Текст книги "Ненужная жена ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Она посмотрела на всех троих.

– Какие дружные стали. Противно даже.

Ветта взяла её за руку.

– Мне нужно, чтобы ты осталась с людьми. С Лиором. С лечебницей.

– Вам нужна я.

– Очень. Поэтому я доверяю тебе дом.

Марта замерла.

Её глаза наполнились слезами, но голос остался твёрдым:

– Вернитесь. Или я сама приду к этому престолу и устрою ему уборку.

– Вернусь, – сказала Ветта.

Она не знала, правда ли это.

Но Марте нужно было услышать.

Кайран подошёл к Ветте, когда остальные начали готовиться: Рейнар собирал лекарства и кристаллы, Варгас объяснял Харвину, как держать внешние дороги, Дарен вышел во двор готовить полёт.

– Можно? – спросил Кайран.

Он смотрел на её руку.

Ветта протянула ладонь.

Он коснулся повязки над печатью осторожно, почти благоговейно.

– Я буду рядом.

– Знаю.

– Но если там придётся выбирать…

– Не договаривайте.

– Ветта.

Она подняла глаза.

– Я не хочу красивых обещаний перед дорогой.

– Тогда некрасивое.

– Какое?

Он сжал её руку чуть крепче.

– Я боюсь. До безумия. До зверя внутри. Я хочу запереть тебя в самой глубокой комнате лечебницы и лечь у двери драконом. И именно поэтому я не сделаю этого. Потому что ты доверила мне увидеть этот страх, а не подчиниться ему.

Ветта не смогла ответить сразу.

Сердце болело.

Но уже не от прежнего холода.

– Это хорошее начало, – сказала она тихо.

– Только начало?

– Да.

Кайран склонил голову.

– Тогда я буду идти дальше.

Ветта впервые сама сжала его пальцы.

Всего на миг.

Но он почувствовал.

Через несколько минут она вышла во двор.

Дарен уже ждал в драконьем облике – огромный, бронзово-огненный, с пламенем под чешуёй. Кайран стоял рядом, бледный, но прямой. Рейнар закреплял сумку через плечо. Варгас смотрел на север.

Там, за лесами и хребтами, небо темнело.

Не от ночи.

От древнего льда, который поднимался из-под земли.

Ветта положила руку на живот.

– Мы закроем дверь, – прошептала она ребёнку.

Тепло ответило.

Слабое, но уверенное.

Дарен опустил крыло, позволяя ей подняться.

Кайран подошёл и помог ей, не удерживая дольше нужного.

– Ветта.

Она оглянулась.

Он стоял в снегу, ледяной князь, который слишком поздно понял цену тепла. Но теперь смотрел не как хозяин, не как муж по праву, не как дракон, потерявший своё.

Как мужчина, который просит судьбу дать ему время стать достойным.

– Вернись, – сказал он.

Не приказ.

Мольба.

Ветта посмотрела на него долго.

– Летите за мной, ваша светлость.

И Дарен взмыл в небо, унося её к северному хребту, где Элиана сняла маску, Морвейн открывала древнюю дверь, а подо льдом уже просыпалось то, что могло изменить судьбу всего Севера.

Глава 18. Цена исцеления

Небо над Севером раскололось.

Не молнией и не бурей – льдом.

Он поднимался из-за хребта огромными прозрачными столбами, будто сама земля выпускала наружу застывшее дыхание древнего чудовища. Между столбами клубился синий свет, холодный и пустой. Ветта смотрела на него с высоты драконьего полёта и понимала: они опаздывают.

Дарен летел быстро.

Его бронзовые крылья рассекали ветер, из-под чешуи прорывалось пламя, и снег, попадавший в раскалённые потоки воздуха, исчезал белым паром. Ветта сидела у основания его шеи, крепко держась за ременную петлю. Под ней двигалось живое огромное тело, сильное и опасное.

Но даже огненный дракон казался малым перед тем, что просыпалось впереди.

– Держитесь крепче, леди Вейл! – донёсся до неё голос Дарена, глухой в ветре.

Она и так держалась.

Одной рукой – за ремень. Другой – за живот.

Ребёнок молчал.

Вот это пугало сильнее всего.

Не боль, не толчки, не тревожное тепло. Тишина. Такая, будто крошечная жизнь внутри неё слушала зов, который был старше человеческой крови.

