Текст книги "Ненужная жена ледяного дракона (СИ)"
Автор книги: Виолетта Вейл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 22. Ребёнок метели
– Нет, – прошептала Марта. – Нет-нет-нет, только не сейчас.
Ветта почти рассмеялась бы, если бы новая волна боли не согнула её пополам.
Кайран держал её на руках, и впервые она не думала о том, что это слишком близко. Боль выжигала всё лишнее: гордость, страх, обиды, недосказанные слова. Осталось только тело, которое вдруг решило, что среди разбитых печатей, дыма, крови и отступившего ордена пришло время привести в мир новую жизнь.
– Рейнар, – голос Кайрана стал низким, опасным. – Сделайте что-нибудь.
– Великолепная мысль, ваша светлость. Я как раз собирался стоять и любоваться.
– Рейнар! – рявкнула Марта.
– В малую родовую палату, – резко сказал лекарь. – Ту, что открылась утром. Быстро. Марта, вода. Чистые простыни. Травы из синего ящика. Не из зелёного, если не хотите, чтобы все уснули на трое суток. Дарен!
Огненный дракон, всё ещё в человеческом облике, выпрямился.
– Да?
– Если сунетесь с шутками, я вас отравлю. А пока держите двор. Орден может вернуться.
Дарен мрачно улыбнулся.
– Вот теперь мне дали достойное поручение.
Кайран уже нёс Ветту по коридору. Она сжимала его плечо так сильно, что наверняка оставляла следы, но он, кажется, даже не чувствовал.
– Дыши, – говорил он. – Ветта, смотри на меня. Дыши.
– Не командуйте… моим дыханием…
– Не командую. Умоляю.
Она открыла глаза.
И увидела его лицо.
Белое от страха.
Не княжеского. Не драконьего.
Человеческого.
– Боитесь? – выдохнула она.
– До безумия.
– Хорошо.
– Хорошо?
– Значит… живой.
Он прижал её крепче.
– Издеваешься даже сейчас?
– Учусь… у Марты.
Позади раздался голос служанки:
– И правильно делаете! Только не тратьте силы на разговоры с мужчиной, который сейчас всё равно бесполезен!
Кайран не обиделся.
И это, наверное, было лучшим доказательством того, как сильно изменилась их жизнь.
Родовая палата оказалась светлой.
Ветта не помнила, чтобы заходила сюда раньше. Возможно, комната открылась только сейчас, когда лечебница поняла, что нужна не смерть и не битва, а рождение. Стены были покрыты тонкими золотыми узорами. В центре стояла широкая кровать с резным изголовьем, у окна – колыбель, старая, деревянная, но целая. Над ней висел знак раскрытой ладони.
Ветта увидела колыбель и заплакала.
Не от боли.
От внезапного, страшного понимания: это правда.
Её ребёнок приходит.
Не наследник престола.
Не ключ.
Не замок.
Не добыча ордена.
Ребёнок.
Её маленькое чудо, выросшее в сердце предательства, метели и спасённого дома.
Кайран осторожно уложил её на кровать.
– Я останусь.
Рейнар уже мыл руки в чаше с горячей водой.
– Если она позволит.
Кайран посмотрел на Ветту.
Не на Рейнара.
На неё.
– Можно?
Новая боль накатила, заставив её стиснуть зубы. Она протянула руку, и он сразу взял её.
– Можно, – выдохнула она. – Но если упадёте в обморок, Марта вас вынесет.
– Вынесу, – подтвердила Марта, входя с простынями. – И даже не надорвусь от уважения.
Кайран опустился рядом.
– Я не упаду.
Рейнар хмыкнул.
– Все так говорят.
За окном завыла метель.
Хотя ещё недавно небо было чистым.
Снег закружился вокруг лечебницы плотной белой стеной. Ветер ударил в ставни, но внутри палаты стало теплее. Печати на стенах вспыхнули мягким золотым светом. Дом закрывался от мира, охраняя то, что должно было случиться.
– Лечебница держит круг, – сказал Рейнар. – Хорошо. Очень хорошо.
– А плохо что? – спросила Марта.
– Плохо то, что роды ранние.
Кайран напрягся.
Ветта тоже.
– Насколько? – спросила она.
Рейнар посмотрел ей в глаза.
Не соврал.
– Достаточно, чтобы я волновался. Недостаточно, чтобы я сдался.
Марта резко сказала:
– Вот и славно. Сдаваться никто не разрешал.
Боль снова поднялась волной.
Ветта вскрикнула, сжала руку Кайрана. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони – крепко, но не больно.
– Смотри на меня, – сказал он тихо. – Я здесь.
