Текст книги "Прими с любовью... (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Сколько он так простоял у окна, заложив руки за спину, сжимая и разжимая кулаки, он не знает. Он слышал, как в замке началась суета. К нему заглянул лекарь, который подтвердил слова служанки. Лекарь ушел, а он продолжал стоять, словно ожидая чего-то или кого-то. И он даже предполагал,чтоскоро должно произойти, был готов к этому.

Раздался осторожный стук, потом открылась дверь и в кабинет вошла Вереора. Герберт стоял, не оборачиваясь к жене. Она осторожно подошла к нему сзади, прикоснулась пальцами к его спине.

– Я слышала, что умерла старая герцогиня? – она словно спрашивала у него.

– Да. Ее душа покинула этот мир, – глухо ответил Герберт.

– Скажи, это значит, что теперь титул герцогини будет моим?

Герберт промолчал, но ей и не требовался ответ, она уже знала, чего хочет и пришла сюда, чтобы получить свое.

– Мне очень жаль, – тихо проговорила женщина, но в ее голосе не было ни капли жалости. – Мы остались одни. Теперь я – самый близкий для тебя человек. Герберт, давай попробуем все забыть и начать нашу жизнь заново? Ведь мы с тобой последние представители рода Дорнованов. Хочешь, я рожу тебе наследника? Ты же не будешь против? У нас должны быть дети.

Он резко повернулся к женщине лицом, успел заметить в ее глазах хищный блеск, который она поспешила спрятать.

– Дети? – вкрадчиво просил он.

– Да, дети! Я готова снова родить тебе ребенка, – она улыбнулась и закивала головой.

– А скажи, ты хотела родить нашу дочь?

– Конечно! – в ее голосе прозвучала обида, но глаза говорили совсем о другом. – Я так была счастлива, когда узнала, что беременна, так ждала ее.

– Если хотела, то почему пыталась избавиться от нее?

– Что ты такое говоришь? – она старалась быть возмущенной, но в глазах появился страх.

– Скажи, когда вы со своим отцом решили убить моего отца, чтобы расчистить себе дорогу к нашей свадьбе?

Она задохнулась воздухом, словно Герберт ударил ее в живот. Он увидел в ее глазах животный ужас.

– Скажи, как ты планировала избавиться от Глории? Когда хотела избавиться от моей матушки? И когда я должен покинуть этот мир, чтобы ты осталась единственной владелицей наследия Дорнованов?

Она стояла с бледным лицом, хватая ртом воздух. Слова Герберта били в цель, словно он читал ее мысли.

Вереора давно хотела избавиться от этой противной старухи, из-за которой она не может получить такой желанный титул герцогини. А потом она обязательно избавится от самого Герберта, который так сильно обидел ее, когда лишил нормального содержания, тем самым унизил в глазах всего общества, который решил тратить деньги на каких-то жалких людишек, отказывая ей в мелочах. Из-за него ей пришлось так долго разыгрывать смирение и при этом искать возможности его убийства.

– Знаешь, дорогая жена, ты просчиталась. Я, как глава рода, никогда бы не передал тебе титул герцогини. И я давно написал завещание, по которому ты ничего не получишь. Все мое имущество, земли, замки отойдут в королевскую казну. А сейчас к нам прибудет святой отец и расторгнет наш брак. Я уже послал за ним слугу. Потом ты уберешься в свой дом, откуда вылезла на этот свет.

