355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вирджиния Браун » Опасный маскарад » Текст книги (страница 1)
Опасный маскарад
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 05:40

Текст книги "Опасный маскарад"


Автор книги: Вирджиния Браун



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Вирджиния Браун
Опасный маскарад

Пролог

Новый Орлеан, штат Луизиана, 1835 год

Стояло чудесное весеннее утро 1835 года. Лоретта Аллен, совсем недавно достигшая своего шестнадцатилетия, внезапно узнала, что в ее жизни грядут основательные перемены. Оказывается, ее отец Филипп Аллен решил в корне изменить свою жизнь. Голосом, не терпящим возражений, он уведомил ее о своем твердом намерении вновь жениться, тем самым положив конец своему вдовству, затянувшемуся почти на шестнадцать лет.

Огорошенная такой новостью, Лоретта не сразу сумела справиться с охватившим ее душевным волнением и, лишь несколько успокоившись, запинаясь, переспросила:

– Так вы действительно собираетесь жениться на Карлотте?

Она приподняла подол модного атласного платья и сделала несколько шагов вперед, отчего фижмы заколыхались, словно волны от порыва ветра.

– Вот уж не думала, что вы настолько увлечены ею, отец!

Филипп Аллен чуть заметно улыбнулся, умиленно поджав и без того тонкие губы, и мягко заметил:

– Душа моя, мужчина должен иметь супругу! Мой траур по твоей безвременно усопшей матери затянулся едва ли не на полтора десятилетия.

– Но почему вы хотите жениться непременно на Карлотте? – воскликнула Лоретта, в отчаянии сжимая пальцами шуршащую ткань. – Вы с ней такие разные, папа! И вдобавок она плохо относится ко мне. Только не говорите, что вам это неизвестно!

В огромных янтарных глазах девушки сверкнули слезы, ее верхняя губа предательски задрожала. Филипп поспешил обнять ее и успокаивающе погладил по белокурой головке.

Его бедная прекрасная дочь пока еще ровным счетом ничего не понимала в потребностях мужчин, однако рано или поздно она должна прозреть. Филипп произнес мысленно молитву, пожелав ей встретить человека, способного не только любить ее, но и наставлять. Приподняв пальцем ее упрямый подбородок, он тихо произнес, глядя в ее глаза, переполненные слезами:

– Ты сама не раз давала Карлотте повод выказывать неудовлетворение твоим поведением, Лора! Тебе не помешало бы поучиться у нее приличным манерам. Воспитанная в строгости, она была потрясена некоторыми твоими выходками! Я полагаю, что, будь ты более дисциплинированной девушкой…

– О нет! – Лора гневно сверкнула тотчас же прояснившимися глазами. – Я не намерена уподобляться вашей святоше, прикидывающейся набожной простушкой. А от ее родственников, похожих на черных ворон в своих длинных темных платьях и вуалях, меня просто тошнит! Они и слышать не желают ни о моде, ни о других красивых вещах! Вы хотите, чтобы я стала похожа на них и загубила свою молодость, папа? Если так, тогда…

– Лоретта! – резко одернул ее отец. – Не смей оскорблять свою будущую мачеху! Потрудись держать язычок за зубами и соблюдать правила приличия хотя бы в моем присутствии. Я не собираюсь потворствовать твоему безнравственному поведению!

– Простите, отец! – потупившись, пролепетала девушка. – Я погорячилась.

Она не осмелилась оторвать взгляда от ковра, до тех пор пока отец не закончил излагать ей свои планы относительно вступления в брак и требования к ее поведению.

– И немедленно прекрати скакать верхом на лошади и брать уроки фехтования! – воскликнул в завершение своего монолога Филипп Аллен.

