Текст книги "На берегах Боспора Киммерийского"

Автор книги: Виталий Зубарь

Соавторы: Виталий Зубарь
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Варварская угроза

В 30-х гг. III в. юго-восточная граница Боспорского царства подверглась вторжению извне. При раскопках Горгиппии прослежены следы пожаров и разрушений. Исследователи относят гибель этого центра ко времени после 239 г. По строительным остаткам видно, что жизнь после разгрома на месте Горгиппии возродилась в более позднее время, но в сравнительно меньших масштабах. С вторжением варваров связывается и новая волна сокрытия кладов, самые поздние монеты из которых датируются 30-ми годами III в.

Но в это время не все античные центры азиатского Боспора пострадали. Например, при раскопках Кеп следов пожаров и разрушений, которые можно было бы связывать с событиями 30-х гг. III в., не отмечено. Города и поселения европейского Боспора также до начала 70-х гг. III в. существовали без каких-либо серьезных потрясений. Следовательно, в 30-х гг. III в. лишь Горгиппия подверглась нашествию варваров.

Исследователи полагали, что разгром Горгиппии и изменение ситуации на юго-восточных границах Боспора следует связывать с установлением гегемонии аланов в степях Приазовья и Северного Кавказа. Однако возможен и иной путь решения вопроса о том, кем были варвары, разгромившие Горгиппию. Из сообщения Иордана известно, что в 30-40-х гг. III в. готы, двигавшиеся с севера Европы, разделились на западных и восточных, которые и пришли в район Меотиды. Иордан писал, что третье место расселения готов было «на Понтийском море с другой стороны Скифии». Следовательно, можно говорить, что готы обитали не только на северном берегу Меотиды, но и где-то на юго-восточной границе Боспора, примыкавшей к Черному морю. Поэтому не исключено, что Горгиппия первой среди боспорских городов подверглась нашествию коалиции варварских народов, во главе которых стояло одно из германских племен, пришедших с севера. Об этом косвенно свидетельствует обнаруженный в 1987 г. при раскопках Горгиппии клад, который включал не только боспорские монеты, но и монеты Херсонеса и Тиры. Его мог спрятать на территории разрушенной Горгиппии один из пришедших сюда с запада варваров.

В этом отношении также показательны находки варварских подражаний римским денариям, самые ранние из которых датируются серединой III в. Сейчас установлено, что эти монеты принадлежали не местному населению, а племенам, пришедшим на Боспор откуда-то с запада, так как их основной ареал совпадает с территорией распространения Черняховской культуры. Помимо районов, занятых носителями Черняховской культуры, варварские подражания обнаружены на сравнительно ограниченной территории азиатской части Боспора, в Пантикапее, Тиритаке и на Северном Кавказе. При этом необходимо подчеркнуть, что такие монеты обнаружены именно в районе Горгиппии, где они находились в обращении наряду с боспорскими.

Все сказанное позволяет заключить, что в 30-х гг. III в. часть готов достигла Кубани и разгромила Горгиппию. Концентрация здесь варварских подражаний римским денариям свидетельствует, что пришельцы разрушили не только ранее цветущий город, но и осели на сравнительно продолжительный отрезок времени. Греческое население в ходе этого нашествия было частично уничтожено, а частично переселилось в Пантикапей и район Феодосии.

До недавнего времени считалось, что Танаис был разрушен варварами где-то между 244 г. и концом 40-х гг. III в. Ученые полагали, что в этих событиях главную роль сыграли герулы, которых считали одним из сарматских племен Приазовья, двигавшихся с востока на запад. Но недавние находки статеров Рескупорида IV в слое пожара позволили отнести разгром этого центра ко времени не ранее 251-254 гг. Как и несколько ранее из Горгиппии, часть населения Танаиса после этих событий переселилась на европейскую территорию Боспора.

