Текст книги "Тень террасы кипарисов (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Торжественно, что тут и сказать. Так торжественно что аж дышать тяжело, честно говоря, я такого напряжения не чувствовала даже когда на потолочных балках в темноту павильона внизу вглядывалась чтобы на спину сверху упасть и вогнать лезвие ножа между шлемом и кирасой. И, наверное, это было оправдано, потому что тогда ценой ошибки была смерть, но и сейчас ситуация не лучше, однако тогда меня никто не видел, а сейчас я у всех на виду и исчезнуть, вскарабкаться вверх, прижаться к пыльным балкам наверху и потеряться из виду у меня никак не получиться. И если в темноте павильона я еще могла рассчитывать на свои собственные силы, то тут я целиком и полностью завишу от Госпожи Кагуя, Господина Киемори и Хозяйки Внутренних Покоев, Императрицы Рэнки. Сказать, что у меня сложились отличные отношения с этими тремя я никак не могу. Господина Киемори я попросту не знаю, ни разу не видела. Слухи про него ходят разные – и что он справедлив, и мудр, и благонравен и в то же время что самодур, любострастен и горазд на выпивку. А вот с Императрицей и Госпожой Кагуя я уже знакома лично. И ни та, ни другая у меня особых симпатий не вызывали. Госпожа Кагуя например, вместе с со своими подругами, той же Госпожой Сяо Лань и Госпожой Хикару – над моей химэ хихикали и всякие гадкие розыгрыши устраивали… именно с их легкой руки у нас в павильоне чуть наместника Татибану не зарубили, хорошо что все обошлось, но задумка была гадкая. Да и родовая реликвия Такэда оказалась на мне не для того, чтобы я жила счастливо и долго, а как часть той же гаденькой шуточки, имеющей целью и меня с химэ уязвить и Госпожу Сидзуку унизить, понятно, что все обернулось как есть, слава Мамочке что уладила противоречия между мной и Татибана, но ведь намерения у нее были самые нехорошие… пусть ими даже будет дорога в рай вымощена.

Что же до Императрицы Рэнки, то вся эта история с паланкином в нашем павильоне и смертью почти всех танцовщиц от руки черных, смертью Мамочки Фудзино – это все ее план. Потому и любви особой у меня к ней нет, хотя я прекрасно понимаю, где она и где я. Ей от моих чувств ни холодно, ни жарко, а вот мне от ее отношения может изрядно поплохеть… или наоборот.

И сегодня – первый прием за все это время, самый первый. Тот самый на котором будет видно, что изменилось при дворе, какой теперь расклад. Самые первые признаки – отсутствие черных доспехов и появление алых. Никаких больше Минамото и Абэ, повсюду Тайра. К моему удивлению, в зале присутствует и Лорд Мичитака, хотя уж кто-кто, а он по моему мнению уже должен был бы рыб кормить в озере, но смотри-ка, жив, курилка! Двух его братьев не видно, и если про Лорда Токихиру, который и выставлен главой мятежа я знаю, то средний брат, Лорд Ёримичи, Министр Правой Руки – тоже отсутствует. Дело неслыханное, а значит скорее всего министерская должность только что стала вакантной. Кстати, на приеме присутствует и Господин Сякухати, Зимняя Флейта или же Фудзивара-но Сайто, прозываемый меж друзей Нарисадой (господи, сколько у него имен! Кто же он такой на самом деле?), а еще я вижу Принца Рэндзи, который присутствует, несмотря на домашний арест. Или в понятие «дом» у него и тронная зала входит? Нет, хорошо все-таки родиться с серебряной ложкой во рту, меня бы арестовали, так бросили бы в подземелье с мокрицами, а он на приеме важничает, тоже мне арестант.