Взглянув на дочь, он вновь увидел, как она упрямо вскинула белокурую головку, и мысленно приготовился к ее ответной гневной тираде, которая не замедлила последовать. Прищурив кошачьи глаза, обрамленные длинными ресницами, и сразу же став похожей на свою покойную мать Франсуазу, Лора заявила:

– Что вы сказали, папа? Вы хотите, чтобы я отказалась от своих любимых занятий ради вашей излишне чувствительной притворщицы? Нет, этому не бывать! Да как вы можете требовать, чтобы я отказалась от верховой езды и фехтования ради Карлотты! Пусть я была и не права, когда позволила месье Жильберу Розьеру уговорить меня участвовать в турнире, переодевшись в мужское платье, однако это не означает, что…

– Довольно, Лоретта! – прикрикнул на нее отец. – Ты должна отказаться от подобных рискованных авантюр! Если по городу поползут сплетни, что ты замешана в такого рода опасных забавах, твоей репутации будет нанесен непоправимый урон. До поры я проявлял определенную снисходительность к твоим мольбам. Ты взрослая девушка и должна вести себя достойно. Тем более теперь, когда я собираюсь жениться.

Лора закусила нижнюю губу, с горечью подумав, что отец прав: ее счастливая жизнь, полная невинных игр, закончилась, и теперь все резко переменится. Тяжелый вздох невольно вырвался из ее груди, и по щеке побежала слеза.

Тревожное предчувствие не обмануло Лоретту, вскоре все в их доме действительно круто изменилось. Всего в течение месяца Карлотта Санчес-и-Альварадо перестроила на свой лад весь их жизненный уклад. Свобода действий, которой ранее пользовалась Лоретта, теперь ограничивалась строгими рамками правил приличия. По мере приближения бракосочетания напряженность в их просторном особняке на улице Ройяль, куда начали съезжаться гости, заметно усиливалась.

– Не понимаю, почему отец решил жениться на этой холодной рыбине! – в сердцах воскликнула в один из пасмурных дней Лора, глядя из окна своей спальни на мокрую мостовую. – Она такая высокомерная! Такая чопорная!

– Ах, моя бедная крошка! – сочувственно промолвила грудным бархатистым голосом ее нянька Изабо Лотрек. – Ты настолько привыкла, что твой папа принадлежит одной тебе. Я уверена, ты встретила бы в штыки любую его избранницу.

Лора резко обернулась, обожгла няньку гневным взглядом и проговорила, упрямо вскинув подбородок:

– Неправда!

Изабо мягко улыбнулась ей в ответ, ее доброе лицо цвета молочного шоколада оставалось невозмутимым. Знавшая свою воспитанницу с пеленок, она привыкла к ее вспышкам ярости и всплескам раздражительности. Теперь, когда Лоретта повзрослела, няня уже не реагировала на них столь же остро, как в пору ее детства. Разумеется, Лоретта больше не бросалась на пол и не сучила ножками в истерическом припадке, визжа так, что у всей прислуги звенело в ушах. Однако полностью владеть своими чувствами девушка так и не научилась, хотя Изабо непрестанно пыталась внушить ей, что свой гнев лучше выражать словами, а не дикими поступками вроде швыряния в стену зеркала или разбивания вазы об пол.

– Впрочем, – промолвила Лора, слегка остыв, – в твоих словах, возможно, имеется толика истины.

Изабо кивнула и продолжала просмотр платьев, висевших в большом гардеробе, время от времени бросая испытующие взгляды в сторону своей воспитанницы, которая то смотрела в окно, то принималась расхаживать по комнате, то останавливалась возле камина. Пламя лениво лизало потрескивающие поленья, дождь барабанил по стеклам, мудрая няня помалкивала, и в результате Лоретта утихомирилась и вымолвила, сев на диванчик:

– Ради спокойствия своего дорогого папы я постараюсь вести себя с ней достойно. Однако я не намерена ее любить. Ведь я свободна в своих чувствах, верно?

– Конечно, моя славная малышка! – согласилась Изабо. – Никто не вправе принудить тебя к этому.

– Надеюсь, что ее родственники не задержатся здесь надолго, – с тяжелым вздохом выговорила Лора.

– Я тоже так думаю, – подтвердила Изабо, взглянув на нее исподлобья. – Вскоре после свадьбы все они уберутся восвояси.

Лора кивнула, подперла подбородок ладонью и со вздохом добавила:

– Они так быстро тараторят между собой по-испански, что я с большим трудом улавливаю смысл их разговоров. И все они имеют скверную привычку таращить на меня свои черные глаза, словно бы у меня две головы, и совать свои длинные носы в мои дела. Да какое они имеют право делать мне замечания по поводу фасонов моих платьев! Не говоря уже о том, чтобы упрекать меня в чрезмерном увлечении румянами и помадой: дескать, красятся только дамы легкомысленного поведения!