Она смотрела.
И между схватками, между дыханием, между командами Рейнара и суетой Марты вдруг вспомнила первую главу своей северной жизни: холодный замок, бал, Элиану в белом, голос за дверью.
«Ветта мне больше не нужна».
Как далеко это было.
И как близко.
– Кайран, – прошептала она.
– Да?
– Если со мной…
– Нет.
– Послушайте.
– Нет.
– Не смейте забирать ребёнка от лечебницы.
Он побледнел.
– Ветта…
– Обещайте.
Он опустил лоб к её руке.
– Обещаю.
– Не от Марты.
– Обещаю.
– Не от Рейнара.
– Обещаю.
– Не от этого дома.
Его голос сорвался:
– Обещаю. Но ты тоже обещай.
– Что?
– Что останешься.
Она хотела ответить.
Не успела.
Боль разорвала слова.
Дальше время стало не временем, а кругом огня и льда.
Рейнар говорил спокойно, жёстко, уверенно. Марта поила её водой, вытирала лоб, ругалась на всех богов Севера и Юга сразу. Кайран держал её руку и повторял, что она сильная, что он рядом, что ребёнок живёт.
Ветта то слышала их, то проваливалась в золотую тьму.
Иногда ей казалось, что рядом стоит Лиана Вейл.
Не призрак – память дома.
Лиана держала ладонь над колыбелью и смотрела на Ветту с тихой грустью.
«Не отдавай страху право решать».
– Я не отдам, – прошептала Ветта.
Кайран наклонился ближе.
– Что?
– Не вам…
– Хорошо, – сказал он, хотя не понял. – Кому бы ни было – не отдавай.
Потом пришёл крик.
Не её.
Новый.
Тонкий, резкий, возмущённый.
Ветта замерла.
Мир остановился.
Рейнар поднял крошечное тельце, мокрое, красное, живое, и на лице его впервые за всё время появилась улыбка без тени горечи.
– Девочка, – сказал он.
Кайран не дышал.
Марта заплакала так громко, что за стеной наверняка услышали все.
– Девочка, миледи! Девочка!
Рейнар быстро завернул ребёнка в тёплую ткань, проверил дыхание, сердце, пальчики. Ветта тянула руки, не в силах ждать.
– Дайте её мне.
– Сейчас.
– Рейнар.
– Уже.
Он положил девочку ей на грудь.
Маленькая. Тёплая. Лёгкая, как дыхание. С влажными тёмными волосиками и крошечным личиком, сморщенным от недовольства миром.
Ветта заплакала.
Кайран стоял рядом на коленях.
И тоже плакал.
Беззвучно.
Одна слеза скользнула по его лицу и упала на край одеяла.
Ледяной дракон, которого учили не чувствовать, смотрел на дочь так, будто весь Север исчез, оставив только это крошечное дыхание.
– Она… – он не смог договорить.
Ветта коснулась пальцами щеки девочки.
– Живая.
Ребёнок вдруг открыл глаза.
Светлые.
Не совсем голубые. Не совсем золотые.
Серебряные с тёплым янтарным кольцом вокруг зрачка.
Печати на стенах вспыхнули.
Лечебница зазвенела.
За окном метель резко стихла.
А потом в глубине дома что-то открылось.
Низкий гул прошёл по стенам.
Рейнар побледнел.
– Что это?
Кайран поднялся.
Но не успел.
Пол под колыбелью вспыхнул золотым кругом. Далеко внизу, под лечебницей, проснулась древняя сила Вейл. Не ледяной престол – другое. Сердце дома. То, что ждало не хранительницу, а наследницу.
Ветта крепче прижала дочь к себе.
– Нет.
Кайран встал между ними и колыбелью.
– Никто её не заберёт.
Но сила не тянула.
Не требовала.
Она приветствовала.
На стене над кроватью проступили слова древним письмом. Ветта не знала языка, но поняла смысл так ясно, будто дом шепнул ей в кровь:
Рождённая в метель. Не ключ. Не замок. Сердце равновесия.
Марта всхлипнула.
– Что это значит?
Рейнар выдохнул:
– Значит, престол её услышал… но лечебница признала первой.
Кайран опустился рядом с Веттой.
– Как мы её назовём?
Ветта посмотрела на дочь.
Столько имён ждало её: наследница, кровь, угроза, спасение.
Но первое имя должна была дать любовь.
– Лиара, – сказала она. – Лиара Вейл Морозная.
Кайран медленно поднял глаза.
В имени Вейл стояло первым.
Когда-то он мог бы воспринять это как вызов.
Теперь только склонил голову.