Новая датировка разгрома Танаиса позволяет связать это событие с появлением на боспорском престоле Фарсанза, чеканившего монету в 253 и 254 гг. Сейчас трудно с уверенностью сказать, чем объясняется одновременная чеканка монет от имени Рескупорида IV и Фарсанза. Однако сокрытие пяти кладов монет на территории как европейского, так и азиатского Боспора, самые поздние монеты в которых датируются 251-254 гг., позволяет предполагать определенную дестабилизацию военно-политической обстановки на территории царства. Вероятно, Рескупорид IV под нажимом уступил власть над частью Боспорского царства Фарсанзу. Учитывая следы разрушений в Горгиппии и Танаисе, Фарсанз скорее всего утвердился не в европейской, а азиатской части Боспора. После разгрома Танаиса Рескупориду IV пришлось пойти на признание власти Фарсанза и на чеканку его монет на монетном дворе Боспорского царства. Судя по всему такое соправительство было всего лишь эпизодом и Рескупорид при первой же возможности прекратил чеканку монет Фарсанза. Не исключено, что это произошло в связи с первым походом готов вдоль восточного побережья Черного моря 255 (256) г., в результате которого он утратил свою власть.

Единственным источником об этом походе является сообщение Зосима о том, что варвары, взяв у боспорцев суда, направились к Питиунту и, разграбив его, вернулись обратно. Зосим не указывает, откуда был начат поход. Видимо, в нем принимали участие готы и другие варвары, осевшие на азиатской стороне Боспора, которой управлял Фарсанз. Направление этого похода, как впрочем и следующего, 257 г., показывает, что участвовавшие в нем варвары были хорошо осведомлены о размерах добычи, которую можно было получить при захвате таких городов, как Питиунт, Фазис и Трапезунт. А это может служить косвенным аргументом в пользу того, что в указанных походах основную роль играли именно варвары, разгромившие в 30-х гг. III в. Горгиппию и осевшие в юго-восточных пределах Боспорского царства.

Итак, на основании имеющихся источников можно заключить, что вплоть до середины III в. Боспор оставался в орбите политики Римской империи, а его цари проводили в целом проримскую политику. Только в середине III в., когда царь Рескупорид IV уступил власть над частью царства Фарсанзу и вследствие варварских походов с территории Боспора, дружественные отношения царства с Римом, сложившиеся в предшествующий период, были нарушены. Это в конечном счете привело к изменению политики римской администрации по отношению к Боспорскому государству.

Организация сельскохозяйственной территории

С середины I в. до н. э. начинается новый этап в истории Боспорского царства, который рядом весьма существенных черт отличался от эллинистического периода. Для него характерным является уменьшение общего количества поселений на сельскохозяйственных территориях царства в Восточном Крыму. К первым векам нашей эры относится только 76 памятников из почти 300 известных в настоящее время. Судя по топографии, поселения концентрировались в трех основных районах: к востоку от Узунларского вала, на мысу Казантип, который со стороны Керченского полуострова был защищен валом и рвом, а также к востоку и северу от Феодосии. Для европейского Боспора с середины I в. до н. э. наиболее характерными становятся поселенческие структуры, представленные памятниками двух типов. Это отдельно стоящие башни или форты, которые сконцентрированы в непосредственной близости от Узунларского вала, и хорошо укрепленные поселения с компактной застройкой нескольких видов.

Страбон сообщает, что боспорский царь Асандр укрепил европейские границы своего государства оборонительной стеной с башнями. Помимо системы башен или фортов в непосредственной близости от Узунларского вала, особенно в Крымском Приазовье, в середине I в. до н. э. существуют укрепленные поселения с компактной застройкой. Такие поселения были хорошо укреплены, а некоторые имели цитадели. Они возникают на Боспоре еще в конце III в. до н. э., но окончательно их вид формируется на рубеже I в. до н. э. – I в. н. э. Несмотря на то, что некоторые башни и поселения в силу различных обстоятельств бурной боспорской истории периодически разрушались и гибли, в своей основе эта система просуществовала на территории европейского Боспора вплоть до середины – третьей четверти III в. Здесь жили военные поселенцы, охранявшие границы Боспорского государства.

