Текст книги "Тень террасы кипарисов (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Глава 13

Госпожа Тайра-но Тиё, недавно удочеренная Господином Киемори бывшая личная служанка Мамочки Фудзино, а ныне сама Старшая Фрейлина Императрицы – приняла нас в своей комнате, где она сидела над какими-то бумагами, зарывшись в них едва ли не с головой.

– А, Сан-сан… – сказала она, поднимая голову и я заметила чернильную кляксу на левой щеке. – Проходи, проходи. Извини что такой беспорядок, я велела пускать тебя в любое время и сразу же вести ко мне, так что времени чтобы прибраться не было.

– Вот как. – зная некоторую зацикленность Ичи на порядке это скорее комплимент, а еще это значит что я для нее важна. Может не как человек, а как актив, но все же самолюбию приятно льстит. Высоко взлетевшая Ичи все еще ценит меня и ждет, когда же я приду к ней в гости. А взлетела она и правда высоко – выше, чем я, намного выше. Старшая Фрейлина Императрицы – должность Мамочки Фудзино, фактически что-то вроде первой заместительницы, она ее голос, ее кулак, ее кинжал и ее наградной фонд. И это только полдела, потому что глава Дома Тайра, Господин Киемори – удочерил ее и дал новое имя, она теперь – Тайра, кровь от крови, плоть от плоти, на заколке что торчит в ее волосах – изображение Алой Агэхи, бабочки-махаона, символа Дома. И на самом деле довольно трудно решить какая же из ее ипостасей сейчас обладает большим статусом – то, что она Старшая Фрейлина Императрицы или же то, что она – дочка самого Киемори, пусть и младшая, но все же. Высоко взлетела Ичи, очень высоко…

– Проходи. Садись… – она поворачивает голову к стоящей тут же девушке. – Сира, прикажи принести нам нагретого вина со специями и сладостей, если есть рисовые колобки или цубакимоти. И скажи Куро, чтобы отвела эту девушку… – тут она бросает быстрый взгляд на стоящую у меня за спиной Бай Лин. – Эту девушку на кухню и угостили чем-нибудь.

– Это моя Бай Лин. Я ей доверяю. – говорю я, но Ичи качает головой.

– Я не доверяю даже самой себе порой. – отвечает она. – Пусть твоя личная мечница посидит на кухне. У нас замечательные повара, свои собственные. Мидори-тян прекрасно готовит. А мы с тобой поговорим, разговор предстоит серьезный.

– … ладно. Бай Лин, ступай за этой… Сирой. Сира-тян, верно? – наклоняю я голову, ища в девушке подсказку. Внимательно осматриваю ее синее одеяние и… так и есть, белая лента в волосах. Вот значит, как…

– Хай, сенсей. – кланяется Бай Лин, снова входя в режим «послушная ученица и верная служанка» при посторонних. Кланяется и выходит вслед за девушкой с белой лентой в волосах. Я смотрю им вслед. Сира, да? Белая…

– И раз уж мы остались одни… – Ичи отодвигает от себя кипу бумаг и потягивается. – Аматэрасу, Сан-сан, ты не представляешь какое количество работы сейчас на меня свалилось!

– Помню как ты ворчала что Мамочка ничего не делает, только сидит и командует… – киваю я. – Ну что, тяжела ты шапка Мономаха? В смысле – быть главной не так уж и весело, а?

– Насчет шапки не знаю, но веселого тут точно ничего нет. – отвечает она и наклоняется вперед. – Ну, ты приняла решение, да? Вижу же что да! Ты с нами?

– Я с вами. – произношу я, оглашая очевидное решение. – Куда мне деваться?

– Хвала Каннон! – вскидывает руки вверх Ичи. – Я так не хотела тебя убивать, Сан-сан…

– Убивалка не выросла.