Все это я успела заметить, пока следовала за своей химэ, опустив глаза и делая вид что не смотрю никуда кроме пола. Министра Правой Руки, Господина Фудзивара-но Ёримичи нет и не только его. Императорский двор изрядно поредел, а значит сегодня у нас будут новые должности, будут изменения в планах и карьерах, чьи-то акции взлетят до небес, а чьи-то – рухнут в грязь, у кого-то сегодня вся жизнь будет разрушена, а кто-то станет большим начальником. И все – в мелочах, в намеках, в том, кого посадят ближе, кому поднесут, кого обнесут… и кто же будет говорить от имени Императрицы? Это должность Старшей Фрейлины и ее раньше занимала Мамочка Фудзино, не удивлюсь если ее займет Госпожа Сяо Лань, ближайшая подруга Госпожи Кагуя или та же Хикару-но Найси, это место для знатной дамы, кого попало туда не поставишь, а с учетом функций что исполняла Фудзино… нелегкий выбор. Фудзино на этом посту была не просто Фрейлиной, подружкой и Голосом Императрицы, но сразу и агентом влияния и шпионом и следователем и даже палачом. Нет, ни Сяо Лань, ни Хикару не смогут ее заменить, а значит тайная служба Императрицы просядет в эффективности, она лишилась своего лучшего инструмента и заменить Мамочку ей некем, а без нее… без нее Императрица потеряет свое влияние и власть довольно быстро. Впрочем, поделом ей, заигралась она в свои шахматы и теперь на должности ее серого кардинала у нее будет подружка, много ли она сможет сделать с Сяо Лань на этом посту? Обсудить цены на китайский шелк и сплетни кто с кем спал? Удачи.

– Хозяйка Внутренних Покоев открывает этот прием! Она будет говорить моими устами! – раздается знакомый голос и я моргаю и медленно поднимаю голову. Не может быть!

Рядом с помостом, одетая в парадное двенадцатислойное одеяние стоит Ичи. Новая Старшая Фрейлина.

Глава 3

Глава 3

Как я и ожидала, это было ужасно. Почти пять часов непрерывного бубнежа, в то время как надлежало сидеть, склонив голову в уважительном полупоклоне и никаких мягких подушек или тем более удобных кресел тут не предусматривалось. Сам Император говорит, так что будь уж любезна, сиди как есть, прямо на полу, а то, что на самом деле Императора тут нет, а вместо него говорит Императрица или если уж совсем к техническим деталям докопаться, то говорит Ичи.

Теперь она Старшая Фрейлина, голос и кулак Рэнки, а кроме того, никакая она не Ичи (Первая), а вовсе даже Госпожа Тайра-но Тиё, что означает «Тысяча Поколений». Символично, нет? Мало того, что Ичи оказалась вовсе не «простой служанкой» на службе у Фудзино, так она еще и из Тайра! Да и имечко у нее… намекающее. После того как Мамочку Фудзино убили, вместо нее на должность вступила та, чье полное имя можно читать как «Тысяча Поколений Тайра» или «Вечность Тайра». Моя подруга и старшая сестра, немного наставница, та, что защищала меня от строгой Мамочки и помогала в наших приключениях во дворце – оказалась благородной дочерью из Тайра!

Некоторое время я смотрела на то, как бывшая Ичи, моя онээсан в Павильоне Хризантем – стоит рядом на помосте Триумвирата и говорит голосом Императрицы, являя собой пример знатной дамы и благородной дочери и… ничего не понимаю из того, о чем она говорит. Ичи – Тайра? С ума сойти… получается, что смерть Мамочки ей на руку? И могла ли она… нет, нет, об этом даже думать не стоит! Она никак не могла это подстроить… но с другой стороны – почему тогда Ханами не осталась с ней? Если Ичи заняла должность Мамочки, если все прошло не по ее воле, если все так – почему Ханами ушла из Павильона Хризантем? Почему она пришла ко мне? Не потому ли что знала о предательстве Ичи? Нет, она бы убила ее, она бы не стерпела такого, насколько я знаю Ханами – она не стала бы терпеть. Но тогда…

