Текст книги "100 великих романов"

Автор книги: Виорэль Ломов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Уилки Коллинз
(1824–1889)
«Лунный камень»
(1868)

Английского писателя Уилки Коллинза (1824–1889), автора 27романов, 15 пьес и более чем полусотни рассказов, нет в некоторых наших литературных энциклопедиях, видимо, из-за их перенаселенности менее даровитыми его последователями-детективщиками. А ведь именно Коллинз является основоположником т. н. «сенсационного романа», разделившегося позднее на приключенческий и детективный жанры. Друг Коллинза Ч. Диккенс, с которым он совместно написал несколько произведений, помог писателю опубликовать «Женщину в белом» (1860) и «The Moonstone» – «Лунный камень» (1868), ставшие первыми детективными романами на английском языке, самыми читаемыми в мире. (Кстати, Диккенс и сам по примеру своего младшего коллеги в конце своей творческой карьеры взялся за написание детективной истории.) На памятнике писателю высечена надпись: «Здесь покоится Уилки Коллинз. Автор „Лунного камня“ и „Женщины в белом“».

Оба шедевра Коллинза имели реальную основу. Сюжет первого романа писатель нашел в «Знаменитых судебных процессах» из французской юридической практики М. Межана, а второго – в «Подлинной истории драгоценных камней» Д. Кинга. Больше других поразила Коллинза удивительная история алмаза «Большая роза», сиявшего третьим глазом во лбу бога Шивы в одном из индийских храмов. Священный бриллиант был украден чужеземцем, и по его следам направились жрецы. Камень менял своих владельцев, гибнувших один за другим самым таинственным образом. Писатель, заинтригованный этой историей, привлек к расследованию знаменитого инспектора Скотленд-Ярда Д. Уичера, который стал прототипом одного из основных персонажей «Лунного камня», сержанта Ричарда Каффа. Уичер рассказал Коллинзу запутанную и наделавшую много шума историю одного убийства, расследованием которого он занимался. Коллинз мастерски соединил эту детективную историю с историей алмаза из книги Кинга. Книга далась писателю тяжело: почти ослепший из-за болезни глаз, прикованный ревматизмом к кровати, он принимал опиум, чтобы облегчить страдания и иметь силы диктовать роман.

Первые главы появились в журнале Ч. Диккенса «Круглый год» в январе 1868 г. В том же году издатель У. Тинсли выпустил отдельное 900 – страничное издание романа в трех томах. Лондонская «Таймс» рассыпалась в похвалах. Тираж смели с прилавков. Тут же последовало второе издание, с восторгом принятое читателями и писателями. «Это очень занятная вещь, – писал Ч. Диккенс, – необузданная и все же послушная воле автора, в ней превосходный характер, глубокая тайна и никакихженщин под вуалью». Критики единодушно отметили, что «роман отличает психологическая точность, сочетание логического, типично «детективного», мышления с романтическими мотивами».

Последнее дело пересказывать детектив, не отпускающий до последней страницы, повествование в котором попеременно ведется от лица разных персонажей, ну да простят нас читатели и автор. Прежде всего слегка попеняем Коллинзу, что он назвал огромный желтый алмаз, некогда украшавший чело бога Луны в одном из храмов священного индийского города Сомнаута, «лунным камнем». На самом деле так называют другой самоцвет: адуляр, он же селенит, он же перламутровый и жемчужный шпат, обладающий, по мнению знатоков, многими целебными и мистическими свойствами. Впрочем, это единственная оплошность автора, подробно описавшего многовековую кровавую историю камня, напоминающую историю легендарного Кохинора. После того как алмаз впервые похитили, по велению бога Вишну его должны были отыскать и вернуть на место три брамина. Вишну предрек несчастье всякому, кто осмелится завладеть камнем, и всем его потомкам, к которым камень перейдет после него. На протяжении веков преемники трех браминов не спускали глаз с камня. Последним владельцем алмаза стал полковник Гернкастль. Полковник завещал Лунный камень своей племяннице Рэчель Вериндер в качестве подарка к совершеннолетию. Камень хранился в банке, и три индуса, выдававшие себя за бродячих фокусников, ждали удобного случая, чтобы изъять его у владельца.