– Ой, вот не надо, Сан-сан, воительница ты грозная, но ешь что попало, вот прямо все подряд в рот тянешь… вам бы дегустаторов в павильон завести. А охрану я завтра же поставлю… нет, сегодня же, сегодня уже ночевать под охраной будете, сейчас Муразаки в казармы пошлю с письмом…

– Сира, Куро, Мидори, теперь вот – Муразаки… – говорю я вслух. – Ты изменила систему?

– Не могла же я оставить как есть… – пожимает она плечами. – Я – Ичи, то есть Первая, Тай Лин – Ни, то есть Вторая, ты – Сан, то есть Третья. И эта новенькая, которая Четвертая. Пусть все так и остается… а новенькие будут Белая, Черная, Зеленая, Фиолетовая и так далее. Как иначе я могла бы продолжать называть тебя Сан-сан?

– Тебе так важно называть меня Сан-сан? – удивляюсь я. Ичи никогда особо сентиментальной не была, с чего бы ей…

– Ну… у тебя так много имен и титулов, Госпожа Такэда-но Аяко, Синигами Мибодзин, Первая Похабница Хэйан-кё, Скряга Павильона Весенней Луны и… Детоубийца. – роняет она вскользь. Слово падает вниз. Я морщусь.

– Вот как? Уже Детоубийца?

– Пареньку едва пятнадцать исполнилось.

– Ксо. – вздыхаю я. – Чья это была идея? Сякухати? Твоя?

– Как тебе не стыдно, Сан-сан… – она сужает глаза и качает головой. – Как ты могла так обо мне подумать? Я же твоя сестра, мы с тобой одна семья, ты что не помнишь? Мы с тобой как карпы в горной реке – боролись с течением и плыли вверх… но лишь ты стала драконом из нас всех…

– Вспоминаю почему с тобой так трудно говорить, Ичи. – вздыхаю я. – Снимай свои маски наконец и говори прямо, я не обижусь… и если про драконов говорить, то кто у нас и взлетел, так это ты. Старшая Фрейлина самой Рэнки, дочка Тайра-но Киемори, даже имя у тебя пафосное теперь – «Тысяча Поколений Тайра», ты как совершенная девушка без страха и упрека. Вот кто по течению как карп поднялся…

– Я всего лишь кошка на раскаленном заборе, Сан-сан, по одну сторону Императорский сад Хризантем, по другую – Алая Агэха Дома Тайра. – разводит руками она. – Не могу спрыгнуть ни в ту, ни в другую, а сидеть посередине – лапки обожгу. Пока могу терпеть, но надолго ли… – она морщится. – У меня нет настоящей власти, нет связей, нет своих людей при дворе, есть только немного денег… и ты.

– И Ханами. – напоминаю ей я.

– Ты ее нашла? – вскидывается Ичи. – Где она?

– Пока нет. – осаживаю ее я. – Но уверена, что она за свою прежнюю работу возьмется… легко. Даже с энтузиазмом… если по ней когда-нибудь был заметен энтузиазм…

– Только когда она чай со сладостями пила. – усмехается Ичи. Я усмехаюсь в ответ, и мы обмениваемся понимающими улыбками. Дверь открывается и появляется девушка в синем косодэ и с зеленой лентой в волосах. Значит – Мидори.

Девушка ставит чашки на стол, разливает чай, ставит тарелочку со сладостями, кланяется, забирает поднос и уходит. Я провожаю ее взглядом, смотрю как за ней закрывается дверь и поворачиваюсь обратно к Ичи.

– Уже лучше, не так ли? – говорит она, встретившись со мной взглядом. – Лучше, лучше, не спорь. Даже Си стала ходить заметно тише, до тебя им всем далеко, но ты потеряла главный козырь скрытного убийцы – анонимность. Ты стала слишком заметной, Сан-сан, а значит ты не можешь быть только убийцей, теперь ты – фигура на доске. И раз уж ты с нами теперь, то мы накачаем тебя силой. Рэнка не может вести самостоятельную политику, ты же знаешь, я – тем более, но ты… – она качает головой. – О, ты еще как можешь. Теперь ты станешь независимой силой…

– Независимой? – приподнимаю я бровь.