Ичи – враг? Нет, пока еще нет… но уже и не союзник. Уже не друг. И мысль об этом обдала меня холодом, напоминая о том, что в этом месте и в этом времени у меня нет вечных союзников, только временные попутчики. За Ичи, вернее за Госпожой Тайра-но Тиё – сила семьи, сила клана и какого! Соответственно и живет, и действует она в интересах своей семьи, в интересах рода Тайра… а кровные узы – самые крепкие. Я сглатываю и опускаю голову. Теперь я понимаю, почему Ичи, Тайра-но Тиё – назначена на должность Старшей Фрейлины. Это компромиссная фигура, так Тайра обкладывают Императрицу со всех сторон мягкими подушками, чтобы в конце концов удушить в объятиях. Чума на оба ваши дома.

Мысль об этом занимала меня первые полчаса, пока мои ноги не начали болеть от сидения в неудобной позе… кстати, тут все еще не так распространена позиция «сэйдза», это японское сидение на пятках, большинство сидит либо по-турецки, скрестив ноги под собой, либо выставив одно колено вперед, так удобней. Сэйдза – это крайне вежливая позиция и среди обычных людей не все так умеют, однако же в большом церемониальном зале Императорского Дворца сегодня все сидели именно в сэйдза, представляю как у них коленки сейчас болят!

Про себя я подумала, что обязательно нашью себе на коленки наколенники с мягкими подушечками и под жопку себе побольше подушку – буду законодательницей мод на большую задницу, все равно у меня репутация скорее отрицательная, чем положительная, зато как удобно сидеть будет.

За эти пять часов непрерывного объявления награждений и кар небесных тот, кто соображает во всех этих родственных связях и негласной табели о рангах при дворце – наверняка почерпнул много полезного. Я же только верхушки похватала, поняла, что Лорд Фудзивара-но Ёримичи по своей собственной воле сложил с себя полномочия Министра Правой Руки, так как не смог выдержать позора, ведь его родной брат, Лорд Фудзивара-но Токихира поднял мятеж и даже пытался убить Императрицу! Так что Лорд Ёримичи сложил с себя полномочия и далеко не отходя от министерского портфеля – совершил сэппуку. Потому что – а как иначе? Если у тебя брат мятежник, то обязательно надо себе пузо ножиком вскрыть и кишки выпустить. Правда почему-то Лорд Мичитака, самый старший брат из этих троих – вон там сидит, недалеко от помоста с кислой рожей и вовсе не торопится на тот свет. Почему? Да черт его знает почему… кстати Министром Правой Руки предсказуемо стал Тайра, однако, к моему удивлению, вовсе не Господин Киемори, а его младший кузен, некто Тайра-но Корэморе. Судя по едва заметному ропоту, что прокатился по рядам чиновников и придворных – назначение неожиданное не только для меня. Впрочем для меня неожиданно количество людей которые уволившись с должность вдруг ни с того ни с сего решили вдруг себе живот взрезать. Ведь Ёримичи – не последний и даже не первый из тех, кто «не вынес позора» и со стороны это больше похоже на резню сторонников Минамото, уж совпадением это точно трудно назвать.

Сам Корэморе на первый взгляд ничем особенным не выделялся, мужчина лет сорока, с правильными чертами лица, безупречно одет в лилового цвета сокутай, правда едва-едва, на тон – светлее чем у его кузена, Господина Киемори. Конечно же намек. В общем тут столько намеков, что я со счету сбилась, понятно, что Господин Киемори, выдвигая на такую высокую должность своего кузена говорит всем «смотрите, я не узурпатор, в отличие от этих Фудзивара, мне не нужна власть», в то же время оставаясь серым кардиналом. А может быть наоборот – так цинично выставляет именно Корэморе, чтобы показать «а я еще выше, Министр подчиняется Императору, а я не подчиняюсь никому!». В общем в этих оттенках лилового сам черт ногу сломит, а уж куда мне-то, простодырой девчонки из провинции, я на первом десятке имен и должностей уже заскучала и не знала куда себя девать.