Уилки Коллинз

В Рэчель были влюблены два ее кузена, Фрэнклин и Годфри. В день ее рождения Фрэнклин привез из банка алмаз и прикрепил его к платью кузины как брошку. Перед обедом Годфри объяснился Рэчель в любви, но получил отказ. После обеда, прошедшего в нервозной обстановке, у крыльца фокусники стали показывать свои фокусы. Хозяева и гости высыпали на террасу, индусы убедились, что алмаз находится у Рэчель. Мистер Мертуэт, известный путешественник по Индии, поделился с Фрэнклином своими опасениями, что индусы это переодетые брамины и что подарок подвергает Рэчель смертельной опасности. Вечером гости разъехались, а наутро выяснилось, что алмаз пропал. Фрэнклин тут же приступил к розыскам, но они оказались тщетными. Пропажа алмаза оказала странное воздействие на Рэчель, вдруг изменившую свое радушное отношение к кузену на злобно презрительное. В доме Вериндеров появился инспектор Сигрэв, безрезультатно обыскавший дом и допросивший слуг, а затем трех индусов. Из Лондона прибыл известный сыщик Кафф. Профессионально расследовав это дело, Кафф заподозрил в краже служанку Розанну, действовавшую, как ему думалось, по желанию самой Рэчель. Однако Розанна вскоре исчезла в Зыбучих песках, неподалеку от дома Вериндеров. С ее исчезновением оборвалось и само расследование. Мать увезла смятенную Рэчель к родственникам в Лондон, а Фрэнклин решил попутешествовать.

Рэчель всячески защищала Годфри, которого многие считали похитителем алмаза. Кузен вновь предложил девушке руку и сердце, но тут неожиданно умерла ее мать. Отец Годфри, став опекуном Рэчель, дал ей кров в своем доме. Однако когда Рэчель, узнав нечто компрометирующее о кузене, расторгла с ним свою помолвку, опекун устроил ей скандал, после которого девушка покинула его дом.

Получив известие о смерти отца, в Лондон вернулся Фрэнклин. Предприняв неудачную попытку увидеться с Рэчель, он посетил дом Вериндеров, чтобы еще раз попытаться раскрыть тайну исчезновения Лунного камня. Сопоставив свидетельские показания и факты, Фрэнклин к своему изумлению понял, что алмаз украл он сам. Рэчель, с которой он, наконец, увиделся, также призналась ему, что собственными глазами видела, как он взял алмаз в маленькой гостиной. Тем не менее молодой человек решил довести расследование до конца. Проанализировав обстоятельства, предшествовавшие пропаже камня, онубедился, что стал жертвой чьей-то злой «шутки»: опоенный опиумом, он действительно совершил кражу. Собравшись реконструировать события злосчастного дня, Фрэнклин принял дозу опиума, после чего в невменяемом состоянии взял «алмаз» (поделку из стекла) и унес его к себе в комнату. Таким образом невиновность Фрэнклина была доказана, чему свидетелем стала и Рэчель, но алмаз так и не был найден.

Вскоре стало известно, что камень находится у некоего бородатого человека, остановившегося в таверне «Колесо Фортуны». Фрэнклин и Кафф поспешили в таверну, но застали бородача уже мертвым. Им оказался Годфри. Оказывается, Годфри растратил чужие деньги и, получив от беспамятного Фрэнклина взятый им алмаз на хранение, отдал камень в заклад. Позже он его выкупил, но был обнаружен браминами и убит.

Фрэнклин и Рэчель женились. От мистера Мертуэта пришло из Индии письмо, в котором он описал религиозную церемонию в честь бога Луны, восседавшего на троне с сияющим желтым алмазом во лбу.

Многие выдающиеся деятели английской литературы (Э. Суинберн, Т.С. Элиот, Ж. Рюэ и др.) очень высоко оценили оба романа Коллинза и говорили, в частности, о своеобразном «коллинзовском периоде» в английской литературе. «Изюминкой» они считали новаторское разрешение писателем проблемы «тайны», как центра сюжетосложения. И хотя не все критики увидели художественное новаторство Коллинза, многие их них поставили его в один ряд с Ч. Диккенсом, У Теккереем, Д. Элиотидр. «Коллинзупринадлежит несколько парадоксальное достижение: он поднял сенсационный роман до уровня серьезной литературы и тем самым охватил более широкийкруг читателей, чемлюбойиз его писателей-современников за исключением Диккенса».