– Ты не сделаешь этого! – она с ужасом и недоверием смотрела на Герберта, в глазах плескалась ярость, готовая прорваться наружу. – Ты не сможешь так поступить со мной. Я ведь не зря добилась знакомства с твоей матерью, старалась ей понравится, чтобы потом стать твоей женой. Ты думаешь, я любила тебя? – она рассмеялась нездоровым смехом. – Я любила власть, деньги, мне был нужен титул, который откроет мне двери в королевский дворец. Я бы давно избавилась от этой Миолы, но мой отец запрещал трогать ее, она была должна ему слишком много денег, или ты не знал об этом? Я ненавижу тебя, ненавижу твою мать, ненавижу своего отца. Это вы все виноваты в том, что я не получила то, что заслуживаю. Да, это я подговорила отца убить твоего никчемного отца, а потом эту дрянь, которая могла встать на моем пути. Твоя мать прекрасно знала об этом и не противилась. Она сама советовала мне лечь под тебя, чтобы ты женился на мне, ты же такой правильный! И по ее настоянию я сохранила этого ребенка. Как же я ее ненавидела, хотела избавиться, но она слишком цеплялась за жизнь, пришлось ее рожать. Я ненавидела всех их, и я радовалась, когда этот Лартон сдох…

Ее голова дернулась от сильной пощечины, которую влепил ей Герберт, чтобы прекратить этот грязный и страшный поток слов, который она с каким-то нездоровым блеском в глазах вываливала на него, получая удовольствия, наблюдая, как мрачнеет его лицо. Она схватилась за щеку и уставилась на мужа ошарашенными глазами.

– Ты не имеешь права поднимать на меня руку! – ее голос звенел истерично. – Я дойду до короля, и он узнает о том, как его подданные обращаются со своими женами. Мне не будет стыдно, но твое имя втопчут в грязь.

На ее крики в кабинет вошел слуга.

– Не уходи, – сказал ему Герберт.

Вереора даже не заметила появление кого-то другого в кабинете, продолжала кричать, все больше впадая в раж. Она поняла, что пришел ее конец, что все ее желания стать богатой и получить власть разбиваются в мелкие дребезги. Красная пелена звериной ярости затапливала ее душу.

– Ты не имеешь права так поступать со мной. Я убью тебя.

Она схватила со стола нож для разрезания бумаги, очень тонкий и очень острый, который передавался в роду Дорнованов от поколения в поколение, замахнулась на Герберта. Слуга в два шага подскочил к ней, перехватил руку, выкрутил ее, вырвал нож.

– Отведи ее в тюрьму, – каким-то уставшим голосом приказал Герберт.

Женщина стала вырываться из рук слуги, но он выволок ее из кабинета. Еще долго Герберт слышал ее проклятья, которые она выкрикивала в его адрес.

– Ну вот и все, – безжизненным голосом проговорил молодой герцог. – Вот и все.

Он сел за письменный стол, откинулся на высокую спинку кресла, закрыл глаза.

Глава 12

Анартен вел под руку свою любимую жену и не мог отвести от нее взгляд. Он даже не замечал, как на них смотрят подданные, которых сегодня в зале собралось множество. Для него здесь была только одна женщина, которую он любил и не мыслил без нее свою жизнь.

***

Ему было двадцать четыре, когда орды из Темных земель вновь напали на их королевство. Он только закончил военную академию, был молод и горяч. Принц пришел к своему отцу, заявил, что отправится вместе с королевским войском на границу. Отец, к его удивлению, не возражал, только прижал сына к своей груди, сказал, что гордится им. Матушка плакала, но тоже вышла провожать его на крыльцо дворца, откуда Антарен отправлялся во главе небольшого отряда, который должен был догнать основные части, которые возглавлял маршал Ноутрок, уже выступившие из столицы.

Анатерну не терпелось оказаться в самой гуще боев, доказать, что он бесстрашный и сильный воин. Почти сразу же с походного марша они вступили в бой, тесня врагов с занятых ими земель. Боевые маги, которые шли вместе с королевским войском, своим огнем сжигали вражеских воинов и тварей, измененных тьмой волков, которые не поддавались ни стрелам, ни клинкам. За сутки своим натиском им удалось оттеснить врага почти к самой границе.