– Красивое имя.
– Она не будет только вашей наследницей.
– Нет, – сказал он. – Она будет собой.
Ветта смотрела на него, и сердце болело так, что боль почти стала светом.
Но покой длился недолго.
Снаружи раздался рёв Дарена.
Потом удар.
Потом крик.
Рейнар бросился к двери.
– Что ещё?
Дверь распахнулась, и в палату вбежал Пим, белый как полотно.
– Госпожа! Там… орден вернулся! И с ними… с ними княгиня Грета!
Кайран медленно поднялся.
На лице его не осталось ничего, кроме ледяной тишины.
Ветта прижала дочь к груди.
В коридоре зазвенели печати.
Лечебница, только что принявшая новую жизнь, готовилась снова защищать её.
А за окнами, среди снегов, мать ледяного дракона пришла к воротам дома, где родилась внучка, ради которой теперь мог загореться весь Север.
Глава 23. Выбор хозяйки
Кайран не сразу вышел к матери.
Он стоял посреди родовой палаты, между дверью и кроватью, где Ветта прижимала к груди новорождённую дочь. За стенами гудела лечебница, в коридорах кричали люди, где-то во дворе ревел Дарен, а над всем этим поднимался новый, острый звук – плач Лиары.
Первый плач их ребёнка.
Крошечный. Возмущённый. Живой.
Кайран обернулся.
Ветта сидела бледная, с влажными от пота волосами, едва держащаяся после родов, но взгляд её был ясным. Рядом Марта заворачивала Лиару в тёплую пелёнку, а Рейнар стоял у двери с таким лицом, будто готов был голыми руками удержать всю северную тьму.
– Идите, – сказала Ветта.
Кайран замер.
– Нет.
– Кайран.
– Ты только что родила.
– Именно поэтому я не могу выйти сама.
Он сжал челюсть.
Снаружи ударили в ворота. Лечебница ответила золотым звоном, но в нём Ветта услышала усталость. Дом держался из последних сил.
– Ваша мать пришла не говорить, – продолжила она. – Она пришла забрать власть над тем, что здесь родилось.
Кайран посмотрел на дочь.
И впервые Ветта увидела в его глазах не просто страх отца.
Ярость дракона.
– Она не приблизится.
– Тогда остановите её. Но не ради рода. Не ради престола. Ради Лиары.
Он подошёл к кровати и опустился перед ней на одно колено.
Не перед княгиней.
Не перед хозяйкой лечебницы.
Перед женщиной, которую когда-то сделал ненужной.
– Я вернусь, – сказал он.
Ветта посмотрела на него долго.
– Вернитесь живым.
Он кивнул.
И вышел.
Когда дверь закрылась, Марта резко выдохнула:
– Я всё ещё злюсь на него. Но сейчас пусть лучше он злится на всех остальных.
Рейнар подошёл к Ветте.
– Как вы?
– Не спрашивайте.
– Тогда скажу сам. Плохо.
– Спасибо за мягкость.
– Мягкость закончилась на родах. Теперь у нас осада, княгиня у ворот и младенец, которого хотят все древние мерзости Севера.
Лиара вдруг затихла.
Ветта опустила взгляд.
Дочь смотрела на неё широко раскрытыми серебристо-янтарными глазами. Невозможно осмысленно для новорождённой. Невозможно спокойно.
И в этом взгляде Ветта ощутила не силу престола.
Дом.
Снежную лечебницу.
Лиара была не только услышана домом. Она слышала его в ответ.
– Рейнар, – прошептала Ветта, – она связана с лечебницей.
Он осторожно провёл кристаллом над ребёнком. Свет вспыхнул мягко, золотом.
– Да.
– Это опасно?
– Всё в вашей семье теперь опасно. Но это не зло.
Марта укрыла Лиару теплее.
– Она просто маленькая девочка. Пусть все древние силы запомнят.
Ветта поцеловала дочь в лоб.
– Запомнят.
Снаружи раздался голос Греты Морозной.
Магия лечебницы донесла его до каждой стены:
– Кайран! Открой ворота именем рода Морозных!
Ответ Кайрана был ледяным:
– Род Морозных стоит внутри.
Грета сказала:
– Тогда ты знаешь, что должен сделать.
– Нет, мать. Теперь я знаю, чего больше не сделаю.
Тишина.
Потом голос Греты стал ниже:
– Ребёнок должен быть передан совету. Так требует древний закон.
Ветта закрыла глаза.
Марта выругалась сквозь зубы.
Рейнар прошептал:
– Началось.
Кайран ответил:
– Древний закон сегодня едва не открыл престол для ордена. Мне достаточно.
