Текст книги "На берегах Боспора Киммерийского"

Автор книги: Виталий Зубарь

Соавторы: Виталий Зубарь
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Характер власти Археанактидов

Каким же образом Археанактиды начали единолично править на Боспоре Киммерийском? Правил ли сначала один из них и власть передавалась по наследству от отца к старшему сыну или же одновременно царствовали в разных регионах Боспора отдельные представители этого рода? Предпочтение, очевидно, следует отдать тому, что около 480 г. до н. э. случился серьезный военный конфликт боспорской симмахии со скифами. Во главе объединения стоял стратег-автократор из рода Археанактидов, который воспользовался победой и захватил власть сначала в Пантикапее. Феодосия, Нимфей, Фанагория еще длительный период времени сохраняли свою автономию. Однако маленькие апойкии типа Мирмекия, Тиритаки, Порфмия и некоторые другие могли вполне добровольно войти в такое военно-оборонительное образование, которое превратилось в государственное, ради своего спасения от варваров. В тех условиях создание военно-политической симмахии как оборонительной, а не наступательной федерации, представляло собой единственно возможный выход. Только в таком случае они могли противостоять вражеским нападениям и сохранить свою свободу.

Характер политической власти Археанактидов не совсем ясен. Если прямо воспринимать сведения Диодора Сицилийского, то они были «царствующими над Боспором Киммерийским». Однако перед этим определением историк поставил «в Азии», на что никто из исследователей не обращал особого внимания. А это вовсе немаловажный факт. Ведь странно и противоестественно было, что известный историк древности не знал, что значительная часть Боспора Киммерийского находится не в Азии, а в Европе. Поэтому такое географическое уточнение Диодора не случайно. Он знал, что Археанактиды именовались царями, как и Спартокиды, только по отношению к местным варварским племенам на азиатской части Боспора. Отсюда следует, что в интересах обороны и привлечения на свою сторону каких-то этнических групп Археанактиды силой или в процессе дипломатических переговоров подчинили какие-то этносы, названия которых проскальзывают в надписях последующих периодов боспорской истории. При Археанактидах только Пантикапей периодически выпускал монеты с соответствующей своему верховному богу символикой. Ни одной серии монет с именем Археанактидов или каким-либо другим именем правящего лица на Боспоре не отмечено.

Другое дело, что, захватив власть в симмахии и пользуясь незыблемым авторитетом среди эллинов, первый из Археанактидов в должности стратега, как и Перикл в Афинах, осуществлял и в некоторых входящих в союз полисах единоличную власть. Однако вряд ли эллины, даже если он передал правление и по наследству, начали бы считать их своими тиранами, а тем более царями. Скорее Археанактиды выступали здесь в роли архонтов или стратегов, как и последующие цари из династии Спартокидов. Но в своей основе такое правление действительно сходно с архаической или старшей тиранией, широко распространенной в VII-V вв. до н. э. в античном мире. При ней полисы сохраняли свои политические права. Народные собрания имели полномочия при многих тиранах. Однако это не значит, что они находились у власти лишь ради особой любви к демосу.

«Все тираны, сколько их ни было в эллинских городах, управляли только в своих личных интересах: их политика сводилась к заботам о собственной особе, своем семействе и к максимальному укреплению его положения. Они не совершали ничего достойного упоминания и каждый воевал со своими соседями», – отмечал известный греческий историк Фукидид. Причем тираны чаще всего происходили из аристократических родов. Большинство из них в молодости отличались победами в олимпийских или других календарно-религиозных спортивных состязаниях, а также военных стычках. Роль победителя повышала амбиции, возносила его над толпой, окружала массой поклонников. При удобном случае отдельные из них захватывали власть относительно легко при помощи нескольких десятков гоплитов или стражи. Чтобы привлечь на свою сторону народ, тираны широко использовали религиозные представления, заботились в первую очередь о возведении храмов и алтарей, обогащении сокровищниц, организации общеполисных празднеств. Особенно славились этим афинские Писистратиды, о строительной и религиозной деятельности которых, бесспорно, знали боспорские греки.