– Ой, ну вот не надо, Сан-сан, не надо стараться казаться глупей чем ты есть. – морщится она. Я киваю. В самом деле, о чем это я…

– … независимой. – продолжает тем временем она. – Мы тебя накачаем, Сан-сан, а ты – обретешь союзников и сторонников, выразишь симпатии Рэнке, станешь ее лучше подругой в противовес Госпоже Кагуя, все что нам нужно – это равновесие.

– Без военной силы будет сложновато…

– Угадай кто обивает пороги канцелярии с просьбой разрешить некоей Синигами Мибодзин обучить воинов искусству владения мечом?

– Что?

– С завтрашнего дня ты будешь обучать Алых Нобори, Сан-сан! Ты будешь их сенсеем, а если ты будешь их сенсеем – то они не посмеют ослушаться тебя… да, на это уйдет время, но я уверена, что у тебя получится их приручить. Особенно учитывая, что Мицусада-сан от тебя без ума. На этой неделе Рэнка объявит поэтический турнир, на котором ты выиграешь и будто бы случайно жутко ей понравишься. Твою химэ приблизят, тебя – повысят, дадут титул Цубонэ – знатной дамы и…

– Нет. – упираюсь я.

– Что, почему? Как? – не понимает Ичи, замирая с чашкой в руке. – Договорились же, Сан-сан, ты чего⁈

– Я останусь фрейлиной у Соно-но Цубонэ. – упрямо наклоняю голову я. Ичи смотрит на меня прищурившись. Хмыкает.

– Ты же понимаешь, что статус знатной дамы позволит тебе больше? – медленно говорит она. – И что, находясь рядом с Соно-химэ ты скорее делаешь ее собственной слабостью, а значит – подвергаешь дополнительному риску? И…

– Нет. – коротко рублю я, встречаясь с ней взглядом. Некоторое время мы глядим друг другу в глаза, потом она отводит взгляд в сторону.

– Упрямица… – ворчит она себе под нос. – Вот же… упрямая! Ладно. Ладно! Оставайся фрейлиной, конечно, нарушай мои планы, стой на голове, убивай всех налево и направо… думай только о себе и своей химэ!

– У меня не так много условий… – напоминаю ей я.

– Условий у нее не так много! Да тебе повышение предлагают!

– Об этом спорить я не собираюсь. Я вообще птичка нынче вольная, если что – прыг через стену и только ты меня и видела. Или в паломничество отправлюсь с химэ, вон Госпожа Судзуна, Маленький Колокольчик как раз предлагала… или Сидзука…

– Пффф… – сдувается Ичи и барабанит пальцами по столу. – Да, конечно. Я и не собиралась с тобой спорить, чего ты, Сан-сан. Просто… ну надо было попробовать, я бы не попробовала – себя бы не уважала…

– Как с этим мальцом сегодня?

– Я не имею к этому никакого отношения, Сан-сан, я клянусь. Я же тебя знаю – если бы я такое сделала и где-нибудь облажалась бы, где-нибудь мой хвост бы вылез – я бы ночью не заснула. Ни этой, ни какой другой. Ты же упертая! Думаешь мне так охота посреди ночи проснуться и тебя с ножиком над собой увидеть? Кувабара, кувабара… – качает головой она и я внимательно изучаю зрачки ее глаз. Вроде не врет. Ладно, теперь второй вопрос…

– Мамочка. – говорю я и Ичи замирает. Наклоняет голову и смотрит на меня настороженно.

– Да не переживай, я к ней так же, как ты относилась. – успокаиваю ее я. – Но вот Ханами – совсем другое дело. Понимаешь?

– Зря ты так, Сан-сан. – на этот раз она обижается по-настоящему. – Это был ее выбор, ты же знаешь какая она. Я бы никогда на нее руку не подняла. И… ты вот это «я также к ней относилась» – забудь. Это ты пришлая, а меня Мамочка в самом деле в канаве подобрала… кабы не она, так сгнила бы там на месте.

