Текст книги "Хана, вызывайте некроманта (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Кай и Амрэй молча оглядывали скромную квартиру Окси. Здесь будто никто не жил. Минимум мебели: старая кровать с серым покрывалом, одинокий стол у окна с парой стульев, полки, на которых вместо личных вещей стояли несколько пыльных книг и странный металлический ящик с замысловатым замком. Всё пространство казалось лишённым тепла, как будто это место предназначалось не для жизни, а для вынужденного существования.

Кай поднял с пола кофейную кружку с облупившимся рисунком. Она была пуста, но запах слабого растворимого кофе всё ещё витал в воздухе.

Амрэй наклонился к окну, рассматривая вид на город. За стеклом высились одинаковые серые здания, такие же безликие, как и квартира. Некромант провёл пальцем по стеклу и посмотрел на оставшуюся тонкую полоску пыли.

– Подвала у меня, к сожалению, нет, чтобы посадить вас туда, – раздался голос Окси.

Она стояла у дверного проёма, скрестив руки на груди, её губы искривляла легкая усмешка. Она наблюдала за их реакцией, в её взгляде читался слабый вызов.

Кай усмехнулся первым. – Какая досада. Мы бы там уютно устроились.

Амрэй фыркнул, отрываясь от окна. – Не сомневаюсь, что там было бы не хуже, чем здесь.

Окси хмыкнула и подошла к столу, пальцами постукивая по его поверхности. Казалось, она пыталась что-то сказать, но не решалась.

– Ты ведь понимаешь, что нам нужно всё прояснить? – вдруг произнёс Амрэй, его голос звучал мягче, чем обычно.

Окси взглянула на него, потом на Кая, и, наконец, на свои руки, словно это могло дать ей ответ. Её усмешка стала горькой.

– Понимаю, – сказала она тихо, опустив взгляд. – Но, боюсь, ответов у меня меньше, чем у вас.

Кай, Амрэй и Окси стояли в тесной гостиной, словно трое актеров, забывших свои реплики. Тишина между ними казалась живой, вибрирующей невысказанными словами и мыслями, которые никто не решался произнести. Воздух был тяжелым, наполненным ощущением неизбежности. Каждый из них смотрел на другого, не зная, кто первым нарушит это молчание.

Амрэй выдохнул, словно сбрасывая с себя невидимую тяжесть, и шагнул вперёд. Его рука медленно поднялась, и под тусклым светом лампы проявился узор белой татуировки. Линии, переплетённые, будто танцующие в такт его сердцебиению, светились мягким, но неестественным светом. Они были похожи на древние письмена, впитавшие в себя магию веков.

– Это впечатление, – произнёс Амрэй, его голос был тихим, но твёрдым. В тишине комнаты его слова прозвучали громче, чем казались.

Окси застыла, её взгляд медленно переместился на его руку. Её глаза расширились, и в них зажглось удивление, смешанное с тревогой. Она, казалось, не могла поверить в то, что видела перед собой. Её дыхание участилось, а пальцы невольно сжались в кулаки, словно это могло её защитить.

Татуировка на руке Амрэя сверкнула, словно отвечая на её взгляд. Свет белых линий отражался в глазах девушки, добавляя ещё больше мистицизма этому моменту. Она не произнесла ни слова, но её дыхание стало более прерывистым, как будто на неё обрушилась невидимая тяжесть.

Амрэй смотрел на неё, не отводя взгляда. В его глазах читалось странное сочетание решимости и вины. Этот узор, связывающий их, был не просто магией – он был судьбой, заключённой в линиях, которые он не мог стереть.

Кай, стоявший позади, шагнул ближе, его лицо было задумчивым, но губы плотно сжаты. Он, казалось, хотел что-то сказать, но передумал, лишь переведя взгляд с Амрэя на Окси.

– Это случилось сразу после нашей встречи, – сказал Амрэй, его голос прозвучал как нечто большее, чем объяснение. Это было признание, сделанное с горечью.

Окси вскинула голову, её глаза встретились с его взглядом. В них горел целый ураган эмоций – удивление, сомнение, злость, и где-то в глубине, еле уловимая нотка тоски. Она чуть приоткрыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но слова так и не сорвались с её губ.

Вместо этого она отвернулась, её плечи слегка вздрогнули. Она пыталась скрыть свои эмоции, но её дрожь была слишком заметной.

Амрэй опустил руку, татуировка погасла, утонув в тени его ладони. Он чувствовал, как невидимая нить, связавшая его с Окси, становится всё сильнее. Это впечатление, односторонняя связь, делало его уязвимым, но оно же кричало о том, что она была его судьбой, каким-то образом вплетённой в его жизнь.