Карта Боспорского царства на рубеже н. э.: а – города; б – укрепления и укрепленные усадьбы II—I вв. до н. э. – I в. н. э. по С.Ю. Сапрыкину

План боспорской крепости Илурат по И.Г. Шургая

Население поселений европейского Боспора зависело от правящей верхушки боспорского государства и являлось его военной опорой на западных границах. Именно это население, расселенное к востоку от Узунларского вала, должно было защищать наиболее густо населенную и экономически развитую часть царства. Если укрепления на этом валу и в непосредственной близости от него можно рассматривать в качестве сторожевых или сигнальных башен, а укрепленные поселения в качестве «узловых» пунктов, где были сконцентрированы основные силы военных поселенцев, то так называемые укрепленные усадьбы, располагавшиеся на незначительном удалении от передовой линии, вероятно, являлись резиденциями боспорских должностных лиц. На них возлагался контроль за поддержанием надежного функционирования пограничной оборонительной системы и прилегающих к ней административных районов Боспорского государства.

В Восточном Крыму преобладали держатели сравнительно небольших земельных наделов на землях, являвшихся собственностью боспорского царя. Вместе с тем продолжался и процесс концентрации земли, в частности на территории европейского Боспора в первые века. У с. Октябрьское и поселения Чурубашское, например, зафиксированы сравнительно крупные земельные наделы, площадь которых составляла соответственно 13,95 и 29,4 га. Очевидно, они принадлежали крупным боспорским чиновникам, приближенным или придворной знати царя, который, как и ранее, являлся верховным собственником земли.

Характер землевладения и землепользования на азиатской стороне Боспора имел определенную специфику. В первую очередь особое внимание следует уделить стратегически важному району, расположенному на Фанталовском полуострове, где в 60-е годы прошлого столетия была изучена целая система крепостей. Долгое время считалось, что этот район, занимающий в настоящее время северо-западную часть Таманского полуострова, в древности был одним из островов архипелага и лежал на пути кораблей, следовавших из Меотиды в Понт. С юга его омывал Таманский залив, который через протоку соединялся в античный период с Азовским морем. Однако недавно было установлено, что в эллинистический период рукав р. Кубань, отделявший Фанталовский полуостров от южной части Тамани, уже высох. Вероятно, вследствие этого на месте его соединения с Фанталовским полуостровом, там, где он сушей соединялся с Фанагорийским полуостровом, был построен так называемый Киммерийский вал, который затруднял проникновение на его территорию.

На территории Фанталовского полуострова сейчас локализовано и частично исследовано 12 крепостей, «батареек», составлявших единую оборонительную систему и построенных одновременно. Их строительство началось еще во время правления Митридата VI Евпатора, а завершилось при Асандре, когда этот район стал особой административной единицей Боспорского царства во главе с неким Хрисалиском.

Фанталовская система крепостей была построена по последнему слову тогдашнего фортификационного искусства и играла важную роль в обороне восточных границ Боспорского государства. Рядом с крепостями открыты синхронные им неукрепленные поселения, а также следы мелиоративной системы более раннего времени. Жившее здесь население активно занималось и сельским хозяйством, в частности выращиванием зерновых. Таким образом, Митридат VI Евпатор внедрил на Боспоре систему расселения военных поселенцев, как и на территории Понтийского царства. Собираемая с них рента-налог за пользование землей являлась весьма существенным источником пополнения государственной казны. Контроль за ее сбором, вероятно, осуществлялся специальными уполномоченными боспорского царя, на которых была возложена обязанность руководства определенными административными районами государства. В правление Асандра одним из них, вероятно, был упоминавшийся уже Харисалиск, а при Аспурге – Менестрат, сын Менестрата, начальник Острова.

Боспорские крепости на Фанталовском полуострове: 1 – схема расположения крепостей; 2 – Каменная батарейка, план; 3 – Батарейка I, план сохранившихся остатков; 5 – Патрей, план крепости. По Ю.М. Десятчикову

К югу от Фанагории существовал еще один административный округ Боспорского государства. Им, как свидетельствует надпись времени правления Тейрана (275/276-278/279 гг.), руководил хилиарх, который одновременно был и начальником аспургиан. Если исходить из сообщения Страбона, что аспургиане жили на территории в 500 стадий между Фанагорией и Горгиппией, то Фанталовский полуостров или Остров в этот округ не входил, а подчинялся непосредственно царю. Контроль за Фанагорией, получившей после восстания против Митридата VI Евпатора автономию и городское самоуправление, скорее всего осуществлялся представителем центральной власти, который по аналогии с Танаисом мог называться пресбивтом царя. На юго-восточных границах Боспорского государства, по всей вероятности, находился еще один административный округ с центром в Горгиппии. Во главе его стоял специальный наместник царя.