– Ладно, ладно. Извини, не подумала. – вздыхаю я. – Но должна была спросить…

– И если Ханами вздумает с меня за Мамочку спросить – пусть приходит. Мне скрывать нечего. – выпрямляется Ичи и я снова сканирую зрачки ее глаз. Она уверена в себе…

– В таком случае я на твоей стороне, Ичи. – говорю я и глубоко кланяюсь новой Старшей Фрейлине Императрицы. – Именно на твоей. Не на стороне Императора или Императрицы, Тайра или кого бы там ни было. Я с тобой.

– Хорошо. Я постараюсь это забыть тут же, иначе это государственная измена будет. – хмыкает Ичи. – Да садись ты уже нормально, Сан-сан… я все понимаю. Как не проверить… – она вздыхает. – Сладостей будешь? Вина? Чаю?

– Конечно. – я пододвигаю к себе чашку с чаем. – Так что там насчет турнира? А тема какая будет?

– Неважно. – отмахивается Ичи. – Как обычно что-то про лето, про светлячков и закаты…

– Можно паренька помянуть. – говорю я как бы невзначай. – И какая скотина его на меня натравила?

– Интересно то, что тридцать четыре трупа в Кровавую Полночь твое сердце не тронули… – качает она головой. – А тут расклеилась… мальчик понравился?

– Да не в этом дело. – вздыхаю я. – Сама не понимаю, но те для меня как будто безликие тела были, может в масках все дело? А может, потому что я в ту ночь сама тряслась от страха, а тут… ты бы видела как он меч держал. У него изначально никаких шансов не было… как-то это неспортивно, что ли…

– Смертоносной Вдове с черным сердцем подавай вызов, да? Не переживай, у меня его сколько угодно. – Ичи отпивает из чашки, закрывает глаза и некоторое время молчит. Потом открывает их, так, как будто только что что-то вспомнила. – Кстати о вызове. Хорошо, что ты сегодня пришла… нам нужно одного человека из города вывезти.

– Ну так в паланкин посадите и везите… – я отпиваю глоток. Чай у Ичи в павильоне и впрямь чудесный.

– Есть… небольшие трудности. – она крутит пустую чашку на столе.

– Небольшие трудности? – нейтральным тоном произношу я, отпивая еще один глоток и поставив чашку на стол.

– Угу. – кивает она. – Стражники, штук двадцать стражников, все из старой дворцовой стражи… а еще подземелье. С толстыми решетками и замками.

– Ты что, принцессу какую-то спасать решила?

– Хуже. Принца. – Ичи сплетает пальцы между собой. – Принца Рэндзи, помнишь такого?

– Эта скотина меня арестовать хотел!

– И как мы видим – легко отделался. Других ты всех убила.

– Но…

– Твоя популярность затмевает солнце, Сан-сан. Все хотят тебя арестовать…

– Тц…

Глава 14

Глава 14

– Уважаемая Такэда Аяко-доно! – кланяется мне высоченная башня в алых доспехах и я кланяюсь в ответ. Выпрямляюсь, изучая алую башню. Мицусада из рода Тайра двоюродный племянник самого главы рода, Господина Киемори, то есть кровь от крови Тайра. Таковых среди воинов с камоном Алой Агэхи не так уж и много, даже далеких родственников маловато, в основном – обедневшие рода, кланы и семьи, которые принесли клятву верности. Однако глава одного из лучших подразделений, отряда Алых Нобори – самый настоящий Тайра, видимо по политическим причинам.

Впрочем, глядя на самого Мицусаду, который возвышается надо мной словно секвойя, загораживая солнце, глядя на то, с какой легкостью он обращается со своей дубиной-канабо, которая весит, наверное, как два меня… в данном случае непотизм был оправдан. В ту самую ночь я видела, как он одним движением вбил голову прямо в плечи своего противника, несмотря на шлем и доспехи на нем. В общем и целом, именно этот здоровяк производил неизгладимое первое впечатление грозного воина-великана.