Строительная и религиозная политика Археанактидов

Любопытно, что как раз ко времени правления Археанактидов относятся наиболее заметные археологические остатки монументальных сооружений оборонительного и религиозного характера. Поэтому нельзя исключить их роль в этих важнейших в ранней истории Боспора мероприятиях. К первым из них относится возведение Тиритакского оборонительного вала. Убежденность первого Археанактида как стратега в своей миссии спасти эллинов на Боспоре становится непоколебимой, хотя открытой вражеской угрозы как будто не существовало. Но создание первой мощной оборонительной линии говорит само за себя. Целиком захваченный идеей и проектами создания безопасной зоны, стратег, бесспорно, при поддержке граждан, в первую очередь богатых, осуществил свою мечту.

Боспорским оборонительным валам посвящена обширная литература. Нередко считается, что они были построены до освоения греками современного Керченского полуострова «потомками слепых», упомянутыми Геродотом, а в античное время лишь приспособлены к обороне рубежей Боспорского государства. Не вдаваясь в подробное рассмотрение этого вопроса, хотелось бы подчеркнуть, что, если наличие целой системы валов в этом районе невозможно однозначно связать со строительной деятельностью носителей кеми-обинской культуры или киммерийцами, несмотря на все старания исследователей, то их возведение сравнительно легко объяснимо, исходя из того, что известно о боспорской истории.

Топография этих земляных оборонительных сооружений, возведенных, вне всякого сомнения, для защиты территории Боспора с запада от кочевников, и некоторые их конструктивные особенности (наличие в основании каменных кладок – крепид) убеждают в том, что их построили греки. Они отражают постепенный территориальный рост Боспорского государства и находившихся под его контролем сельскохозяйственных владений. Об этом, в первую очередь, свидетельствует расположение, как греческих сельских поселений под прикрытием валов, так и топография погребений кочевых скифов VI-V вв. до н. э., концентрировавшихся в своей массе к западу от них.

Естественно, по расположению столь трудоемких и дорогостоящих оборонительных сооружений, которыми были валы, нельзя точно выяснить хронологические изменения границ Боспорского государства. Однако, учитывая их долговременный характер, не будет большим преувеличением предположить, что по ним проходили реальные границы на определенных этапах его развития. Вместе с тем они являются ярким показателем стратегического подхода к обороне сельскохозяйственных территорий государства на западе.

Расположение валов на Керченском полуострове: 1 – существующие валы; 2 – несохранившиеся валы. I – Акмонайский; II – Узунларский; III – Тиритакский; IV – Акташский; V – вал «Безкровного» (Чокракский); VI – Элькенский. По А.А. Масленникову

Схематический план Пантикапея: 1-16 – раскопы на территории древнего городища по В.П. Толстикову

Характер наиболее ранней Тиритакской оборонительной линии и ее внушительная длина свидетельствуют о том, что это было чрезвычайно трудоемкое и сложное фортификационное сооружение. Его возведение, разумеется, требовало эффективного централизованного руководства и могло быть выполнено только в период объединения боспорских греков при Археанактидах. Тиритакский оборонительный рубеж защищал прежде всего Пантикапей, Тиритаку, Мирмекий, Порфмий, Парфений, а на азиатской стороне – острова и мысы с городами Фанагорией, Кепами, Гермонассой. По археологическим данным города в это время занимали еще незначительные площади. Например, Пантикапей – около 9 га, где в общем проживало 2-3 тыс. человек. Из них граждан было несколько меньше. По некоторым подсчетам во всех боспорских населенных пунктах в то время жило всего около 15 тыс. человек, из которых, возможно, только менее 5 тыс. составляли боеспособные мужчины.

Если такая демографическая ситуация отвечает действительности, то, даже объединившись, эллины не смогли бы за два года, как считается отдельными исследователями, соорудить столь мощную оборонительную линию. Нельзя, конечно, исключать, что для особенно трудоемких работ использовались местные племена. Следует думать, что поскольку скифы устраивали зимники в кубанских плавнях, синды и особенно синдская знать, успевшая узнать преимущество соседства с цивилизованными эллинами и даже породниться с ними путем заключения брачных союзов, были также заинтересованы в строительстве такой оборонительной системы. Однако при этом такая дорогостоящая акция, как строительство целой стратегической линии, не могла быть осуществлена за два года, а потребовала более длительного времени и значительного напряжения сил боспорской симмахии.