Однако на третьем часу перечисления имен были названы и наши. Соно-но Цубонэ, Принцесса Павильона Весенней Луны и ее старшая фрейлина, Кодама-Такэда-но Аяко-сан. Я едва не пропустила за речитативом Ичи, которая уже и охрипнуть должна была, но нет, услышала. Химэ рядом – вздрогнула и побледнела еще больше, я думала в обморок сейчас упадет. Ну да, тут же непонятно что вообще будет после оглашения твоего имени – кого-то награждают, а кого-то могут и казнить, никакого белого дыма или там черную шапочку поверх парика никто не надевает, так что и предсказать что именно сейчас скажут никак нельзя. Остается только бледнеть.

Тем не менее все прошло неплохо, нас с химэ похвалили, сказали, что Император высоко оценил наш подвиг и что милостью его уважаемой сводной сестре Императрицы, Принцессе Соно-но Цубонэ жаловано собственное поместье в пригороде Хэйан-кё и земли рядом, а также жалованье на содержание всего этого добра в размере пяти тысяч коку в год. Также отныне моя химэ может подписываться в официальных документах как «Младшая Сестра Хозяйки Внутренних Покоев», что великая честь и вообще. И еще – подарили десять пачек отличной бумаги с континента и набор для каллиграфии из белого нефрита. Мне же с барского плеча досталась награда в тысячу коку и почему-то – столик для игры в го с набором фишек или как они тут называются. Причем Ичи при оглашении как-то странно на меня посмотрела, что-то вроде «ну вот видишь, Сан-сан?» вроде как точку в каком-то нашем разговоре ставила.

После этого все последующие события слились в один сплошной поток, кого-то награждали, кого-то лишали чинов и должностей, кого-то даже изгоняли из столицы, а для придворных такое, пожалуй, хуже смертной казни.

Когда все наконец закончилось – я держалась. Кланялась, пока членов Триумвирата выносили из зала на специальных красных паланкинах. Пятилась к двери вместе со всеми (нельзя поворачиваться спиной к трону!) и все еще держалась. С прямой спиной усаживала химэ в паланкин и усаживалась сама. Все еще держалась пока нас отвратительно неспешно несли к нашему дому и только когда двери Павильона Весенней Луны наконец закрылись за носильщиками – позволила себе вздохнуть с облегчением. Как говаривал один знакомый пилот, полет закончен не тогда, когда ты заходишь на посадку и даже не тогда, когда ты уже сел, а тогда, когда ты рассказываешь о нем в ближайшем пабе.

А потому и расслабиться я смогла только когда накормила, успокоила, обтерла влажными полотенцами и уложила химэ спать, а сама, подхватив полотенца и Бай Лин, пешком отправилась в Императорские Купальни, благо идти было недалеко. Нет, конечно, можно было приказать истопнику нагреть воды, в павильоне есть личная купальня для Соно-химэ, но время было уже позднее, в небе выкатилась убывающая луна, на улицах зажгли бумажные фонари и будить народ только потому, что мне жуть как захотелось смыть с себя остатки этого вечера – показалось мне неправильным.

Я бы предпочла никого не беспокоить, вот и Бай Лин со мной отправилась только потому, что сказала, что «я и сама хочу ополоснуться, Сан-сенсей, а без вас меня туда не пустят!». И это действительно так, Императорские Купальни не для всякого, там только знатные дамы могут омовения совершать. Для прочих есть обычные купальни, там и дым пониже и труба пожиже, а в Императорской – круглые сутки горячая вода, теплые камни, массажные столы из мрамора и отделка из красного, мореного дерева. И да, пройти туда Бай Лин могла только как моя свита. Да чего там, совсем недавно и я туда могла пройти только как Соно-но Цубонэ плюс один – в составе лиц сопровождающих.