– Уважаемый Мицусада-сан! – отвечаю я на приветствие. – Мне сказали, что вы хотели меня видеть?

– Госпожа Такэда! Я человек прямой и невежественный, вырос в портовом городе и на корабле, а потому не смогу выразиться так чтобы не обидеть такую благородную леди как вы! – выпрямляется алая башня. – Я не умею складывать стихи так как это делают придворные поэты, так что разрешите высказаться прямо!

– Конечно же, Мицусада-сан. Говорите прямо. – вздыхаю я. Вчера Ичи мне намекнула что пристроила меня учителем фехтования к «Алым Нобори», и чему вот я их научить могу? Фехтование в том виде, в котором я им владею этим ребятам будет бесполезно и даже вредно, по многим причинам. Тут и тот факт, что у них на поясе как правило длинные и тяжелые двуручные изогнутые тати, механика работы которыми совсем другая… и то, что враг у них будет скорее всего доспешный. Однако задача мне была поставлена Старшей Фрейлиной Императрицы ясная, простая и конкретная – сойтись с «Алыми Нобори» на почве тренировок. Стать их учителем, наставником, другом, союзником… а значит придется все же чему-то их учить.

– Я испросил разрешения в Императорской канцелярии, однако как мне сказала Госпожа Кагуя, конечное решение будет зависеть только от вас, Госпожа Такэда! Ведь вы Старшая Фрейлина у Принцессы Павильона Весенней Луны, а значит только она и вы можете принять такое решение! И если вы согласитесь, то мне останется только обратиться к самой Принцессе Соно. – выплетает какие-то словесные кружева «простой парень из портового городка», этот Мицусада. Я моргаю, потому что мы с ним вот уже почти пять минут разговариваем, вернее – он говорит все это время и до сих пор так и не сказал, что ему от меня нужно. До чего он все-таки разговорчивый…

– … искреннее восхищение вашим искусством… – продолжает он, а я думаю о том, что Мицусада-сан поразил меня с первого раза сочетанием силы, размера, какой-то детской непосредственности и в то же самое время – красноречием. Вот прямо все человеку дано, причем еще и племянник самого Киемори.

– Поистине для меня будет невыразимым удовольствием поделиться своими скромными умениями, Мицусада-сан. – кланяюсь я в ответ его тираде, невольно начав брать пример с его велеречивости. – Правда не знаю, чему именно полезному я могу научить «Алых Нобори», чему кролик может научить ястреба? Мои умения – это попытки маленькой и слабой женщины противостоять силе и напору, а у вас как раз есть и сила и напор. Если бы у меня были ваши мышцы и ваши размеры, Господин Мицусада, то я бы сражалась совсем иначе.

– Для меня достаточно вашего согласия, Госпожа Такэда!

– Прошу вас, можно просто Аяко…

– Для меня достаточно вашего согласия, Аяко-доно!

– И это согласие у вас есть. – киваю я. Башня в тяжелых доспехах с камоном Алой Агэхи на груди выглядит довольной, где-то там наверху появилась трещина улыбки.

– В таком случае может мы не будем откладывать все в долгий ящик? – предлагает капитан Алых Нобори: – Как насчет… легкого спарринга? Сразу же и покажете на что способны… не все из моих людей были в Павильоне Весенней Луны в ту ночь, и те что не были – до сих пор не могут поверить всему что услышали…