Можно предположить, что косвенно о сроках сооружения вала может свидетельствовать тот факт, что ранняя оборонительная стена Мирмекия, построенная в конце первой трети, только в третьей четверти V в. до н. э. потеряла свое оборонительное значение. Не исключено, что это было связано с началом действенного функционирования общеполисной стратегической оборонительной линии, проходившей по линии Тиритакского вала, которая обеспечила более или менее надежную защиту целого ряда населенных пунктов Европейского Боспора и затруднила проникновение скифов через Керченский пролив в Синдику. А это, в свою очередь, привело к стабилизации военно-политической обстановки и постепенному изменению характера взаимоотношений со скифами. По самым приблизительным подсчетам на сооружение Тиритакского вала должно было уйти около 20 лет. Косвенным аргументом в пользу сказанного может служить отсутствие четких следов вала в северной части Керченского полуострова. Возможно, что в связи с изменением военно-политической ситуации на Боспоре его сооружение вообще не было доведено до конца.

Схематический план Мирмекия с местами раскопов по Ю.А. Виноградову

За пределами этой оборонительной линии остался Нимфей – один из богатейших боспорских полисов. Возле него скифы создали новый проход на противоположный берег Керченского пролива. Таким образом, Нимфей и другие античные центры, расположенные в южной части Керченского полуострова, остались вне защищенной территории. Это показывает, что надполисное объединение было делом добровольным и в конечном итоге зависело от военно-политического положения каждого конкретно взятого греческого города. Весьма показательно и то, что, если так называемые малые города, расположенные к северу от Тиритаки и входившие, как считают некоторые исследователи, в состав единого Пантикапейского полиса, около 480 г. до н. э. вошли в состав боспорской симмахии и совместными усилиями начали создание линии стратегической обороны против скифов, то Нимфей и поселения, находившиеся под его контролем, очевидно, не стал членом объединения, а в отношениях со скифами проводил свою собственную политику. Последующие события, и в первую очередь вступление Нимфея в Афинский морской союз, свидетельствуют о наличии на Боспоре определенной оппозиции объединительным устремлениям Археанактидов, резиденцией которых был Пантикапей. По-видимому, со стороны Нимфея это была долговременная целенаправленная политика, базировавшаяся на поисках сильных союзников, так как противостоять боспорской симмахии этот центр мог только благодаря поддержке извне.

В общем же возведение Тиритакского оборонительного вала имело чрезвычайно важное значение для консолидации боспорских греков и обеспечения их безопасности. В конце концов более длинный и трудный для номадов путь к переправе в Синдику в его обход вскоре свел на нет эффективность и интенсивность их походов. И в этом следует видеть немалую заслугу Археанактидов, что, разумеется, не могло не оценить большинство эллинов, превыше всего ценивших свободу и автономию.

Как представляется, возвышение и стремительный рост экономического потенциала Пантикапея в V в. до н. э. явился не столько причиной, сколько следствием объединения греческих городов в симмахию, хотя ранняя пантикапейская монетная чеканка свидетельствует о том, что этот центр, безусловно, был экономическим лидером региона. Но только сконцентрировав средства и ресурсы объединения греческих городов, направляемые на совместную оборону, в условиях постоянной угрозы варварских набегов, а несколько позже и на культовое строительство, Пантикапей мог развиваться более быстрыми темпами, чем другие боспорские города. Вместе с этим проведенные совместными усилиями оборонительные мероприятия объективно способствовали росту в 70-30-е гг. V в. до н. э. благосостояния и других боспорских центров.

Храм Аполлона в Пантикапее. Реконструкция И.P. Пичикяна

Значительное внимание Археанактиды уделяли религиозным мероприятиям. В частности, с их деятельностью связывают сооружение монументального храма Аполлона Иетроса в Пантикапее около середины V в. до н. э. Сохранившиеся архитектурные детали, позволившие осуществить его реконструкцию, дают право относить его к самым грандиозным культовым сооружениям этого времени в масштабах Причерноморья. Скорее всего, такой храм рассматривался эллинами как символ религиозно-политического объединения, благодаря которому была достигнута решающая победа над кочевниками. Строительство храма, потребовавшего затраты значительных средств, очевидно, проводилось не только пантикапейцами, но и жителями других полисов. Однако примечательно, что собственно в Пантикапее, являвшемся резиденцией Археанактидов, строительство жилых домов сократилось. Видимо, основные ресурсы уходили на возведение оборонительной линии и храма. В городе наблюдается рост количества металлургических мастерских, связанных с изготовлением вооружения.