– Нет, – прошептала Ветта. – Ты мой. Не их. Не престола. Не древних законов. Мой.

Тепло отозвалось.

Слабое.

Но отозвалось.

Позади, далеко в снежной мгле, летела белая тень – Варгас. Ещё дальше по дороге должны были идти Кайран с Рейнаром и людьми. Кайран не мог подняться в истинную драконью форму после пустого льда, но Ветта чувствовала его через печать на ладони.

Он был жив.

И злился.

Нет, не так.

Он боялся.

Его страх шёл к ней холодной волной, но теперь не давил, не требовал, не приказывал. Просто был. Открытый, страшный, мужской страх за неё и за ребёнка.

Ветта впервые не захотела отгородиться от него полностью.

– Я вернусь, – сказала она в ветер.

Печать на ладони вспыхнула серебром.

Ответ Кайрана пришёл не словами – болью и обещанием.

«Я рядом».

Впереди показалась старая ледяная дорога.

Она вилась между скалами, как белая рана. У самого входа в ущелье стояли каменные столбы, покрытые знаками, которые Ветта не знала, но кровь её узнала. Знаки Вейл. Знаки хранителей.

И все они были треснуты.

У подножия хребта зиял провал.

Чёрный вход в землю, вокруг которого снег превратился в стекло. Над ним стояли люди в тёмных плащах. Не много – семь или восемь. Но воздух вокруг них дрожал от пустого льда.

А впереди всех – Элиана.

Белое платье исчезло. Теперь на ней был тёмный плащ, волосы распущены, лицо лишено мягкой маски. Рядом стояла женщина с чёрным перстнем.

Морвейн.

Даже издали Ветта поняла: это она.

Худая, прямая, с седыми волосами, заплетёнными в тугую косу. Её лицо казалось почти бескровным, но глаза горели синей пустотой. В руках она держала кристалл-основу – чёрно-прозрачный, похожий на сердце из замёрзшей ночи.

Дарен зарычал.

– Сжечь их?

– Нет! – крикнула Ветта. – Кристалл может взорваться.

– Очень жаль. Я люблю простые решения.

Он резко снизился.

Орден заметил их.

Пустой лёд ударил в небо синими копьями. Дарен ушёл в сторону, крыло почти коснулось скалы. Ветта вскрикнула, но удержалась. Огненный дракон ответил пламенем – не по кристаллу, а по земле перед людьми ордена. Снег взорвался паром.

Элиана подняла голову.

И улыбнулась.

– Поздно, леди Вейл!

Голос её странным образом донёсся сквозь ветер.

Морвейн повернула к Ветте лицо.

– Нет, – сказала она. – Как раз вовремя.

От этих слов кровь Ветты похолодела.

Дарен опустился на площадку у входа в ущелье. Ветта спрыгнула на снег, едва удержавшись на ногах. Слабость тут же напомнила о себе. Ритуал крови, защита лечебницы, перелёт – всё это забирало силы быстрее, чем она успевала признаться себе.

Дарен встал между ней и орденом, снова принимая человеческий облик. Меч в его руке горел красным.

– Предупреждаю, я ужасно невежлив с теми, кто пытается похищать беременных женщин.

Элиана рассмеялась.

– Ты даже не понимаешь, кого защищаешь.

– Обычно мне достаточно того, что красивая женщина против своей воли вовлечена в древнюю мерзость.

Ветта не сводила глаз с Морвейн.

– Что вам нужно?

Старая магичка улыбнулась.

– Равновесие.

– Ложь.

– Конечно. Но красивая.

Она шагнула ближе. Пустой лёд под её ногами не хрустел. Он будто расступался перед ней.

– Ледяной престол слишком долго принадлежал трусливым хранителям и слабым князьям. Морозные сторожили дверь, не понимая, что за ней. Вейл закрывали то, что следовало открыть. А теперь в тебе соединилось всё, что нужно.

Ветта положила руку на живот.

– Моего ребёнка вы не получите.

– Мне не нужен ребёнок целиком.

Элиана улыбнулась шире.

Дарен выругался.

Ветта почувствовала тошноту.

– Что это значит?

– Отклик уже есть, – сказала Морвейн. – Кровь матери и отца уже есть. Кристалл у меня. Осталась печать замка. Ты поставишь её сама.

– Чтобы закрыть престол.

– Чтобы открыть его правильно.

