Текст книги "Прими с любовью... (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

– Да! Она будет ему лучшей женой – красивой, богатой. Она знает, что хочет от жизни. Наш сын много добьется с такой женой.

– Почему ты жила со мной все эти годы, мы же могли разойтись?

Она вновь истерично рассмеялась.

– А зачем? Я терпеливо ждала, когда твои родители умрут, чтобы ты получил титул герцога, а я стала герцогиней. Теперь я герцогиня, меня все любят, передо мной склоняют головы, спешат дружить, делают подарки. Ради этого стоило терпеть все эти годы. Теперь у меня есть все, о чем я мечтала, лежа в своей крохотной комнатке с голодным желудком.

Лартон смотрел на жену и не узнавал. Перед ним сидела совершенно незнакомая ему женщина, которая никогда не любила его, не принимала богиню, терпела его родителей. Почему всего этого он видел раньше? Ведь он же любил ее, был готов ради жены на все, старался ничем не расстраивать. Он знал о ее голодном детстве, но никогда не говорил об этом, видел, что ей больно и неприятно вспоминать. Миола никогда не говорила о матери, словно держала на нее какую-то обиду. Лартон посылал ее матери содержание, а потом похоронил ее два года назад.

– Наш сын жениться на своей нареченной, – сказал он таким тоном, что Миола невольно вздрогнула и посмотрела на мужа, словно не верила, что он можеттакразговаривать с ней. – Если я узнаю, что ты готовишь подлость – ты очень пожалеешь.

Лартон вышел из комнаты жены, а Миола с силой сжала в руках щетку, заскрипела зубами. Муж решил показать характер? Ну что же. Она и с ним разберется. Теперь у нее есть средства и возможности, чтобы решать те проблемы, которые встают на пути к ее цели. И помощь Драгара будет совершенно не лишней. Муж хочет, чтобы Герберт женился на этой дикарке? Миола рассмеялась.

***

Отряд, который Миола послала за невестой сына, вернулся через восемь дней. Все это время она вела себя спокойно, показывая мужу, что приняла его волю, смирилась. Вереора постоянно была рядом с Гербертом, который совершенно не возражал против ее присутствия. Миола с улыбкой наблюдала за ними из окна своей комнаты, когда они гуляли в саду. «Молодец Вереора, – мысленно хвалила девушку Миола, – все правильно делает. Герберт должен убедиться, что она – лучший выбор, чем та дикарка, которая и говорить-то не умеет по-человечески».

Утром прибыл гонец, который сообщил, что отряд с невестой прибудет к обеду. Миола хищно улыбнулась, отправилась в комнаты Вереоры.

– Дорогая, скоро привезут эту дикарку. Ты должна показать ей, что на самом деле является невестой Герберта, а он должен увидеть, какая ты красивая. Так что постарайся выбрать самое красивое платье.

– Да, Миола, я знаю, – девушка вздернула нос. – Не переживайте, я обязательно стану женой Герберта.

Они понимающе улыбнулись друг другу, и Миола вышла. Женщина была довольна, именно такая жена должна быть у Герберта, которая знает, что делать, чтобы добиться цели.

Незадолго до обеда на двор замка въехал отряд всадников. Миола выглянула в окно и скривила губы в презрительной гримасе. Девка явилась верхом в какой-то старой одежде. Ну что же, это даже очень хорошо. Она вызвала свою служанку и приказала ей провести «дорогую гостью» в малую приемную, не давая привести себя в порядок с дороги. Служанка убежала выполнять приказ, а Миола нашла свой самый роскошный веер из перьев экзотической птицы, украшенный золотом и драгоценными камнями, осмотрела себя в зеркале, и вновь хищная улыбка появилась на ее красивом лице. Она готова встретить невестку. Надеялась, что Вереора тоже все сделает правильно.

Глава 4

Люди от герцога Дорнована прибыли к дому Глории через четыре дня. Она уже приняла свою судьбу, что должна выйти замуж за Герберта, стала собирать вещи, которые возьмет с собой. Нарядных платьев у нее никогда не было, было несколько скромных, которых они сами с мамой сшили. Она складывала их и плакала, вспоминая, как по вечерам они шили эти платья, а отец готовил свое оружие, рассказывал им свои истории. Она взяла с собой свой кинжал, который не раз спасал ее, собрала склянки с зельями, мешочки с травами, которые могут пригодиться. Потом достала деньги, которые родители копили ей на приданое. Она долго смотрела на эту кучку золотых и серебряных монет, которые положила перед собой на стол. Потом разделила ее на три части. Одну решила взять с собой, а две других спрячет – одну в доме, вторую в лесу. Не известно, что ждет ее в том замке.