– Ты говоришь как мужчина, околдованный женой.
– Я говорю как отец.
Грета усмехнулась.
– Отец? Ты стал отцом меньше часа назад и уже готов разрушить род?
– Если род требует отнять ребёнка у матери, он сам себя разрушил.
Ветта почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
Не прощение.
Нет.
Но правда, сказанная вслух, лечила глубже, чем она ожидала.
И тут Морвейн засмеялась.
Смех донёсся из зала тишины, хотя дверь была закрыта. Тонкий, сухой, страшный.
– Как трогательно. Кровь спорит с кровью, а дверь уже открывается.
Лечебница вздрогнула.
Пол под кроватью вспыхнул синим.
Рейнар резко повернулся.
– Нет…
Ветта прижала Лиару к себе.
– Что?
– Морвейн не пришла за воротами. Она ждала рождения.
Синий свет пошёл по трещинам пола.
Не снаружи.
Изнутри.
Из глубины дома.
Лечебница стонала, пытаясь удержать и ворота, и родовую палату, и нижние печати. Но после родов, осады, пустого льда и пробуждения Лиары дом был истощён.
А Морвейн знала, куда ударить.
Рейнар бросился к двери.
– Марта, никого сюда!
– А вы?
– В зал тишины.
– Один?
– Я слишком стар, чтобы спорить, и слишком зол, чтобы умирать.
Он выбежал.
Ветта попыталась подняться, но тело отказалось. Боль накрыла её слабостью. Марта сразу оказалась рядом.
– Даже не думайте.
– Дом…
– Дом подождёт.
– Не подождёт.
Лиара вдруг заплакала снова.
Но теперь её плач был не простым детским плачем. В нём звенело золото. Стены ответили. Печать над кроватью вспыхнула, заслоняя палату от синего света.
Ветта поняла.
– Она защищает нас.
Марта побледнела.
– Она только родилась.
– А уже вынуждена.
Ветта почувствовала такую ярость, что слабость на миг отступила.
Нет.
Её дочь не будет щитом.
Не в первый час жизни.
Не ради взрослых ошибок.
Она положила ладонь на золотую печать у изголовья.
– Лечебница, возьми мою силу. Не её.
Дом ответил болью.
Не хотел.
Берёг её.
– Я хозяйка, – прошептала Ветта. – Это мой выбор.
Золотой свет хлынул из её ладони в стены.
Марта вскрикнула:
– Миледи!
– Держи Лиару.
– Ветта!
– Держи!
Марта взяла ребёнка, прижимая к груди, плача от страха и злости.
Ветта поднялась.
Ноги дрожали. Перед глазами темнело. Но дом дал ей опору – золотые линии поднялись по стенам, по полу, по её коже. Она шла не одна.
В коридоре было холодно.
Слишком холодно.
Синий свет расползался от нижних ступеней, как яд. Снаружи слышались удары по воротам. Голоса. Рёв Дарена. Ледяной приказ Кайрана. Всё смешалось.
Ветта шла к сердцу дома.
К главной печати.
Там уже стояла Морвейн.
Как она выбралась из цепей, Ветта не знала. Возможно, цепи держали тело, но не пустой лёд. Магичка выглядела полумёртвой, но глаза её горели.
У её ног лежал Рейнар.
Живой.
Но без сознания.
– Он мешал, – сказала Морвейн. – Всю жизнь мешал.
Ветта остановилась у входа в зал.
– Отойдите от печати.
– Ты еле стоишь, девочка.
– А вы еле живы.
Морвейн улыбнулась.
– Но у меня есть цель. Это всегда сильнее жизни.
Главная печать лечебницы была расколота синим светом. Через неё открывался не престол – нет. Что-то другое. Подземная дверь, связанная с сердцем дома. Если Морвейн прорвёт её, она не заберёт Лиару физически.
Она свяжет ребёнка с орденом через саму лечебницу.
Сделает дом цепью.
Ветта почувствовала, как Кайран через печать на ладони рванулся к ней.
«Ветта!»
Она мысленно ответила:
«Останьтесь у ворот».
Его страх ударил так сильно, что она едва не упала.
Но он остался.
Потому что по другую сторону Грета и орден били в защиту.
Потому что рядом больше не означало рядом телом.
Иногда рядом – это доверить.
Морвейн подняла чёрный перстень.
– Сердце равновесия должно принадлежать тому, кто понимает силу. Не тебе. Ты слишком любишь.
– Да, – сказала Ветта. – Поэтому вы проиграете.
Она шагнула к печати.
Пустой лёд ударил.