Мраморная посвятительная плита Трифона, сына Андромена, с рельефным изображением всадника. Танаис. II-III вв. н. э.

Таким образом, строительство системы крепостей в Восточном Крыму и на Фанталовском полуострове, которое окончательно завершилось при Асандре, с одной стороны, способствовало укреплению вооруженных сил царства, а с другой – было источником пополнения государственного бюджета. Возникновение военно-хозяйственных поселений на Боспоре, которые в количественном отношении преобладают над иными типами памятников, вероятно, следует рассматривать в качестве решающего фактора стабилизации социально-экономического и политического положения государства в период правления Асандра. Именно регулярные поступления в казну позволили возвести в Пантикапее мощную цитадель, строительство которой связывается с его деятельностью в 40-х гг. I в. до н. э.

Определенным земельным фондом владела какая-то часть жителей боспорских городов, но пока применительно к первым векам об этом с уверенностью говорить нельзя. Вероятно, в это время весь земельный фонд на территории Боспорского царства находился в собственности царя, и население большинства греческих центров, занимавшееся производством сельскохозяйственной продукции, за пользование своими участками должно было выплачивать определенный форос в государственную казну.

В почетных надписях из Агриппии (Фанагории) конца I в. до н. э. и первой половины II в. н. э. упоминаются Совет и Народ агриппийцев. В Горгиппии также функционировали органы городского самоуправления. Определенная гражданская организация существовала и в Пантикапее. Особый статус в составе Боспора имела Феодосия, где находился наместник царя, а также Танаис, контроль за которым осуществлялся специально назначенным пресбивтом. Крупные города Боспорского царства, а возможно, и некоторые другие обладали правами автономии, но контроль за деятельностью их гражданских общин осуществлялся специальными представителями царской администрации. Таким городам, расположенным на царской земле, в частности Горгиппии, верховной властью была дарована автономия и самоуправление. Видимо, в этих юридических рамках членам гражданских общин царем было предоставлено право владеть в округе городов землей, хотя ее верховным собственником по-прежнему оставался царь. При Аспурге горгиппийцы были освобождены от уплаты поземельной подати пропорционально урожаю, что свидетельствует об укреплении городской казны, куда, очевидно, вносилась плата за пользование землей. В ряде случаев гражданским организациям предоставлялись и другие финансовые льготы. Судя по наличию в Танаисе должности просодика, в боспорских городах, наряду с царскими фискальными чиновниками, существовали специальные выборные должностные лица, не связанные с царской администрацией, которые ведали финансами городов.

Особый интерес представляет надпись 151 г. н. э., в которой сказано, что боспорский царь Тиберий Юлий Реметалк передал богине в Фианнеях ранее принадлежавшие ей земли с обрабатывавшими ее пелатами. Это, с одной стороны, свидетельствует о наличии на Боспоре, видимо, в его азиатской части, храмового землевладения, а с другой – позволяет говорить о системе эксплуатации сельского населения на храмовых землях. Пелатов, упомянутых в этой надписи, следует рассматривать в качестве арендаторов земли, которая, судя по «Афинской политии» Аристотеля, передавалась им на условиях выплаты шестой части урожая храму. Но это не были свободные арендаторы. В данном случае пелаты были прикреплены к земле. Поэтому есть все основания рассматривать эту категорию сельского населения как крепостных, которые обрабатывали землю, принадлежавшую храму, и выплачивали ему в качестве ренты-налога, видимо, часть урожая.

Хозяйственная деятельность, торговля и денежное обращение

Как и в предшествующий период, важной отраслью переработки продукции сельского хозяйства было производство вина. Исследования последнего десятилетия показали, что винодельческие комплексы концентрировались не только в округе боспорских городов, но и на сельских поселениях европейского Боспора. Если в эллинистический период винодельни концентрировались только в европейской части государства, то начиная с I в. вино производилось и в его азиатской части. Здесь зафиксировано их приблизительно в два раза больше, чем на Керченском полуострове. С I в. именно этот район становится ведущим в производстве разных сортов вин. В Патрее и на городище Батарейка II было налажено производство амфор для его транспортировки.