Ветта медленно покачала головой.

– Нет.

Морвейн вздохнула, словно разочарованная учительница.

– Все вы говорите «нет», пока не понимаете цену.

Она подняла кристалл.

Чёрный свет ударил в снег.

Земля дрогнула.

За спиной Ветты, в глубине ущелья, раздался рёв.

Не драконий.

Человеческий.

Больной.

Кайран.

Ветта резко обернулась.

Между скалами, где старая дорога уходила вниз, стоял Кайран. Он успел быстрее, чем она думала. Рядом с ним был Рейнар, двое людей князя и Варгас в человеческом облике. Но Кайран стоял согнувшись, сжимая грудь там, где пустой лёд оставил след.

Синий знак снова проступал на коже.

Морвейн улыбнулась.

– Я же говорила. Цена.

Ветта бросилась к нему, но Дарен остановил её рукой.

– Не подходите к кристаллу ближе.

– Уберите руку.

– С удовольствием, если обещаете не умереть глупо.

Кайран поднял голову.

– Ветта… не слушай её.

Голос был хриплым.

Рейнар пытался удержать его, но ледяной князь всё равно сделал шаг вперёд.

– Морвейн! – крикнул Кайран. – Тебе нужен я. Оставь её.

Магичка посмотрела на него почти ласково.

– Ты уже был нужен, князь. Как кровь. Как сосуд для ложной связи. Как дверь к доверию Вейл. Но теперь ты просто лишний.

Элиана резко повернулась к ней.

– Вы говорили, он будет моим.

Морвейн даже не взглянула на неё.

– Ты слишком много слушала собственные мечты, девочка.

Лицо Элианы исказилось.

Ветта увидела: ложная истинная тоже была пешкой.

Опасной. Жестокой. Но пешкой.

Кайран пошатнулся. Синий знак на его груди вспыхнул ярче.

Ветта почувствовала его боль через печать на ладони – резкую, ледяную, раздирающую. Она едва не упала.

– Что вы с ним делаете?

Морвейн подняла кристалл.

– Возвращаю пустой лёд к незавершённой работе. Если ты не поставишь печать, он умрёт. Медленно. Красиво. У тебя будет время смотреть.

Дарен поднял меч.

– А если я сожгу вас раньше?

Морвейн щёлкнула пальцами.

Снег под ногами Дарена взорвался синими цепями. Они обвили его руки, грудь, шею. Пламя на мече вспыхнуло, но цепи не таяли.

– Огненные драконы всегда думают, что жар решает всё.

Дарен стиснул зубы.

– Не всё. Но многое.

Он дёрнулся, разбивая одну цепь, но тут же появились новые.

Варгас бросился вперёд, но люди ордена выставили кристаллы. Белого дракона отбросило к скале.

Рейнар крикнул:

– Ветта, не соглашайтесь!

Кайран упал на одно колено.

И вот это сломало её сильнее угроз.

Не потому что он был князем.

Потому что он был Кайраном.

Мужчиной, которого она любила, ненавидела, спасала, отталкивала. Отцом её ребёнка. Тем, кто слишком поздно начал учиться теплу – и всё же начал.

Морвейн увидела.

– Вот оно, – сказала она. – Настоящая нить. Такая неудобная вещь. Любовь, боль, вина, надежда. Из этого получаются лучшие ключи.

Ветта закрыла глаза.

Лиана сказала: не отдавай страху право решать.

Но что делать, если решать приходилось между его жизнью и возможной бедой для всего Севера?

Под сердцем ребёнок отозвался теплом.

Не зовом престола.

Её теплом.

Ветта открыла глаза.

– Я поставлю печать.

Кайран резко поднял голову.

– Нет!

Рейнар побледнел.

Дарен выругался.

Морвейн улыбнулась.

– Разумная девочка.

Ветта посмотрела на неё.

– Но не вашу.

Улыбка магички застыла.

Ветта шагнула к провалу.

Кристалл в руках Морвейн вспыхнул, ожидая. Пустой лёд потянулся к ней синими нитями. Но Ветта больше не думала о нём.

Она думала о лечебнице.

О стенах, которые приняли её, когда она была ненужной.

О Лиане, закрывшей дверь ценой жизни.

О Марте, которая осталась.

О Рейнаре, который двадцать семь лет сторожил боль.

О людях, вставших за неё без титулов.