Лоретта возмущенно фыркнула и передернула плечами.

Изабо, пряча улыбку, заметила:

– Возможно, в Испании добропорядочным девицам и запрещается искусственно подчеркивать свою красоту, но здесь, в Новом Орлеане, насколько мне известно, порядки иные, поэтому многие креолки следуют веяниям моды.

– Например, ты сама, Изабо! – расхохоталась Лора.

– Тише! – остановила ее нянька и, погладив руками светло-зеленую парчу своего платья, не без самодовольства подтвердила: – Да, я понимаю толк в моде в отличие от некоторых светских дам, предпочитающих носить одежду из муслина и не желающих даже слышать о фижмах.

Лора рассмеялась, злобно прищурившись:

– Надеюсь, эти старые вороны не изменят своего представления о современных фасонах, побывав в Калифорнии.

– Можешь не сомневаться, моя славная малышка, в такой дыре, как Калифорния, они наверняка ничего не узнают о новой моде, – заверила ее няня. – В этом штате живут ограниченные люди, далекие от новшеств цивилизованного общества.

– И охота им тащиться в такую даль из-за какой-то свадьбы! – воскликнула Лоретта.

Изабо сочла полезным напомнить ей, что родственники Карлотты совсем недавно предприняли еще более дальнее путешествие – в Испанию, на родину своих предков. Следовательно, они легки на подъем и не страшатся больших расстояний. Лора хмыкнула и вскинула брови, а ее смуглолицая нянька пожевала губами и добавила:

– Осмелюсь также обратить твое внимание, деточка, что сеньорита Альварадо всю свою жизнь провела в Калифорнии, а в Новый Орлеан приехала, чтобы погостить у своего отца и получше узнать городские порядки и новые веяния. Однако в душе она так и осталась провинциалкой.

– И надо же было ей привлечь к себе внимание моего папочки! – с горечью заключила Лоретта. – Какая досада, что она задержалась в нашем городе! Теперь я вынуждена терпеть неудобства…

Вновь охваченная волнением, Лора вскочила с диванчика и подошла к окну, из которого открывался вид на перекресток улиц Дюмен и Ройяль, а также тенистый дворик, огороженный изящной чугунной балюстрадой. Ранней весной, когда появлялась зеленая листва на деревьях и расцветали декоративные растения на клумбах, воздух насыщался сладковатым ароматом, от которого у Лоретты трепетало сердце и кружилась голова. Она обожала этот коварный весенний запах, особенно явственно ощущавшийся после дождя, и сейчас ей вдруг захотелось впустить его в комнату. Она распахнула окно и с наслаждением подставила лицо сырому порывистому ветру. Но Изабо поспешно захлопнула оконные створки и недовольно пробурчала:

– Тебе не терпится простудиться, моя глупенькая малышка? Соскучилась по насморку, лихорадке и кашлю? Хочешь слечь в постель и проболеть неделю, а то и месяц? Сколько раз я должна повторять, что сырость вредна и чрезмерно опасна для хрупких юных созданий? Да и мне, старухе, она тоже не нужна, ведь от нее одни только хвори!

Лоретта отошла от окна к камину, потопталась возле него, пытаясь обуздать проснувшийся в душе бунтарский дух, повернулась лицом к няне и, пронзив ее своим дерзким взглядом, возвестила:

– Пожалуй, я прогуляюсь до Биржевого проезда. Променад излечит меня от хандры.

– Но ведь отец строго-настрого запретил тебе наведываться туда! – предупредила Изабо.

– Неправда! Он запретил мне брать уроки фехтования, но не навещать месье Розьера!

Пожав плечами, Изабо недовольно пробурчала:

– Приличной девушке не подобает общаться с повесами из низших сословий, подобными твоему учителю фехтования. Не понимаю, почему твой отец такое допускает!

– Хватит, няня! – поморщилась Лоретта. – Лучше помоги мне переодеться!