В купальнях было людно, несколько десятков женщин… все-так довольно трудно определить социальный статус, когда все голые. Однако даже так было видно, что они держатся кучками и в каждой кучке кто-то главный, а кто-то на побегушках, исполняет поручения, да и держится подобострастно – слегка склонившись в пояснице и внимательно вслушиваясь. Неужели и мы с Бай Лин так же со стороны выглядим?

– Маленькая Буковка! И ты тут! – среди пара над горячей водой, среди аромата сандала и тихой мелодии флейты – звучит знакомый голос. Госпожа Сидзука, или как она настаивает называть ее в купальнях – Юна. Она что, из бассейна с горячей водой никогда не вылезает?

– Госпожа Юна! – киваю я. Социализироваться у меня сил нет, но Сидзука показала себя простой и отзывчивой подругой, и я прекрасно понимаю, что она на самом деле не такая, не может простая танцовщица остаться простой и отзывчивой и одновременно стать не просто любовницей Императора, а одной из самых влиятельных персон при дворе. Того, что Император с тобой при лунном свете ногами сплетался и в уточек-мандаринок на пруду играл – недостаточно. Некоторых из особо понравившихся Императрица до смерти довела, а Госпожа Сидзука жива-здорова и прекрасно себя чувствует, вон какая – аж кожа изнутри светится от здоровья. Небось приходится кучу денег на пудру тратить, моей химэ, например пудры и не надо никакой, она и так бледная как немочь, а эта… кровь с молоком. Эх.

– Была на приеме у Императрицы? – понимающе наклоняет голову Юна-Сидзука и машет рукой в воздухе. – Эй, там! Принесите горячее сакэ и закусок мне и моей подруге!

– Не, я сегодня пить не буду. – говорю я, отклоняя предложение. – У меня и так голова скоро лопнет. Кстати… – поворачиваюсь к Бай Лин, которая мягко сползает в воду рядом со мной. – Это Бай Лин. Бай Лин, это Юна.

– Бай Лин? Прекрасное тело, дорогая… ты танцовщица? Воительница? – приподнимает бровь Сидзука, изучая Бай Лин таким пристальным взглядом, что та невольно краснеет. Надо же, вот людей убивать она и бровью не моргнет, а тут засмущалась. Чудны дела твои, господи.

– Она немного и то и другое. – отвечаю я за раскрасневшуюся то ли от смущения, то ли от горячей воды Бай Лин. – Как говорится, везде успела… а у тебя как дела, Юна-тян?

– Продолжаешь наглеть, Сан-сан? – прищуривается Сидзука. – За что я тебя люблю, так это за твою прямолинейность и наглость. Дерзкая ты девчонка. – она откидывается назад, упираясь спиной в деревянный бортик бассейна с горячей водой и смотрит вверх. – И… как все прошло?

– Так тебя там не было.

– Конечно меня там не было. Это ж триумф Рэнки. – фыркает она, продолжая глядеть вверх. – Много чего изменилось? Что с этим идиотом Ёримичи? Ссылка?

– Он не вынес позора. – сухо отвечаю я.

– Ксо. – выплевывает Сидзука. – Даже так… не вынес позора. А… кто стал на место твоей наставницы? Кто подобрал выпавший кинжал и свиток?

– Ичи. То есть Тайра-но Тиё.

– Ха. Твоя сенпай. – Сидзука поднимает голову и вглядывается в меня. – Полагаю это делает нас врагами, Сан-сан?

– Не обязательно.

– Хочешь попробовать усидеть на заборе, Маленькая Буковка? Не усидишь. – пожимает она плечами. – Впрочем ты мне всегда нравилась… и подруг ты выбирать умеешь. – ее взгляд скользит по Бай Лин, которая тут же занимает позицию у меня за левым плечом. Сидзука усмехается.

– Не бойся, дитя, я не кусаюсь… – говорит она и ее полные губы расплываются в улыбке.