В нашей стране Коллинз был всегда популярнее, чем даже на родине писателя. Именно наше литературоведение выделило три пласта в романах Коллинза – детективный (или повествовательный), социальный и философско-психологический (Е. Кешакова). На русский язык «Лунный камень» перевела М. Шагинян.

Как немногие великие произведения литературы, этот роман самой своей структурой создан для экранизации. По нему было снято много фильмов, одним из лучших считается английский фильм 1996 г. режиссера Р. Бирмана.

Лев Николаевич Толстой
(1828–1910)
«Война и мир» (1863–1869)

Русский писатель, философ, идеолог общественного течения рубежа XIX–XX вв. – толстовства, общественный деятель, граф Лев Николаевич Толстой (1828–1910) отразил в своем творчестве всю гармонию и все диссонансы русского (и не только) общества – в самом широком смысле этого слова – «Mipa» как Вселенной. Именно восприятие своего духовного и сущного бытия как частицы Mipa позволило писателю дать в романе «Война и мир» (1863–1869) грандиозный портрет этого главного героя мировой литературы. Слово «Mip» стояло в заглавии одной из рукописей романа. Толстой, говоря о войне и мире, как о борьбе (в т. ч. вооруженной) между Францией и Россией и об отсутствии этой борьбы, т. е. двух состояниях человеческого общества, видел в них лишь проявление несогласия и согласия в Mipe – Вселенной. До этой книги писатель заявил о себе как о выдающемся прозаике практически во всех жанрах: в повестях, составивших романную трилогию «Детство», «Отрочество», «Юность», в повести «Казаки», в рассказах «Набег» и «Рубка леса», в очерках «Севастопольскиерассказы». Но именно «Война и мир» стала «историей народа», которую уже никому не удастся ни пересмотреть, ни сфальсифицировать.

Сохранилось более 5200 листов рукописей «Войны и мира», 15 вариантов его начала, несколько неоконченных предисловий. Об истории создания романа Толстой написал в статье «Несколько слов по поводу книги «Война и мир» (1868). Сначала Толстой задумал роман о декабристе, возвратившемся в Москву после 30 – летней сибирской ссылки. Но затем писателя унесло в 1825 г. – к восстанию декабристов. Затем автора увлекла мысль явить своего героя участником Отечественной войны 1812 г. А поскольку эта война была продолжением русско – французской войны 1805 г., то пришлось начинать роман с этого времени. Решив «провести уже не одного, а многих… героинь и героев через исторические события 1805,1807,1812,1825 и 1856 года», Толстой назвал свой роман «Три поры», т. е. время военной молодости будущих декабристов, их восстания в Петербурге, и амнистии и возвращения из ссылки. В ходе работы над произведением «три поры» целиком вытеснила пора первая. «Тысяча восемьсот пятый год» – стало следующим названием, которое сменило: «Все хорошо, что хорошо кончается», ив 1867 г. окончательно утвердилось заглавие «Войнаи мир». Толчком к написанию романа стала отмена крепостного права в 1861 г. и недостаточная (по мнению писателя) реакция литературного мира на это важнейшее для России событие. Тогда всех занимал типично русский вопрос о роли народа в истории, а Толстым всецело овладела мысль художественно воплотить жизнь народа и России в один из самых критических моментов истории.

Работа над «Войной и миром» заняла у писателя семь лет. «Я никогда не чувствовал свои умственные и даже все нравственные силы столько свободными и столько способными к работе», – признался он в одном из писем. Отрывок из романа был опубликован в 1865 г. в журнале «Русский вестник» и вызвал бурную реакцию у восторженных читателей. В 1868–1869 гг. в том же издании вышел и весь роман. Одновременно появилось второе издание «Войны и мира», с незначительной стилистической правкой автора, а в 1873 г. – третье, в которое автор внес существенные изменения, исключив и перенеся ряд «военных, исторических и философских рассуждений» в приложение, озаглавленное «Статьи о кампании 1812 года».