– Вот как? – я оглядываюсь. Мы стоим посредине внутреннего двора бывших казарм Императорской Гвардии. Бывших, потому что после той самой ночи черных разогнали с изящной формулировкой про утрату доверия и измене Императорскому Дому, теперь тут располагались Алые Нобори и их алые вертикальные флаги с бабочкой-агэхой развевались по углам двора. За моим плечом стояла эта Бай Лин и мы с ней выглядели именно так, как и должны выглядеть две молодые девушки в местах обитания суровых мужчин – словно два цветочка. Обе одетые в многослойные шелка дзюнихитоэ, правда не в двенадцать, а всего в три халата-хинаги и одну карагину сверху и цвета подобраны точно в соответствии с сезоном. Единственными отличиями от прочих таких же дам-цветочков в своих многослойных шелках были белые повязки на лбах в знак траура и мечи, что висели на поясе у меня и у Бай Лин. Со стороны, наверное, смешно выглядит – два цветочка с мечами, но после всего случившегося мне с узкой, заточенной полоской металла на боку как-то поспокойнее что ли…

Вокруг нас, по периметру внутреннего дворика – стоят воины Тайра, те самые Алые Нобори, про них говорят, что они лучшие из лучших и я склонна доверять этой репутации, я сама видела той ночью что алые прошли сквозь черных как раскаленный нож сквозь мягкое масло – не останавливаясь. Сейчас же они толпились вокруг, поглядывая на меня с явным любопытством. Все же мы с Бай Лин пришли к ним в казармы и лишь несколько из них были облачены в доспехи, остальные были одеты в простые одежды, черные хакама внизу и белые, либо алые карагину поверх рубашке наверху, при этом у абсолютного большинства на боку – мечи.

Раньше такое было немыслимо, на территории дворца оружие могли носить только Императорские Гвардейцы и дворцовая стража, но времена меняются, и эти выходцы из Тайра носили свои мечи с гордостью. Судя по всему, этим ребятам не так уж важно красиво и дорого одеться, им важнее свой меч на боку… и я их понимаю. Они такие же как наместник Татибана, как мой муженек, Каменноголовый Такэда, в глазах дворца они – неисправимые провинциалы, которые не знают с какой стороны взяться за кисть для каллиграфии, как следует написать стихотворение знатной даме в котором упомянуть сезон, природу и конечно же намекнуть «я зайду сегодня вечерком?», они не сумеют расплакаться, уронив веер на землю из-за «бренности бытия», показывая «хрупкость и красоту своей ранимой души», эти ребята из другого теста. В стране нет войн, в стране нет армии, предыдущий император, прадед нынешнего, – посчитал что армия это слишком дорого и… распустил ее. В результате во всей стране воевать умеют только Минамото и Тайра, первые всю жизнь с айнами, северной народностью в состоянии непрерывной войны находятся, им иначе нельзя. И вторые… Тайра – это торговцы, а торговля означает морские перевозки, а морские перевозки в это время не делятся на гражданские и военные. И эти ребята, что стоят вокруг – по сути морская пехота Тайра. Умеющие сражаться на кораблях, в тесном пространстве с мешающимся такелажем, на качающейся палубе, в брызгах соленой воды, там, где падение за борт означает верную смерть… в такой обстановке «хрупкие и ранимые» не выживают. Или гибнут или становятся другими – крепкими, просоленными с головы до ног, загорелыми до черноты и отчаянно веселыми, как все морпехи во все времена. Боже, времена меняются, а такие парни как вы – нет. Вы всегда одни и те же…

– Бог любит пехоту. – выдыхаю я, чувствуя, как слезы выступают на глазах. Теперь бы вытереть незаметно…

– Прошу, прощения, Аяко-доно?

– Неважно. – наклоняю голову, смахивая выступившую слезу. – Я не так уж и много умею, Господин Мицусада, но готова показать все. С кем мне встать в круг? – я окидываю взглядом стоящих вокруг мужчин, они расслаблены, расслаблены в хорошем смысле слова, словно опасные хищники, стая диких котов, в чьи владения пробрались две мышки в цветастых одеяниях. Конечно же они не верят, думаю я, скользя взглядом по загорелым лицам и белозубым улыбкам, я бы тоже на их месте не верила. В отличие от придворных поэтов они не понаслышке знают, что такое поставленный удар мечом, удар, который разваливает человека от плеча до пояса. Что такое – вихрь таких ударов, обрушивающихся на тебя в бою. Бой в доспехах… в отличие от Минамото, сделавших ставку на конных лучников, Тайра отлично знают, что такое бой накоротке, глаза в глаза, клинки в клинки… и они понимают, что маленькая женщина никак не может противостоять грубой силе мужчины, который больше ее в два раза. И это верно… ровно до того момента как в уравнении появляется нож. Или меч. С того момента как для убийства человека любого размера стало достаточно вытянуть руку – решающим стало мастерство. Квинтэссенция фехтования в том, чтобы дать слабому победить сильного.