Окси наконец подняла голову, но в её глазах осталась холодная отрешённость. Она сжала пальцы в кулак, и в этом жесте была вся её попытка держаться, остаться сильной, несмотря на то, что происходило вокруг.

– Это многое меняет, – прошептала она наконец, её голос прозвучал хрипло, но сдержанно, словно каждое слово стоило ей огромных усилий.

Молчание снова завладело комнатой, но теперь оно казалось ещё более громким, чем прежде. Кай вздохнул, его голос разрезал плотную тишину, словно лезвие:

– Нам всем нужно успокоиться. Всё слишком запутано. Начнём с самого начала.

Его слова прозвучали сдержанно, но решительно, как будто он пытался удержать нити реальности, чтобы они не разорвались окончательно. Окси, обхватив плечи руками, кивнула. Её взгляд немного смягчился, но усталость всё ещё тяготила её лицо.

– Хорошо, – тихо произнесла она, слегка склонив голову. – Расскажите, как всё началось. Как вы получили это задание?

Кай нахмурился, скользнув взглядом по комнате, будто ответы могли быть спрятаны где-то в её тенях. Он поднял руку, чтобы почесать затылок, но замер, очевидно пытаясь вспомнить детали.

– Оно просто… появилось, – начал он, его голос звучал неуверенно. – Нам передали распоряжение через кристалл связи. Всё казалось обычным, не слишком сложным. Но теперь я думаю, кто-то мог…

– Это был Абсолютный Разум, – перебил Амрэй. Его тон был ровным, но в нём сквозила тень тяжёлой мысли. – Он выбрал нас. Это не просто задание, Кай.

Слова некроманта повисли в воздухе, как удар колокола. Он говорил с такой уверенностью, что сомнений в его утверждении не оставалось.

– В инструкции было всё до обидного ясно, – продолжил Амрэй, поднимая взгляд на Окси. Его серые глаза, обычно холодные и сосредоточенные, сейчас напоминали штормовое море. – Сопроводить избранную, обеспечить её безопасность и передать её жрецам Инквизиции.

Окси медленно подняла взгляд, её тёмные глаза будто искали что-то в лицах обоих мужчин.

– Но вы этого не сделали, – произнесла она, её голос звучал мягко, но с упрёком.

Кай хмыкнул, отводя глаза, а Амрэй снова выдохнул, тяжело и устало.

– Потому что никто не ожидал, что ты изменишься, – признался он. – Ты должна была быть избранной, а стала… этим.

Слово «этим» сорвалось с его губ с едва уловимой горечью. Окси не обиделась – в её взгляде не было ни гнева, ни злости, только усталая принятие реальности, которая давно была ей чужда.

– Значит, всё решает Абсолютный Разум, – задумчиво сказала она, снова обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от невидимой силы. – И вы доверяете ему?

Её слова были как вызов, но ответа она не ждала. Тишина снова заполнила комнату, холодная и давящая.

Глава 16

Кай обернулся к Окси, его взгляд был настороженным, но в нём теплилось искреннее любопытство.

– А что насчёт тебя? – тихо спросил он.

Окси тяжело вздохнула, её лицо словно окаменело. Она опустилась в кресло, небрежно закинув ногу на ногу, но в её движениях не было ни расслабленности, ни уверенности. Это был жест человека, который уже давно привык защищаться.

– Что насчёт меня? – эхом отозвалась она, её голос прозвучал горько. – Моя жизнь всегда была предопределена.

Она закрыла глаза, на мгновение будто пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний.

– С самого детства мне внушали, что я – избранная, что моё предназначение – стать частью чего-то великого. Мне говорили, что я отдам свою жизнь ради благой цели – ради перезапуска Абсолютного Разума. Это была единственная цель, ради которой я жила.

Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

– Когда вы передали меня жрецам, они отвели меня в тёмное подвальное помещение. Там не было ни света, ни воздуха – только сырость и мрак, которые будто вползали в кости.

Окси провела рукой по своим плечам, словно вспоминая этот липкий, давящий холод.

– Что-то в этом месте высасывало из меня силы. Это было не больно, но страшно. Я теряла себя, свою волю, своё «я». И когда всё кончилось, меня просто… выбросили.

Кай и Амрэй слушали молча, не перебивая. В её голосе было что-то, что не позволило бы им даже попытаться её прервать.

– Я лежала в подворотне несколько дней, мучаясь от боли, которая сжигала изнутри. Казалось, что я умираю, что моё тело больше не принадлежит мне.