Продолжая ворчать, служанка начала расшнуровывать ее корсет. Помогая своей воспитаннице облачиться в свежее платье, Изабо подумала, что дамские прелести Лоретты чересчур выразительны, чтобы их обладательница позволяла себе дразнить ими горячих молодых креолов, с которыми она по своему легкомыслию общалась. Красота быстро созревшей Лоры не могла не привлечь внимания городских повес: уж слишком соблазнительными были ее пухлые алые губки, лукавые глазки, румяные щечки и золотистые локоны! Любуясь ими, даже благовоспитанному юноше трудно совладать с греховными мыслями. А вдруг ее заприметит закоренелый негодяй? Тогда не миновать беды. Умелый обольститель в конце концов заманит ее в свои амурные сети, и репутация невинной Лоретты будет навсегда погублена.

Изабо тяжело вздохнула, не осмеливаясь пойти дальше в своих предположениях о возможных печальных последствиях грехопадения своей воспитанницы, и подумала, что надзор со стороны строгой мачехи девчонке, может быть, и не помешает. Иначе вольнодумец Жильбер Розьер собьет ее с праведного пути. И почему только Филипп Аллен позволяет своей единственной дочери свободно прогуливаться по Новому Орлеану?

– В последнее время папа стал чересчур рассеян, – пролепетала Лоретта, словно угадав мысли старой няньки.

– Это не делает ему чести! – немедленно парировала Изабо, затягивая корсет у нее на спине. – Имея такую дочь, как ты, ему нужно постоянно быть начеку, иначе не миновать беды!

– Мне кажется, что моя свобода закончится, как только здесь обоснуется Карлотта, вот тогда уж мне вряд ли удастся выйти в город одной. До свадьбы осталось уже совсем немного времени, и я намерена воспользоваться им сполна! – заявила Лора и так многозначительно посмотрела на Изабо, что та не решилась ей возражать. Однако доставая из гардероба тяжелый плащ, Изабо все-таки не выдержала и пробурчала:

– И все же носиться по Новому Орлеану, словно дочка какого-нибудь портового грузчика, – занятие весьма недостойное. А вдруг тебя кто-нибудь случайно увидит? К примеру, твоя тетушка Аннетта?

При упоминании горячо любимой ею сестры покойной матери Лоретта задумчиво наморщила лобик, однако тотчас же передернула по своему обыкновению плечиками и отозвалась:

– Она решит, что я иду на базар, вот и все! Пожалуйста, не отвлекайся, Изабо, иначе я не застану месье Розьера. Если тебе нездоровится, я попрошу Гаспара проводить меня к нему.

– От этого старого дурня проку что от его сивого мерина. Он же кучер, а не гувернер, – ответила Изабо и торопливо накинула плащ на плечи.

Лора звонко рассмеялась и быстро направилась к дверям. Хорошее настроение уже не покидало ее на протяжении всей поездки в закрытом экипаже до Биржевого проезда, хотя за окнами и моросил дождь. По прибытии на место кучер Гаспар осторожно слез с козел и направился к парадному входу дома докладывать о прибытии своей госпожи. Вскоре он, однако, вернулся, помрачневший и явно чем-то озабоченный, и молча протянул Лоретте листок бумаги.

– Что это? – спросила она и, пробежав текст записки, приколотой, очевидно, к двери булавкой, велела Гаспару везти ее в Дубовую рощу.

– В Дубовую рощу? – испуганно переспросила Изабо. – Ты сошла с ума, деточка? Там ведь проклятое Богом место!

– Я в своем уме. Живее, Гаспар! – повторила свой приказ Лора, и старый кучер, недовольно кряхтя, стал снова вскарабкиваться на козлы.

Изабо обиженно поджала губы и нахмурилась, однако Лора делала вид, что не замечает ее осуждающего взгляда. В конце концов, ничего предосудительного в ее желании понаблюдать за поединком не было. Весь город знал, что в Дубовой роще проводятся наиболее впечатляющие дуэли, и раз Жильбер Розьер счел необходимым уведомить своих возможных гостей о намерении продемонстрировать им свое искусство фехтования в честном поединке, значит, она обязательно должна увидеть его своими глазами. В победе своего учителя она не сомневалась.