Боль была чудовищной. Ветта закричала, но не отступила. Золотой свет поднялся из стен, из старых палат, из колыбели, из рук всех, кого дом когда-либо спас.
Лиана Вейл стояла за её спиной.
Не призраком.
Памятью крови.
– Не одна, – прошептала Ветта.
И услышала ответы.
Марта, держащая Лиару.
Кайран у ворот.
Рейнар на полу, всё ещё живой.
Дарен во дворе.
Лиор у детей.
Тавр, Пим, Орвен, женщины, старики, пациенты.
Все, кто выбрал этот дом.
Золотой свет стал сильнее.
Морвейн впервые испугалась.
– Нет. Ты не можешь…
– Могу.
Ветта положила обе ладони на расколотую печать.
– Этот дом не будет цепью.
Сердце лечебницы открылось.
И предложило выбор.
Спасти Кайрана у ворот, где защита уже трещала под ударами Греты и ордена.
Закрыть внутреннюю дверь, чтобы Морвейн не связала Лиару с пустым льдом.
Сохранить себя, чтобы дочь не осталась без матери.
Три невозможности.
Одна сила.
Ветта закрыла глаза.
Нет.
Она больше не будет выбирать по правилам тех, кто привык ставить любовь против долга.
Она выберет иначе.
– Лиара, – прошептала она. – Прости, моя маленькая. Но я не смогу сделать это без тебя.
В родовой палате ребёнок заплакал.
Не от боли.
От отклика.
Марта закричала:
– Ветта, нет!
Но было поздно.
Не забрать силу ребёнка.
Объединить.
На миг Ветта ощутила дочь рядом – не телом, а светом. Крошечное золотое сердце, упрямое, живое. Рядом вспыхнула серебряная сила Кайрана. Потом огонь Дарена. Белая память Варгаса. Лекарская нить Рейнара.
И всё это прошло через Ветту.
Не уничтожая.
Собирая.
Она ударила не по Морвейн.
По выбору, который та навязала.
Золотой свет пошёл сразу в три стороны.
К воротам – укрепляя защиту перед Кайраном.
В сердце дома – закрывая дверь перед орденом.
В родовую палату – окутывая Лиару мягким кругом.
Морвейн закричала.
Чёрный перстень на её пальце треснул.
Пустой лёд вырвался из печати и рванулся к ней самой. Магичка попыталась удержать, но Ветта только сказала:
– Возвращайся к своей пустоте.
И пустота забрала её.
Не кроваво. Не громко.
Морвейн рассыпалась синим инеем, который тут же растаял в золотом свете лечебницы.
В тот же миг снаружи рухнула часть стены двора.
Кайран закричал.
Ветта почувствовала его боль.
Не через печать.
Всем сердцем.
Она выбежала к главному входу, почти падая.
Ворота были разбиты.
Дарен лежал у стены, оглушённый. Варгас в драконьем облике закрывал крылом раненых людей. Орден отступал, ослеплённый золотым ударом, но у самой арки стояла Грета Морозная.
В её руке был кинжал из древнего льда.
А перед ней – Кайран.
Он закрыл собой проход в дом.
Кинжал вошёл ему под рёбра.
Ветта остановилась.
Мир стал беззвучным.
Кайран посмотрел на мать.
Не с ненавистью.
С бесконечной усталой болью.
– За что? – спросил он.
Грета дрожала.
– Ты должен был отдать ребёнка. Ради рода.
– Нет, – прошептал он. – Ради вашего страха.
Он вырвал кинжал из раны и разломил его пополам.
Лёд взорвался.
Грета вскрикнула и упала.
Кайран повернулся к Ветте.
На губах его была кровь.
– Лиара?
– Жива, – прошептала она.
Он улыбнулся.
Так мягко, как она никогда не видела.
– Хорошо.
Потом земля под ним треснула.
Осколок пустого льда, спрятанный в кинжале, открыл под ногами ледяной разлом. Кайран попытался удержаться, но рана отняла силы.
Ветта бросилась к нему.
– Кайран!
Он протянул руку.
Их пальцы почти коснулись.
Почти.
Разлом вспыхнул синим светом.
Кайран исчез.
Ветта упала на колени у края пустоты.
– Нет…
Связь на ладони горела.
Не оборвалась.
Но ушла куда-то глубоко, под лёд, туда, где холод не был смертью, а ожиданием.
Лечебница сияла золотом. Лиара плакала в родовой палате. Орден бежал. Морвейн исчезла. Грета лежала без сознания у разбитых ворот.
Дом был спасён.
Ребёнок был спасён.
А ледяной дракон, который наконец научился стоять рядом, исчез в глубине древнего разлома, закрывая собой последнюю дверь.