О Кайране, который наконец понял, что любовь не берут приказом.

О ребёнке, который не должен стать ни ключом, ни замком, ни престолом.

Просто ребёнком.

Её ребёнком.

И их.

Она подняла окровавленную ладонь с печатью.

– Север, – сказала Ветта. – Ты слышишь меня?

Земля ответила гулом.

Морвейн насторожилась.

– Что ты делаешь?

– Не открываю.

Ветта положила вторую ладонь на живот.

– И не закрываю страхом.

Свет поднялся из её крови.

Не только золотой.

Серебряный тоже.

Печать Кайрана на её ладони вспыхнула, и через неё Ветта почувствовала его – больного, яростного, испуганного, но живого. Он пытался встать. Пытался дойти до неё.

– Рядом, – прошептала она.

Он услышал.

И, впервые, не бросился вперёд.

А протянул ей силу.

Серебряный холод, очищенный от пустого льда, прошёл через связь и лёг рядом с её теплом. Не сверху. Не вместо.

Рядом.

Ветта направила обе силы вниз.

В провал.

Кристалл в руках Морвейн взвыл.

– Нет!

Пустой лёд бросился к Ветте, но из-за её спины ударило пламя. Дарен, разбив цепи, поднял меч и отсёк синие нити. Рейнар вписал в снег знак Лианы. Варгас расправил руки, и белая драконья сила закрыла круг.

На миг все они стали частью одной печати.

Тепло. Лёд. Огонь. Память.

И в центре – Ветта.

Под её сердцем ребёнок вспыхнул светом.

Не как ключ.

Как жизнь.

Печать замка раскрылась.

Не на престоле.

На Ветте.

Золотой круг с серебряной сердцевиной ушёл в землю, прошёл по трещинам хребта, достиг глубин, где ворочалось древнее сердце льда.

И сказал ему:

«Спи».

Грохот был таким, что скалы задрожали.

Морвейн закричала. Кристалл-основа треснул в её руках, пустой лёд вырвался наружу и ударил по ней самой. Элиана бросилась в сторону, но синяя волна задела её плечо. Она упала в снег.

Кайран вскочил.

На этот раз сила вернулась к нему не яростью, а чистым ледяным сиянием. Он ударил по остаткам пустого льда, замораживая их в воздухе, а Дарен сжёг осколки пламенем.

Всё стихло.

Провал больше не светился.

Чёрный вход в землю закрылся медленно, словно веко огромного зверя.

Ветта стояла неподвижно.

Потом поняла, что не чувствует ног.

Кайран успел.

Он поймал её прежде, чем она упала в снег.

– Ветта!

Она слышала его будто издалека.

Лицо его было над ней. Бледное. Испуганное. Живое.

– Получилось? – прошептала она.

Рейнар опустился рядом, проверяя её пульс.

– Получилось.

– Ребёнок?

Рейнар приложил кристалл к её животу.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Свет вспыхнул.

Тёплый.

Ровный.

Ветта закрыла глаза.

Кайран опустил лоб к её руке.

– Жив, – сказал он сам, и голос его дрогнул. – Наш ребёнок жив.

Она хотела сказать: видите, я же обещала вернуться.

Но сил не осталось.

Морвейн лежала у края провала, окутанная треснувшим синим льдом. Она ещё дышала, но глаза её потускнели.

Элиана пыталась отползти.

Дарен поставил меч у неё на пути.

– Куда же вы, леди? Представление ещё не закончено.

Элиана подняла лицо.

На нём больше не было красоты.

Только страх.

И ненависть.

– Вы ничего не понимаете, – прошептала она. – Морвейн была не последней.

Рейнар резко повернулся.

– Что?

Элиана улыбнулась разбитыми губами.

– Орден уже знает. Наследник жив. Печать поставлена. Теперь они придут не открыть престол…

Она посмотрела на Ветту.

– А забрать того, кто сумел его усыпить.

Кайран прижал Ветту к себе крепче.

Не как владелец.

Как щит.

Ветта сквозь темноту услышала его голос:

– Пусть придут.

Но впервые в этом голосе не было гордой самоуверенности.

Только обещание, за которое он был готов платить.

А Ветта, проваливаясь в обморок, поняла: самая страшная дверь закрылась.

Но война за её ребёнка только начиналась.

Глава 19. Сердце дракона

Ветта очнулась от холода.

