Текст книги "Родная душа (СИ)"
Автор книги: Виктория Ом
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 16. Подарок от Вэна
Думала, можно будет превратиться в бесформенное желе: в понедельник уже Новый год, а значит, никуда, с моим-то домашним арестом, ходить не придется ни сейчас, ни вовремя, ни после всеобщего праздника.
Но мои планы очень быстро разрушили.
Зазвонил мобильный. Неизвестный номер. Поразмыслив, все же ответила. Амулет ведьмы был на мне, если кто и через телефон попытается навредить, то решила, что он помешает, наверное.
– Ника? – услышала знакомый женский голос, но не поняла чей.
– Да.
– Это Эльвира.
Это что-то новенькое, она никогда мне раньше не звонила и даже не спрашивала моего номера телефона. – Ты завтра собираешься на корпоратив?
– Я не хожу на корпоративы, – попыталась напомнить это факт нашей ветреной сотруднице.
– Ты всё еще болеешь?
– Нет.
– Тогда в чем проблема?
Даже не знаю, как и сказать, чтобы было ей понятно и в пределах оговоренных Вэном рамках. В своё время он все уши прожужжал своими нотациями: так нельзя; этого не делай; старайся быть как все; не забывай, что можешь ранить чьи-то чувства и всё в таком духе. Да, я не всегда придерживаюсь этих правил, но стараюсь.
– Я не очень вписываюсь в общую компанию, – ответила Эльвире. – Никому не нравятся те, что сидят с кислыми рожами.
– Это всё из-за того, что у тебя мужика нет, – её любимая поговорка на все случаи жизни в адрес другой женщины. – Так, у меня сейчас встреча. Я завтра заеду к тебе, чтобы помочь со сборами. Возможно, придётся заскочить в магазин, если у тебя не найдется ни одного приличного платья. Давай, до завтра, – и она оборвала связь.
Судя по всему, в мою квартиру ворвется ураган Эльвира. И к этому не стихийному происшествию подготовиться нельзя. Остается, подвинуть кота и лечь спать, пока есть возможность. А там глядишь, обо мне и забудут.
***
– Ладно, во что одеться есть, – Эльвира не сильно была довольна моему черному платью-футляру.
Я его покупала на свадьбу подруги, три года назад. Мне казалось, что пусть оно черное и совершенно простенькое, но хорошо на мне сидит, подчеркивая фигуру. Длина до колен – удобно и подойдет для любого случая. Нет, об этом я тогда и не думала. Оно просто мне понравилось. А сейчас – платье как платье, но в джинсах всё же удобнее.
– Прости, но что у тебя с ногами? – спросила Эльвира, не в силах озвучить видимую проблему.
Она уселась на моём стуле, обменявшись пренебрежительными взглядами с котом, который вальяжно разлегся на кровати, будто эталон секса. Он, а не Эльвира.
Как выяснилось, виновник появления мисс Оргазм в моей квартирке – Вэн. Видимо, совесть начальника совсем заела, что он решил через Эльвиру вытащить меня на свет божий, точнее на корпоратив. А мне так хотелось ничего не делать. А тут придется выявлять опасных индивидуумов среди так называемых коллег. Из которых я знала всего несколько человек: Эльвира, Вэн, само собой, и парочка алхимиков. Это все, кто однозначно безобидны.
– Я понимаю, что многие зимой утепляются. Ну ты одень под свои джинсы плотные капронки, – она выпучила глаза, напомнив мне своим видом сову. – Так не пойдет. Теперь понятно, почему у тебя мужика нет. Ты что, в деревне всю жизнь жила и не знаешь, что женщина ни в каком случае, даже при смерти, не может себе позволить такого неуважения к своему внешнему виду. Так, переодевайся, поедем наводить тебе красоту.
Зная, что лучше промолчать, иначе, это все затянется с наименьшей выгодой для меня, я неопределённо качнула головой. Не люблю выслушивать лекции. А тут сама «икона красоты» местного разлива решает, как я должна выглядеть. Зачем? Вон, кота не смущают мои волосатые ноги. Вот бы Эльвиру в прошлое закинуть… нет, она бы и там всех обучила депиляции в полевых условиях.
Я переоделась в джинсы с кофтой, а платье засунула в чехол для одежды. Эльвира ушла обуваться в прихожую. Она взяла свою шубу в руки, подгоняя меня своим нетерпением и недовольным взглядом.