Наташа танцует у дядюшки. Художник В. Серов

Толстой не нашел определения жанровой формы своего детища. Он категорически возражал против отнесения «Войны и мира» к романам: «Это не роман, еще менее поэма, еще менее историческая хроника. «Войнаимир» есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось… Без ложной скромности – это как Илиада» – и, памятуя это, называл свое произведение «книгой» – наподобие Библии. Темне менее специалисты отнесли «Войнуи мир» к жанру романа-эпопеи, аргументируя это тем, что «все показанное на ее страницах освещено «мыслью народной». Еще бы, в романе одних только персонажей около 220 (по подсчетам, упомянуто до 600 лиц), оттрехимператоровигосударственныхдеятелей, занятых «высоким», до лакеев и партизан с их «низкими» потребностями, и все они лишь пчелки, рабочие или трутни, частицы человеческого «роя», объединенные «высшим» разумом Mipa.

Историческая часть романа воспроизведена скрупулезно и освещена авторским видением эпохи и оценкой государственных, военных деятелей той поры и роли народа, как главенствующей в событиях. Рассматривая исторический процесс как движение народных масс, Толстой выделил два полюса, к которым было стянуто это движение, а следом и нити повествования – к Кутузову и Наполеону. Один из них стал олицетворением блага для русского народа, а другой – воплощением зла не только для нашего, но и для своего народа, который он положил на заклание своему непомерному честолюбию. Событийная часть держится также и на трех «китах» рангом ниже – Пьере Безухове, Андрее Болконском и Наташе Ростовой. При этом назвать остальных героев «второстепенными» не поворачивается язык, т. к. каждый из них грандиозен и самобытен, и каждый из них не просто персонаж, а та же Вселенная, часть души автора и часть его гения.

«Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить, и что такое я? Что такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?» – вот набор вопросов, мучивших Пьера и князя Андрея. Ответа на них они искали каждый по-своему, но каждый рисковал при этом «самым дорогим» – собственной жизнью. А про «графинюшку», воплотившую в себе природную естественность, любовь и счастье, лучше всех сказал писатель А.С. Серафимович: «Не было Наташи Ростовой, явился Толстой и создал ее в "Войне и мире". И она пришла к нам, прелестная, обаятельная, с чудесным голосом, живая как ртуть, удивительно цельная, богатая внутренне.

И ею можно увлекаться, ее можно полюбить, как живую. Ее, как живую, не вытравишь из памяти, как не вытравишь из памяти живого, близкого человека в семье или близкого друга».

Пересказать роман – что пересказать Библию – упустишь главное. Ибо главное в нем во всем: от смеха внутренне свободного и бесстрашного Пьера во французском плену: «Ха, ха, ха!.. Не пустил меня солдат. Поймали меня, заперли меня. В плену держат меня. Кого меня? Меня? Меня – мою бессмертную душу! Ха, ха, ха!..» и до смиренного затухания такого же внутренне свободного и бесстрашного Платона Каратаева в томже плену; нельзя изъять из романа отдельного героя и полюбоваться им или, напротив, подвергнуть хуле. Каждый персонаж тянет за собой весь роман. «Война и мир» стала первым литературным произведением, в котором бьется пульс одной – единой для всего романа жизни. Посему не станем уподобляться школярам, сочиняющим «образ Андрея Болконского» или «роль Кутузова». Это априори провальная затея. Такую громадную вещь, как египетскую пирамиду Хеопса, Великую китайскую стену или роман «Война и мир» если и разрушит, то только всеразрушающее Время. Но оно должно еще пройти. Хотя и говорят, что оно бесконечно.

Что же нового привнес в роман его гениальный создатель – дополнительно к тому, что для него было главным – идеи любовного единения всего человечества? Если коротко: сам роман, ставший Книгой на все времена. В ней писатель создал уникальный метод изображения человеческой души с высоты своего разумения и понимания жизни. Показал впервые в литературе и противопоставил людей «внутренних» и «внешних», искренних и любящих друг друга, и искусственных, пустых и лживых. Пацифистски отверг любую войну, признав только освободительную, исход которой зависит не от правителей и полководцев, а лишь от «духа войска» да «дубины народной войны». В ячеистой структуре мира утвердил приоритет семьи, как «самого малого, но и самого важного единства, из множества которых складывается общество и нация».