Когда во дворе застучали копыта чужих лошадей, она была уже готова, сумка с вещами уже стояла в сараюшке, осталось только прикрепить ее к седлу Звездочки. Она вышла на крыльцо. Четверо всадников подъехали к дому. Самый старший из них соскочил со своей лошади, подошел к крыльцу. Остальные тоже сошли на землю, остановились чуть поодаль.

– Девица Глория? – спросил он хриплым голосом.

– Да, это я, – спокойно ответила она.

– Мы от герцога Дорнована. Думаю, что ты знаешь зачем мы приехали.

– Да, – снова спокойно ответила Глория. – Я готова. Мы подем прямо сейчас?

– Да, нам приказано привезти тебя как можно быстрее.

Мужчина осматривал ее с головы до ног. Глория никак не могла понять, что он думает, но иногда какое-то брезгливое выражение появлялось у него на лице. Она постаралась не думать об этом.

– Мне надо немного времени, чтобы закрыть дом.

– Хорошо, – кивнул мужчина.

Глория вернулась в дом, переоделась в свою охотничью одежду – кожаные брюки, плотную рубаху, безрукавку. Проверила деньги, которые положила в пояс, взяла свой заплечный мешок и вышла, закрыла дверь. Потом вывела из сараюшки свою Звездочку.

– Я готова, – сказала она мужчинам, которые стояли возле своих лошадей.

Они отправились прочь от дома. Когда он скрылся за деревьями, Глория достала из кармана серый невзрачный камень, сжала его в руке, прошептала заговор и дом исчез, скрылся от глаз посторонних. Теперь никто не сможет найти его. Ее сопровождающие даже не заметили этого.

Долгих три дня они добирались до замка Дорн. Никто не спешил разговаривать с девушкой, и она ничего не выспрашивала у них. На нее смотрели с какой-то непонятной настороженностью, когда она ехала молча на своей Звездочке. Утром четвертого дня один из сопровождающих отправился вперед, чтобы предупредить об их прибытии. Глория волновалась, но старалась не показывать этого. Она молча ехала на Звездочке, осматриваясь по сторонам. Замок стоял посредине города на скальном выступе. Вокруг горы раскинулся прекрасный сад, который радовал взгляд своей свежей зеленью. Город был большой, красивый, ухоженный. Прохожие смотрели на нее с любопытством и кивали в знак приветствия. Глория отвечала им. Чем ближе они подъезжали к замку, тем сильнее билось ее сердце. Как ее встретят? Как выглядит ее жених? Как они будут жить? Как скоро он поведет ее под венец? Мысли мелькали в голове юркими птичками.

Наконец они въехали на большой двор перед парадным крыльцом замка. Их никто не встречал, только к ним вышла какая-то девушка, которая подошла к старшему сопровождающему и сказала, что их ожидают в малой приемной. Глория нахмурилась. Она надеялась, что ей дадут привести себя в порядок с дороги. Но старший кивнул ей головой, давая знак следовать за ним. Глория сняла сумку с седла, накинула на плечо мешок, так как никто не спешил ей помогать. Она стала подниматься по крыльцу и только тогда к ней подошел какой-то мужчина в ливрее, протянул руку:

– Позвольте, я возьму вещи и отнесу в комнату? – сказал он.

Глория отдала мужчине сумку и мешок, поспешила за служанкой и своими сопровождающими. Замок поражал своим убранством. Девушка шла и чувствовала себя здесь лишней, ненужной. Ей хотелось развернуться и убежать, но она заставила себя идти, не сбиваясь с шага.

Малая приемная оказалась большой комнатой, в которой почти не было мебели, только длинный диван у окна, оббитый темно-бордовым бархатом. Зато стены были богато расписаны фресками.

– Прошу подождать, – сказала служанка, когда они вошли в приемную. – Госпожа сейчас придет.

Сопровождающие мужчины не стали заходить следом за Глорией и служанкой, поклонились и ушли. Девушка осталась в комнате одна. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока в комнату не вошел мужчина в возрасте. Он подошел к девушке и улыбнулся теплой улыбкой. Глории даже показалось, что он искренне рад ее видеть и улыбнулась ему в ответ.