Когда наступила передышка, Ноутрок собрал командиров отрядов, пришедших на помощь их приграничных герцогств и графств, поставил перед ними задачи. На этом совещании Анартен впервые увидел Герберта Дорнована, который выделялся своим слишком надменным видом, словно он должен командовать армией, а не Ноутрок. Незадолго до этого Анартен слышал разговоры, которые бурлили во дворце, что этому красавчику Герберту повезло – боги дали ему нареченную. Это случалось очень редко, когда боги помогали найти свою избранную. Старый герцог Дорнован был счастлив, много рассказывал об этой девушке, когда приезжал на королевский совет. Анартену стало очень любопытно посмотреть на эту избранную.

На следующий день во время боя они оказались с Гербертом рядом. На герцоге была легкая рубашка, левый рукав был разорван вражеским клинком. Он увидел на его предплечье красивый рисунок – дерево, словно нарисованное тусклым серебром. Уже потом, во время передышки, когда им удалось отбить атаку, он спросил у Герберта о рисунке. Тот поморщился, словно не хотел отвечать, прикрыл рукой рисунок, но произнес: «Это знак Селении, что у меня есть нареченная. Но он скоро исчезнет». Анартен хотел спросить почему, но опять раздался звук трубы, означающий, что враги пошли в бой. Во время битвы он разошелся с Гербертом и больше не видел его.

На другой день произошла жестокая битва. Два измененных волка вцепились в горло его коня, повалили на землю. Анартену удалось соскочить с него. Третий зверь напал на него, словно хотел сорвать кожу с его спины. Ему на помощь пришел маг, который огнем отогнал зверя. Анартен кивком поблагодарил мага, оглянулся, увидел, что его конь уже лежит на земле, из разодранного горла хлещет кровь. Рядом пробегал чужой конь без седока. Принц перехватил его, вскочил в седло, вновь ринулся в бой. Он не замечал, как враги пытались оттеснить его куда-то в сторону от центра битвы, разил варгарийцев своим мечом, не давая приблизится к себе. В какой-то момент почувствовал удар в правый бок и заметил торчащий из раны короткий нож. Он выдернул его. В это время враги оставили его, решив, что он больше не опасен. Рядом с ними раздался новый взрыв, это вновь маги вступили в бой. Его конь испугался и ринулся куда-то в сторону от поля боя. Он пытался остановить его, из последних сил пытаясь удержаться в седле. Конь скакал, не разбирая дороги, не останавливаясь. В сгущающихся сумерках Анартен не заметил толстую ветку, которая оказалась у него на пути. Он только почувствовал сильный удар по голове, его выкинуло из седла и на какое-то время потерял сознание. Он долго провалялся на холодной земле, так как когда пришел в себя, уже наступил рассвет. С трудом поднялся, прислушался, чтобы определить направление, куда надо идти. Но стояла какая-то звенящая тишина. Тогда Анартен просто пошел вперед. Когда перед ним оказалась небольшая речка, он упал возле воды на колени, стараясь смыть с себя кровь и напиться. Спина, бок болели, голова кружилась. Кровь из раны на боку запеклась. Резко закружилась голова и он упал лицом в воду.

Анартен пришел в себя в каком-то незнакомом месте. Он лежал в постели в небольшой комнате в чужой одежде. На столе у кровати горел светильник, который давал слишком мало света. Принц попытался подняться, но резко закружилась голова и он упал на подушку. Скоро к нему в комнату вошла незнакомая девушка, которая смотрела на него с таким вниманием, теплом, что у него замерло дыхание. Она казалась ему нереальной в этой ночи. Девушка назвала свое имя – Глория, которое отозвалось в его душе. Когда она попросила назвать свое имя, Анартен не стал открывать перед ней то, кто он, назвал свое сокращенное имя, каким его называли друзья в академии – Нарт.

Он наблюдал за Глорией и с каждым днем все яснее понимал, что никогда не видел таких девушек, как она. Оказалось, что она умеет все – охотится, лечить, жить одна в этом лесу, где появляются исчадия Темных земель. Он смотрел на ее маленькие, но крепкие ладошки, которыми она смазывала его раны, перевязывала рану на боку, и чувствовал, как ее лечебная магия вливается в него, заставляя раны заживать быстрее.