Не внешнего – его как раз почти не было. Её укрывали меха, рядом потрескивал огонь, а под головой лежала мягкая подушка, пахнущая травами и дымом.

Холод был внутри.

Он стоял в груди тонким ледяным кольцом, не причиняя боли, но не позволяя забыть: она коснулась того, к чему живым лучше не прикасаться. Ледяной престол спал снова, древняя дверь закрылась, но её кровь запомнила путь в глубину Севера.

Ветта медленно открыла глаза.

Над ней был не потолок лечебницы, а низкий свод походного шатра. По ткани пробегали отсветы огня. Где-то снаружи переговаривались люди, фыркали лошади, трещал снег под шагами.

Она попыталась сесть.

– Нет, – сказал знакомый голос.

Кайран сидел рядом.

Не на почётном месте. Не в кресле князя. На простом деревянном табурете у её постели, в расстёгнутом камзоле, с растрёпанными белыми волосами и таким лицом, будто он не спал несколько суток.

Ветта моргнула.

– Вы здесь.

– Да.

– Где мы?

– У подножия хребта. Рейнар запретил везти тебя дальше до утра.

– Ребёнок?

– Жив.

Он ответил сразу. Так, будто знал: это будет её первый вопрос.

– Рейнар проверял каждый час, – добавил Кайран. – И ругался каждый раз, когда я спрашивал снова.

Ветта закрыла глаза. Тепло под её ладонью ответило почти сразу – слабое, но ровное. Она выдохнула.

– А вы?

Кайран молчал так долго, что она открыла глаза.

– Я жив, – сказал он.

– Это не ответ.

На его губах дрогнула тень улыбки.

– Теперь понимаю, как раздражает эта фраза.

– Хорошо. Значит, чему-то научились.

Он опустил взгляд на свои руки.

Правая ладонь была перевязана. Под тканью едва проступало серебряное сияние защитной печати. Ветта чувствовала его боль и усталость через связь, но он держал это в себе, как привык. Только теперь она знала, куда смотреть.

– Пустой лёд почти вышел, – сказал Кайран. – После того как ты закрыла престол, кристалл Морвейн потерял власть.

– Почти?

– Рейнар говорит, след останется. Но уже не опасный.

– Рейнар часто говорит не всю правду.

– Да.

– Значит?

Кайран поднял глаза.

– След может болеть, когда рядом пустой лёд. Или когда тебе грозит опасность.

– Мне?

– Связь усилилась.

Ветта медленно опустила взгляд на свою ладонь. Под повязкой знак будто откликнулся, тонко потеплев.

– Я тоже чувствовала вас, – сказала она. – Когда летела с Дареном.

Кайран на мгновение напрягся. Имя огненного дракона всё ещё задевало его, но на этот раз он только кивнул.

– Хорошо.

Ветта приподняла бровь.

– Хорошо?

– Он доставил тебя живой. Значит, я благодарен.

Она смотрела на него внимательнее.

– И всё?

Кайран выдохнул.

– Нет. Не всё. Я всё ещё хотел бы, чтобы никто, кроме меня, не касался тебя, не защищал тебя, не летел с тобой сквозь метель.

– Кайран.

– Я знаю. Это не право. Это страх. И ревность. Я не требую, чтобы ты считала их справедливыми.

Ветта молчала.

Перед ней сидел мужчина, которого она когда-то умоляла бы взглядом о крупице такой честности. Теперь честность пришла, но не как награда. Как тяжёлая работа, которую им обоим ещё предстояло выдержать.

– Спасибо, – сказала она.

Он удивился.

– За что?

– За то, что не сделали мой выбор своей обидой.

Кайран посмотрел на неё долго.

– Я сделал слишком много твоих выборов своей властью. Теперь учусь хотя бы не трогать те, которые ты уже отвоевала.

Снаружи хлопнула ткань шатра, и вошёл Рейнар.

В руках он держал чашку, от которой шёл пар и запах такой силы, что Ветта сразу поняла: лекарство.

– Проснулась. Прекрасно. Теперь пейте.

– Что это?

– То, что поможет вам не рассыпаться на героические кусочки.

Кайран взял чашку у него.

– Я дам.

Рейнар прищурился.

– Как трогательно. Только не забудьте, что больных не кормят своей виной, она плохо усваивается.

Ветта тихо кашлянула, скрывая улыбку.