– Доброго дня, Глория. Я герцог Лартон Дорнован, отец Герберта. Я очень рад познакомиться с тобой…

Он не успел закончить свою речь, как распахнулась дверь и в приемную вошли две женщины, двое мужчин. Глория поняла, что молодой мужчина и есть Герберт, он был похож с отцом. Ее жених был одет в военный мундир, который неимоверно ему шел. Мужчина был красив, и она невольно улыбнулась ему, но ее улыбка быстро погасла, когда увидела в его взгляде…неприязнь. Второй мужчина в годах отошел в сторону и с каким-то брезгливым выражением осматривал Глорию. С таким же выражением на нее уставились женщины – молодая рыжая и постарше.

– Сын, разреши тебе представить Глорию, твою нареченную, – с теплой улыбкой сказал герцог Лартон и взял девушку за руку, словно желая передать ее в руки Герберту.

Молодой герцог подошел ближе к Глории, склонил голову, молча разглядывая ее. А сама Глория была готова умереть со стыда. Она в своем охотничьем запыленном костюме, грязными волосами, стояла посреди наряженных господ. Сам Герберт был словно начищен до блеска и надушен тонкими приятными духами. На дамах были прекрасные платья из дорогого шелка, на их шеях, пальцах, в волосах блестели дорогие украшения. В руках они сжимали великолепные белоснежные веера, которыми стали обмахиваться. Их лица кривились, словно они почувствовали неприятный запах. И Глория прекрасно понимала, что она пахнет после четырех дней дороги не ландышами, а конским потом, пылью. Ее лицо покрылось румянцем стыда.

– Фу, чем тут так пахнет? – капризно протянула молодая женщина. – Неужели нельзя было проветрить приемную перед нашим приходом.

– Ну что ты, Вереора, это пахнет от нашей…гостьи, – с какой-то издевкой проговорила старшая дама и стала усиленно махать веером. – Я, конечно, представляла, что эта нареченнаяне будет красавицей, но чтобы она еще не знала, что надо хотя бы иногда мыться? – потом она почти крикнула Глории. – Почему ты позволила себе явиться к нам в таком виде? У тебя, наверное, и платья-то приличного нет. Но ничего, я распоряжусь, чтобы тебе что-нибудь принесли, чтобы мне не стыдно было перед гостями и слугами.

Она уставилась презрительным взглядом на Глорию, а той стало обидно.

– Разве не Вы потребовали, чтобы я сразу же пришла к Вам, не дав мне привести себя в порядок?

Бояться этой надменной дамы Глория не собиралась. Она ходила на охоту с отцом, убила медведя из Темных земель, а тут какая-то гордячка.

– Она еще не умеет себя вести в обществе! – с каким-то нездоровым блеском в глазах воскликнула старшая дама. – Сын, мне жаль, что тебе придется жениться на этой…, – она смерила Глорию с головы до ног, – дикарке. Вереора, пойдем отсюда. Я боюсь, что задохнусь от этой вони.

Женщины развернулись и направились к выходу, шурша платьями по красивому паркетному полу. Незнакомый мужчина последовал за ними, при выходе еще раз окинул Глорию брезгливым взглядом, а потом посмотрел с каким-то упреком на Герберта. Сам же Герберт стоял и не знал, что ему делать. Потом он кивнул.

– Мы поговорим за ужином, – наконец произнес он и тоже вышел.

– Прости их, – сказал герцог, оставшись с Глорией. – Они когда-нибудь пожалеют о том, как встретили тебя. Я вижу, что ты очень хорошая девушка, у тебя светлая душа. Я скажу служанке, чтобы она отвела тебя в комнату, приготовила ванну и принесла обед.

Глория видела, как ему стыдно за свою жену и сына, и улыбнулась ему.

– Я не сержусь. Я рада нашему знакомству. Поверьте, я сама не в восторге, что так сложились обстоятельства.

– Ты говорила с богиней? – он с какой-то затаенной надеждой смотрел в глаза девушки.

– Да. Она сама приходила ко мне, сказала, что мы с Вашим сыном нареченные волей божественного Отца.

– Она что-нибудь еще говорила?

Глория только пожала плечами, она не знала, стоит ли рассказывать герцогу все то, что ей говорила богиня.

– Ну ладно. Пойдем, – он грустно усмехнулся. – Тебе надо отдохнуть с дороги. У нас еще будет время, чтобы поговорить. А знаешь что? Давай завтра мы с тобой сходим к модисткам купим тебе платье? Не волнуйся, я все оплачу.

– Не стоит, у меня есть немного денег, – покраснела Глория.