Однако прибыв на место проведения дуэли, Лоретта быстро сообразила, что на сей раз Жильберу Розьеру попался достойный противник. Он держался очень хладнокровно и с легкостью парировал выпады Розьера, нанося ему опасные ответные удары. Из пореза на левой руке Розьера сочилась кровь, его лицо было сосредоточенным и мрачным. Мокрая земля осложняла поединок, но противник учителя фехтования двигался с ловкостью кошки, не обращая внимания на усиливающийся дождь.

Нервно сжимая и разжимая ладони, обтянутые перчатками, Лора с волнением наблюдала удивительную схватку, проходившую под сенью раскидистых вековых дубов. Невысокий и жилистый, Жильбер Розьер проявлял завидное мужество и сноровку, пытаясь обмануть своего соперника и выбить рапиру у него из руки. Но тот умело уклонялся от острого клинка его шпаги и стремительно переходил в контратаку, передвигаясь по поляне с поразительной для своего высокого роста и крупного телосложения грациозностью. Его черные волосы прилипли ко лбу, рот исказился в злодейском оскале. Он явно издевался над соперником, время от времени насмешливо спрашивая:

– Вы не устали, месье Розьер? Если желаете, мы можем сделать перерыв…

– Изволите шутить? – кричал ему в ответ Жильбер, сверкая разъяренными глазами, и тотчас же делал опасный выпад. Но его противник уходил от жалящей шпаги с проворством пантеры и наносил месье Розьеру новое легкое ранение.

Лоретта испуганно вскрикивала при этом, а Изабо крестилась и все сильнее мрачнела.

– Может быть, закончим наш поединок? – предложил французу его противник.

– Об этом не может быть и речи, месье! – ответил гордый Жильбер, вымучив улыбку. Однако подбежавшие к нему секунданты настояли на перерыве в дуэли и стали перевязывать ему раны.

Противник Жильбера, очевидно, американец, с невозмутимым видом ожидал, пока француз даст ему знак возобновить поединок. Промокшая насквозь белая рубашка незнакомца прилипла к его мускулистому телу, в черных длинных волосах сверкали капли. Наконец Жильбер вышел на площадку и заявил, что он готов продолжить бой. Лора заметила, что его лицо сильно побледнело, а в глазах застыла боль. По спине девушки пробежала дрожь, она закусила нижнюю губу и впилась взглядом в дуэлянтов. Мужчины осторожно маневрировали по мокрой и скользкой поляне, не сводя друг с друга глаз. Едва не упав, они произвели обмен ударами и вновь начали двигаться по кругу. Увлеченная созерцанием захватывающего поединка, Лора даже не услышала, как Изабо отдала Гаспару приказ трогать экипаж с места.

– Стой! – крикнула Лора, но кучер уже хлестнул лошадь.

– Я не допущу, чтобы ты стала свидетелем нелепой гибели одного из этих глупцов! – воскликнула Изабо. – Ведь будет жуткий скандал!

– Но мне нужно знать, кто из них победит! – воскликнула Лоретта. – Останови экипаж, Гаспар!

Однако карета уже мчалась по дороге, унося свою неосмотрительную хозяйку все дальше и дальше от опасного места.

Кейд Колдуэлл, все еще мокрый после дуэли под дождем, влетел в свой дом на улице Ройяль, проклиная непогоду и свою злосчастную судьбу, и, к своему глубочайшему разочарованию, обнаружил, что его дожидается там Сесиль. Воистину беда не приходит одна! Какого рожна ей от него надо? Мало ей тех неприятностей, которые она уже навлекла на него? И дернул же его черт завязать с ней любовную интрижку! Да знай он наперед, чем она для него обернется, он бы не подпустил ее к себе на пушечный выстрел! Вот к чему порой приводит мужчину неосмотрительность в выборе любовниц! Однако ж чертовка так хороша собой, что способна вогнать в грех любого добропорядочного джентльмена, подумал Кейд, скользнув взглядом по ее дамским прелестям, едва прикрытым тончайшим шелковым пеньюаром.

– Что вам угодно? – с плохо скрытым раздражением спросил он хриплым голосом, швырнув на стол насквозь промокшую шляпу и подходя к зажженному камину. Одежда прилипла к его телу, и потому непроизвольная бурная реакция его молодого и сильного организма на коварную соблазнительницу тотчас же стала очевидна.