Об организации производства вина на Боспоре можно сказать немного. В первую очередь следует обратить внимание на то, что винодельческие комплексы первых веков открыты не только на сельских поселениях и небольших аграрных городках, как это было ранее, а и в достаточно крупных городах, даже столичном Пантикапее. Например, в Фанагории открыто восемь виноделен, а в Горгиппии – 12, большинство которых относится ко II – первой половине III вв. Винодельни первых веков были составной частью жилищно-хозяйственных комплексов этих центров, как, впрочем, и небольших аграрных городков европейского Боспора. А это, наряду с увеличением в винодельческих комплексах количества давильных площадок и резервуаров, свидетельствует не только о росте объемов производства, но и определенной хозяйственной специализации.

Концентрация виноделен в крупных городах позволяет предполагать, что владельцы таких комплексов, вероятно, непосредственно не участвовали в выращивании винограда, а могли либо скупать виноград для его дальнейшей переработки, либо перерабатывать его за часть урожая. Сказанное, как представляется, подтверждается наличием склада амфор в подвале частного дома, расположенного рядом с винодельней в Горгиппии, владелец которого мог не только производить, но и продавать вино. Винодельни группировались в определенных районах городов и поселений, где, очевидно, существовали какие-то профессиональные объединения виноделов.

Увеличение удельного веса виноградарства в сельском хозяйстве и связанного с этим производства вина привело к тому, что в этой отрасли производства участвовали не только частные лица. В Гермонассе, например, винодельня II—III вв. входила в состав культового или общественного комплекса, и доход от переработки винограда в данном случае шел на его нужды. Ряд винодельческих комплексов был собственностью не частных лиц, а гражданской общины, как показывает находка гири в Горгиппии для взвешивания винограда с надписью «народное достояние». В этом отношении примечательно, что винодельни, открытые на городище м. Зюк (Зенонов Херсонес) и в Илурате, использовались не членами какой-то одной семьи, а всеми жителями этих небольших боспорских сельских населенных пунктов. Переработка винограда носила специализированный характер: в целом ряде раскопанных винодельческих жилищно-производственных комплексов отсутствуют складские помещения, где должно было храниться произведенное вино. В общем это были сравнительно небольшие хозяйства, где работал ограниченный круг лиц. Вряд ли в этой отрасли производства использовалось значительное количество рабов. При сезонном характере производства вина их труд не был рентабельным. Процесс производства мог осуществляться силами семьи хозяина с привлечением в сезон весьма ограниченного числа работников. Сезонный характер загрузки таких производственных комплексов, вероятно, позволяет предполагать, что именно в винодельческих хозяйствах наиболее оправданным было применение наемного труда.

Следовательно, увеличение объемов производства вина свидетельствует о росте в экономике Боспора удельного веса товарного производства. В связи с этим следует отметить, что увеличение количества виноделен в II-III вв. в боспорских центрах хронологически совпадает с ростом объемов выпуска амфор местными керамическими мастерскими. Тот исключительно важный факт, что амфоры, изготовлявшиеся в Фанагории и Горгиппии, обнаружены в основном на территории азиатского Боспора, свидетельствует о потреблении произведенного здесь вина в основном на месте. Увеличение выпуска амфор боспорского производства с первой четверти IV до второй четверти II вв. до н. э. и во второй четверти II – третьей четверти III вв. хронологически совпадает с ростом производства вина. А это в свою очередь позволяет рассматривать это явление в качестве наиболее четкого показателя пиков уровня развития товарного производства и боспорской экономики в целом.

Еще одним видом производственной деятельности населения в первые века была рыбозасолка. Рыболовный промысел на Боспоре известен с очень раннего времени, а вывоз соленой рыбы в амфорах из Пантикапея письменными источниками зафиксирован уже для IV в. до н. э. Есть основания предполагать, что одной из целей выведения боспорской колонии в дельту Дона в конце IV – первых десятилетиях III вв. до н. э. была добыча ценных сортов рыбы. Но рыбозасолочные цистерны здесь появляются только в первые века. Причем на Боспоре открыты комплексы небольших по объему ванн. Объясняется это скорее всего тем, что одновременно осуществлялась засолка нескольких промысловых сортов рыбы.