Важное значение храма и культа Аполлона в правление Археанактидов подчеркивается выпусками монеты с легендой АП и АПОЛ (сокращенное имя бога или святилища) и его символикой. Как и другие пантикапейские монеты, они имели обращение на территории Боспора. Скорее всего, Археанактиды традиционно исполняли в нем должности жрецов. Храм являлся главным центром почитания Аполлона всеми боспорскими греками, сакральной базой объединения, проходившей под эгидой этого бога.

* * *

Сложившаяся в Северном Причерноморье ситуация в результате вторжения новой волны кочевников с востока вызвала резкий поворот в истории Боспора. Впоследствии соприкосновение эллинского и иранского миров вообще изменило культуру их социальной верхушки и политическое устройство. В период скифской угрозы на Боспоре выделяется неординарная личность из рода Археанактидов. Вполне вероятно, что этот будущий стратег завоевал доверие сограждан не только своим благородным и знатным происхождением, но и победами то ли в спортивных состязаниях, то ли в бою со скифами или другими варварами, угрожавшими безопасности эллинов. Помимо уже отмечавшегося, при Археанактидах продолжалось развитие сельского хозяйства, хотя в связи с набе гами враждебно настроенных групп скифов оно было убыточным. В большем объеме развиваются ремесла, особенно изготовление вооружения. Существовала и межполисная торговля. На первое место во внешней торговле выходят Афины, начавшие после побед над персами контролировать черноморские проливы. Как и в другие районы, на Боспор привозилось также большое количество вина и оливкового масла в амфорной таре их Хиоса, Фасоса, Коринфа, Менды и иных центров. Боспорские греки покупали терракотовые статуэтки, скульптуру, ювелирные украшения и различные предметы греческих мастеров. Нередко среди них попадались уникальные полихромные терракоты, например, протома Деметры из Феодосии.

Во взаимоотношениях с местным населением ведущую роль играли контакты с синдами. Эллины более всего ценили занятие земледелием, в котором синды достигли определенного прогресса. Рядовое сельское население Синдики относилось к новым соседям миролюбиво. При Археанактидах местная знать установила тесные, в том числе и родственные связи с аристократией греческих городов, особенно азиатской части Боспора и Нимфея. Не исключено, что Археанактиды породнились с вождями или царями Синдики. Если в определенный момент ее истории сложилась такая ситуация, когда не было прямого наследника, то один из Археанактидов мог стать здесь царем.

Терракотовые куклы с подвесными ногами. V в. до н. э.

Все города Боспора при Археанактидах развивались более или менее равномерно, поддерживая между собой разносторонние контакты. Пантикапей выделялся только монументальными сооружениями, как появившимися здесь еще в конце VI в. до н. э., так особенно храмом Аполлона V в. Что представляла собой резиденция Археанактидов и где они были погребены после смерти, не известно. Хотя не исключено, что представители рода Археанактидов могли быть похоронены в так называемом Золотом кургане, который был включен в систему Тиритакского оборонительного рубежа, построенного при деятельном их участии. Исходя из всего сказанного, Археанактиды не сумели еще создать сильное Боспорское государство, куда бы вошли все проживавшие здесь эллины. Их консолидация носила в основном религиозный и оборонительный характер. Однако то, что эллины встали на путь дальнейшего развития под эгидой Аполлона и Археанактидов, спасло их от возможного покорения скифами. Археанактиды не сумели продержаться у власти больше 42 лет, предназначенных их роду судьбой и историей. Но они открыли для своих последователей возможные пути создания сильного и самого большого территориального эллино-варварского государства, равного которому еще не было в Причерноморье.

Создание и расцвет Боспорского государства при первых Спартокидах

Ничто не является случайным, все события возникают вследствие разумной причины и в силу необходимости.

Левкипп

Происхождение Спартока

Из «Исторической библиотеки» Диодора Сицилийского известно о царствующих Археанактидах и о том, что после их 42-летнего правления власть получил Спартак и правил всего семь лет. Начиная с него – то есть с 438/437 г. до н. э., на Боспоре появились новые правители из династии Спартокидов, которая находилась у власти более 300 лет. Кем же был этот Спартак или, согласно боспорской ономастике, Спарток? Каким образом он получил власть и начал править на Боспоре?