– А при дворе говорят иное… – ворчу я себе под нос.

– Ой, при дворе и про тебя много чего говорят. Мнооогооо чего… это правда, что ты вместе с Господином Тайра-но Мицусада, младшего кузена сына Господина Киемори – уже роман крутишь? И что решила своего мужа убить, а потом за Мицусада замуж выйти, чтобы и его уморить и уже оттуда – сразу к Господину Киемори? Учти у него почти десяток жен и все стервы, трудовато там будет. – весело блестит глазами она и я вздыхаю.

– Туше. – говорю я, признавая ее правоту, если всему что при дворе говорят верить – с ума сойти можно. Да, Госпожа Сидзука – это отличная мишень для сплетен, но это не мне говорить, у меня репутация куда как круче, в конце концов я же Первая Похабница Хэйан-кё! И много еще чего там…

– Много что изменится в столице и дворце. – задумчиво говорит она вслух. К нам подбегают девушки в светло-розовых коротких косодэ, они ставят на воду поднос с фарфоровой бутылью, три чашки и тарелочки с закусками. Перехватив мой взгляд, она пожимает плечами. Служанка, симпатичная девушка с черными, насурьмлёнными бровями – разливает сакэ по чашкам, кланяется и исчезает в клубах пара. Я провожаю ее взглядом. Должно быть нелегко вот так – одетой по купальне ходить, тут ткань мгновенно мокрой становится и к телу липнет, а что делать? Голой ходить? Так никто тебя не распознает что обслуживающий персонал…

– Думаю в паломничество уйти. – говорит Сидзука, поднимая чашку с сакэ. – На год или два. Как вернусь… – она снова пожимает плечами. – Как вернусь, так все уже уляжется, всех кого надо поубивают, кого надо повысят, кто надо устроится на нужном месте.

– Понимаю. – я беру чашку с подноса. Пить мне неохота, но сейчас не выпить будет невежливо. Вот прямо совсем невежливо. Из-за моего плеча Бай Лин тоже берет свою чашку, чашки три, ни одна не должна остаться полной, такова традиция.

– Ну… за дорогу! – Сидзука поднимает свою чашку. – Кампай!

– Кампай!

– Кампай! – и чашки бьются об каменный пол. На звук придет барышня в светло-розовом и уберет осколки, подаст новые чашки и снова разольет теплый сакэ, только чтобы мы, три бездельницы – не вылезали из горячей воды, продолжая нежиться в самой большой купели. Эксплуатация, вот что это, товарищ Ренин. Но идею мне Сидзука подала здравую, а что если не вариться во всем этом дворцовом бульоне с пауками, скорпионами и мокрицами, а удалиться в неспешное паломничество по стране? Тут главное из столицы убраться, а то тут люди в последнее время как мухи мрут, верна армейская поговорка, нужно подальше от начальства и поближе к камбузу держаться. Как говорится, князь не огонь, а возле него немудрено и обжечься. И вообще, минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь, а в последнее время я и моя химэ уж больно заметны стали. А что? Деньги у нас теперь есть и вообще можем в родовое поместье моего мужа, Господина Каменноголового Такэды отправиться… правда там у него есть первая жена и пять наложниц, ну так мы ж не с пустыми руками, мы с прибытком. Или на худой конец – в храм, вон как Госпожа Сидзука… хотя лучше в поместье. У Каменноголового только с собой пять сотен воинов было, сколько же у него в замке? Тысяча? Две? В любом случае это уже сила, а вся местная политика действует только в пределах дворца… или столицы. Отъехал от столицы на день пути и все, нет никакой власти Императора, там наместники что хотят, то и делают, некоторые десятилетиями войны меж друг дружкой ведут, чем я хуже? Уеду в провинцию и чихать я хотела на Рэнку, на Госпожу Кагуя и даже на Ичи, которая оказывается Тайра-но Тиё…

– Кампай!