Развитие рыбозасолки было обусловлено увеличением объемов экспорта рыбы, которая, в частности, предназначалась для снабжения римских войск, расквартированных в близлежащих районах, в том числе и на границах Парфии. Однако боспорскую соленую рыбу потребляли не только солдаты, но и другие категории населения Римской империи, так как рыба была излюбленным лакомством римлян, а некоторые сорта рыбных соусов стоили очень дорого. Рыбозасолка, как и производство вина, свидетельствует об интенсификации хозяйства и безусловном увеличении его товарной направленности.

Продолжало развиваться на Боспоре и ремесленное производство: металлообработка, изготовление керамики, ювелирных украшений, стеклоделие, деревообработка, костеренное, кожевенное, ткацкое, строительное и другие ремесла. Однако главным является не наличие или отсутствие того или иного вида ремесленной деятельности, а его территориальное распространение в пределах античных населенных пунктов, качественный уровень развития и степень его специализации. Ведь только анализ характера ремесленной деятельности позволяет выявить специфику его организации, а также особенности производственных отношений и те социальные группы населения, которые в нем были заняты.

Важной отраслью ремесленного производства оставалась металлообработка. Вплоть до конца античной эпохи на Боспоре существовали кузнечно-литейные мастерские смешанного характера, свидетельствующие не только о невысокой специализации, но, видимо, и о преобладании в этой отрасли производства сравнительно небольших мастерских. Так, мастерская по обработке цветных металлов в Танаисе располагалась в черте городских кварталов и была тесно связана с лавкой, в которой продавалась готовая продукция.

Как и ранее, значительный удельный вес в ремесле занимало изготовление разнообразной керамической продукции, получившего достаточно широкое развитие не только в городах, но и на сельских поселениях в обоих частях царства. Керамическое производство в относительно крупных боспорских центрах было рассчитано не только на потребление их населением, но и на сбыт на внешних рынках. Очевидно, этим следует объяснять то, что, как правило, керамическая продукция в боспорских мастерских изготовлялась по привозным образцам.

В противоположность этому номенклатура керамической продукции мастерских, работавших на небольших боспорских поселениях, была значительно беднее. Несмотря на то, что есть основания предполагать изготовление уже с I в. до н. э. здесь краснолаковой керамики, все-таки такие керамические производства были рассчитаны главным образом на внутреннее потребление. А это позволяет говорить, что это производство в городах преимущественно было товарным, а на сельских поселениях в основном носило натуральный характер и не отличалось значительным уровнем специализации. В рамках отдельных хозяйств изготовлялась и лепная посуда, которая в значительных количествах встречается при раскопках.

Однако увеличение количества такой посуды в быту нельзя связывать исключительно с варваризацией населения. Ряд форм лепных сосудов являются подражаниями античной гончарной керамике, что в первую очередь свидетельствует о невысоком социальном положении лиц, пользовавшихся такой посудой. Производство лепной посуды носило домашний, натуральный характер и только в очень редких случаях, вероятно, в небольших количествах, такая керамика делалась для продажи. Наряду с изготовлением лепной керамики, домашний характер носило прядение и ткачество. Пряслица и ткацкие грузила находятся на территории всех без исключения боспорских городов и поселений. Не исключено, что иногда производство тканей носило и мелкотоварный характер.

Керамические печи для обжига гончарной керамики археологически зафиксированы в Пантикапее, Горгиппии, Патрее, Кепах, Гермонассе и на ряде других поселений. Их можно считать универсальными, так как в них обжигались амфоры, пифосы, столовая посуда и др. В основном в этой отрасли преобладали сравнительно небольшие мастерские. В таком случае нельзя говорить о высоком уровне специализации керамического производства на Боспоре и об очень высокой квалификации мастеров, что являлось важным условием широкого применения рабского труда в ремесле. Вместе с этим на Боспоре существовали и узкоспециализированные керамические мастерские, как, например, коропластов, раскопанные в Пантикапее и Фанагории. Но производство в них велось в достаточно ограниченных масштабах, видимо, силами членов семьи хозяина с привлечением ограниченного круга лиц со стороны.