Сесиль скользнула лукавым взглядом по его брюкам, заметно оттопырившимся в промежности, и промурлыкала:

– Я дожидалась здесь вас, мой милый!

С поразительным бесстыдством она подошла к нему почти вплотную и многозначительно посмотрела ему в глаза. Кейд не шелохнулся, продолжая согревать ладони над пламенем, пляшущим по малиновым угольям. Взгляд Сесиль переместился на кровавое пятно на его сорочке, и она испуганно охнула. Суровое лицо Кейда осталось невозмутимым. Дотронувшись до пятна кончиками пальцев, она попыталась снять с Кейда мокрую сорочку. Однако Кейд сжал своими сильными цепкими пальцами ее тонкое запястье и строго произнес:

– Не надо!

– Но я…

– Не надо! Это всего лишь царапина! К тому же я не хочу, чтобы вы даже прикасались ко мне после всего, что случилось по вашей вине. Ведь нелепой дуэли вообще могло бы не быть, если бы вы не флиртовали с кем попало!

Сесиль похлопала длинными ресницами и, облизнув розовым язычком аппетитные пухлые губки, воскликнула:

– Мне просто захотелось вас немного позлить, мой дорогой! Я и не представляла, что вы такой ревнивец!

– Ваш легкий флирт едва не закончился чьей-то смертью! Разумеется, вы не задумывались о возможных печальных последствиях своего легкомысленного поведения! – раздраженно бросил ей в ответ Кейд и отвернулся.

– Кто бы мог подумать, что он настолько глуп, чтобы вызвать вас на дуэль, мой милый? – передернув плечиками, промолвила красотка.

Кейд обернулся и, смерив ее разгневанным взглядом, прорычал:

– Вам, кажется, безразлично, что могло бы случиться с ним из-за вас, Сесиль!

– Он сам искал смерти, не правда ли? Так в чем же моя вина? – обиженно произнесла Сесиль и надула губки.

Кейд порывисто расстегнул портупею, швырнул ее на стол, где лежала шляпа, повернулся и рывком привлек Сесиль к себе. Она прильнула к его мокрому жилистому телу и затрепетала, ощутив низом живота его окрепшее мужское естество. Пеньюар волшебным образом расстегнулся и соскользнул на пол. Нагловато улыбаясь, она обвила руками его могучие плечи.

– Вам даже не любопытно, жив ли он? – спросил Кейд, чувствуя, как дрожит ее обольстительное тело, переполненное вожделением.

– Для меня важно лишь то, что живы вы, мой милый! – прошептала она.

Чаша его терпения переполнилась. Он подхватил ее на руки и понес прямиком в спальню, говоря на ходу:

– Вы аморальная кокетка, Сесиль! У вас не осталось ни капли стыда и ни толики совести!

Швырнув ее на кровать, он наклонился, чтобы поцеловать в соблазнительные губки, которые успели прошептать:

– Именно поэтому-то вы и предпочитаете меня другим дамам, мой дорогой шалун! С порядочными женщинами вам было бы скучно! Они ведь не столь искусны в амурных играх, как я, не так ли, проказник?

Кейд стал срывать с себя одежду, торопясь овладеть ею. В мгновение ока он вошел в нее со всей бесцеремонностью разгневанного мужчины, и комната огласилась ее сладострастными стонами.

Когда музыка любовной страсти стихла, удовлетворенные любовники некоторое время лежали молча, восстанавливая дыхание под перестук капель дождя по оконным стеклам. Внезапно Кейд обнял свою пассию и привлек к себе. Обрадованная и удивленная, она прильнула к нему и прошептала:

– Сегодня вы любили меня особенно страстно, милый!

Кейд рассмеялся и, сжав рукой ее полную красивую грудь, ответил:

– Ты разозлила меня сегодня сильнее, чем обычно, похотливая кошка!

Его рука скользнула по ее плоскому животу к бедрам, а пальцы проникли в росистую расщелину. Сесиль взвизгнула и прижалась к нему еще плотнее. Он стал горячо целовать ее, она отвечала ему чувственными охами. Их лица раскраснелись, глаза заблестели еще ярче, дыхание вновь стало учащенным.