Ответ на первый вопрос как будто не содержит никаких трудностей. Имя Спарток фракийское. Но был ли он на самом деле выходцем из европейской Фракии или же все-таки малоазийской? Как показывает изучение личных имен, в ономастике Боспора архаического и классического периода оно по сути единственное. Фракийские имена чаще встречаются здесь в позднеэллинистический и римский период, когда фракийцы служили наемниками. Тем не менее исследователи до сих пор дискутируют о том, к какому же этносу следует относить основателя династии и предка последующих ее представителей. Греческие авторы, – в редких случаях, – называли их просто варварами. В их понимании, как и вообще всех эллинов с древнейших времен, таковыми являлись любые народы, для которых был свойственен чуждый им язык. Однако вряд ли Спартокиды не общались на том же языке, что и подвластные им боспорцы.

Как бы то ни было, но конкретное этническое происхождение Спартока в конечном итоге не сыграло никакой заметной роли в его кратковременном правлении, и он, как фракиец, ничем особым не проявил себя. Исходя из этой завуалированности, Спартока сейчас относят к разным этносам: синдов, скифов, фракийцев, каких-то неопределенных местных племен. Однако все без исключения ученые считают его представителем знати. Высказаны мнения о его смешанном фракийско-скифском или вообще чисто эллинском происхождении. В таком расхождении нет ничего удивительного. И в те времена имя человека не могло быть решающим показателем при выяснении этнического происхождения династии.

На наш взгляд, одним из главных доказательств родства Спартокидов с фракийскими царями является государственная эмблематика, связанная с религией Диониса и Аполлона. К тому же Спартокиды, как фракийские цари, вели свою мифологическую генеалогию от сына Посейдона Эвмолпа. Вполне вероятно, что один из представителей одрисского царского рода Фракии появился на Боспоре вследствие заключения династического брака с дочерью последнего из Археанактидов, у которого не было прямых наследников по мужской линии. И тут наше внимание должно сосредоточиться на том, что Спарток, согласно сведениям Диодора Сицилийского, «получил (принял) власть». Получить – это не значит совершить государственный переворот путем убийства или изгнания прежнего правителя, что, бесспорно, вызвало бы другой резонанс на Боспоре. Он правил всего семь лет и передал власть своему сыну Сатиру. А это в свою очередь может указывать на то, что он принял правление, будучи уже немолодым. Находясь длительный период в семье Археанактидов и имея детей от эллинки, фракиец Спарток все же в определенной степени сохранил приверженность к традициям своего рода, которые проявились в постепенном внедрении культа Диониса, начиная хотя бы с наречения преемника Сатиром. Беспрепятственное получение власти Спартоком объясняется, видимо, и тем, что его здесь уже хорошо знали. При Археанактидах он мог исполнять главные государственные должности. А если в последние годы жизни правитель из этого рода был очень стар, то Спарток вообще номинально правил на Боспоре, если потом власть просто перешла к нему. Во всяком случае пока нет веских доказательств того, что Спарток насильственным путем захватил ее в Пантикапее, а тем более в симмахии. При такой ситуации было бы странным, если бы греки молча восприняли столь феноменальный государственный переворот и легко примирились с вторжением фракийца в их государственные дела.

Столь же маловероятна и роль Афин, в частности Перикла, в смене династий на Боспоре. В это время наоборот они обратили внимание на те полисы (Нимфей, Феодосия, Фанагория), которые не подчинялись Спартаку. При нем не произошло заметных изменений ни в политике, ни в экономической жизни. Он, скорее всего, так и не стал полновластным властителем полисов. Под его контролем остались только те населенные пункты, которые находились под защитой Тиритакского вала. Судя по всему, он и не стремился к территориальному расширению государства. Спарток, очевидно, продолжал прежнюю политику Археанактидов. Да и время его правления было очень непродолжительным, чтобы оставить память о каких-то значительных переменах. Его имя не упоминается никем из древних писателей, кроме Диодора. Он оказался как-то странно вычеркнутым из истории своего государства. Ведь древние греки вели отсчет времени правления новой династии не от Спартока, а только от его внука – Левкона I.