Сказанное хорошо согласуется с результатами исследований квартала ремесленников II-III вв., раскопанном на окраине Горгиппии. Здесь обнаружены остатки гончарных печей, формы для изготовления терракот и светильников, скопления изделий гончарного производства и др. В этом районе города жили не только гончары, но и металлурги, а также стеклоделы. Аналогичная концентрация гончарных печей отмечена на окраинах Пантикапея и Фанагории. Остатки металлообрабатывающего, керамического и стеклоделательного производств, открытые в крупных боспорских центрах, свидетельствуют, что ремесленные мастерские, как и в предшествующий период, были небольшими. А это, наряду с отсутствием крупных специализированных мастерских, не позволяет предполагать использования в них труда рабов классического типа в сколько-нибудь широких масштабах, ибо в условиях Боспора это не было экономически оправдано. В боспорской ремесле в основном было занято лично свободное население государства. Мелкотоварный характер боспорского ремесленного производства, которое во II-III вв. переживало подъем, позволяет говорить, что в этой отрасли производительной деятельности могли участвовать представители самых широких слоев населения. Ограничение прав гражданских общин крупных боспорских городов и широкое развитие царского землевладения, характерное как для эллинистического периода, так и для первых веков, дает основания предполагать, что морально-этическое отношение к ремесленному труду было несколько иным, чем в полисах классической Греции, и в ремесленном производстве на территории Боспорского царства были заняты не только беднейшие слои населения, но и часть граждан.

В первые века н. э. для жилой архитектуры городов весьма характерной становится хорошо развитая хозяйственная функция городских домов, о чем свидетельствуют не только квартал ремесленников, раскопанный в Горгиппии, но и дом винодела II-III вв. в Мирмекии, а также мукомольный комплекс того же времени в Танаисе. Аналогичное явление прослежено в архитектуре и других северопричерноморских центров, например, в Херсонесе, где раскопан хозяйственно-жилой комплекс с рыбозасолочной ванной. Безусловно, в крупных античных центрах это явление следует связывать с увеличением в экономике, особенно во II – первой половине III вв., удельного веса товарного производства промыслов и ремесла, которые приносили в это время устойчивый доход.

В противоположность городам, несколько иную картину отражает жилая архитектура сельских населенных пунктов Европейского Боспора. Изучение застройки поселения у дер. Семеновки и Илурата показали, что их жители сочетали занятие сельским хозяйством, скотоводством и рыболовством с производством керамики и ткачеством. Но, несмотря на определенную степень участия в товарно-денежных отношениях, о чем свидетельствуют находки монет на некоторых сельских поселениях, жители этих и подобных им сельских населенных пунктов вели в целом натуральное хозяйство. В немалой степени это, очевидно, было связано с различным правовым положением основной массы населения боспорских городов, ряд которых имел права внутреннего самоуправления, и жителями военно-хозяйственных поселений, расположенных на царской земле и плативших определенные подати ее верховному собственнику.

Если в эллинистический период производство вина было сосредоточено главным образом на сельских поселениях, в небольших боспорских городках (Нимфей, Мирмекий, Тиритака) и окрестностях Пантикапея, то в первые века винодельни фиксируются в пределах наиболее крупных городов Боспора (Пантикапей, Фанагория, Горгиппия). В этих же центрах наблюдается значительная концентрация ремесленных мастерских, а такие небольшие городки, как Тиритака и Мирмекий, наряду с виноделием, становятся центрами рыбозасолки. Все это позволяет говорить о постепенном изменении функций городов на территории Боспорского царства. Из преимущественно общественных и религиозных города во II-III вв. все больше превращаются в центры переработки сельскохозяйственной и изготовления ремесленной продукции, что, видимо, следует рассматривать в качестве одной из характерных особенностей их развития в это время. Иными словами, во II-III вв. боспорские города были уже не только центрами концентрации и перераспределения сельскохозяйственной продукции, но и ее переработки, а также сосредоточения различных ремесленных производств, которые располагались, как правило, на их окраинах. В хозяйственной жизни боспорских центров, особенно крупных, растет удельный вес товарного производства и обращения, что вело к более быстрому, чем это было ранее, развитию в них собственно городских социально-экономических структур. А это предполагает увеличение в составе их жителей лиц, которые не являлись землевладельцами и не принимали непосредственного участия в сельскохозяйственном производстве, что не могло не сказаться на социальном составе населения.