Она открыла глаза и посмотрела прямо на Амрэя.

– А потом я очнулась. Но уже другой. Моё тело стало чем-то… гибридным. Наполовину человеком, наполовину дамнацией.

Её слова прозвучали как удар молота. Амрэй и Кай переглянулись, но не сказали ни слова. Они чувствовали, что эта история была лишь началом чего-то куда более ужасного.

Окси прикрыла глаза и добавила, тихо, словно говорила сама с собой:

– Я не просила об этом. Не выбирала. Но теперь я это я. Или то, что от меня осталось.

Окси глубоко вздохнула и прикрыла глаза, будто пыталась отгородиться от окружающего мира.

– Теперь я не могу быть среди людей, – сказала она, её голос прозвучал уставшим и чуть насмешливым. – Им некомфортно рядом со мной. Они чувствуют проклятую энергию.

Она облокотилась на спинку кресла, её лицо на мгновение стало бесстрастным, но в уголках губ заиграла горькая усмешка.

– Некроманты пытаются уничтожить меня, как дамнацию. А дамнации хотят убить меня, как человека. Я стала чужой везде, – она усмехнулась, но в её смехе слышалась горечь.

Некоторое время она молчала, внимательно рассматривая Амрэя. Её взгляд был тяжёлым, будто она что-то решала внутри себя.

– А ты, – наконец заговорила она, её голос стал тише, – что ты знал о своей суженой?

Амрэй, который до этого сидел с каменным лицом, вздохнул и отвёл взгляд. Его пальцы невольно коснулись белого узора на запястье.

– Каждый маг, каждый некромант знает, когда встретит ту самую, – произнёс он, его голос был ровным, но взгляд выдавал скрытую тревогу. – Мы не знаем, кто это будет, но день… день мы чувствуем.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

– Когда это происходит, оба становятся впечатлёнными. Появляется магический узор – одинаковый у обоих.

Амрэй сжал руку в кулак, словно пытаясь ощутить реальность того, о чём говорил.

– Это связь, которая сильнее магии. Сильнее любой клятвы. Она связывает не только тела, но и души.

Окси смотрела на него, её взгляд был внимательным, но отстранённым.

– Но ведь у меня этого узора нет, – напомнила она, чуть наклонив голову, её голос звучал как вызов.

Амрэй медленно кивнул, его взгляд стал мрачным.

– Да, – прошептал он. – И это нарушает все правила. Все законы, которые я знал.

Кай встал со своего места и начал мерить комнату шагами, его движения были резкими, словно он пытался выплеснуть напряжение, что кипело внутри. Его лицо отражало глубокую озабоченность, а голос, когда он наконец заговорил, прозвучал тяжело, будто каждое слово давалось с трудом.

– Смерть Окси убьёт и тебя, Амрэй, – произнёс он, останавливаясь и глядя в лицо некроманту. – Но смерть тебя никак на неё не повлияет.

Амрэй молча сжал зубы, взгляд его потемнел, и он отвернулся, будто не желая признавать эту истину.

– Но есть ещё одна проблема, – продолжил Кай, его голос был чуть громче шёпота. – Если бы вы впечатлились оба… то твоя смерть была бы лишь вопросом времени. Узоры связали бы ваши души, и смерть одной обязательно потянула бы за собой другую.

Эти слова повисли в воздухе, словно тягостный груз, который давил на каждого в комнате. Амрэй застыл, его плечи напряглись, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

Окси сидела в кресле, молча наблюдая за ними. Её лицо было бесстрастным, но глаза выдавали ураган мыслей. Её губы дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, но она промолчала, решив оставить свои мысли при себе.

Гнетущая тишина заполнила пространство. Даже звуки города, едва доносившиеся через закрытые окна, казались отдалёнными и нереальными. В комнате стало душно, и эта душная атмосфера была пропитана отчаянием и неуверенностью в завтрашнем дне.

Амрэй наконец повернулся к Каю, его голос был низким и жёстким:

– Ты хочешь сказать, что мне остаётся лишь ждать своей смерти?

Кай помедлил, будто раздумывая, стоит ли говорить вслух то, что и так было ясно.

– Не совсем, – ответил он. – Но если мы ничего не сделаем, это неизбежно.

Амрэй закрыл глаза и тяжело выдохнул. Глубоко внутри он знал, что Кай прав.

Окси нахмурилась, её взгляд стал острым и настороженным. Она, казалось, пыталась проникнуть за ту завесу, что некроманты невольно поддерживали своими словами.