Кайран посмотрел на лекаря холодно.

– Вы всегда говорите лишнее?

– Нет. Иногда ещё и необходимое.

– Рейнар, – сказала Ветта, – ребёнок точно в порядке?

Лекарь сразу стал серьёзным. Подошёл, сел рядом, достал маленький кристалл и провёл им над её животом.

Свет вспыхнул почти сразу.

Тёплый. Золотистый. С тонкой серебряной каймой.

– В порядке, – сказал он. – Насколько может быть в порядке ребёнок, который за последние дни пережил побег, суд крови, пустой лёд, попытку открытия престола и двух драконов с мужской гордостью.

– Двух? – спросил Кайран.

– Дарен тоже считается. Хотя у него гордость другого цвета.

Ветта всё же улыбнулась.

Рейнар заметил и смягчился.

– Серьёзно: печать сработала. Зов престола приглушён. Но вам нужен отдых. Настоящий. Не «я полежала пять минут, теперь пойду спасать Север».

– Я не говорю так.

– Вы думаете так громко, что стены устали.

Кайран взял чашку и осторожно поднёс Ветте.

Она хотела взять сама, но пальцы дрожали. Он заметил – и не стал комментировать. Просто держал чашку, пока она пила мелкими глотками.

Отвар был горьким настолько, что у неё заслезились глаза.

– Это ужасно.

Рейнар кивнул.

– Значит, действует.

– Вы все лекари так говорите?

– Нет. Плохие говорят ласково.

Кайран вдруг тихо произнёс:

– Спасибо.

Рейнар замер.

– Мне?

– Да.

– За отвар?

– За то, что спасаете её. И ребёнка.

Лекарь молчал.

Ветта видела, как это благодарность застала его врасплох сильнее любого оскорбления.

– Не делайте из этого привычку, – буркнул Рейнар. – Мне будет неловко.

– Постараюсь, – сказал Кайран.

Когда Рейнар ушёл, в шатре снова стало тихо.

Но теперь тишина была другой.

Не пустой.

Осторожной.

Ветта откинулась на подушку и закрыла глаза. Ей следовало бы спать, но сон не шёл. Слишком многое давило на сердце. Элиана, Морвейн, орден, ребёнок, престол, кровь Вейл. И рядом – Кайран, который сидел так близко, но не пытался забрать ни одного лишнего шага.

– Что с Элианой? – спросила она.

– Под стражей Дарена и людей Харвина.

– Морвейн?

– Жива. Пока.

– Пока?

– Варгас считает, что её нужно доставить в замок для допроса. Дарен считает, что лучше сжечь сразу. Рейнар сказал, что оба варианта слишком милосердны.

– А вы?

Кайран посмотрел на огонь.

– Я хочу узнать, кто помог ей выжить двадцать лет назад. Кто дал Элиане доступ к совету. Кто знал о твоей крови.

– Вы думаете о своей матери.

– Да.

Слово было тяжёлым.

Ветта не стала смягчать.

– Она могла знать.

– Могла.

– И всё равно согласилась на наш брак.

– Возможно, не согласилась. Возможно, устроила.

Ветта медленно повернула к нему голову.

– Зачем?

Кайран не ответил сразу.

– Если мой отец участвовал в сокрытии Морвейн, мать могла знать о пророчестве престола. О крови Вейл. О том, что наследник от Морозного и Вейл даст ключ к древней силе.

Ветта почувствовала, как внутри поднимается старая тошнота.

– Значит, меня не просто выбрали как удобную южную жену.

– Возможно, тебя привели ко мне как сосуд для будущего наследника.

Кайран произнёс это с таким отвращением к самому слову, что Ветта поверила: он ненавидит эту мысль не меньше неё.

Но легче не стало.

Она вспомнила день помолвки. Письмо с ледяной печатью. Испуганные глаза отца. Его руки, дрожащие на краю стола.

«Дочь, Север не всегда спрашивает. Иногда лучше идти туда с поднятой головой».

Тогда она решила, что он говорит о долге рода.

А он, возможно, знал.

– Мой отец боялся, – прошептала она.

Кайран посмотрел на неё.

– Он мог знать о крови Лианы?

– Наверное. Или догадываться. Он не хотел этого брака. Но потом вдруг согласился. Сказал, что отказаться нельзя.

– Кто вёл переговоры?

– Не вы.