Однажды он увидел у нее на руке такой же рисунок, какой видел ранее у Герберта, только от него остались тонкие линии. Мысль, что она и есть нареченная герцога, неприятно кольнула его сердце. Когда она рассказала свою историю, Анартену за все унижения, что пришлось пережить Глории из-за Герберта и его семьи, хотелось вызвать его на дуэль и убить. Но когда девушка сказала, что герцог отказался от их брака, чуть не улыбнулся. Она свободна, а это значит, что как только они разобьют врагов, он вернется за Глорией, заберет с собой и никому не отдаст.

Когда она дала ему подробную карту леса, находящегося на границе с Темными землями, показала все тайные тропы, по которым враги пробираются на их земли, подсказала, как можно уничтожать исчадий, он готов был расцеловать ее. Просто прижать к своей груди и долго не отпускать. Глорию ему послали боги и по ночам, когда слышал, что она заснула, благодарил божественного Отца, просил у него милости – чтобы эта девушка стала его женой.

Анартену не хотелось уезжать от Глории, но он должен был вернуться к войскам. Теперь у него были ценные сведения, которые помогут победить варгарийцев. Она не плакала, не просила остаться, просто смотрела ему в след. Всю дорогу до своего лагеря он вспоминал тот легкий поцелуй, который сорвал с ее губ. Только ради того, чтобы вернуться к ней, привезти ее во дворец, назвать своей женой, он будет сражаться.

В лагере его встретили как вернувшегося от богини Вечной Тьмы. Ноутрок долго обнимал его, не мог поверить, что видит его живым. Когда Анартен рассказал ему о карте и способе, как уничтожить исчадий, маршал радовался, как ребенок. После совещания с магами, они разработали план. Малыми отрядами они отправлялись к тайным проходам, взрывали их. Набрали веток дерева Тысячи жизней, которыми гнали с поля боя исчадий, добивая их заговоренными клинками, как подсказала Глория. Враг сопротивлялся, но с каждой разрушенной тропой помощь перестала приходить к варгарийцам. А потом Анатрену удалось пленить самого короля Варгарии.

Как не торопился Анартен закончить эту войну, но все равно пришлось долго сражаться, пока король Варгарии не подписал мирный договор. Потом отряд воинов Анартена сопроводил короля до тропы в Белых горах, после чего взорвал последний проход. Армия стала собираться домой, посчитывала потери. Больше всего потерь оказалось в отряде Герберта. Маршал Ноутрок был недоволен им: «Он закончил академию с отличием. Мне только интересно, как он учился, если не умеет командовать? Из-за него отряд потерял две трети своих воинов. Я бы приказал повесть такого командира, если бы он был моим подчинённым. И его хотели назначить на мое место? Да я застрелю любого, кто еще раз предложит это». Анартен слушал старого опытного воина и соглашался с каждым его словом.

Когда закончились сборы и армия выдвинулась обратно, Анартен сказал Ноутроку, что у него есть неотложное дело, и направился к дому Глории. Он спешил, вспоминая ее слова о том, что ей придется уехать оттуда и молил божественного Отца, чтобы она ждала его. Юноша нашел место, но не увидел дом. Принц достал амулет, который оставила ему девушка, проговорил заклинание и прошел свозь защитный полог. Дом был пуст. Он опустился на высокое крыльцо и долго думал, куда она могла уйти. Глория не оставила ему ни строчки, ни подсказки, где ее следует искать.

Принц проехал по Лесной глуши, спрашивая у ее жителей о Глории. Но все разводили руками и сообщали, что давно не видели ее. Но одна женщина сказала, что не так давно ее разыскивали трое мужчин. Но кто они такие, селянка не знала.