– Кто такие жрецы Инквизиции и этот ваш Абсолютный Разум? – её голос прозвучал твёрдо, но с едва уловимой ноткой отчаяния.

Кай и Амрэй переглянулись, будто решая, стоит ли вообще пытаться ответить.

– Никто точно не знает, – начал Кай, скрестив руки на груди. – И мало быть избранным, чтобы получить доступ к этим знаниям. Всё, что известно большинству магов, – это легенды. Инквизиция и Абсолютный Разум существуют настолько давно, что их природа покрыта тайной.

Амрэй, нахмурившись, сел напротив Окси и, переплетя пальцы, посмотрел на неё.

– Я пробовал. Искал информацию в запрещённых книгах из библиотеки Инквизиции, – начал он медленно, будто каждое слово давалось с трудом. – Там были ритуалы, описания темных магий, отголоски древних легенд. Но ничего конкретного. Ни намёка на то, что представляет собой Абсолютный Разум или что движет жрецами.

– Если ничего нет даже там, – подхватил Кай, его голос был более напряжённым, – это значит, что знания тщательно охраняются. Максимально. Только самые высокопоставленные из Инквизиции могут знать правду, если она вообще существует.

Окси нахмурилась ещё сильнее. Её пальцы нервно теребили подлокотник кресла.

– Но как можно служить тому, о чём ничего не знаешь? – прошептала она, но в её голосе слышался упрёк.

Кай вздохнул, будто хотел сказать что-то, но не нашёл нужных слов. Амрэй ответил вместо него, его голос прозвучал низко и спокойно:

– Это больше похоже на культ, чем на магическую организацию. Люди верят, потому что так принято. Потому что их так учили с рождения. Потому что это удобно для поддержания порядка.

Слова повисли в воздухе, их смысл ударил, словно камень, в замершую тишину комнаты. Окси смотрела на Амрэя, её взгляд пылал.

– А вы? – наконец спросила она. – Вы верите?

Амрэй опустил глаза, но не ответил. Кай лишь фыркнул, но тоже ничего не сказал. В комнате вновь воцарилась напряжённая тишина, наполненная невысказанными мыслями и давящей неопределённостью.

Глава 17

Кай спал, опустив голову на скрещённые руки, лежавшие на столе. Его дыхание было ровным, почти незаметным, но в комнате оно звучало особенно ясно – единственный звук среди звенящей тишины. Лунный свет, пробивающийся сквозь тонкую завесу штор, скользил по его лицу, вырисовывая тени под глазами.

Амрэй стоял у окна, опершись одной рукой о подоконник. Его другая рука нервно теребила серебряный ободок кольца на пальце, будто в этом движении он искал ответы на свои невыразимые вопросы. За окном город спал, и лишь редкие фонари размывали тьму, создавая странную игру света и теней. Его взгляд был устремлён вдаль, но он ничего не видел, поглощённый собственными мыслями.

Окси сидела в кресле, её тонкие пальцы крепко вцепились в подлокотники, но всё же её тело покачивалось из стороны в сторону, будто она пыталась найти ритм в этой гнетущей тишине. Волосы падали на лицо, скрывая выражение её глаз, но тень, дрожавшая на её щеке, выдавала, что она не могла найти покоя.

Никто не говорил.

Каждый был замкнут в собственном мире, который казался одинаково пустым и переполненным эмоциями. Только слабый скрип кресла и мерный шум далёкого ветра за окном нарушали эту безмолвную сцену, где воздух казался плотным, как перед грозой.

Тишину разрезал едва слышный голос Окси, словно ветер шепнул в комнате:

– У меня завтра концерт.

Её слова прозвучали неожиданно, почти неуместно в этом напряжённом спокойствии. Амрэй оторвался от созерцания улицы и обернулся к ней. В его взгляде промелькнула тень удивления, но он быстро спрятал её за маской привычной сдержанности.

– Я буду тебя сопровождать, – негромко произнёс он, его голос прозвучал твёрдо, словно решимость в его словах была неизменной истиной.

Окси подняла голову, её глаза встретились с его на долю секунды, но затем снова устремились в никуда. Она ничего не ответила.

Молчание вновь заполнило комнату, густое и давящее, словно вода, в которой они все погрузились и не могли выбраться. Кай всё так же спал, не замечая происходящего. Окси снова начала медленно покачиваться, будто пытаясь согнать тревогу. Амрэй вернулся к окну, но его взгляд теперь блуждал по отражению в стекле, задерживаясь на силуэте девушки в кресле.