– Ты – будущая жена моего сына и я хочу сделать тебе подарок. Так что не спорь, дай мне сделать хоть что-то хорошее.

Они вышли из приемной, в коридоре их ожидала пожилая служанка, которая поклонилась герцогу и бросила быстрый взгляд на Глорию.

– Госпожа уже мне дала указания, – сказала женщина. – Разрешите, я провожу нашу гостью в ее комнату?

– Она не гостья – она невеста моего сына, – резко сказал герцог. – И ты должна обращаться к ней соответствующе.

– Слушаюсь, господин, – служанка склонила голову, но Глория успела, как женщина поджала губы в брезгливой гримасе.

Служанка повела Глорию по коридорам, вывела на лестницу, которая явно была не парадной, которая освещалась тусклыми артефактами, достаточными только для того, чтобы не сломать на этой лестнице шею. Они поднялись на третий этаж, где был длинный мрачный коридор, с десяток простых дверей. Служанка провела ее через весь длинный узкой коридор к самой дальней от лестницы двери, открыла ее, прошла в комнату.

– Это будет Ваша комната, пока не станете женой господина Герберта. В другие не следует соваться. Я распорядилась, сейчас принесут горячей воды. Вымыться можете здесь.

Женщина открыла небольшую дверь в углу комнаты. Глория не успевала осмотреться.

– Сейчас я принесу платье, через час принесу обед. Вечером отведу на ужин.

– Спасибо, – сухо поблагодарила ее Глория, заметив, как женщина старательно избегает обращаться к ней на «Вы».

Когда за служанкой закрылась дверь, девушка внимательно осмотрелась. Комната оказалась угловой, обращенной на север, поэтому здесь было холодно и мрачно. Узкое окно, которое пропускало так мало света, что в комнате было довольно темно. Кроме этого, окно выходило на высокую соседнюю башню и из него ничего, кроме противоположной стены не было видно. Простая кровать, шкаф для одежды, небольшой стол, зеркало на нем, несколько стульев. Вот и вся обстановка. На полу у кровати уже стояли ее сумка и мешок. Слева от входа находился большой камин с высоким порталом, возле которого были сложены поленья. Глория подумала и разожгла огонь. Пусть еще лето, но в комнате было сыро и холодно.

Открылась дверь, двое мужчин слуг внесли ведра с горячей водой, прошли в купальню, наполнили небольшую кадку. Следом за ними вошла прежняя служанка, принесла платье бледно-желтого цвета, положила на кровать. На пол поставила атласные туфли ярко-желтого цвета.

– Госпожа распорядилась принести это платье от своей милости. Постарайтесь не испачкать его, – проговорила женщина.

– Как Вас зовут? – спросила у нее Глория.

От этого вопроса женщина дернулась, словно ее ударили, но ответила:

– Лиззерта. Что-то еще нужно?

– Нет, можете идти, – ответила Глория, понимая, что все здесь, даже слуги, настроены против нее. Помощь ей не нужна, она давно привыкла справляться сама.

Глория вымылась, достала свое простое домашнее платье, которое они шили вместе с мамой, надела передник, собрала свои грязные вещи и вышла в коридор. Ей пришлось долго бродить по замку, чтобы встретить хоть кого-нибудь. Наконец она увидела пожилого слугу, который что-то нес в корзине, закрытой холстиной.

– Прошу простить, что отвлекаю, – обратилась к нему Глория. – Не подскажете, где можно постирать вещи?

Мужчина остановился, оглядел ее.

– Ты служанка невесты нашего Герберта?

На это она только неуверенно пожала плечами.

– Пойдем, покажу. Потом зайди в кухню, возьми бедняге обед. Господа ведь не позвали ее к столу?

Она отрицательно помотала головой.

– Вот же…, – пробурчал себе под нос слуга. – Зови меня дядюшка Кулиб. Я давно работаю в замке, еще у отца нашего герцога начинал работать, когда был мальчишкой.

Слуга повел Глорию из замка, привел к пачечной, которая находилась в отдельной пристройке к замку.

– Вот здесь можешь постираться. Если что – ты всегда можешь найти меня в комнате для прислуги. Обратно дорогу найдешь?

– Спасибо, дядюшка Кулеб, – она улыбнулась доброму человеку. – Найду, не беспокойтесь.