***

Анартен вернулся в столицу. В честь победы над врагом устроили грандиозный прием, отец с гордостью смотрел на своего повзрослевшего сына, мать тайком утирала слезы, а он сидел на своем малом троне, наблюдал за веселящимися гостями и откровенно скучал. Все это казалось таким…никчемным, неважным. К нему подходили дамы, пытались завладеть его вниманием, но он отворачивался. Некоторые из них, принадлежащие знатным родам, откровенно обижались, но Анартену было наплевать на их чувства. Ни одна из них, наряженная в модные платья, увешенная с ног до головы драгоценными украшениями, не могла сравниться с простой девчонкой, живущей в простом доме в густом лесу рядом с Темными землями, у которой из всех украшений была только ее улыбка.

Отец заметил состояние сына и вызвал его на разговор. Анартен не стал ничего утаивать и рассказал о Герберте, о Глории, о своем ранении, как она нашла его, вылечила, а потом отдала карту своего отца и подсказала, как можно уничтожать исчадий. Только благодаря ее помощи они победили.

– Спасибо, сын, что рассказал о Герберте. Меня давно уговаривают назначить его маршалом вместо Ноутрока. Но знаешь, я думаю, что ему слишком рано командовать королевской армией. Это место займешь ты.

– Отец, спасибо, но я не хочу. У меня слишком мало опыта. Прошу, разреши я буду служить под командованием Ноутрока какое-то время, а потом буду думать. И еще. Я бы хотел найти Глорию.

– И что ты собираешься делать, когда найдешь?

– Женюсь на ней.

– И даже не посмотришь, что она дочь егеря, дикарка?

– Отец, – Анартен рассмеялся, – если бы ты видел эту дикарку, то понял бы меня без слов. В ней больше благородства, чем во всех этих расфуфыренных девицах. Если ты будешь против, то я просто уйду из дворца, откажусь от трона. Я хочу быть счастлив, и знаю, что это счастье у меня будет с Глорией.

Когда Авестин пересказал своей жене разговор с сыном, Аллора долго не могла принять тот факт, что сын собирается жениться на какой-то простой девушке. У нее на примете было несколько девушек, которых она рассматривала в качестве его невест, в том числе дочь короля Орстена Норландского Дарамонда, которой недавно исполнилось девятнадцать. Когда она вызвала сына на серьезный разговор, Анартен долго смотрел на мать.

– Скажи, тебе важно, чтобы я женился на какой-нибудь знатной красотке и жил с ней без любви только потому, что это будет выгодный длятебябрак? Или чтобы женился на той, о ком стучит мое сердце, с которой я буду счастлив, и которая будет помогать мне в делах? Я не откажусь от Глории. Просто помни об этом, когда будешь устраивать мою судьбу.

Они серьезно разругались с матерью, и Анартен просто уехал из дворца, чтобы найти Глорию.

Долгих три года он искал девушку, но она словно растворилась, как снег под лучами солнца. Никто не видел ее, не слышал такого имени. Все больше Анартену казалось, что Глория приснилась ему. Но раны, которые она лечила своей магией, говорили об обратном. Ночами он молил божественного Отца помочь ему найти девушку, без которой он не видит смысла своей жизни. Бог молчал. «Ну тогда прошу хотя бы о том, чтобы у меня не появилось никакой нареченной, – в отчаянии они крикнул в темноту небес. – Я не смогу жить с той, кого не полюблю. Не надо ломать жизнь ни этой девушке, ни мне. Я все равно буду искать Глорию и даже если не найду, все равно буду думать о ней».

Принц потерял интерес к жизни, его даже не радовало назначение на пост маршала, не участвовал во дворцовых приемах, которые устраивала его мать, желая познакомить сына с очередной девицей. Она так и не оставила мысль женить его на достойной.

Однажды его к себе вызвал отец. Когда Анартен пришел в рабочий кабинет отца, увидел там мать.

– Сын, мы получили приглашение короля Орстена Норландского и отказаться от этой поездки мы не можем. Через неделю мы выезжаем в Норланд, ты едешь с нами, как наш сын и как маршал, обеспечивающий охрану королевской семьи.

Анартен ничего не ответил, просто кивнул и вышел. Ехать в эти северные земли ему совершенно не хотелось. Он предполагал, что матушка снова будет сватать ему эту Дарамонду, даже имя которой он не мог слышать.