Вот только в тренировочных поединках есть одна засада… тычки деревяшкой менее заметны чем рубящий удар, рубящим ударом можно и кости сломать и голову проломить, а вот тычок обычно и не замечают. И если я сейчас встану в круг с этим Алым Великаном, то мне придется туго… хотя бы потому что тычки деревяшкой он не заметит, а вот меня его удар с площадки сметет.

– Конечно же со мной! – выпрямляется эта башня в красных доспехах. – Я только доспехи сниму и возьму деревянный меч…

– Ну нет. – качаю головой я. – Будем сражаться так. Бай Лин! – я распускаю пояс. – Сними с меня три верхних одеяния…

Само по себе это уже скандально – разоблачаться под взглядами доброй сотни мужчин, тут даже пояс развязать – уже неприлично. Но мне сейчас кровь из носу нужно утвердить свой авторитет среди этих просоленных морем и сражениями воинов, времени на то чтобы произвести первое впечатление у меня мало, чуть ослабь напряжение и все – заскучают, отвернутся, примут за очередную придворную птичку. Нет, мне сейчас нужно взвинчивать ставки, повышать их, идти напролом, делать то, что они не ожидают. Все для того, чтобы они – подались вперед, не веря своим глазам. Эти люди уважают силу и смелость, все остальное для них лишь мишура…

Бай Лин споро снимает у меня с плеч все три верхних халата, и я остаюсь в темных штанах-хакама внизу, а наверху – в белой рубашке. Бечевкой споро подвязываю рукава, исполняя привычное тут тасукигакэ – крест-накрест на спине и завязать бантиком на левом плече. Конечно, оттянуть ворот и освободить правую руку немного привычнее, но зачем воинов славного рода Тайра босой грудью пугать?

– Но как же… – бубнит Алый Великан. – Вы же без доспехов будете, Аяко-доно… разрешите хоть мне оружие сменить…

– Вы будете сражаться тем самым оружием что вы применяете в бою. – отвечаю я, принимая из рук Бай Лин свой меч. Алый Великан Мицусада сражается дубиной-канабо и владеет ей с исключительной скоростью… для такой дубины. Для всех окружающих сейчас мой поступок выглядит самоубийством, я – без доспехов, а он – в полном доспехе и со своим боевым оружием. И это не говоря о разнице в размерах и весе. Черт, да он просто меня рукой схватит и у меня косточки в его ладони затрещат. Со стороны все так и выглядит, но только со стороны. Повышая ставки я на самом деле повышаю свои шансы…

Я вынимаю меч из ножен и некоторое время любуюсь полированной поверхностью клинка «Благословения Рэнки», изучая свое отражение в нем. Поднимаю руку и указываю на возвышающуюся Алую Башню.

– Ан гард! – говорю я и чувствую, как кончики губ у меня сами собой расползаются в стороны. Я улыбаюсь? Права была Ичи, нельзя мне людям в глаза смотреть…

– Что же… раз вы настаиваете! – великан Мицусада кланяется мне, берет свою дубину-канабо в руки. Огромная, размером с меня и весом, наверное, тоже, из твердого, мореного дерева, окованная железными полосами вдоль и стянутая железными же обручами поперек, на полосах – круглые шляпки медных заклепок. Это оружие для очень сильного человека, кошмар для любого местного мечника. Его не отразить, оно падает с небес с такой силой, что ломает, гнет и выбивает из рук мечи-тати, проминает доспехи, превращая плоть и кости внутри в крошево. Я слышу, как по рядам воинов вокруг идет гул… вот оно! Наконец я полностью владею их вниманием, потому что сейчас они ожидают окровавленной кляксы на земле внутреннего двора…