Без всякого преувеличения можно сказать, что роман «Война и мир» стал флагманом Великой русской литературы, за которым поспевают, но вряд ли уже когда догонят вс е другие национальные литературы.

Первая «немая» экранизация «Войны и мира» была осуществлена в 1915 г. режиссерами В.Р. ГардинымиЯ.А. Протазановым. За рубежом не раз предпринимались попытки снять фильм хотя бы «по мотивам» романа, но все они кончились неудачей: американская мелодрама 1956 г. режиссера К. Видора и историческая драма совместного производства Германии, России, Франции, Италии, Польши 2007 г. режиссеров Р. Дорнхельма и Б. Доннисона. Безусловным шедевром, конгениальным роману Л.Н. Толстого, стал фильм С.Ф. Бондарчука «Война и мир», снятый в 1965–1967 гг.

Николай Семенович Лесков
(1831–1895)
«Соборяне»
(1867–1872)

Николай Семенович Лесков (1831–1895), всю жизнь проживший, казалось бы, вне власти и в стороне от истории, имел и по сию пору имеет мало с кем сравнимую власть над русским словом и над читательской душой. Он остался в истории русской литературы как ее незамутненная ничем и никем Совесть, как великий писатель-богоискатель, несравненный стилист и рассказчик, художник, показавший чистых и светлых людей, изживших «в себе зверя». Мало кого из писателей столько поносила или «замалчивала» критика, как Лескова. Самыми лестными словами «оценщиков» были «больной талант» (М. Протопопов). За первый свой антинигилистический роман «Некуда» (1864), в котором он показал полную бесперспективность социального радикализма, Лесков был объявлен Д. Писаревым и К° злейшим из реакционеров, «шпионом», пишущим по заказу III Отделения. Но при этом его вовсе не жаловали и ярые противники революционных демократов – консерваторы, госчиновники и духовные лица. Не жаловали за правду и честность, с которой он нелицеприятно сравнивал их стяжательскую жизнь, наполненную мышиной возней, с родниковой жизнью праведников – «маленьких» людей, коими была наполнена русская земля. Не признавали его особый, «ересиаршеский» путь к Богу. Такова была цена добровольного (и одновременно вынужденного) отшельничества писателя в либеральном российском обществе XIX в. Роман-хроника Лескова «Соборяне» (1867–1872) и последующие повести и «сказы» («Очарованный странник», «Запечатленный ангел», «Левша» и др.) стали для читателей откровением и поставили писателя в один ряд с Н.В. Гоголем, Ф.М. Достоевским, Л.Н. Толстым.

Первоначально роман назывался «Чающие движения воды. Романическая хроника». Его публикация в «Отечественных записках», начавшаяся в 1867 г., прервалась из-за разногласий между автором и издателем А. А. Краевским, выпустившим «Книгу первую» с «помарками». Затем «хроника» под названием «Божедомы (Эпизоды из неоконченного романа «Чающие движения воды»)» стала печататься в «Литературной библиотеке», но из-за внезапного прекращения деятельности журнала так и не была опубликована полностью. После этого писатель еще три года работал над своим произведением, но никак не мог пристроить рукопись в журналы («Заря», «Беседа»), пока ее не взял М.Н. Катков в «Русский вестник». Там в 1872 г. «Соборяне» и увидели свет.