До Норланда они добирались почти декаду. Чтобы избегать нотаций матери, Анартен ехал верхом впереди отряда сопровождения. Чем ближе они подъезжали к границе, тем мрачнее становилось его настроение. Мать при каждом удобном случае начинала говорить, чтобы он присмотрелся к этой принцессе, которая станет ему хорошей женой. Отец не вмешивался, просто находил себе срочное занятие, чтобы не ругаться с женой, которая не хотела слышать, что их сын любит какую-то простую девчонку без рода, без имени.

Северные земли встретили их прохладой, ветром, мелким дождем. Замок, сложенный из серых камней, возвышался над столицей и смотрелся очень мрачно. Их встречали на высшем уровне, от самых ворот замка выстроился почетный караул, мимо которого двигалась их процессия. На парадном крыльце стояли сам король Остерн, королева Марантина – дама с узким вытянутым неприятным лицом, на котором читалась надежда, что именно Анартен станет мужем ее дочери. Сама Дарамонда стояла рядом с отцом. Анартен чуть не поморщился, когда увидел ее. Она словно взяла все самое худшее от своих родителей – высокая худая, как щепка, с вытянутым лицом, как у матери, крупными чертами лица, выдвинутым вперед подбородком, волосами тускло-серого цвета, как у отца.

Авестин украдкой толкнул жену в бок и кивнул на принцессу. Аллора, глядя на нее, поморщилась, но быстро взяла себя в руки и постаралась натянуть на лицо вежливую улыбку. В голове у королевы появилась мысль, как красиво, без конфликта отказаться от предложения Орстена поженить их наследников. Сам Анартен шел во главе отряда и делал вид, что никакого отношения к королевской семье не имеет. Он краем глаза наблюдал, как Дарамонда выискивает его глазами в свите прибывших, не догадываясь, что принц может быть одет в военную форму и идти среди простых воинов.

Их разместили в гостевых покоях, куда почти сразу же пришел Орстен.

– Дорогой Авестин, я надеюсь, что ваш сын прибыл с вами? – с порога спросил король Норланда.

– Да, он прибыл с нами, – в ответ вежливо улыбнулся король Эндирона. – Он прибудет вместе с нами в парадный зал на прием.

Когда за королем Орстеном закрылась дверь, Авестин повернулся к жене.

– Ты хочешь, чтобы наш сын женился на этой…Дарамонде? – его бровь была иронично поднята.

Королева сморщилась. Девица ей не понравилась. Не такие ее портреты им присылали. На них она была настоящей красоткой, а здесь ее лицо чем-то напоминало исхудавшую деревенскую лошадь, которой пришлось много трудится в поле и которую никогда не кормили.

– Нет. Извини, я была не права. Надо подумать, как вежливо отказаться от этого брака. В своем письме Марантина прямо высказалась, что если мы откажемся от этого брака, то может случится скандал, который не нужен ни одному из королевств.

– Ты сама затеяла это. Вот теперь сама и разбирайся. А я пока приготовлюсь к встрече.

***

Анартен слушал разговор родителей и улыбался. Когда он перешагнул порог замка, какое-то теплое чувство волной прошло по его телу, словно что-то хорошее должно произойти. И ему уже было все равно, как матушка будет выходить из той ситуации, в которую сама себя загнала.

Вечером они вышли из своих покоев, направляясь в парадный зал замка. Анартен шел рядом с отцом, ловя на себе восторженные взгляды всех женщин. На нем был парадный мундир королевских войск, через плечо перекинута орденская лента, на поясе висел маршальский жезл. Чем ближе был зал, тем сильнее билось его сердце, хотелось сорваться с места и бежать вперед. С трудом Анартен сдерживал себя, а также молил божественного Отца: «Прошу, помоги мне. Я построю тебе часовню и буду верным тебе, только помоги мне».

