Текст книги "Прими с любовью... (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 2

В давние времена, когда боги жили среди людей и соперничали между собой за их души, предок герцога Дорнована Инвар был простым солдатом. Его семья была бедной и заработать на жизнь он мог только став солдатом. Когда Темные силы пошли войной на королевство Эндирон, мать, провожая сына на войну, надела ему на шею подвеску из белоснежного камня в виде луны.

– Молись Лунной богине, она спасет тебя, – сказала мать сыну, целуя его перед походом. – Пусть она будет твоей покровительницей и спасет твою жизнь. Я молюсь ей и буду молиться, чтобы ты вернулся домой.

Мужчина сжал в руке амулет, обнял матушку и встал в строй. Каждый раз, идя в бой, он целовал амулет и просил у богини поддержку и защиту, обещая ей свое служение до конца своих дней. В пылу самого страшного сражения, когда решалась судьба королевства, Инвар был тяжело ранен. Он снова сжал в руке амулет, призывая на помощь свою богиню-защитницу, обещая ей свою душу и служение до конца своей жизни.

«Я помогу тебе, воин, – ответил ему женский голос, – ты не умрешь. Я даже помогу тебе разбогатеть. Я давно наблюдаю за вашей семьей и вижу, что вы достойны лучшего. Твоя мать с утра до ночи неустанно трудится по дому, отец ищет любую возможность заработать денег, чтобы обеспечить свою семью. Ты вырос достойным сыном, уважающим своих предков и думающим о будущем, твои родители могут гордиться тобой».

«Что я должен сделать?»

«Обещай поставить часовню в мою честь и чтить мое имя».

«Клянусь, богиня», – прошептал воин.

Селения склонила голову и улыбнулась. Еще один верный человек встанет в ее ряды, а его род будет служить ей верой и правдой, а у нее есть, что предложить ему. Инвар с удивлением смотрел на то, как затягиваются его раны.

«И еще, – продолжила она, – я искренне хочу помочь твоей семье. Поэтому дарю тебе еще одну милость – я помогу тебе найти ту, кто предназначен тебе нашим божественным Отцом. С этой женщиной ты добьешься того, чего достоин, твоя семья поднимется из бедности. И твоим потомкам буду помогать найти свою нареченную, и тогда ваш род возвысится».

«Нареченную?»

«Да, – богиня кивнула. – У каждого на этой земле есть свои половинки – нареченные, данные ему нашим божественным Отцом. Вашу пару я отмечу своей магией – на ваших руках будет появляться рисунок лунного дерева, который невозможно подделать. Он будет меняться – спящее дерево появился, когда нареченной исполнится семнадцать. На дереве появятся листья, когда вы заключите брак, а когда появятся ваши дети – дерево расцветет. Каждая девушка привнесет в род то, что будет необходимо в конкретный момент истории. Эти девушки дадут роду силу и необходимые знания, родят истинных наследников, достойных продолжить род».

«А если кто-то из потомков возьмет в жены другую девушку?»

Богиня покачала головой и грустно улыбнулась.

«Ну что же, каждый выбирает свой путь и принимает на себя ответственность за то, что будет происходить в его семье и жизни».

«И ты не будешь помогать?»

«Это будет его выбор, и я не вправе вмешиваться в его судьбу».

«А как же служение тебе?»

«Когда служишь богам, то выполняешь их заветы. Наш божественный Отец дарует каждому возможность прожить эту жизнь с достоинством, в любви и чести. Но каждый решает для себя сам – какой пойдет дорогой».

Богиня снова помолчала, задумавшись.

«Знаешь, Инвар, не все находят своих нареченных, но если есть любовь и уважение в семье, то это помогает им двигаться дальше, чтить родителей и богов, растить достойных детей. Но и в тех парах, которые нашли своих нареченных, может получиться разлад. Зависть, Ненависть, Гордыня, могут разрушить все, и боги бессильны что-либо исправить. Они просто перестают помогать».

«Благодарю тебя, Селения. Я буду чтить тебя и следовать твоим заветам».

***

Инвар был тем, кому удалось выжить в той страшной битве. Королевство одержало победу. Юноша вернулся домой, мать бросилась сыну на шею, благодаря богиню, что сохранила ей сына. После ужина он рассказал маме о встрече с богиней и данном ей обещании. Мать только улыбнулась и сказала, что всегда будет служить ей. Через неделю на руке Инвара появился рисунок – лунное дерево, а еще через два дня он встретил свою будущую жену. Она тоже была из бедной семьи, ушла из дома, чтобы найти свою судьбу. Девушка оказалась искусной вышивальщицей и кружевницей. Скоро ее имя стали называть в модных салонах знатных дам, а в семье Дорнованов появились деньги, на которые они построили большую часовню своей покровительнице.

Наказ Лунной богини исполнялся всеми потомками Инвара. Каждая избранница помогала роду, который укреплялся с каждым годом. В семьях всегда были любовь и уважение. Один из потомков Инвара за заслуги перед королем получил титул герцога и землю, на которой построил свой замок. Новое герцогство получило имя – Дорн. Следующие потомки продолжали его дело. Когда-то пустынные земли, которые находились к западу от столицы королевства, изменились до неузнаваемости. Прекрасный замок на невысокой горе окружал цветущий сад. Вокруг замка стали селиться мастера, торговцы, строились лавки, постоялые дворы, развивалась торговля, ремесла. Скоро это был большой город, утопающий с зелени, известный далеко за пределами герцогства. Семья укрепляла торговые связи, скоро их имя стало известно далеко за пределами королевства.

Последнему главе рода Лартону Дорновану Лунная богиня указала девицу Миолу, которая была из обедневшего рода и состояла в каком-то очень дальнем родстве с королевской семьей. Когда ей исполнилось двенадцать Старый король Армандол Эндиронский, отец правящего ныне Авестина взял во дворец из жалости, сделал ее младшей воспитанницей своей супруги. Когда ей исполнилось семнадцать, на ее руке появился знак Селении, Миола стала женой Лартона. Скоро у них родился сын Герберт, который рос и не знал ни в чем отказа.

Когда сыну исполнилось семнадцать, отец пригласил его в свой кабинет, достал из стола золотой тубус, открыл его, с величайшей осторожностью достал из него древний пергамент, положил перед сыном.

– Герберт, ты должен внимательно прочитать это. Перед тобой завет нашего предка. Когда-то он встретил Лунную богиню, обещал выполнять данное ей слово. С тех пор наш род служит богине и исполняет этот завет, за это Селения хранит наш род.

Юноша взял пергамент, долго вчитывался в старые буквы, хмурился, иногда улыбался.

– Что тебе смешно? – спросил отец.

– Да нет, отец, не смешно. Скажи, а если я женюсь на девушке, которую выберу сам?

– Там все написано – боги не будут помогать тебе. Ты сделаешь свой выбор и только сам будешь отвечать за то, что будет с тобой дальше.

– А если моей нареченной окажется какая-то нищенка? Мне что, придется жениться на ней? – он скривился от неприятных мыслей.

– Да, сын, придется, – с серьезным лицом кивнул отец. – Наш род сейчас знатен, но не забывай, что наш предок Инвар был простым солдатом, а его отец работником. Только благодаря служению богине и выполнению ее заветов наш род достиг то, что мы имеем сейчас. Я понимаю, что вокруг тебя будут виться девушки из знатных родов, которые захотят стать твоей женой. Но запомни – только та станет ею, на ком будет знак Селении. Я не дам своего согласия на брак с другой девушкой. Ты может флиртовать, проводить время с девушками, я тебя прекрасно понимаю, ты растешь, тебе нужно женское внимание. Но не спеши падать перед девушками на колено и давать те обещания, которые не сможешь выполнить.

– Скажи, отец, у тебя были женщины до того, как ты женился на моей матери?

Лартон усмехнулся, но потом ответил.

– Были, сын. Ты уже большой, поэтому говорю с тобой откровенно. Мне было двадцать девять, когда на моей руке появился знак богини. До этого я не жил монахом, у меня были женщины, но никому из них я нее давал обещаний, всегда предупреждал, что брак с ними невозможен.

– И когда найдется моя невеста? – усмехнулся Герберт.

– Не знаю, сын. Но могу точно сказать, что знак на твоей руке появится в тот день, когда девушке исполнится семнадцать. И ты должен найти ту, кто предназначена тебе. О моей нареченной мне во сне рассказала богиня. Если пока не готов к семейной жизни, подождем. Мы с твоей матерью поженились через полгода, она долго привыкала ко мне.

– Скажи, отец. А если я не полюблю нареченную? Я смогу быть с той, кого полюблю?

– Ты имеешь ввиду – завести любовницу?

Герберт покраснел, но кивнул головой. Отец грустно усмехнулся. У него женщина, имя которой он тщательно оберегал. Два года назад после смерти его родителей, которые прожили счастливую жизнь, полную любви и согласия, Миола, получив титул герцогини, сильно изменилась. Из милой девушки, которая застенчиво улыбалась, когда Лартон сделал ей предложение, стараясь во всем угодить его родителям, превратилась в надменную стерву, гордыня застилала ей глаза.

Миола знала о завете Инвара, но всегда кривила губы, когда о нем заходила речь. Старательно делаля вид, что служит Лунной богине, она со скукой и нетерпением ожидала окончания мессы, никогда не принимала участие в благотворительности семьи, смотрела на всех этих людишек, которые приходили в замок за милостью, как на ничтожество. Слишком быстрый взлет от девчонки из нищей семьи, которую из жалости взяли во дворец, до знатной дамы, перед которой все преклоняются, вскружил ей голову. Лартон не узнавал свою жену, которая перестала быть с ним внимательной и заботливой, окружила себя такими же чванливыми дамами, которые только и делали, что собирали и разносили сплетни. А потом перестала пускать мужа в свою спальню, мотивируя это тем, что при близости с мужчиной отдает ему свою молодость и красоту. В одной из поездок по своим землям мужчина встретил вдову барона, у которой остался на ночь. Его покорило то душевное тепло, которое было в женщине, и которого он никогда не получал от Миолы. С того дня он иногда приезжал к ней, чтобы просто отдохнуть от капризов жены.

– Я не советую тебе этого делать, – тихо ответил мужчина.

Мужчина снова вздохнул. Герберт вернул отцу пергамент, Лартон свернул его, положил в золотой тубус, убрал в стол.

– Можешь идти, сын. И запомни – если ты хочешь процветания нашему роду, ты женишься на той, кто предназначена тебе божественным Отцом. И постарайся, чтобы в твоей семье были любовь и уважение. Все, иди.

Герберт вышел из кабинета отца. В его голове было так много мыслей, что он вернулся в свою комнату и надолго задумался. Он уже начал засматриваться на девушек, некоторые отвечали ему взаимностью, а от некоторых у него сильнее стучало сердце. Вот бы у одной из них появился знак богини.

Шли годы, Герберт мужал. В свои семнадцать он определился, кем хочет стать. Его влекла стезя военного, хотелось подражать своему предку Инвару. Лартон не стал противиться, отправил сына на обучение в королевскую военную академию, откуда Герберт вернулся через шесть лет в звании лейтенанта, надеясь на дальнейшую карьеру военного в королевской армии. Войны пока не было. После последней войны варгарийцы вели себя тихо, и молодому король Авестину удалось призвать своих подданных к порядку, грозя лишением титулов и земель в случае, если кто-то решит вновь устроить междоусобные войны.

Герберт был красив – высокий, подтянутый, длинные каштановые волосы шелковым водопадом опускались на широкие плечи, карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц сводили с ума девиц. Он ловил на себе взгляды женщин и это ему нравилось.

Лартону удалось договориться с командующим королевской армией маршалом Ноутроком, что Герберт будет служить в отряде герцогства Дорн и в случае необходимости выступит вместе с отрядом по первому же приказу короля. Герберт был доволен своей службой. Его командир капитан Вальден держал отряд в железном кулаке. Юный герцог многому научился у старого солдата.

Лартон гордился сыном, а Миола стала искать ему достойную невесту.

– Миола, не утруждай себя поисками, – предупредил ее Лартон. – Наш сын жениться на девушке, предназначенную ему божественным Отцом.

– А если это будет какая-нибудь нищенка? Или будет из семьи разбойников и недостойных людей? Или еще хуже – она будет страшной? Я не хочу позориться перед обществом из-за такой невестки.

– Миола, ты разве не помнишь о завете богини? Только брак с нареченной откроет перед Гербертом возможности…

– Не говори глупости, – перебила его жена. – Я сама выберу ему невесту.

– Нет. Он жениться только на той, на ком будет метка богини.

Они поругались. Каждый стоял на своем. Злая Миола выбежала из кабинета мужа, где проходил разговор, с силой захлопнула за собой дверь.

Она не хотела вспоминать, как они с родителями еле сводили концы с концами, порой им даже нечего было есть. А когда отец умер, который был таким дальним родственником королевы, что никто не мог сказать, по какой ветви состоит их родство, мать от отчаяния написала письмо во дворец в надежде получить немного денег, но через полгода за ними приехали. Мать долго не соглашалась ехать – ей было стыдно за ее старые платья, худобу, вечно испуганные глаза. Тогда поверенный по обоюдному согласию оставил матери мешочек с деньгами, а Миолу взял с собой во дворец. Когда девушка вышла замуж за Лартона, о матери даже не вспомнила. Она никогда не возвращалась в свой городок, где жила с матерью и не узнавала, что с ней. Теперь Миола была женой герцога, одной из самых богатых дам королевства, и привозить сюда свою мать, которая будет напоминать ей о своем нищем прошлом, не собиралась.

Миола с нетерпением ждала, когда умрут родители Лартона, чтобы муж и она получат титулы. Приходилось все это время играть покладистую жену, которая ради какого-то служения Селене готова на все и обязана соблюдать ее заветы. А Миоле хотелось, чтобы ей все завидовали, восхищались, преклонялись. Она тратила большие деньги на свои туалеты и украшения, чтобы ей подражали. Муж был часто занят делами герцогства и в королевском совете, что вполне устраивало Миолу. Она собирала в замке гостей – таких же знатных дам, с которыми любила обсуждать общих знакомых, хвасталась нарядами. Она любила хвастаться своим сыном, который вырос таким красавчиком, что даже дамы в возрасте заглядывались на него. Она представляла, как найдет ему невесту из знатной или очень богатой семьи, чтобы она могла пользоваться деньгами отца своей будущей невестки, так как последнее время муж стал отказывать ей в деньгах.

Герберту исполнилось двадцать шесть, когда Миола на балу у своей подруги дамы Ревилии познакомилась с бароном Драгаром Лервераном, богатым торговцем из герцогства Марсентин. Он был каким-то дальним родственником мужа Ревилии и приехал к ним в герцогство со своей дочерью рыжеволосой красавицей Вереорой, которой недавно исполнилось девятнадцать. Девушка понравилась Миоле, в ней она видела себя – такую же гордую, независимую, прекрасно знающую, что хочет от жизни. Именно такую жену она хотела своему сыну. Барон был рад знакомству с герцогиней и с радостью принял ее приглашение погостить у них в замке.

Лартон встретил гостей недовольным взглядом. Он понял, что задумала жена, но устраивать скандал перед Драгаром и его дочерью, когда Миола за ужином заявила, что предложила им пожить у них в замке, не стал. Уже позднее он пришел к жене в комнату.

– Миола, я прекрасно понимаю, что ты задумала. Но запомни – я не дам своего согласия на брак с этой девицей. Она не нареченная нашего сына.

– Откуда ты знаешь? Может именно Вереора его судьба!

– Посмотри на ее руку. Ей уже девятнадцать, а знак богини не появился.

– Это все не важно. Он обязательно появится, когда они полюбят друг друга. А еще ее отец очень богат. Он приехал сюда чтобы открыть торговый дом, и я ему в этом помогу. Драгар предложил мне стать компаньоном. Они будут жить у нас, мне так удобнее решать с ним все вопросы.

Миола не желала слушать мужа, они снова поругались. Лартон не знал, что делать. Он снова решил поговорить с сыном. Когда Герберт вернулся домой из военного лагеря, позвал сына в своей кабинет.

– Герберт, ты помнишь наш разговор о твоей нареченной?

– Помню, – недовольно кивнул молодой мужчина. – Отец, прошу, не начинай. Я сам разберусь в своих чувствах. Мне уже двадцать шесть и в твоих нотациях не нуждаюсь.

Лартон покачал головой.

– Сын, ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь, – довольно резко перебил его Герберт. – Ты сам-то доволен своей семейной жизнью? Да? Нет? Почему вы с матерью постоянно ссоритесь, если вы нареченные? Что вам мешает жить в любви?

Лартон не нашелся, что ответить сыну. Герберт долго смотрел на отца, потом развернулся и вышел. А Лартон остался сидеть за своим столом. Сердце предательски сжалось в груди, нехорошее предчувствие поселились в нем. Если в делах герцогства он был довольно жестким и требовательным, то в отношениях с женой и сыном всегда становился каким-то беззащитным. Всю жизнь он видел перед глазами пример счастливой семейной жизни своих родителей, где отец всегда был нежен и внимателен к матери, а она отвечала ему взаимностью, никогда никаких ссор между ними не было. И так же он пытался жить с Миолой, но последние годы они жили каждый своей жизнью. Сын тоже стал слишком дерзким и гордым. У герцога был только один выход, если Миола добьется, чтобы сын сделал этой Вереоре предложение – отказать сыну в благословении этого брака.

Лартон еще несколько раз пытался поговорить с сыном, но тот только ухмылялся в ответ, дерзил и уходил. А Миола радовалась, что выбранная ею девушка понравилась Герберту. Сын и девица слишком часто стали проводить время вместе. Их часто видели на различных приемах, в парке, в театре на премьерах. Он покупал ей подарки. Вереора и ее отец жили у них в замке. Лартон пытался выселить их, но Миола закатила ему жуткий скандал, заявив, что она не собирается терпеть такой позор, чтобы ее компаньона и друга выгоняли из дома. После этого Лартон уехал в столицу, чтобы не видеть, как его семья несется к точке невозврата. У герцога и так начались неприятности, словно богиня перестала помогать ему.

Глава 3

Прошел год со дня, как в замке Дорн поселились Вереора с отцом. Герберту нравилась девушка – яркая, красивая, своевольная. Она даже была не против прийти к нему ночью в спальню, но что-то останавливало Герберта от этого шага. Он видел, как Вереора и мать усиливают на него натиск, подталкивая его сделать девушке предложение. Но какое-то чувство неправильности в этом еще жило в его груди. Герберт решил выждать год, и если богиня не пошлет ему нареченную, то он сделает то, что так давно хочет от него мать, которая каждый день открыто говорила ему, что слишком устала ждать, когда ее сын назовет Вереору своей невестой.

Девушке исполнилось двадцать. В честь ее дня рожденья Миола устроила в замке прием. Лартон заранее уехал во дворец, чтобы не присутствовать на этом празднике. Он давно уже перестал напоминать Геберту о завете Селении, словно предчувствуя о надвигающемся неизбежном. Мать сразу же приказала сыну занять место рядом с именинницей, чтобы все видели, какая они прекрасная пара. Герберт не возражал, Вереора и вправду сегодня выглядела прекрасно. Ее ярко-рыжие волосы были уложены в изящную прическу, темно-зеленое платье подчеркивало яркость ее зеленых глаз, бледная до прозрачности кожа светилась, словно тонкий дорогой фарфор. Девушка смотрела на всех взглядом королевы, показывая всем, что скоро станет женой Герберта. Хотя о предстоящей свадьбе не было сказано ни слова, но гости подходили и поздравляли Герберта с отличным выбором жены. Он любовался девушкой, которая ему нравилась все больше и больше. Ее горячее дыхание во время танца будоражило его кровь, а упругая грудь, которой она прижималась к нему, заставляла забыть обо всем. Да, она будет прекрасной страстной женой. Он уже собирался сдаться и прямо во время бала сделать предложение Вереоре, но почувствовал легкое жжение на левой руке. Закончив танец, он отвел девушку на место, принес извинение и вышел из бального зала. Быстрым шагом прошел в свою комнату, снял камзол, закатал рукав рубашки. На левом предплечье появился серебристый рисунок дерева, который словно светился изнутри.

Герберт поморщился. Явно Вереора не его нареченная, так как на ее открытой руке никакого знака не было. Он подошел к зеркалу, посмотрел на себя, словно у своего отражения хотел получить ответ.

– Ну и кто она? – спросил мужчина раздраженным тоном. – Где искать эту нареченную?

Ответа так и не последовало. Герберт поменял рубашку, вновь надел камзол и вышел в зал. К нему тут же подошла матушка.

– Ты где так долго был? – в ее глазах был злой укор.

– Извини, я пролил на себя немного вина, заменил рубашку.

Она осмотрела его, поджала губы в недовольной гримасе.

– Надеюсь, что ты сегодня сделаешь предложение Вереоне.

В голосе звучал приказ.

– Нет, – он покачал головой, стараясь не выдать своего волнения, – я пока не готов.

– Не готов? – если бы не гости, которые стали обращать на них внимание, Миола давно бы кричала на сына. Она так давно ждала дня, когда сын сделает Вереоне предложение. Ее отец Драгар тоже каждый день напоминал Миоре о том, сколько она должна ему денег и пора бы расплатиться по счетам. И вот этот прием в честь дня рождения дочери он тоже оплатил полностью. И сегодня он прямо сказал, что Герберт должен сделать предложение его дочери во время бала иначе он потребует у нее выплатить свой долг полностью, а таких денег у Миолы не было. Если муж узнает о том, сколько она взяла денег у Драгара, просто выгонит ее из дома. – Ты не готов? Да как ты смеешь перечить мне? Ты женишься на Вереоне.

– Давай поговорим после бала, – попросил Герберт. Он и сам не разобрался еще в своих чувствах.

– Нет, ты это сделаешь прямо сейчас.

– Мать, есть обстоятельства, которые требуют отложить это.

– Что еще за обстоятельства? – на ее лице появилось раздражение и недовольство. Она метнула взгляд в сторону Драгара, который стоял шагах в десяти от них и внимательно смотрел на Миолу, требуя взглядом, чтобы она приказала сыну встать перед Вереорой на колено прямо сейчас.

– У меня появился знак Селении.

– Что? – Миола растерялась. Она до последнего надеялась, что такого не случится.

***

Несколько месяцев назад они с Вереорой пытались подделать знак, нашли мага, который за деньги был готов на все. Когда она показала магу свой знак и потребовала сделать такой же на руке у девушки, тот долго рассматривал, потом покачал головой.

– Добрая дама, я не могу. Это знак богини. Смертным никогда такого не сделать. Любой сразу же увидит, что знак, который я сотворю, подделка. И он будет убивать девушку, причиняя ей муки. И еще, – он замолчал, глядя на рассерженную Миолу, – разве вы не знали, что знаки богов появляются у пары одновременно?

– Я дам очень много денег, – потребовала Вереора. – Мой отец очень богат.

– Милая дама, – он перевел взгляд на девушку, – Вы хотите умереть?

– Умереть, – в ее взгляде появился страх, а маг кивнул головой. – Если вы нарисуете на своей руке такой знак, богиня рассердится на Вас и проклянет. Знак будет Вас убивать. Не следует шутить с божественным проведением.

***

– Покажи, – потребовала Миола.

Она схватила сына за руку и вывела из зала. Они зашли в курительную комнату, Герберт вновь снял камзол, закатал рукав. На левом предплечье светился знак. Миола застонала, как от сильной боли. Теперь ей придется отдавать Драгару огромную сумму, а этого очень не хотелось. Мысли быстро заскакали в ее голове, одна страшнее другой. Пока Герберт одевался, она придумала план и хищно улыбнулась. Сын, увидев ее улыбку, даже передернулся.

– Хорошо, – сказала она, не убирая с лица свою улыбку, от которой по спине Герберта бежал холодок. – Ты найдешь свою нареченную. Но Вереора останется в замке. Это моя гостья и я не собираюсь ее выгонять только потому, что боги решили, что какая-то девчонка лучше ее. Идем в зал. Мне надо поговорить с Драгаром.

Герберт видел, как исказилось в недовольстве лицо Драгара, когда Миола подошла к нему и стала что-то говорить. Он хотел подойти к ним, но в его руку вцепилась раскрасневшаяся Вереора.

– Любимый, я искала тебя. Скажи, ты ничего не хочешь мне сказать?

Она подняла свою руку и поиграла растопыренными пальчиками, намекая на колечко, которое так долго ждет.

– Вереора, появились кое-какие обстоятельства. Я потом тебе все расскажу.

Глаза девушки сверкнули яростью, она поджала свои ярко-красные губы, но потом быстро взяла себя в руки, натянула милую улыбку.

– Надеюсь, что расскажешь. А пока идем танцевать.

Герберт с трудом дождался окончания бала, проводил девушку до ее комнат, потом пошел к себе. В комнате его уже поджидала Миола, которая нервно ходила по ковру, от досады кусая губы.

– Матушка? – Герберт не слишком удивился, увидев мать.

– Нам надо поговорить, – резко повернулась к нему Миола. – Значит так. Ты найдешь свою нареченную, привезешь сюда. Если надо будет, ты женишься на ней.

– А потом? – он хмыкнул.

– А потом я все беру на себя. Тебя это не должно волновать.

– Ты что задумала?

– То, что тебя освободит от этого глупого завета. Все. Постарайся быстрее узнать, кто этанареченная, – она словно выплюнула это слово.

– А как я узнаю?

– Ваша богиня сообщила о твоем отце во сне. Ложись спать и постарайся запомнить все, что она тебе скажет.

– А как же Вереора?

– Она моя гостья, – мать развернулась и вышла из комнаты.

Герберт проводил мать задумчивым взглядом, потом разделся и снова рассмотрел знак. Дерево без листьев словно светилось лунным серебром. Он провел пальцем по рисунку и ветки словно потянулись за ним. Приятное тепло разлилось от знака по руке, а потом прошло волной по телу.

Приняв ванну, Герберт лег спать. Он долго ворочался в постели, все размышляя над тем, что задумала мать. Он впервые видел ее такую – обозленную с какой-то фанатичной яростью в глазах. Ее всегда красивое надменное лицо сегодня выглядело жутко, словно что-то страшное пытается пробиться наружу.

Герберт заснул только под утро. Он не сразу понял, что рядом с ним кто-то находится. Он открыл глаза и увидел лунный свет, который наполнял комнату. Перед его кроватью в лучах лунного света стояла прекрасная девушка. Он поднялся на постели.

– Ты кто?

– Я Селения, лунная богиня. Разве ты не узнал меня, разве не меня хотел увидеть во сне?

– Прости, не сразу узнал, – Герберт провел ладонью по своему лицу, прогоняя сон.

– Ты уже понял, что у тебя появилась нареченная?

– Да, – он показал богине знак. – Скажи, где найти ее? Кто она?

– Ее зовут Глория, дочь Югарта-егеря и Мальтины. Она живет в лесном доме в герцогстве Марсентин.

– Дочь егеря? – поморщился Герберт. – Мне что, придется и родителей ее забирать в свой замок?

– Нет, не придется. Они погибли. Девушка осталась совершенно одна. Теперь у нее есть ты. Если примешь ее, как свою любимую жену, вы многое сможете сделать вместе. Ты же знаешь, что значит быть нареченными?

– Знаю, – она снова поморщился, представляя себе эту девушку, которая живет в лесу.

– Отправляйся за ней сам.

Сказав это, богиня растаяла, а Герберт резко открыл глаза. Это был сон, всего лишь сон. За окном начинался рассвет. Герберт вновь упал на подушку и закрыл глаза. Дочь егеря. Глория. Он усмехнулся – сын герцога и дочь егеря – достойная пара, зло рассмеялся.

За завтраком, который проходил в домашней столовой, Миола потребовала у Герберта рассказать все, что ему приснилось.

– Фу, дочь егеря, – проговорила Вереора, которая сидела тут же, скривила свои губы, а Драгар нехорошо усмехнулся, глядя на Миолу.

– Ты не поедешь за ней, я пошлю наших людей. Нечего сыну герцога ездить за какой-то там дикаркой, – резко сказала Миола.

– Но богиня сказала, чтобы я сам поехал, – возразил Герберт, замечая, как на щеках Вереоры проступает краска злости.

– Я сказала – ты не поедешь, – приказным тоном проговорила Миола. – Ты останешься в замке и будешь готовиться к приезду своейнареченной.

Вечером из королевского дворца вернулся Лартон. Когда Герберт сообщил ему о том, что на его руке появился знал, отец улыбнулся.

– Надеюсь, сын, что ты не сделаешь глупость.

– Что ты имеешь ввиду?

– Что ты сможешь принять простую девушку и быть с ней счастлив.

Герберт ничего не ответил, хотя очень хотелось напомнить отцу, что он и мать тоже нареченные и на их руках светятся знаки Селении – цветущее дерево. Только одного не знал Герберт, как из сияющей лунным серебром знак превратился в рисунок, словно нарисованный серой краской, который с каждым годом становился все темнее. Мать последние годы носила длинные перчатки или платья с длинным рукавом. Такой же знак был и на руке отца, еще немного и он станет черным.

На следующий день Миола отправила небольшой отряд в герцогство Марсентин, чтобы привезти нареченную. Вереора ни на шаг не от ходила от Герберта, была с ним мила и счастливо улыбалась, словно он собирался жениться на ней.

Лартон, выбрав момент, когда Миола останется в своей комнате одна, пришел к ней. Жена сидела перед зеркалом, расчёсывая свои волосы.

– Послушай, я не знаю, что ты затеяла, но предупреждаю – не стоит это делать, – сказал он.

– Я ничего не задумала, – женщина повернула к нему голову. – Ты же сам видишь – я послала людей за этой девушкой. Ее привезут сюда, и наш сын женится на ней. Что ты еще хочешь?

– Я хочу, чтобы ты не совершила то, что потом невозможно будет исправить.

– Скажи, Лартон, что тебе дала наша связь? – она подняла рукав своего шелкового халата. – Разве мы так счастливы, как обещала нам твоя богиня? Где тот божественный свет, который раньше был в наших знаках?

– Разве я виноват в том, что ты стала такой?

– Какой? – она резко повернулась к мужу, в глазах горел злой огонь. – Какой я стала?

– Откуда в тебе столько гордыни, столько злости? Ты же была такой милой девушкой.

– Милой? Откуда тебе знать, как мы жили, что я чувствовала, когда мы с родителями ложились спать голодными? Ты бы взял меня в жены нищенкой, если бы меня не привезли во дворец?

– Я бы принял тебя любой. Мы же…

Она перебила его.

– Что мы? Нареченные? Да мне плевать на вашу нареченность. Ты никогда бы не взял меня в жены, если бы увидел, как мы жили, в каких старых платьях я ходила. Не отрицай, не качай головой, ты бы ненавидел меня. Да, мне пришлось терпеть твоих родителей, которые пытались меня учить жить, попрекая постоянно, что ваша богиня накажет меня.

– Я любил тебя.

Женщина истерично рассмеялась.

– Зато я не любила тебя. Никогда. И не дам портить жизнь своему сыну. Пусть он женится по любви, а не по принуждению богов.

– И ты уверена, что Вереора будет для него лучшей женой, чем…

Она снова перебила мужа.