Она запомнила дорогу, не зря отец обучал ее всем хитростям охотника. В прачечной было душно и влажно, над несколькими чанами поднимался густой пар, мешая осмотреться, пахло мылом. Три прачки стирали белье в больших чанах. Какой-то мужчина подносил им в ведрах горячую воду. Старшая женщина, к которой обратилась Глория, показала ей, где она может постирать вещи, потом вернулась к своей работе. Пока девушка стирала, прислушивалась к разговору прачек. Сначала они молчали, но потом продолжили прерванный разговор.

– Интересно, а сейчас эта Вереора уберется из замка? Ведь не быть ей женой. Вон нареченная приехала. Интересно посмотреть, какая она, – говорила «средняя» женщина.

– Да нет, не уберется, – ответила ей «младшая». – Такие как она никогда не упустят свое. Скорее она пакость какую-нибудь задумает, чем согласится отдать Герберта, которого давно уже своим мужем считает. Мне их служанка по секрету говорила, что они хотят к зиме свадьбу справить, у них уже давно все готово. Говорят, что и так уже слишком долго ждали. А тут вон как – нареченная объявилась.

Женщины тихо засмеялись, оглядываясь на Глорию, которая делала вид, что не слышит их, а в душе заскребла обида. Так вот что за рыжая девица была там в комнате – любовница Герберта. И как ей быть? Неужели придется бороться за сердце этого красавчика, который даже не рад ее приезду? Интересно, а как далеко зашли отношения между Гербертом и этой Вереорой?

– Говорят, что нареченная нашего молодого господина настоящая дикарка, в лесу жила. Она говорить-то умеет? – спросила младшая.

– Ну ты же говоришь, – толкнула ее в бок средняя. – Ты же тоже в лесу родилась.

– Я другое дело, моя мать с отцом просто переезжали из города в город, вот и родила меня в лесу. А потом мы сюда приехали.

Глория постаралась быстро постирать свои вещи, потом отжала их, собрала и поспешила в свою комнату. Оставлять их здесь не рискнула. В комнате она завязала веревки, которые всегда носила с собой в заплечном мешке, на спинках стульев и поставила их возле камина, развесила свою одежду. На столе стоял глиняный горшок с горячей похлебкой, закрытый куском черного хлеба и кувшин с каким-то напитком. Ей стало обидно, словно ей подачку кинули, как собаке, чтобы не забывала свое место и не переставала благодарить доброго хозяина. Есть хотелось, поэтому она не стала капризничать, а поела, выпила напиток.

До вечера еще оставалось много времени. Глория решила осмотреть замок, чтобы знать, где ей придется жить. Она вышла из комнаты, снова пошла по коридорам. Но совсем скоро встретилась со какой-то незнакомой служанкой, которая посмотрела на нее строгим взглядом.

– Ты кто такая? Служанка невесты нашего молодого хозяина? – спросила женщина.

Глория только кивнула головой.

– Тебе нечего шляться по замку. Возвращайся к хозяйке, сидите в своих комнатах. Ишь ты, не успели приехать, а уже в замке, как дома себя ведут, лезут повсюду. Я что говорю? Иди к себе.

Глория повернулась и пошла на свой третий этаж. За это время она успела понять, что центральная самая большая башня замка – жилая. На первом находятся приемные залы, рабочие кабинета хозяев, столовая. На втором жилые помещения, где живут хозяева. На третьем этаже никто сейчас не жил. Она заглянула в комнаты, куда служанка запретила ей заходить. Такая же скудная обстановка, как и в ее комнате. Глория решила, что раньше здесь жила прислуга, которая сейчас живет в соседней башне, чтобы не мешать своим видом хозяевам. Хозяйственные помещения находятся в другой башне, которая соединяется с центральной переходом на уровне третьего этажа, откуда по черной лестнице они спускаются на нижние этажи.

Времени до вечера оставалось много. Глория разложила свои вещи, потом прилегла на кровать. Усталость брала свое, и она не заметила, как заснула.

Проснулась от резкого толчка, открыла глаза.

– Вставайте, – рядом с кроватью стояла Лиззерта и трясла ее за плечо, – пора собираться на ужин.

Глория поднялась, взяла принесенное служанкой платье. Лиззерта в это время смотрела с презрением на развешенное белье.

– Могли бы оставить сушить возле прачечной, – буркнула она. – Вон воды сколько натекло. Кто будет убирать?

– А разве ты не должна прислуживать мне? Как ты думаешь, понравится герцогу, когда я расскажу, как ты обращается с невестой его сына, будущей хозяйкой этого замка? – Глории надоело, что каждая служанка попрекает и командует ею, взяла такая злость, что была готова на все.