Глава 24. Не вдова
Ветта не закричала сразу.
Сначала она застыла у края ледяного разлома, протягивая руку в пустоту, где ещё мгновение назад были пальцы Кайрана. Снег вокруг светился синим, будто земля под лечебницей раскрыла не рану, а глаз – древний, холодный, равнодушный.
Потом связь на её ладони вспыхнула болью.
И только тогда голос вернулся.
– Кайран!
Крик ударился о стены двора, о разбитые ворота, о ночное небо, в котором ещё кружились последние искры пустого льда. Ей никто не ответил.
Только где-то в глубине разлома прошёл далёкий гул.
Не смерть.
Ветта почувствовала это всем телом.
Не смерть.
Связь не оборвалась.
Она горела – тонко, больно, почти невыносимо, но горела. Значит, он был жив. Где-то там, подо льдом, за древней дверью, куда его утянул осколок пустого льда из кинжала Греты.
– Миледи!
Марта выбежала во двор с Лиарой на руках. Лицо её было мокрым от слёз, волосы выбились из косы, но ребёнка она держала крепко, прижимая к груди так, будто сама стала стеной.
Ветта обернулась.
Лиара плакала.
Тонко. Сердито. Живо.
И этот звук удержал Ветту от того, чтобы броситься в разлом следом за Кайраном.
Она поднялась на ноги медленно. Мир качнулся, но не рухнул. Дарен, опираясь на обломок стены, пытался подняться. Варгас в драконьем облике лежал у восточной арки, укрывая крылом раненых. Рейнар, бледный как снег, уже полз к ней через двор, оставляя за собой тёмный след крови.
Грета Морозная лежала без сознания у разбитых ворот.
А разлом перед Веттой начал закрываться.
– Нет, – прошептала она.
Земля стягивалась сама, будто Север спешил спрятать то, что забрал. Синий свет уходил вниз, края трещины покрывались белым льдом.
Ветта упала на колени и прижала ладонь к земле.
– Не смей.
Лечебница отозвалась золотом, но слабо. Дом был истощён. Слишком много битв. Слишком много крови. Слишком много чудес за одну ночь.
– Ветта! – Рейнар добрался до неё и схватил за плечо. – Отойдите!
– Он жив.
– Я знаю.
Она резко повернулась.
– Вы знаете?
Рейнар смотрел на разлом с таким лицом, будто вновь увидел старую смерть.
– Связь не оборвалась. Но если вы сейчас попытаетесь открыть проход, он заберёт вас тоже.
– Тогда как его вернуть?
Рейнар молчал.
И Ветта поняла: он не знает.
Или знает, но боится сказать.
Она схватила его за рукав.
– Рейнар.
– Не сейчас. Вы только что родили.
– Не смейте.
Он замолчал.
В её голосе не было истерики. Только такая холодная решимость, что даже он отступил.
– Куда его унесло? – спросила она.
Рейнар посмотрел на её ладонь, где под повязкой пульсировала серебряно-золотая печать.
– В ледяной предел.
Марта подошла ближе, всё ещё держа Лиару.
– Что это?
Ответил Варгас. Старый дракон поднял голову, и голос его прокатился по двору низко, как камнепад:
– Место между жизнью и древним льдом. Туда уходят драконы, которых престол не забирает до конца. Иногда они возвращаются. Чаще – становятся частью зимы.
Ветта поднялась.
– Он вернётся.
Дарен, шатаясь, подошёл ближе.
– Леди Вейл…
– Он вернётся.
Никто не спорил.
Может быть, потому что жалели. Может быть, потому что сами хотели верить. Может быть, потому что золотая печать на главных воротах лечебницы вдруг вспыхнула и подтвердила её слова тихим звоном.
Связь жива.
Кайран жив.
Значит, она не вдова.
Ветта повернулась к Грете.
Княгиня начала приходить в себя. Её пальцы дрожали на снегу, губы побелели, на лице не было прежней ледяной власти. Только ужас. И, возможно, понимание.
Ветта подошла к ней.
Медленно.
Каждый шаг отдавался болью в теле. Роды, битва, печать, потеря – всё вместе рвало её на части. Но она шла.
Грета открыла глаза.
Увидела Ветту.
И впервые не смогла скрыть страх.
– Я хотела спасти род, – прохрипела она.
Ветта смотрела на неё сверху вниз.
– Вы ранили собственного сына.
– Он предал долг.
– Нет. Он впервые выбрал любовь.
Грета закрыла глаза.
– Любовь уничтожает князей.
– Нет, – сказала Ветта. – Страх уничтожает матерей.