– Нет. Мать и Харвин.

Они оба замолчали.

За стенами шатра ветер шумел в скалах, будто сам Север не хотел, чтобы правду произносили до конца.

– Я разберусь, – сказал Кайран.

Ветта открыла глаза.

– Мы разберёмся.

Он сразу кивнул.

– Мы.

Она смотрела на него, пытаясь понять, когда это слово перестало резать.

Не стало лёгким.

Но уже не ранило сразу.

Кайран вдруг поднялся.

– Тебе нужно спать.

– Вы уходите?

Он замер.

– Хочешь, чтобы я ушёл?

Ветта не знала.

Это было хуже всего.

Часть её хотела одиночества, чтобы собрать себя по кускам без его взгляда. Другая часть – усталая, испуганная, честная – не хотела просыпаться без ощущения, что он рядом.

– Я хочу, чтобы вы не решали за меня, – сказала она наконец.

– Тогда я спрошу. Мне остаться?

Вопрос был простым.

И почему-то от него стало больно.

Ветта отвернулась к огню.

– Да. Но на расстоянии.

Кайран сел обратно на табурет.

– Здесь?

– Да.

– Хорошо.

Он не улыбнулся. Не сказал лишнего. Не превратил её согласие в победу.

Просто остался.

И от этого её глаза вдруг наполнились слезами.

Она закрыла их быстрее, чем он увидел.

Но через связь, наверное, почувствовал.

– Ветта…

– Не надо.

– Хорошо.

Пауза.

– Но я здесь.

Она кивнула, не открывая глаз.

И впервые уснула не от истощения.

От того, что рядом кто-то сторожил её сон не как хозяин.

Как тот, кто учится быть домом.

Ей приснился Кайран.

Не нынешний.

Маленький.

Мальчик лет семи стоял в огромном ледяном зале. На нём был слишком строгий камзол, волосы перехвачены серебряной лентой, лицо бледное и неподвижное. Перед ним возвышался мужчина с холодными глазами – прежний князь Морозный.

– Ещё раз, – сказал отец.

На полу перед мальчиком лежала раненая птица. Маленькая северная синица с перебитым крылом. Она дрожала, едва дыша.

Мальчик смотрел на неё.

– Она страдает, – тихо сказал он.

– Значит, прекрати её страдание.

– Но лекарь может…

– Лекарь не всегда будет рядом. Дракон не должен колебаться.

Кайран сжал кулаки.

– Я не хочу.

Удар был не сильным.

Но унизительным.

Отец ударил его по лицу раскрытой ладонью, и мальчик даже не пошатнулся. Только глаза стали шире.

– Хочу – слово слуг, детей и женщин. Князь говорит: надо.

Ветта хотела закричать.

Не смогла.

Она была только свидетельницей.

Маленький Кайран опустился на колено перед птицей. Рука его дрожала. Лёд начал покрывать пальцы.

– Быстро, – приказал отец.

Мальчик закрыл глаза.

И птица замерла.

Потом рассыпалась белой пылью.

Кайран сидел неподвижно, глядя на пустое место.

Отец сказал:

– Хорошо. Ты учишься.

Но Ветта видела: мальчик не учился жестокости.

Он учился прятать ужас.

Сон изменился.

Кайрану было четырнадцать. Он стоял у окна, слушая, как за дверью плачет какая-то девочка-служанка. Его рука лежала на ручке двери, но он не открывал.

За спиной голос матери произнёс:

– Не вмешивайся. Слуги должны знать порядок.

– Её бьют.

– Её учат.

– Это неправильно.

Грета подошла ближе.

– Неправильно – показывать слабость там, где от тебя ждут власти. Ты будущий князь, Кайран. Если будешь жалеть каждого, кто плачет, тебя разорвут те, кто не плачет никогда.

Он убрал руку с двери.

Плач за стеной продолжался.

Ветта почувствовала, как в ней сжимается сердце.

Не оправдание.

Нет.

Но корень.

Она видела, как его учили проходить мимо чужой боли.

Потом сон снова изменился.

День их свадьбы.

Ветта увидела себя в бело-золотом платье, с южными цветами в волосах. Юную. Испуганную. Надеющуюся.

Кайран стоял рядом и смотрел на неё с тем самым холодным спокойствием, которое она тогда приняла за равнодушие.

Но теперь она слышала его мысли.