Они сидели в этой тишине, где каждое несказанное слово эхом било в сердце, но никто не решался его произнести.

Амрэй, стоя у окна, глубоко вздохнул, как будто собирался сказать что-то важное. Он повернулся к Окси, его лицо было мрачным, а голос прозвучал глухо:

– Прости.

Окси медленно подняла на него взгляд, её глаза оставались непроницаемыми. Она смотрела долго, изучающе, но не сказала ни слова. Амрэй отвёл взгляд, словно не выдерживая её молчаливого приговора.

– Прости за то, что лишил тебя девственности, – произнёс он с явным трудом, будто слова обжигали язык. – Я хотел впечатлить тебя с собой.

На долю секунды тишина стала ещё тяжелее, но потом уголки её губ дрогнули, и Окси внезапно усмехнулась.

– Не в обиде, – сказала она с легким, почти насмешливым равнодушием, но в глазах мелькнуло что-то, что Амрэй не смог понять.

Некромант нахмурился, обдумывая её реакцию, но затем спросил:

– Ты когда-нибудь пробовала избавиться от своей дамнации?

Окси покачала головой, её лицо вновь стало серьёзным.

– Нет. Я не знаю как. Да и смысла… – она осеклась, но не стала договаривать.

Амрэй подошёл ближе, его голос стал мягче, но твёрдость намерения была очевидна.

– Мы с Каем могли бы попробовать. Вернуть тебя… полностью человеческой.

Она подняла на него взгляд, в котором смешались недоверие и усталость.

– Это возможно? – прозвучало тихо, словно ей было страшно услышать ответ.

Амрэй кивнул, хоть в глубине души он знал, что обещание это может стоить ему слишком дорого. Но сейчас это не имело значения.

Амрэй скрестил руки на груди, чуть нахмурившись:

– За результат я ручаться не могу. Это будет риск, и не маленький. Но мы можем попробовать.

Окси не ответила сразу, задумчиво уставившись в одну точку перед собой. Её лицо стало ещё более отстранённым, словно она мысленно пыталась представить себя другой – без дамнации, без этого тёмного бремени.

– Почему ты решила стать певицей? – неожиданно спросил Амрэй, пытаясь хоть как-то разбить тишину. – Хотя, должен признать, это гениальный способ спрятаться на виду у всех.

Её губы дрогнули, словно она собиралась улыбнуться, но вместо этого выдохнула:

– Петь… Это единственное, что я всегда умела. Ещё с детства. А когда меня выбросили, когда я… изменилась, пение осталось. Только голос стал другим – чужим, словно это не я пою.

Её слова прозвучали горько, и Амрэй почувствовал укол вины.

– Люди восхищаются твоим голосом, – подтвердил он, пытаясь смягчить её настрой.

Окси хмыкнула, но в её глазах промелькнула странная смесь благодарности и боли.

– Потому что они не знают, что за этим стоит. Для них я просто очередная звезда. А для других… я всего лишь маска.

Она замолчала, вновь уставившись куда-то в пустоту. Амрэй хотел что-то сказать, но понял, что сейчас ей больше всего нужно просто немного тишины.

Амрэй молча смотрел на Окси, и внутри его разгоралось чувство, которое сложно было назвать чем-то определённым. Она была перед ним – идеальная, словно созданная самой природой для восхищения. Её светлые волосы, едва тронутые светом ночной лампы, казались сияющим ореолом. Глаза, глубокие и пронзительные, скрывали океан боли, которую она, возможно, даже не осознавала.

Её лицо… Тонкие черты, легкая асимметрия улыбки, которую она редко показывала. Это лицо было обманчиво спокойным, но Амрэй видел: под этой маской таился вулкан эмоций. Она была невероятно красива, но это была красота трагедии, глубины, которая не отпускала.

Она казалась совершенной, как музыкальный аккорд, безупречно звучащий в уши, но ранящий душу. Её талант был неоспорим: её голос мог тронуть до слёз любого, кто слушал, но Амрэй видел, что этот талант был для неё не даром, а проклятием. Она несла его, как тяжёлую ношу, которая не давала ей ни покоя, ни свободы.

И в глубине души он понимал, что Окси была невероятно несчастной. Её одиночество, её борьба – всё это свивало из неё не женщину, а мрачное произведение искусства, созданное в страданиях.

«Почему ты должна быть такой, Окси?» – подумал он, но не произнёс ни слова. Вместо этого он просто продолжал смотреть, желая запомнить каждый миг этого тихого вечера, когда она была рядом, такая настоящая и такая недосягаемая.