Большие двустворчатые двери зала распахнулись, их встретила огромная толпа любопытных, которые стали расступаться, делая живой коридор к тронному возвышению, на котором уже находились король, королева и принцесса, которая словно не могла устоять на месте, готовая сорваться и подбежать к своему будущему жениху. Анартен заметил, как на лице Аллоры появилось непонятное выражение, словно она хотела рассмеяться. Авестин шел с совершенно непроницаемым выражением лица. А сердце Анартена словно замерло, он даже затаил дыхание. Его глаза сразу увидели девушку, которая стояла где-то посередине этого живого коридора и смотрела на него.

Наплевав на все условности, этикеты и протоколы, Анартен ускорил шаг, обогнал отца, почти подбежал к девушке, схватил ее на руки и закружил. А потом опустил на пол и поцеловал. Он прижимал ее к своей груди и не мог оторваться от ее губ, о которых мечтал все это время.

Сначала в зале наступила тишина, потом раздался истеричный девичий крик:

– Отец, что он делает? Почему он целует эту Глорию? Разве он не мой жених?

После этого в зале раздались громкие голоса. Авестин подошел к сыну, который продолжал исступлённо целовать Глорию, не в силах оторваться.

– Сын, думаю, что уже можно отпустить девушку, – сказал король Анартену. – Мы должны подойти к его величеству и поприветствовать его, как полагается по протоколу.

Анартен повернулся к отцу и, не отпуская из своих объятий Глорию, которая тоже не спешила освобождаться от его рук, радостно улыбнулся.

– Отец, вот она – моя Глория, моя невеста, моя будущая жена. Ее я искал все эти годы.

А потом он почувствовал на своем левом предплечье какой-то зуд. Глория тоже нахмурилась, посмотрела на свою руку, на которой проявлялся рисунок – золотое дерево. Анартен поднял свой рукав. На его руке было точно такое же дерево.

– Божественный знак истинности… – раздались вокруг них голоса, зал гудел все громче и громче. – Боги отметили их нареченными…Это бывает так редко, чтобы сам божественный Отец отметил своим знаком…

К ним подошла Аллора, посмотрела на Глорию и улыбнулась.

– Здравствуй, Глория. Я рада, что мой сын наконец нашел тебя. Я буду рада назвать тебя своей дочерью.

***

Торжественный прием был скомкан. Королева Марантина хотела устроить скандал, но против воли божественного Отца она ничего не могла сделать. Дарамонда сбежала с приема в слезах. Это был ее последний шанс выйти замуж. Ей уже двадцать два, она старая дева, от которой отказалось уже несколько женихов. На этом приеме ее мать придумала ловушку для Анартена, из которой он сможет выйти только женихом Дарамонды. А тут появилась эта Глория, которую дядюшка Хельт назвал своей дочерью и ввел во дворец.

Дарамонда ненавидела эту Глорию за ее красоту, за то, что все тянутся к ней, готовы ради нее на все. Ненавидела, когда Глория отказывала всем женихам, которые сватались к ней. В ее голове постоянно зрели планы, как унизить эту выскочку, сделать так, чтобы ее все ненавидели. Она строила ей козни, распускала сплетни и слухи, но они словно не липли к девушке. Глория всегда улыбалась и была мила со всеми, никому не отказывала в помощи. Дарамонда так не хотела, чтобы дядюшка Хельт пришел на этот прием вместе с Глорией, но отец настоял на своем: «Это мой родственник. Он должен быть во дворце. А если он назвал Глорию своей дочерью, дал ей титул и свое имя, то она тоже будет на этом приеме».

Когда Дарамонда вошла с родителями в зал, ожидая королевскую чету Эндиронских, она увидела Глорию в толпе и заскрипела зубами. С виду простое платье темно-зеленого цвета, но она неимоверно шло этой выскочке. Дарамонда видела, как мужчины оглядываются на Глорию, провожая ее заинтересованными взглядами.