«Не трогай её тепла. Не привыкай. Не дай ей ждать. Если она будет ждать, ты уничтожишь её».

Он сам шагнул назад ещё до того, как она протянула руку.

И этим всё равно уничтожил.

Сон стал темнее.

Ветта увидела множество вечеров их брака глазами Кайрана.

Он замечал больше, чем она думала.

Замечал, как она зябнет за ужином.

Как улыбается после каждого его короткого слова.

Как гаснет, когда он уходит.

Как однажды заснула в кресле у камина с книгой на коленях, ожидая его возвращения.

Он стоял в дверях тогда.

Долго.

Хотел подойти.

Но в голове звучал голос отца: «Дракон не нуждается».

И он ушёл.

Ветта проснулась со слезами на лице.

Шатёр был погружён в полумрак. Огонь почти догорел. Снаружи стих ветер.

Кайран сидел там же, на табурете.

Не спал.

Он смотрел на неё так, будто знал.

– Ты видела, – сказал он.

Ветта медленно села. На этот раз он не остановил её, только подложил под спину мех.

– Это была ваша память?

– Наверное. Печать связала нас сильнее после хребта.

Она вытерла лицо ладонью.

– Почему вы не говорили?

Он почти усмехнулся.

– Я плохо говорю о боли.

– Знаю.

– Нет. Теперь ты знаешь лучше.

Ветта закрыла глаза.

Внутри всё путалось. Ей хотелось злиться – и она имела право. Хотелось жалеть его – и этого она боялась. Жалость могла стать мостом обратно в клетку, если перепутать её с прощением.

– Я видела ребёнка, которому не позволили быть мягким, – сказала она.

Кайран молчал.

– Но я была женщиной, которой из-за этого не позволили быть любимой.

Он вздрогнул.

– Да.

Одно слово.

Без защиты.

Ветта посмотрела на него.

– Я могу понять, почему вы стали таким. Но это не отменяет того, что вы сделали.

– Я знаю.

– Понимание – не прощение.

– Знаю.

– И если я когда-нибудь прощу, это не будет потому, что мне стало вас жаль.

Кайран поднял глаза.

– Я не хочу твоей жалости.

– А чего хотите?

Он ответил не сразу.

Когда ответил, голос был тихим:

– Шанса стать тем, рядом с кем тебе не придётся снова уменьшаться.

Ветта почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Опасно.

Слишком опасно.

– Это не быстрый путь.

– Я никуда не тороплю тебя.

– Раньше вы всё решали быстро.

– Раньше я был уверен, что решение и есть сила.

– А теперь?

Кайран посмотрел на огонь.

– Теперь думаю, что сила – это остаться, когда тебя не прощают. И не требовать награды за то, что ты наконец поступаешь правильно.

Ветта молчала.

Слёзы высохли на щеках, оставив лёгкую стянутость. Она чувствовала усталость, но вместе с ней – странную тишину. Не пустую. Не ледяную.

Будто внутри освободилось место для вопроса, на который пока не было ответа.

– Я не знаю, что будет с нами, – сказала она.

Кайран кивнул.

– Я тоже.

– Но я знаю, что ребёнку нужен отец, который не боится собственного сердца.

Он медленно посмотрел на неё.

– Я буду учиться.

– Не для меня.

– Для него. Или для неё. И для себя. А если однажды ты позволишь – рядом с тобой.

Она отвернулась, потому что ещё немного – и сердце снова поверит слишком быстро.

– Вам нужно поспать, – сказала она.

На этот раз он почти улыбнулся.

– Месть?

– Забота. Непривычная вещь, понимаю.

– Непривычная, – согласился он. – Но я начинаю узнавать.

Он устроился не рядом с ней, а у входа, на разложенном мехе. Как страж. Как дракон у двери. Но по её просьбе – не поперёк выхода.

Ветта легла снова.

Перед тем как закрыть глаза, она тихо сказала:

– Кайран.

– Да?

– Та птица… это было не вашей виной.

Долго не было ответа.

Потом он произнёс:

– А то, что я стал человеком, который мог пройти мимо твоей боли, – моей.

Ветта закрыла глаза.

– Да.

Тишина.

– Но вы больше не проходите, – добавила она.

И впервые за много лет ледяной дракон не ответил словами.

Просто выдохнул так, будто где-то внутри него треснула старая, смертельно холодная стена.