Княгиня вздрогнула.
Ветта не кричала. Не проклинала. Не бросалась на неё. Ярость в ней была слишком глубокой для крика.
– Свяжите её, – сказала она.
Один из людей Кайрана шагнул вперёд.
Грета попыталась подняться.
– Ты не имеешь права.
Ветта наклонилась ближе.
– В моём доме имею.
Лечебница вспыхнула за её спиной.
И княгиня Грета, привыкшая повелевать замками, советами и сыном, впервые опустила глаза.
К утру орден отступил полностью.
Не победоносно – бегством.
Люди Дарена и Кайрана прочёсывали лес, Варгас держал небо, Тавр с сыновьями помогал переносить раненых. Морвейн исчезла, рассыпавшись пустым инеем, но Рейнар не верил, что на этом всё кончено.
– У таких, как она, смерть часто оказывается просто дурной привычкой менять форму, – сказал он, когда Ветта спросила.
Она не стала отвечать.
Ей не хватало сил.
Рейнар почти силой вернул её в родовую палату. Марта сидела рядом, держа Лиару, пока Ветта не смогла снова взять дочь на руки.
Маленькая девочка спала.
Крошечное лицо было спокойным. Тёмные волосики подсохли и завились у висков. На лбу едва заметно мерцала тонкая золотая точка – не рана, не печать, скорее благословение дома.
Ветта смотрела на неё и боялась моргнуть.
– Она красивая, – прошептала Марта.
– Да.
– Похожа на вас.
Ветта коснулась щёки дочери.
– Глаза его.
Марта замолчала.
Имя Кайрана никто не произносил уже почти час. Словно боялись, что звук сделает исчезновение настоящим.
Ветта произнесла сама:
– Он жив.
Марта села ближе.
– Я знаю.
– Ты не знаешь. Ты веришь мне.
– Иногда это одно и то же.
Ветта посмотрела на неё с такой благодарностью, что слова стали лишними.
Рейнар вошёл через несколько минут. Он был перевязан, бледен и зол – значит, жить собирался долго.
– Плохая новость: вам нужно спать. Хорошая: если не будете, я всё равно заставлю.
– Мне нужно найти способ вернуть Кайрана.
– Нет. Вам нужно не умереть от кровопотери, истощения и упрямства.
– Рейнар.
– Не сейчас, Ветта.
– Сейчас.
Он устало посмотрел на неё.
– Ледяной предел нельзя открыть обычной силой. Нельзя прорубить мечом. Нельзя сжечь огнём. Нельзя приказать ему вернуть того, кого он забрал.
– Но можно?
Рейнар отвёл взгляд.
– Можно позвать.
– Как?
– Через истинную связь.
Ветта замерла.
– Но наша связь брачная. Повреждённая.
– Уже нет.
Она медленно опустила взгляд на печать на ладони.
Рейнар продолжил:
– После крови, защиты Лиары и того, что Кайран сделал у ворот… связь изменилась. Она не стала сказочной истинностью из песен. Она стала чем-то редким. Выбранной связью. Не данной судьбой. Созданной поступками.
Ветта почувствовала, как в груди стало больно.
– Значит, я могу его позвать.
– Да.
– И он вернётся?
Рейнар молчал.
– Рейнар.
– Он должен захотеть вернуться.
Слова ударили тихо.
Ветта закрыла глаза.
Кайран, который всю жизнь учился не просить. Кайран, который в конце всё же выбрал закрыть собой вход. Кайран, который мог решить, что его исчезновение – лучшая защита для неё и Лиары.
Нет.
Она знала его теперь достаточно.
Он мог остаться там не потому, что не любил.
А потому, что любил неправильно – через жертву.
– Тогда я пойду за ним, – сказала Ветта.
Марта вскочила.
– Нет!
Рейнар почти одновременно:
– Нет.
Лиара заворочалась и тихо пискнула.
Ветта прижала её к себе.
– Не телом. Вы же сказали – позвать.
Рейнар смотрел на неё подозрительно.
– Позвать – не значит войти полностью.
– Я понимаю.
– Нет, вы понимаете так, как все Вейл: слышите предупреждение и ищете, какую часть можно обойти.
Марта с жаром кивнула:
– Вот! Именно!
Ветта устало улыбнулась.
– Я не оставлю дочь без матери.
Марта чуть смягчилась.
– Обещаете?
Ветта посмотрела на Лиару.
– Обещаю.
Рейнар сел у кровати.
– Тогда не сегодня.
– Почему?
– Потому что ваша сила сейчас держится на злости и чуде. Оба ненадёжны. Вам нужно хотя бы сутки восстановиться.