Служанка дернулась, испуганно посмотрела на девушку. Она не ожидала от нее такого.

– Да-да, я сейчас все сделаю.

Женщина засуетилась, выбежала куда-то, потом вернулась с тряпкой и стала затирать воду.

– И прикажи принести еще дров. Здесь слишком холодно.

– Да, я скажу, принесут.

Пока служанка суетилась, Глория еще раз осмотрела принесенное ей платье, которое явно было ей не по размеру. Она оставила его, взяла свое нарядное платье, которое она вышивала вечерами, слушая рассказы папы. Когда она надела это платье, снова вспомнила родителей, словно они были рядом с ней. Ей было все равно, Глория даже не замечала брезгливо поджатые губы служанки. Она быстро переплела свою косу.

– Я готова, – сказала она служанке.

Та молча кивнула головой и повела Глорию в обеденный зал. Они прошли на первый этаж, обеденный зал оказался большой комнатой, посреди которой стоял стол овальной формы, возле которого могли уместиться до двадцати человек. В двух углах стояли буфеты с посудой и какой-то кухонной утварью. Герцог Дорнован уже сидел за столом, но поднялся, когда вошла Глория. Больше никого в комнате не было. Он снова улыбнулся теплой улыбкой.

– Успела отдохнуть? Ты хорошо устроилась? – спросил он.

– Да, спасибо. Не беспокойтесь, меня все устраивает.

– Ну и хорошо. Что-то Герберт задерживается, да и Миола тоже не спешит на ужин.

Глория ничего не ответила. Она не знала, как себя надо вести. Просто отошла чуть в сторону, ближе к окну, решила, что займет свое место, когда все соберутся за столом.

Скоро в обеденной зале появился Герберт. Он с каким-то непонятным выражением лица осмотрел Глорию. Она заметила, как дернулся уголок его красивого рта, словно в гримасе брезгливости. Девушка сжала руки за спиной, сцепила пальцы, чтобы он не заметил, как трясутся ее руки.

– Отец, мать сказала, что она не спустится к ужину, у нее разболелась голова. И господин Драгар сказал, что они с Вереорой поужинают в своих комнатах.

– Ну раз так, – казалось, что герцог даже обрадовался такому, – тогда давайте садиться за стол.

Старый герцог помог Глории занять место, отодвинув для нее стул. Сам сел за торцом стола, Герберт оказался напротив Глории. Тут же возле стола засуетились слуги, которые стали приносить блюда и расставлять на столе. Глория смотрела на все эти изыски и не могла поверить, что это все можно есть. И еще хотелось расплакаться от того, что она не знала, как это все надо есть. Старый герцог понял ее замешательство, снова улыбнулся.

– Не волнуйся, Глория. Ешь, как ты привыкла. Потом со временем ты научишься всему необходимому.

Он сам указывал слугам, что положить девушке и показывал ей, как надо есть. Герцог стал расспрашивать Глорию о родителях. Незаметно для себя самой она рассказала ему обо всем – как они жили в лесу, как отец учил ее охотиться, как мама научила ее ведовству. Когда она дошла до того дня, когда погибли родители, Глория с трудом сдержала слезы. Герцог осторожно положил свою ладонь на ее руку.

– Не плачь, Глория. Они прожили хорошую жизнь. Надеюсь, что ты найдешь в нашем замке новое счастье.

Герберт весь ужин сидел молча, только изредка смотрел на девушку и ухмылялся, когда она рассказывала ему о том, как они с отцом охотились. Когда рассказала, что убила медведя, иронично поднял бровь, но снова промолчал. Он быстро управился со своим ужином, потом попросил прощения, сказал, что у него еще много дел и вышел. Глория осталась в столовой с герцогом. Она видела, как он смотрел вслед своему сыну, в его глазах читалась какая-то затаенная боль, тревога. Так хотелось спросить, что между ними произошло, почему Герберт так ведет себя. Но кто она такая, чтобы лезть со своими вопросами. Они только договорились, что завтра Лартон отвезет Глорию к модистке.

После ужина Глория вернулась в свою комнату. Было уже темно, камин погас. Она вновь растопила его, потом села на один из стульев и долго смотрела в огонь. В голове было множество вопросов, а самый главный – как она будет жить с Гербертом, который даже ни разу не поговорил с ней, не спросил, как она доехала, не зашел, чтобы посмотреть, как она устроилась. И как ей вести себя с этой Вереорой, которая так желает выйти замуж за Герберта?