На какое-то мгновение Дарамонда забыла о Глории, когда открылась дверь парадного зала и появились королева и король Эндиронские. Рядом с королем шел мужчина в военном мундире. Он был прекрасен – высокий, стройный, темные волосы локонами опускались на его широкие плечи, смуглая кожа, тонкие черты аристократического лица, аккуратные усы и борода делали его еще мужественнее. Ее сердце забилось в предвкушении, что сегодня этот красавчик сделает ей предложение, что она даже забыла о Глории.

Он приближался и с каждым его шагом она теряла терпение, так хотелось, чтобы он поскорее подошел и поцеловал ее ручку. У нее уже был готов амулет очарования, который она обязательно применит в отношении Анартена. Но случилось невероятное. Он бросился к Глории и на глазах у всех стал целовать ее. А потом у них на руках появился знак самого божественного Отца, которым он отмечает пары нареченных. Все планы Дарамонды на завоевание этого красавца и на счастье рухнули и погребли ее под осколками несбывшихся надежд. Она ушла с этого приема, не в силах видеть, как счастлив ее несостоявшийся жених и как на него с любовью смотрит Глория.

***

Королева Аллора, познакомившись поближе с Глорией и узнав, что Хельт Доннор дал девушке свой титул и имя, успокоилась. И сама девушка понравилась ей – красивая, добрая, умная. И ей нравилось, что в Глории нет никакой корысти, она смотрит на ее сына с нежностью, любовью и верой в то, что у них все будет хорошо.

Анартен собрался увезти Глорию с собой, чтобы наконец жениться на любимой. Но девушка попросила отсрочки. Оказывается, ее приемная мать Лайра больна, Глория ухаживала за ней, не могла оставить добрую женщину, которая стала ей матерью. И это тоже понравилось королеве Аллоре. По ее предложению, Анартен и Глорию сочетали браком в главном храме столицы Норланда, сын остался со своей женой, а они с Авестином вернулись в королевство. Через пять месяцев душа Лайры покинула этот мир. Глория предлагала Хельту поехать с ними, но тот оказался: «Дочь моя, это моя родина, здесь могилы моих предков, здесь мои земли, где живут люди, за которых я несу ответственность. Я останусь, а ты поезжай со своим мужем, с которым тебя обручил божественный Отец».

***

Глория нервничала, когда Аллора устроила в ее честь прием в королевском дворце, боялась встретиться лицом к лицу с Георгом и Миолой. Но королева пригласила ее в свои покои:

– Глория, ты та, которая спасла моего сына, та, которая не боялась идти с кинжалом на дикого зверя, жить одна в лесу. Ты та, которую мой сын полюбил всем сердцем, которая всегда будет рядом с ним и придет на помощь, даже если он будет последним бедняком. Я всегда буду благодарить божественного Отца за этот подарок, который он сделал моему сыну. Ты ничего не боялась ранее и не должна бояться в будущем. Пусть те люди, которые обидели тебя, останутся в своем прошлом, которое они выбрали сами. Они понесут свое суровое наказание, поверь, ничего в этом мире не проходит бесследно. У тебя же впереди длинная жизнь, полная забот и любви. Когда-нибудь ты станешь королевой, и ты будешь решать проблемы всего королевства. Что тебе до того, что думают о тебе недостойные тебя, которые предали, обманули? Не ты должна бояться их, а они тебя. Всем в этом мире божественный Отец дает право выбора. Он подсказывает каждому из нас через своих божественных детей самый правильный путь, ведущий к свету, но каждый решает сам – пойдет ли он этим путем или выберет свой. Но тогда он сам будет нести ответственность за все то, что совершит на этом пути. Так и ты, просто иди по пути, который дан тебе.

И Глория вошла в полный зал народу, зная, что там находятся Герберт со своей матерью и женой. Она сразу увидела их, но ее сердце оставалось спокойным. Она видела, как побледнела Вереора, как чуть не упала без чувств Миола, как Герберт смотрел на нее и не верил в то, что видит ее перед собой. А она шла под руку с тем, кто смог услышать ее и принять от нее помощь, не побоялся назвать ее своей женой, искал и нашел. Она шла рядом с любимым человеком, который принял ее с любовью.