– У нас есть сутки?
– Если Грета не солгала, орден отступил. Если Морвейн действительно исчезла, да. Если нет – всё равно вы сейчас бесполезны для похода в предел.
– Спасибо.
– Всегда рад ранить правдой.
Он проверил Лиару, потом Ветту, оставил отвар и ушёл.
Марта осталась.
За окном светало. Небо над Снежной лечебницей было бледным, почти прозрачным. Разбитые ворота уже начали чинить. Во дворе слышались голоса, стук молотков, тихие стоны раненых.
Жизнь продолжалась с бессовестным упрямством.
Ветта смотрела на дочь.
– Он не видел, как ты спишь, – прошептала она. – Не слышал, как ты перестала плакать. Не успел понять, что у тебя ямочка на левой щеке.
Марта тихо сказала:
– Успеет.
Ветта закрыла глаза.
– Да.
Вечером состоялся суд.
Не тот, который хотели старейшины. Не с чашей крови, не с древними словами, не с правом кланов. Суд был простым: в главном зале лечебницы, среди людей, которых этот дом спас, перед раненым Севером.
Грету Морозную привели связанной.
Она шла прямо, но лицо её стало серым. Рядом вели Элиану. Та казалась сломанной иначе: не телом, а пустотой внутри. Белая роза Севера увяла, оставив после себя женщину, которая слишком долго хотела быть выбранной и позволила использовать это желание как нож.
Ветта сидела в кресле у главной печати, Лиара спала в колыбели рядом. Марта стояла позади неё. Рейнар – у стены. Дарен и Варгас охраняли вход. Лорд Харвин стоял перед собравшимися старейшинами, и в его лице впервые не было самоуверенности.
– Княгиня Грета Морозная, – произнёс Харвин, – вы обвиняетесь в сговоре с Орденом Пустого Льда, сокрытии сведений о Морвейн, попытке насильственного изъятия наследницы и нападении на князя Кайрана Морозного.
Грета подняла голову.
– Я не состояла в ордене.
– Но знали о Морвейн? – спросила Ветта.
Все повернулись к ней.
Грета сжала губы.
– Да.
Шёпот прошёл по залу.
Кайран не мог услышать это признание.
Ветта сжала ладонь на подлокотнике.
– Вы знали, что Элиана связана с пустым льдом?
– Не сразу.
– Но потом узнали?
Молчание.
– Да.
Элиана резко повернулась к ней.
– Вы знали?
Грета посмотрела на неё холодно.
– Ты была удобна.
Элиана побледнела так, будто её ударили.
Странно, но в этот миг Ветта почти пожалела её. Не простила. Но увидела: Элиана тоже была чьей-то ненужной вещью. Только вместо того чтобы уйти, решила стать ножом.
– Вы устроили мой брак с Кайраном? – спросила Ветта.
Грета медленно перевела взгляд на неё.
– Да.
В зале стало тихо.
– Почему?
– Потому что кровь Вейл должна была вернуться в род Морозных. Так сказал прежний князь. Так требовали записи Морвейн. Наследник от вас мог открыть престол.
Ветта почувствовала, как внутри всё похолодело.
– Значит, вы знали, что мой отец был ребёнком Лианы.
– Догадывалась.
– И всё равно привели меня в замок. Три года смотрели, как меня унижают.
Грета усмехнулась с прежней, почти забытой жестокостью.
– Тебе нужно было родить наследника, а не быть счастливой.
Марта резко шагнула вперёд, но Ветта подняла руку.
– Нет.
Она смотрела на Грету спокойно.
И это спокойствие было страшнее ярости.
– Кайран был прав. Вы действовали не ради рода. Ради страха. Вы боялись потерять власть над будущим.
Грета впервые сорвалась:
– Я всю жизнь держала Север, пока мужчины воевали, умирали или сходили с ума от своей крови! Я защищала род так, как умела!
– Нет, – сказала Ветта. – Вы защищали клетку. И называли её родом.
Грета замолчала.
Харвин опустил голову.
– Совет признаёт вину княгини Греты. До возвращения князя Кайрана…
– Он вернётся, – сказала Ветта.
Харвин посмотрел на неё.
– До возвращения князя Кайрана власть над решениями рода Морозных временно переходит к совету старейшин.
– Нет.
Слово прозвучало тихо.
Но зал замер.
Ветта поднялась.
Марта хотела помочь, но она справилась сама.
– Совет уже доказал, что умеет ошибаться древними законами. Род Морозных сейчас без князя. Но у Кайрана есть дочь. Она младенец. Значит, за неё говорит мать.