– Признайтесь, что я вам нравлюсь не только в постели! – прошептала Сесиль. – Ведь иначе вы бы не стали драться из-за меня на дуэли!

Кейд отстранился и рассмеялся:

– Вы заблуждаетесь, Сесиль! Меня привлекают исключительно ваши дамские прелести и горячий темперамент.

Она порывисто села, спустив с кровати ноги, и возмущенно встряхнула шелковистыми локонами:

– Я вам не верю! Вам известно, что я могла бы стать вам прекрасной супругой! Зачем вы обманываете меня?

Кейд разразился сардоническим хохотом и, вскочив с кровати, пробасил:

– Моя дорогая Сесиль! Я дрался на дуэли, потому что мне бросили вызов. Не скрою, мне доставляют огромное удовольствие наши любовные забавы, однако в Дубовую рощу меня увлекла не ревность, а гордость. Я должен был отстоять свою честь в поединке, но жениться на вас я не собираюсь.

Охваченная гневом, Сесиль де Маршан вскочила с кровати и закричала:

– Да как вы смеете говорить мне такое! Вы, кажется, забыли, с кем имеете дело!

Кейд невозмутимо ухмыльнулся:

– Отчего же? Я помню, что вы – развратная племянница губернатора.

Сесиль сжала руки в кулаки и заверещала:

– А вот вы – жалкое ничтожество! Грубиян сомнительного происхождения и с подмоченной репутацией! Да как вы смеете отказываться жениться на мне после всего, что между нами было!

– Я предупреждал вас, Сесиль, что не намерен связывать себя брачными узами с кем-либо, – парировал Кейд и, достав из шкафа сухую брючную пару, надел ее и стал застегивать пуговицы.

– Да, – согласилась Сесиль. – Но я полагала, что ко мне ваши слова не относятся.

– Послушайте, мне искренне жаль, что произошло недоразумение, однако такова истина. Ради Бога, не обижайтесь на меня, ведь я отвергаю вовсе не вас, моя милая, а саму идею вступления в брак. Она претит моей свободолюбивой натуре. Поймите же вы наконец, что превыше всего я ценю свободу!

Сесиль вздернула свой аристократический носик и тихо промолвила:

– Что ж, вы об этом еще пожалеете!

Насторожившись, Кейд прищурился:

– Вы, кажется, мне угрожаете? Как прикажете понимать ваши слова?

Не удостоив его ответом, она покинула дом. А на другое утро к нему пожаловал взвод солдат во главе с сержантом, возвестившим, что он арестован за участие в дуэли.

– Любопытная формулировка! – хохотнув, воскликнул Кейд и стал одеваться, чтобы последовать в тюрьму. – Вот уж не думал, что меня упекут за решетку за то, что я отстаивал свое доброе имя.

В сырой камере, где он провел несколько дней, у него было достаточно времени, чтобы хорошенько поразмышлять над превратностями судьбы и несовершенством законов. Духота, сырость и скудный рацион отнюдь не лучшим образом отразились на его здоровье. Тем не менее он понял истинную причину своего ареста еще до того, как его доставили в кабинет, где за столом сидел смуглолицый офицер с каменным лицом. Он даже не взглянул на Кейда, когда того ввели в комнату, а лишь брезгливо поморщился, втянув ноздрями воздух, исходивший от арестованного, и недовольно промолвил:

– Как скверно, однако, от вас пахнет, месье Колдуэлл!

Он достал из кармана надушенный льняной платок и прикрыл им нос. Напыщенный жест офицера позабавил заключенного, он ухмыльнулся и ответил, вскинув бровь:

– Представьте себе, сэр, что меня он совершенно не раздражает: я свыкся с ним за время своего заточения.

Кейд звякнул кандалами, переступив с ноги на ногу, и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В животе у него бурчало от отвратительной пищи, которой его кормили, а голова чесалась от укусов обосновавшихся в волосах тюремных вшей.

Офицер вперил в него тяжелый взгляд и приказал отступить на несколько шагов.

– Послушайте, я же не напрашиваюсь к вам в гости, ваша честь! – парировал Кейд. – Если вам неприятно мое присутствие здесь, я с удовольствием избавлю вас от него. Только прикажите своим церберам отпустить меня!