Портрет писателя Н.С. Лескова. Художник В. Серов

В хронике из жизни духовенства провинциального города Старгорода отсутствует единая сюжетная линия. Главные герои представлены уже в самом начале романа. «Люди, житье-бытье которых составит предмет этого рассказа, суть жители старгородской соборной поповки. Это – протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын». Эти простые люди, не привязанные к материальным благам, не ропщущие на судьбу, живут не хлебом единым, а верой в «старую сказку» – вековечный уклад жизни на Руси, несуетность, совестливость, искренность и трепетное отношением к своему делу. Авторское повествование дополняется дневником («демикотоновой книгой») центрального героя Туберозова. Благочестивый независимый священник, непокорный мыслитель и богатырь духа, был не по нравуцерковными светским властям. Импретила его истовая борьба с «вредителями русского развития» – нигилистами, католиками, чиновниками, их мутили его страстные проповеди, в которые он вкладывал всю свою мятежную душу, и они ждали только повода, чтобы устранить его от церковного служения. «Я ощущаю порой нечто на меня сходящее, когда любимый дар мой ищет действия; мною тогда овладевает некое, позволю себе сказать, священное беспокойство; душа трепещет и горит, и слово падает из уст, как угль горящий» – так думал, так проповедовал и так поступал Савелий. Однажды он пострадал за «Записку о положении православного духовенства», в которой резко критиковал епископат. Не раз писали на него доносы за его горячие проповеди, произнесенные не по церковному уставу – о старике Пизонском, усыновившем подкидыша, о притеснении староверов, о поучении городских чиновников, охладевших в вере («Откуда это взялась у нас такая ожесточенная вражда и ненависть к вере?») и пр. Приезжий прохвост нигилист Измаил Термосесов в сговоре с мерзопакостными недоброжелателями священника составил целый заговор с целью лишить его сана, в результате чего протоиерея перевели в другое место, и поскольку он не пожелал смириться, понизили чином – сделали причетником, лишив его таким образом возможности влиять на паству. Однако Туберозов, уверенный в своей правоте и в том, что пришло время для духовных подвигов, продолжал бороться с притеснителями всем образом своей подвижнической жизни, ставшей по сути житием наподобие жития протопопа Аввакума. По желанию жить по правде Савелия, как это ни парадоксально, можно сравнить лишь с Павлом Корчагиным, героем романа «Как закалялась сталь».

Два других героя, Захарий и Ахилла, один немощный и кроткий от природы, а второй могучий и неуемный, по духу своему были под стать Савелию и вместе напоминали былинныхгероев Илью Муромца, Добрыню Никитича и Алешу Поповича. И если с Туберозовым связаны самые пронзительные трагические моменты хроники, то с простодушным дьяконом наиболее комические и героические эпизоды. Противостояжалкимнигилистам, учителю Варнаве Препотенскому, жене местного чиновника Дарье Бизюкиной, подлецу Термосесову, олицетворяющим старгородское (и не только) общество, священники, по сути, противостояли всем россиянам, лишившимся нравственного стержня, измельчавшим, изверившимся, безразличным к судьбам России. Кончина Туберозова и вскоре за ней смерть Десницына и Бенефактова стали неким символом умирания старой Руси. Однако жизнь не закончилась смертью праведников. Весь строй книги призывал вдумчивого читателя не забывать о «вечном» – о добре, свете и восхождению к Истине.

Через несколько лет Лесков разочаровался в той борьбе за «истинную церковь», которую тщетно вел Туберозов, и, перешагнув пропасть, разделяющую официальную церковь и народное православие, окончательно стал на путь «свободомысленного духовного христианина, прошедшего все колебания ради искания истины Христовой и нашедшего ее только в одной душе своей» – на путь богоискательства.

«Соборяне» принесли автору литературную славу и огромный успех у всех читателей – от высшего света до разночинцев. В критике «Соборяне» получили различную оценку, хотя представители всех направлений политической мысли почти единодушно высоко оценили образ Туберозова. Анонимный автор в «Русском мире» писал: «Поп Савелий, с его словно из камня иссеченной фигурой, непосредственным русским умом и русским чувством, так характерно отразившимся в его «демикотоновом» дневнике, принадлежит, конечно, к числу самых сильных типов, созданных русской литературой, это тип из категории вечных, то есть таких, которые независимо от всякой литературной моды никогда не забудутся». При этом антинигилистическую линию романа практически все рецензенты подвергли резкой критике, обозвав Термосесова и Бизюкину «созданьем какого-то кошмара».

В 1981 г. Н.С. Лесков был отлит в бронзе и увековечен на родине в г. Орле. К счастью, это невозможно сделать с «Соборянами» – они не поддаются отливке в заранее подготовленную форму, а отливаются у каждого в душе по форме и по глубине ее.