В выборе темы.
– Хех, ага, быть молодым отстой.
– И откуда ты знаешь? – улыбнулась.
– Мелкая засранка. Знаешь ли, я однажды был молод. Помню, как это было.
– И твой отец внезапно решил жениться, когда тебе было девятнадцать?
Диггс глубоко вздохнул.
– Нее. Слава Богу, никогда не приходилось иметь с этим дело.
– С чего вдруг, Диггс?
Он покачал головой.
– Думаю, они решили, что пришло время.
– Просто это так… неожиданно.
– Ну, ты же знаешь Энни: так она действует. В один день она принимает решение и всех ставит перед фактом. Я думаю, она проснулась одним прекрасным утром и сказала Наилсу, мол, либо он надевает ей кольцо на палец, либо может уматывать. И мы оба знаем, что твой отец никуда не денется.
– Нет, – я покачала головой. Это правда. Хоть мой отец и ошибался, он любил Энни, даже боготворил её. – Думаю и тебе никогда не поздно что-либо изменить.
Диггс приподнял здоровую бровь.
– Слушаю тебе, всю такую мудрую. Ты слишком умна, чтобы ошиваться вокруг кого-то, как я.
– Замолчи, – я улыбнулась, а уши горделиво порозовели. – Мне нравится быть рядом с тобой. Ты не высокомерный мудак.
Диггс ухмыльнулся.
– Могу предположить, что ты говоришь о ком-то конкретном?
– Я лучше промолчу.
– Знаешь, ему стало хуже после твоего ухода, – откровенно признался Диггс. Я внезапно подняла голову. Я не этого ожидала услышать. – Нет, это правда. Джакс и твой отец посрались после твоего отъезда в Нью-Йорк. Никто не слышал, что он говорил, но мы слышали грохот и после этого увидели сломанную мебель. После этого, с ним реально было трудно общаться… Я имею в виду, больше, чем обычно. Энни и вправду надеялась, что ты вернёшься домой и сможешь его снова усмирить.