Охранник молча ударил его прикладом между лопаток, и Кейд упал на колени. Офицер встал из-за стола, прошелся по кабинету, пристально поглядел на арестованного и наконец проговорил:

– Я буду краток, месье Колдуэлл. Вас арестовали за участие в запрещенной законом дуэли, свидетели которой могут дать на суде показания против вас. Исход судебного разбирательства предрешен, он будет не в вашу пользу. Но я могу подсказать вам, как избежать неприятностей. Вы согласны сотрудничать со мной?

– Позвольте узнать, каковы условия сделки? – спросил, немного поразмыслив, Кейд.

Офицер сел на край стола, взял со стоявшей на нем тарелки пирожок и принялся с аппетитом его есть. В животе у голодного узника заурчало, по его скулам заходили желваки: креол явно издевался над ним, медля с ответом. Наконец офицер доел пирожок, обтер платком сальные губы и пальцы, слез со стола и сказал:

– Условия очень простые: вы женитесь на молодой леди, которую соблазнили, и все забывают о дуэли.

– Понятно. А если я откажусь? – спросил Кейд.

– Тогда вас повесят, – спокойно оповестил офицер.

– Какая приятная альтернатива! – с кривой усмешкой воскликнул Кейд. – Жаль, что я не погиб на дуэли!

Офицер расхохотался:

– А вы, однако, шутник, месье! Я слышал, что дама – особа весьма привлекательная и богатая. Так что же вас смущает? Посудите сами, зачем вам умирать в расцвете лет? Иногда и в браке можно найти некоторые утешающие аспекты. В конце концов, вам всего двадцать четыре года! – Он подал знак охраннику, и тот рывком поднял узника с колен. – Уверен, что одной ночи вам с лихвой хватит на размышления. Завтра я распоряжусь привести вас ко мне, месье, чтобы услышать ответ.

Однако в камере Кейду пришлось пробыть еще двое суток, страдая от оков и голода, прежде чем его вновь вызвал к себе креол. На сей раз офицер скорчил ужасную гримасу, как только Кейда ввели в кабинет, и вскричал:

– Боже, теперь от вас воняет еще сильнее, месье! Просто ужасно! Фу! Ну, говорите скорее, согласны ли вы жениться?

– Да, – ответил Кейд.

Усмехнувшись, офицер отдал приказ, чтобы его немедленно освободили.

– Говорят, что он не имеет себе равных в искусстве фехтования, – поведала Изабо Лоретте, расчесывая ее шелковистые волосы.

– О ком ты говоришь? – спросила Лора, глядя на себя в зеркало. Лицо ее было бледным, под глазами залегли темные круги. Занятая своими мыслями, она слушала няньку рассеянно. Однако едва лишь та упомянула о каком-то мастере шпаги, она насторожилась.

– О женихе Сесиль де Маршан, разумеется! Это ведь он тогда победил на дуэли вашего драгоценного учителя месье Розьера! – улыбнулась Изабо.

Лоретта хитро прищурилась:

– А что тебе еще о нем известно?

– Молва утверждает, что недавно он вышел победителем еще в шести дуэлях, за которые и был посажен за решетку. Впрочем, злые языки говорят, что причина его заключения в другом – он не пожелал жениться на племяннице губернатора, – ответила Изабо.

– Да разве можно верить сплетням! – сердито воскликнула Лоретта. – Что же касается Сесиль де Маршан, то я сомневаюсь, что кто-нибудь согласится на ней жениться. Она глупа, спесива и строптива! У нее на уме только одни мужчины, она постоянно о них говорит. Общение с ней для меня всегда подлинная мука. Она на два года старше меня, и ей давно пора поумнеть.

– Однако же она в скором времени выйдет замуж, а ты – нет, – заметила Изабо, закалывая ей гребнем волосы.

– Но ее жених предпочел супружеским узам тюремную камеру. Жаль, что у него не хватило мужества остаться непреклонным до конца! – в сердцах воскликнула Лора и вскочила со стула. – Любопытно, кто он?

– Он не креол, – с сожалением промолвила Изабо, словно его происхождение объясняло досадную слабохарактерность жениха племянницы губернатора. – Его мать – испанка, отец – американец. Французской крови в его жилах нет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю