Текст книги "Академия для Кэт: Найти координаты (СИ)"
Автор книги: Виктория Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Тоже нет, – я опять мотнула головой. Мы с Шилли работали за самым первым столом. Впереди была лишь преподавательница. Да и от котелка я отвела глаза лишь раз.
– Когда? – Блондинка даже про еду забыла, словно собака вдруг почуяв след.
Я в этом криминала не видела и честно ответила:
– Шилли ушла помыть ложку, которой я размешивала отвар. Но ее долго не было, время уже заканчивалось, и когда я обернулась, чтобы найти ее и позвать, девочки из-за соседнего стола одолжили мне другую ложку…
– Кэт! – Я дернулась и замолчала, недоговорив. – Ну что ж ты как маленькая! Разве можно брать у других ведьм инвентарь? Особенно, если вас до этого похвалил преподаватель! А если на ложке было какое-то проклятие? Это хорошо, что все так получилось, и что никто не станет предъявлять тебе обвинения…
В этот момент я вспомнила наконец то, о чем должна была подумать сразу, и бесцеремонно перебила блондинку:
– Илли! Зелье было разлито на две порции! – Целительница недоуменно замолчала, уставившись на меня и не явно не улавливая ход моих мыслей. И я нетерпеливо пояснила: – Вторую порцию должна была выпить Шилли…
На этот раз Илидана все поняла сразу. Ложка выпала из ее рук, а сама целительница, привстав, изучала столовую. Я тоже начала нервно оглядываться по сторонам в поисках Шилли. Может, мне хоть раз в этом проклятом мире повезет и ведьмочка еще не выпила сваренное на уроке зелье? Хотя в глубине души я уже понимала, что влипла. И на этот раз покруче, чем с принцем.
Девчонки, с которыми я делила комнату в общежитии, нашлись за одним из маленьких столов. Вот только Шилли с ними не было. А сами девчонки выглядели злыми, хмурыми, озабоченными. Я молча дернула Илидану за руку, привлекая ее внимание к ведьмочкам. Целительница же, не раздумывая, встала и направилась к ним:
– Где Шилли? Сухо и повелительно поинтересовалась, едва подойдя к чужому столу.
За столом сидели три моих одногруппницы, с двумя из них я делила комнату. Ответила Илли та, которая проживала в другой комнате, я никак не могла вспомнить ее имя:
– Не твое дело, – злобно огрызнулась ведьмочка с толстой рыжей косой. – Иди, куда шла, и не лезь не в свое дело!
Ответ был грубым даже по меркам моего мира. И я уже думала, что Илидана сейчас зарвавшихся ведьмочек закатает в асфальт. Но блондинка лишь ехидно хмыкнула:
– Могу и пойти. Но потом вы будете на коленях меня упрашивать, чтобы я помогла вашей подружке. Она ведь уже выпила зелье, да? Она же примерная студентка и так хочет выслужиться перед преподавателем…
Ответом Илли было ошеломленное молчание, а целительница, подождав несколько секунд, словно чтобы увериться, что до ведьмочек точно дошел смысл сказанного, взяла меня повелительно за руку:
– Идем, Кэт. Если ведьмы отказываются от предложенной помощи…
Уловка сработала. Одна из ведьмочек вскочила на ноги, едва не перевернув миску с супом:
– Мы не отказываемся! Но что ты можешь?..
Хоть убей, я не понимала, какую игру затеяла Илидана и зачем ей понадобилась Шилли. Поначалу я думала, что она надеется успеть перехватить ведьмочку до того. как она выпьет мое варево. Но если она уже выпила…
Целительница равнодушно пожала плечами в ответ:
– Например, вылечить. Кэт-то я уже избавила от последствий.
Ага. И сидела потом на краю кровати с видом ожившего мертвеца. Но вслух я ничего не сказала. И правильно сделала. Так как одна из тех, с кем я делила жилплощадь, решительно поднялась на ноги:
– С Шилли происходит что-то странное и мы заперли ее в комнате ради ее же блага. Вот, думали, что сказать целителям, и можно ли говорить вообще. Ведь если у лекарей будет зафиксирован факт обращения с отравлением, мастер Янтина не засчитает практикум.
– Не засчитает обеим, – многозначительно добавила Илидана. – А я в этом не заинтересована. Я хотела бы, чтобы у моей подопечной было как можно меньше проблем. Так что ведите. Пока слух о произошедшем не дошел до декана Дионы.
Глава 7
Обед заканчивать никто не стал. Мы с Илиданой уже успели насытиться, а ведьмочкам, видимо, от беспокойства кусок не шел в горло. Так что, торопливо избавившись от посуды, мы впятером ринулись по коридорам в сторону жилой территории ведьм.
Нам вслед ругались, гневно шипели, ибо мы неслись, не разбирая дороги и с сталкиваясь с другими студентами. Даже швырялись какой-то гадостью. Однажды у меня сработал висящий на шее защитный амулет. Но даже мгновенный резкий жар на грани ожога на заставил меня остановиться. Меня, думаю, как и остальных, подхлестывало ощущение приближающейся катастрофы. Мы очень хотели успеть. Но все равно опоздали…
Я первой достигла двери в комнату и, задыхаясь почти как в прежние времена, приложила ладонь к дверному полотну, давая возможность магии считать мою ауру. Две секунды, необходимые для этого действия, показались мне вечностью. А когда дверь все-таки распахнулась…
От острого разочарования подкосились ноги. Комната была пуста. Но по ней будто торнадо промчался. Перевернутые, переворошенные, скомканные постели, две кровати сдвинуты с привычных мест практически на середину комнаты, опрокинутые стулья, содержимое шкафа на полу и ветер, ворошащий какие-то бумажки, дотягиваясь до них из распахнутого окна…
– Дохлый гоблин! – взвыла одна из тех, с кем я делила жилплощадь. – Шилли сбежала через окно! Нам конец!
У меня желудок скрутило судорогой: мы же жили не на первом и не на втором этаже! А если ведьмочка сорвалась и упала при попытке побега? Спотыкаясь об разбросанные по комнате пожитки, я бросилась к открытому окну. И сама едва не вывалилась из него, увидев, что творится внизу…
Наверное, это могло бы быть смешным. Во всяком случае, собравшаяся под нашим окном немаленькая толпа радостно галдела и давала скабрезные советы, заливаясь от них гадким хохотом. А мне смешно не было. Ни капельки. Наоборот, горло перехватил спазм ужаса. Потому что там, внизу, на изрядно вытоптанной клумбе, слегка запорошенный снегом, лежал… тот, кто напоминал мне Северуса Снейпа. Проще говоря, преподаватель боевой магии, которого я запомнила по моему идиотскому вступительному экзамену. И лежал он в очень страной позе. Словно… Словно был распят на клумбе за руки и за ноги. А Шилли ползала вокруг него на четвереньках и методично превращала преподавателя в клумбу, втыкая ему цветы везде, где они могли держаться. Цветы… Зимой… Я икнула.
Я была настолько поглощена зрелищем, что подпрыгнула, когда над ухом внезапно раздался чей-то обреченный голос:
– Влипли…
Влипли – это было еще мягко сказано. Потому что ровно в этот момент откуда-то из-за кустов вывернули… магистр Диона и ректор.
В воздухе еще кружились одинокие любопытные снежинки. Кто-то обречено застонал у меня за спиной. А главная ведьма, мигом оценив происходящее, вскинула голову и прищуренным взглядом нашла единственное настежь распахнутое окно. В тот миг, когда наши взгляды встретились, мне показалось, что на шее туго затянулась петля и не дает сделать даже глоток воздуха…
Ректор, ехидно улыбаясь, дождался пока кто-то из попавшейся на горячем толпы, освободил преподавателя боевой магии и исчез вместе с ним в глубинах академического парка. Толпа любопытных как-то очень быстро и умело рассосалась. Осталась лишь расплакавшаяся из-за того, что у нее отняли игрушку Шилли, Диона и мы, стоящие у окна. И мне вдруг стало так жутко, словно я не в магическую академию угодила, а как минимум в лапы зомби из фильма про зомби-апокалипсис в самом его начале, когда героя еще даже на горизонте не видать.
Лютовала на самом деле Диона не долго. Может, минут пять, может, десять. Но этого времени вполне хватило, чтобы нагнать на ведьмочек такого ужаса, что они сами, без моего участия, выложили главной ведьме историю с ложкой. И даже отдали склянку, из которой пила Шилли. Я только горестно вздохнула про себя. Вот же дурочки! Теперь нас Диона под асфальт закатает. Так и вышло.
Сжав склянку в руках и что-то прошептав себе под нос в течении минуты, главная ведьма уставилась презрительным взглядом на меня:
– Тупица! Ты что же не знаешь, что магическое серебро и порошок хламидиомы не сочетаются совершенно?! Куда Янтина смотрела? А Шилли?.. – Ответы явно требовали с меня. Но я упрямо молчала. Если Дионе выгодно делать вид, что я все знаю, просто не хочу пользоваться своими знаниями, то возражать бесполезно. Только нервы себе трепать. – Молчишь? – главная ведьма скривилась, словно глотнула мышьяку. – Ладно, можешь молчать и дальше! – в ее глазах загорелось торжество. – Но от практических занятий я тебя отстраняю до тех пор, пока не сдашь всю теорию, и мне плевать, как ты будешь зарабатывать себе допуски на экзамены, ты меня поняла? Далее. За то, что натворила и сварила катализатор, месяц будешь мыть полы в коридорах главного корпуса. Мастер Нирен покажет, где и чем. Узнаю, что тебе кто-то будет помогать магией – останешься поломойкой до самого конца: либо до окончания академии, либо, что более вероятно, до отчисления! А теперь вон с моих глаз!
Я молча, гордо задрав подбородок и до боли расправив плечи, пошла на выход. Не торопясь, с чувством собственного достоинства, зная, что бешу этим Диону еще больше. И отчаянно желая ей в качестве благодарности от меня получить чем-нибудь не слишком тяжелым по голове. Чтоб не убить, но остудить преподавательское рвение.
Выходя из кабинета, я еще успела услышать, что Шилли свое получит по возвращению от целителей. А девчонки, за то, что покрывали чужую ошибку, должны были неделю помогать кухонным работникам. Тоже без магии.
Отчитывала Диона нас в собственном кабинете. Открыв дверь, чтобы покинуть его, я на мгновение замерла на пороге и нашла глазами главную ведьму. Сама не знаю, зачем. Диона как раз стояла у шкафа, доверху набитого какими-то документами. На самом верху, будто бы придавливая собственной тяжестью кипы бумаг, стоял горшок с каким-то странным и подозрительно казавшимся опасным растением, усеянным крупными багрово-синими цветами. Подумалось почему-то, что Диона и этот цветок в горшке похожи между собою. Хотя главная ведьма в своем черном узком платье с широкими шифоновыми рукавами и умопомрачительным разрезом на бедре, обнажавшим не только стройную ножку в высоком блестящем сапожке, но и резинку наверху чулка, ни капельки не напоминала разлапистое и полное неясной угрозы растение.
В тот момент, когда наши взгляды встретились, Диона скривилась, нервно дернулась и… почему-то потеряла равновесие, резко опершись на шкаф, чтобы не упасть. Она и не упала, устояла на своих опасных шпильках. Упал цветок. Будто его кто-то толкнул. Прямо на голову ведьме…
***
После такого феерического появления в Торвии и не менее фантастического начала обучения в академии, я, честно говоря, ожидала, что вся моя дальнейшая жизнь превратится в путешествие барона Мюнхаузена на пушечном ядре. Особенно после того, как на голову декану ведовского факультета у меня на глазах свалился цветочный горшок. С моей нынешней удачей Диона вполне могла обвинить меня в покушении на убийство ее драгоценной особы. Но, к превеликому моему удивлению, обвинять меня никто не стал. Хоть главная ведьма и попыталась. Вызывала к себе в кабинет ректора, захлебываясь визгом и желчью, яростно потрясая единственным уцелевшим цветком, который застрял у нее в прическе на манер испанских танцовщиц. Я удивлялась этой милости судьбы ровно до того момента, как Илидана пояснила мне, почему ректор счел обвинения Дионы в мой адрес беспочвенными: оказалось, что после воздействия на горшок с цветком на расстоянии, в кабинете должны были остаться магические следы. А их не было. Лишь след вызова самой Дионы. Потому ректор только зыркнул раздраженно на ведьму и посоветовал попить успокоительного и перестать носить такие опасные для жизни высокие каблуки. Лицо Дионы в этот миг нужно было видеть.
Естественно, этот факт не добавил мне любви декана ведовского факультета. И жизнь моя, скажем так, сладкой не была. Мне пытались вставлять палки в колеса даже на чисто теоретических предметах. Там, где у меня заведомо не могло быть проблем. Потому что теорию я поглощала жадно и быстро. Да и откуда бы им взяться этим проблемам, если я в своем прежнем мире очень любила читать. И читала много, запоем. Пусть по большей части это была развлекательная литература. Но, положа руку на сердце, история магии Торвии для меня тоже была словно увлекательный фэнтезийный роман. С такой же жадностью я читала и обычную историю развития торвийского общества, и географию. А вот биологии здесь не было в принципе. Вместо нее существовали травоведение и твареведение. С последним поначалу у меня возникли некоторые сложности, потому что твареведение подразделялось на живых и неживых. И фауна Торвии примерно на три пятых кардинально отличалась от живности земли. Нет, здесь тоже были коровы, козы, куры и прочая одомашненная живность. Но вот с изучением мантикор, василисков и прочей фантастической фауны возникли трудности. Ну не могла я себя заставить поверить в то, что они есть и в любой миг готовы оттяпать мне голову или какую-нибудь лишнюю конечность. А уж про всякую нечисть даже заикаться не стоило! Даже лекции Илиданы на эту тему меня не спасали. Пока однажды в дело не вмешался случай…
Шел предпоследний день каникул и предпоследний день тишины в академии. Практически все студенты разъехались после экзаменов по домам, а те, кто оставались в стенах альма матер не могли нанести столько грязи, чтобы моя трудовая повинность превратилась в каторгу. В целом, я очень удачно, если так можно только сказать, вляпалась в наказание: если бы основное время наказания пришлось на период обучения, я бы замучилась мыть полы в основном корпусе. А так только подтирала их по чуть-чуть, если кто-то заходил с улицы. И большую часть дня я оставалась предоставленной самой себе. Девчонки из моей комнаты тоже разъехались по домам. Илидана все каникулы обязана была присутствовать в королевском дворце в качестве помолвленной невесты и сильнейшей целительницы королевства. Блондинка не говорила, кто ее жених. Только обмолвилась, что он очень важная шишка в королевстве. По скупым пояснениям я поняла, что Илидана не в восторге от своего будущего замужества. Но и перечить не смеет. Мне это было непонятно.
Сегодня утром я торжественно закрыла последний учебник по философии магии. Всю теорию я уже вызубрила наперед, до конца года. Осталось лишь укротить свою магию. А она мне никак не желала поддаваться. Еще и из-за запрета Дионы я не могла практиковаться. Вернее, я практиковалась, но втихаря от преподавателей собственного факультета. На полигоне у боевиков. Заключила договор с Северусом Снейпом, который в жизни оказался деканом боевого факультета магистром Торгардом. Некоторые из его подопечных тоже остались на каникулах в академии. Кто-то из-за того, что завалил экзамены. Кто-то по причине слишком дальней и трудной дороги домой. Но так или иначе, а эти будущие боевые маги ежедневно занимались на маленьком закрытом полигоне. Именно на этом полигоне была наивысшая степень защиты и поглощения избытком магии, что было весьма актуально при тренировках в отсутствие преподавателя. Но также порождало проблему: защита подавляла все виды магии, не только боевую. Поэтому убирать на этом полигоне приходилось ручками. И вот за то, что я буду там убирать, Торгард разрешил мне тоже практиковаться на полигоне, клятвенно заверив, что Дионе не сдаст. А защиту я, как бы ни старалась, не проломлю. Ее сильнейшие боевики пробить не могут.
И вот я, в восемь вечера пошла сделать обход главного корпуса с целью проверить не нанес ли кто грязи, намереваясь потом потренироваться на полигоне. С магией у меня было все печально. Мне не давались даже простейшие бытовые заклинания. Словно стояла внутри меня какая-то заслонка. Вроде и сплела заклинание, а наполнить нормально энергией у меня не получалось, хоть умри. Я даже как-то заловила Торгарда и, пользуясь его добродушным характером, попросила объяснить, что делаю не так. Проследив, как я кастую заклинание осветительного огонька, боевик недоуменно захлопал глазами: после того, как я влила энергию в плетение, он, вместо того. чтобы загореться веселым и ярким огоньком, пшикнуло, как мокрая спичка и погасло. А ведь сделано все было верно. Но я все равно не собиралась сдаваться. Тем более, что Торгард обещал проконсультироваться по поводу моих неудач с каким-то своим знакомым.
С началом нового семестра меня ожидало и еще одно испытание, о котором я раздумывала, бредя по пустынным коридорам вечерней академии. А именно, встреча с менталистом. Дважды достойный маг прибывал в академию чтобы побеседовать со мной, и оба раза я оказалась совершенно к этому не пригодна – валялась в целительском крыле. А вот сейчас менталист был занят и не мог вырваться в академию. Его присутствие во дворце было совершенно обязательным не только в виду праздничных мероприятий и наплыва придворных, не всегда имеющих честные намерения. Но и в виду того, что накануне начала каникул во дворце был вскрыт очередной заговор. Так днем менталист присутствовал на допросах, если не сам их проводил, а по вечерам «веселился» на балах и прочих развлечениях. Почему нельзя было прислать на беседу со мной другого мага, я спрашивать не рискнула.
Коридоры главного корпуса оказались девственно-чистыми. И даже частично уже были погружены во тьму. Ну и отлично. Значит, не придется мыть полы. А через четыре дня повинность вообще закончится, месяц уже почти прошел. Удовлетворенно вздохнув, я направилась к полигону боевиков. Сегодня я вычитала, что если имеются трудности с наполнением готового плетения магией, то следуют начать тренировку с более «грубых» плетений. Например, с разжигания обычного огня. Именно поэтому у меня в кармане лежала обычная свечка, над которой я и собиралась попробовать поиздеваться. Однако, потренироваться сегодня мне оказалось не судьба: едва я установила свечу у своих ног на покрытом странным камнем, напоминающим сталь по блеску, полу, едва только сформировала плетение и принялась наполнять его магией, как посредине полигона что-то ярко засияло. Я вздрогнула. И как следствие, плетение сорвалось с пальцев…
Это было странно и страшно: за одно короткое мгновение сначала тусклое пятно стало ярким, а потом начало стремительно разрастаться в размерах. Будто гонимая ураганным ветром волна, заливающая собой помещение. Мне даже в какой-то момент показалась, что я захлебываюсь ею и задыхаюсь. Светильники, освещающие полигон, по сравнению со свечением этого пятна казались головешками, не дающими никакого света. От страха сердце в груди грохотало так, что пульс болью откликался в ушах. Тело будто парализовало. Естественно, о собственной тренировке я забыла, как о страшном сне.
Где-то на краю сознания мелькнула паническая мысль, что нужно бежать, нужно позвать кого-то на помощь, хоть я и не понимала, как буду объяснять свое присутствие на полигоне в такое позднее время. Но в этот миг из центра ярко горящего пятна вывалилось нечто темное, огромное, яростно рычащее и конвульсивно дергающееся. И полетело прямо в меня.
Если в моей голове и были какие-то умные мысли, то они испарились мгновенно. Инстинкты, которые по идее должны были помогать выживать, словно окаменели. Я смотрела на летящее в меня нечто и вообще не понимала, что мне нужно делать. Ноги будто вросли в покрытие полигона. Руки сами собой прижались к груди. Ну все, Катюха, допрыгалась ты! Не останется от тебя даже мокрого места, и свечку за упокой души никто не зажжет…
Наверное, стресс выводит в нас на первый план то, что мы сами в повседневной жизни старательно прячем в себе, давим, как недостойное и неприличное. Избавляемся и безжалостно кромсаем в угоду обществу и этике. В тот миг, когда в моей голове всплыла идиотская мысль о свечке, нечто внутри меня словно подняло голову и хмыкнуло: «Зачем кто-то, когда я могу сама?» И сразу же руки поднялись, словно сами по себе, пальцы сложились в зазубренный насмерть жест, а свободно разлитая вокруг магическая энергия радостно устремилась в мое тело. А дальшес моих пальцев сорвалась настоящая огненная волна…
Я даже не поняла, что огонь с моих рук летит прямо в тот непонятный рычащий клубок призовых размеров. Просто стояла и тихо офигевала, глядя на творение своих рук. Значит могу? Стоит только по-настоящему захотеть? Или… Или внутри меня действительно была какая-то заслонка, которую я только что сломала сама, от ужаса? А смогу ли повторить?
Стоило мне только подумать о том, что надо бы попробовать воспроизвести огненную волну снова, как поток огня с моих рук прекратился, будто кто-то перекрыл краник на огнемете. Вот только это случилось слишком поздно: огонь долетел до того, что вывалилось из сияющего пятна и это что-то взревело от боли жутким голосом, мгновенно распадаясь на два человеческих силуэта. Один остался лежать у моих ног, второй заметался по помещению, пылая, как факел и исторгая из своей глотки жуткий ор, пополам с ругательствами. Я медленно осела на пол.
Я.
Убила.
Человека…
По сравнительно небольшому помещению очень быстро распространилась отвратительная вонь паленых волос. И я зажала себе рот, чтобы меня не вывернуло прямо там, где я сидела. Изрыгающий ругань и вопли боли живой факел, хаотично перемещаясь по помещению, неожиданно наткнулся на все еще ярко сияющее световое пятно, запнулся, потерял равновесие и головой веред нырнул туда, откуда появился. А тот, кто остался лежать рядом со мной, со свистом выдохнул и хрипло похвалил:
– Молодец! Не растерялась… А вот я оказался захваченным врасплох. И, мало того, что не смог защититься, так еще и перепутал амулеты… Если бы не ты и не твой огонь…
Голос был хоть и жутко хриплый, но смутно знакомый. Словно я уже сталкивалась с его обладателем. Я невольно нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто же это мог бы быть, но в этот миг из центра все еще сияющего пятна света, от которого волнами распространялось по помещению яркое, перламутровое свечение, донеслась новая волна взбешенной ругани. Во всяком случае, всякие «брыхи» и «штрайуги» я причислила к иномирным матам. А потом вдруг наступила такая тишина, что у меня невольно пробежал по коже озноб от ужаса. Показалось, что там, за световой завесой, готовится нечто ужасное. И, похоже, что субъект, который валялся на полу рядом со мной, тоже это почувствовал. Потому что он мигом напрягся, приподнялся, опираясь на локти и напряженно глядя в сторону светового пятна, натужно прохрипел:
– Валим отсюда, пока не поздно!..
Но он даже встать не успел. Потому что из-за световой завесы до нас донесся полный бессильной ярости и какого-то темного удовлетворения скрипучий голос:
– Ловите «подарочек», ваше высочество! За побратима! И вообще, за все!..
Практически одномоментно со звуками скрипучего голоса из света вынырнула и полетела в нас какая-то небольшая и извивающаяся в полете тень. Продолговатая, как… как ящерица!..
– Василиск! – с таким бесконечным ужасом выдохнул тот, который валялся возле меня, что я похолодела, еще не осознавая, что это слово для нас означает.
Почти сразу же горящее посреди полигона пятно погасло. И после его яркого свечения я будто ослепла. Хотя на полигоне по-прежнему горели настенные светильники.
– Бежим, дура! – заорал тот, кто остался со мной. – Чего расселась?!
Меня резко вздернули на ноги за руку. Боль прострелила плечо, заставив меня зашипеть. Абсолютно дезориентированная, я пошатнулась. И внезапно ощутила, как щеки коснулось что-то живое. Ужас петлей перехватил горло, не давая ни вздохнуть, ни слова сказать. Но еще до этого на одних инстинктах и эмоциях, я махнула рукой и заорала, срывая горло. Впрочем, почти мгновенно крик перешел в хрип, а потом и вовсе застрял у меня в горле. А я, кажется, нечаянно наступив на собственный подол, потеряла равновесие и начала падать. Зато, словно в компенсацию за потерянный голос, или в насмешку, ко мне вернулось зрение. Только для того, чтобы, падая, я увидела, как подбиваю ноги смутно знакомому брюнету. Как он, яростно выплевывая все те же «брыхи», теряет равновесие и тоже падает, цепляясь за меня. И мы клубком, вцепившись друг в друга, катимся куда-то в сторону входной двери. Очень невовремя открывшейся входной двери…
У меня от ужаса внутри все словно слиплось в тошнотворный ком. В голове мелькнуло, что даже если бы я захотела сделать намеренно нечто подобное и тщательно все распланировала, то у меня все равно бы ничего не вышло. По закону подлости… А потом я и брюнет торпедой врезались в того, кто открыл входную дверь. Вошедший от неожиданности зашатался, поперхнулся фразой:
– Что здесь проис… – и грохнулся сверху на нас…
От удара у меня вышибло весь воздух из легких. А навалившуюся удушливую тьму я сочла избавлением…
***
Щеку обожгло такой болью, что где-то в глубине черепушки она отозвалась мучительным эхом. И одновременно знакомый голос совершенно безэмоционально потребовал:
– Давай, Каталина, открывай уже глазки! Нет времени деликатничать с тобой! Да и не умею я это делать…
Глаза распахнулись сами собой. А рука так же по собственной воле ухватилась за пострадавшее место. Потерев щеку, я обиженно уставилась в карие глаза магистра Торгарда:
– Надо попросить Илидану, чтобы она вас научила приводить в чувство обморочных!
Ляпнула, и прикусила язык. Похоже, я крепко приложилась головой об пол при падении. Иначе с чего бы мне вздумалось критиковать преподавателя и декана? Есть более простые способы самоубиться…
– Раз огрызается, значит, с ней все в порядке, – послышался другой, до крайности недовольный и так же до крайности знакомый голос. – Интересно, откуда она прибыла, что в ней нет ни капли почтения к старшим и родовитым…
Я чуть не брякнула в ответ, что почтение и уважение еще нужно заслужить. Но в этот момент очнувшийся от обморока мозг идентифицировал говорящего гадости как принца, и я прикусила язык. Законы толком изучить еще не успела, а наболтать на пожизненный срок на каторге вполне могла.
– Каталина, – склонился ко мне магистр Торгард, и только в этот момент я сообразила, что сижу на полу в коридоре, прислонившись спиной к стене, – как вы себя чувствуете? Помните что-то из того, что произошло на полигоне после открытия портала?
Портала?! Я ошеломленно распахнула глаза и почти сразу же беззвучно выругалась. Ну конечно, на полигоне был открыт портал! Это только я могла не додуматься сразу, что это за световое пятно! Откуда еще могут появляться люди и животные, как не из магического перехода? Стыдно, Катюха, упрекнула я сама себя, перечитать столько фэнтези и не понять, что происходит!
– Каталина, вы можете подтвердить, что из портала гоблины выбросили на полигон василиска? – нетерпеливо потормошил меня декан боевиков.
Все еще под впечатлением от произошедшего, я хмуро кивнула:
– Что-то было. Что-то живое, длинненькое, вертлявое. Я толком не рассмотрела, сияние портала было слишком сильным. Его высочество сказал, василиск. И я ему верю.
Магистр Торгард скривился:
– Вот потому вы и не боевой маг, Каталина. Боевики не имеют права верить на слово даже демиургу. Обязаны все проверять… – Я скривилась и хотела возмутиться, что оказалась на ведовском совсем не поэтому, а потому, что резерв у меня, как у мухи. Но декан боевого факультета вдруг выдохнул: – Все, заклинание рассеялось! Ели на полигоне и было что-то живое, то теперь оно точно перешло в разряд трупов. Ну что ж, пойдемте, детки, посмотрим, каким василиском вас наградили гоблины! Пока тайная канцелярия не запретила туда входить! А то обидно будет: мой полигон и мое заклинание, а полюбоваться на вымирающую тварюшку не дадут.
Высочество с отвращением фыркнуло, легко поднимаясь на ноги. Только теперь я поняла, что принц все это время по-простецки сидел на полу рядом со мной. Меня же магистр Торгард без усилий ухватил за плечо, ставя на ноги. Впрочем, за собой не потащил, и на этом спасибо. Хотя, потоптавшись на месте и глядя на приоткрытую дверь, за которой исчезли мужчины, я сама осторожно подобралась к ней и заглянула внутрь. И это того стоило. Недаром мое любопытство просто зудело внутри, чтобы я заглянула.
И декан, и принц замерли в напряженных позах под левой, глухой стеной полигона. Там, где стояло несколько скамеек для зрителей и преподавателей, и в углу лежала небольшая стопка мягких матов. Стараясь не шаркать ногами и вообще не шуметь, я осторожно подобралась к ним поближе. Интересно же, что их так поразило? На что оба уставились так, что позабыли обо мне? В следующее мгновение статуй на полигоне стало на одну больше. Потому что я тоже застыла от удивления там, где стояла.
На стене, а вернее, в стене торчало небольшое, наверное, чуть побольше моей ладони, тело серовато-голубоватой ящерицы, слабо подергивая на весу лапами и хвостом.
– Это… что?! – невольно вырвалось у меня при виде этой картины.
– Василиск, – не оборачиваясь, глухо отозвался магистр. – Хотел бы я знать, кто его так… Похоже на неправильно построенный портал… Может быть, намеренно неправильный, если учесть, что ящерицу вмуровали в стену именно головой. То есть, полностью обезопасили присутствующих на полигоне…
Я вспомнила летящее от светового пятна тельце, свою мгновенную слепоту и то, как что-то мазнуло меня по щеке, а я инстинктивно отмахнулась. Это что же, я ее туда… того?.. Да ну, бред! Однако по позвоночнику вниз уже бежал неприятный холодок. Влипла ты, Катюха! Теперь Диона обязательно узнает о том, чем я здесь занималась, и запретит тренироваться в применении магии навсегда. Эта ведьма может… Я горестно вздохнула.
– Не бойся, – на плечо вдруг легла тяжелая теплая рука магистра Торгарда, – уже все позади. Василиск не опасен, когда он тебя не видит. А мы извлекать ящерицу из стены не станем до тех пор, пока она не издохнет окончательно. Главное, чтоб гоблины, демон их пожри, не открыли новый портал и не подбросили нового василиска…
– Допустим, портал открыл я, – ворчливо отозвался принц, стоящий чуть дальше магистра Торгарда. – Только я перепутал в спешке амулеты. Хотел открыть в то крыло дворца, где располагается тайная канцелярия, а под пальцы попал тот, которым я переносился на полигон. Так что я не думаю, что гоблины в состоянии открывать переходы. Но вот наличие у них василиска пугает. Если гоблины заключат договор с орками, людям конец. Нас просто задавят массой.
В этот момент по стене, из которой торчало тело издыхающей ящерицы, побежали яркие блики. И прежде, чем я сообразила, что происходит, за спиной раздалось нервное:
– Ваше высочество! Вы целы? Что происходит?