– В таком случае… я атакую, Аяко-доно! – говорит Алый Великан, вздевая свою дубину и я понимаю, что не ошиблась в нем. Несмотря на свое красноречие, несмотря на родство с Киемори и принадлежность к высокому роду он прежде всего воин, а потому выказывает уважение воина надлежащим образом – шагнув вперед и обрушив свою дубину сверху-вниз!

Канабо свистит в воздухе, а я – убираю руку и приставляю левую ногу к правой, пропуская удар мимо. Дубина обрушивается на утоптанную землю, вздымая пыль! В голове мелькает шальная мысль что я могу сейчас наступить на кончик канабо, пока оно внизу, в земле, пока Алый Великан борется с силой инерции, наступить, прижать и нанести удар… но это слишком рискованно и слишком напоказ. Так что я скольжу вдоль его правой руки, уходя за спину танцующим движением, движение, которое потом тут назовут «таи-сабаки», перемещение всего тела в пространстве. Вот оно, мое преимущество, Мицусада – в тяжелых доспехах, я же легка на ногу. Его оружие – огромная дубина-канабо и несмотря на все его потуги бить в полную, он все равно подсознательно придерживает свой удар, я ему нравлюсь. Что же… теперь я у него за спиной с обнаженным мечом и если бы это не было бы поединком на глазах у сотен зрителей, я бы уже взяла «Благословение Рэнки» в полмеча и воткнула ему под назатыльник шлема… или в подмышку.

– Ррра! – Алый Великан делает то единственное что он и должен сделать в этом случае – он разворачивается с ударом в горизонтальной плоскости, желая смести меня как назойливую мошку! Вот только… именно этого я и ждала с самого начала. Сейчас я в идеальной позиции – рядом с ним, сбоку-сзади, а он – всей своей массой раскручивается как сжатая пружина, нанося удар…

Подшаг, левая ладонь контролирует его предплечье, правая с мечом – ложится рядом, я не противопоставляю себя его силе, я – помогаю ему развернуться быстрей, я тяну его туда же, куда он так хочет…

– Кайтен! – и огромная Алая Башня с грохотом летит наземь, летит, упрямо не выпуская из рук свое оружие и из-за этого – падает неудобно, подминая под себя руки, канабо, падая лицом вниз! Вокруг что-то кричат воины рода Тайра, а я делаю шаг и протягиваю «Благословение Рэнки», указывая на щель между назатыльником и кирасой. Туше.

Алая Башня грузно ворочается на земле, оборачивается, с головы Мицусады сваливается шлем, он садится и некоторое время смотрит сквозь меня пустым взглядом. Он слишком тяжелый чтобы такое падение прошло без последствий, ему нужно время чтобы прийти в себя. Я же тем временем делаю шаг назад и протягиваю руку в сторону. Как и думала, Бай Лин тотчас вкладывает мне в руку ножны, умная паршивка. Мне нужно заканчивать все на высокой ноте, все прошло как надо, Алый Великан недооценил меня, если поединок продолжится все усложнится, он больше не допустит такой ошибки.

Так что я вкладываю меч в ножны и медленно кланяюсь. Вокруг все затихают. Алый Великан поднимает свою голову, в его взгляде появляется осмысленность. Он встает на ноги, пошатнувшись, выравнивается и кланяется мне в ответ, но на этот раз заметно глубже чем в прошлый.

– Спасибо за урок, Аяко-сенсей. – говорит он и по рядам прокатывается шепоток. Мои губы снова трогает улыбка, этот великан умеет подбирать слова. И с дубиной мастер и словом оратор… не была бы я замужем…

– Как и ожидалось от Сан-сенсей! – горячий шепот в спину. Бай Лин, паршивка…