– Нет, только не этот пуховик, – возразила она, останавливая меня от совершения "роковой ошибки". – Конечно, кто-то и ахнет, когда ты его снимешь с себя, но давай не будем оттягивать этот момент – пусть все челюсти полетят на пол, когда ты окажешься на входе в кафе.
– Мне казалось, что у каждой женщины должна быть некрасивая подруга, – заметила я.
– После того как над тобой поработают Серж и Стефана, я буду лишь выигрышно смотреться, – отмахнулась Эльвира.
У меня прям перед глазами возникла толпа, исключительно из мужчин, которые не могли отвести взгляд от той страшненькой, настолько страшненькой, что прям невозможно. Да, пожалуй, при таком раскладе, никто не потеряет свою челюсть, когда Эльвира войдет в помещения, и не важно, буду я в джинсах или в платье.
В итоге офисный знаток мужских сердец привезла меня в облюбованный ею салон красоты. И судя по перечню в рекламном буклете, на стойке администратора, тут делают все, кроме сложных хирургических вмешательств.
Эльвира всю дорогу рассказывала, какие у неё сейчас ухажёры. Вот же название, так и вижу, что они не прочь полакомиться её ушами. Машина с церберами следовала за нами. Маркус даже прислал сообщение с короткими вопросами: «Куда? С кем?». Я ответила: «Наводить красоту с Эльвирой. Коллега по работе».
– Стефана! – и две молодые женщины принялись целовать друг другу щеки, радостно сияя улыбками. – Я Вам тут одно чудо в перьях привезла.
– Оу… – Стефана придирчиво осмотрела меня с головы до ног, пытаясь подавить презрение и здраво оценить масштаб работы. – Ничего, и не из таких красоток делали.
Мы переоделись в предоставленные салоном халаты и тапочки. Первой экзекуцией оказалась эпиляция – сахарная, по словам мастера, жутко полезная для кожи. Эльвира была рядом. Ей нанесли маску на лицо, и та сразу погрузилась в свой телефон, с кем-то периодически переписываясь.
Мастер стала переговариваться с Эльвирой, затрагивая неинтересную жизнь неизвестных мне людей. Кажется, я даже задремала, так убаюкивающе они тарахтели под тихую музыку, льющуюся из колонок под потолком. Прямо салонный шум моря с далекими криками чаек. А легкое покалывание кожи в области голеней можно было сравнить с дарсонвализацией*, которая расслабляет не хуже любого массажа.
– Ты что спишь? – вопрос Эльвиры заставил меня резко открыть глаза. – Тебе тут волосы рвали, а ты спишь?
Маски на её лице уже не было – не слабо я отключилась.
– Одно другому не мешает. – Не вижу смысла извиняться за то, что мой болевой порог выше некоторых.
Эльвира в ответ обдала меня шоком и недоумением, пытаясь это выразить ярче лицом и глазами.
Далее меня познакомили с Сержем. Высокий, худощавый. Осветленная челка пышной волной скрывала половину его лица. Как он так работает?
Серж принялся тягать мои волосы, больше обсуждая варианты работы с Эльвирой, будто она тут заказчик. Опять я как кукла. Ну хоть одевать она меня не потащит. Серж театрально вздохнул, соглашаясь с озвученным им решением. И с этого момента его неудовольствие и огорчение испарились бесследно, уступая место спокойствию с еле различимым вкраплением предвкушения – мастер полностью отдался своему делу.
Итог: мои волосы стали сочного шоколадного оттенка и им придали форму, обещая, что, и без сложной укладки, будут прилично выглядеть, а не топорщиться в разные стороны, как им вздумается. Ну что, теперь я не растрепанное пугало.
После Серж принялся за моё лицо, а какая-то новая девушка из местных работников стала крутить вокруг Эльвиры, привод её макияж в должный вид.
На все про все у нас ушло четыре часа, или больше. Я откровенно потерялась во времени. Мне-то спешить некуда. В таком виде я могу спокойно вернуться домой, если мой новый "цербер" отпустит меня с миром, согласившись не тащить меня на корпоратив.
Эльвира заставила переодеться в платье прямо в салоне, торопя, что уже пора быть на месте. А-то прибудем, когда все уже порядочно зальют глаза выпивкой и толку от потраченного времени на наведение красоты не будет. Ну правильно, чем выше градус в теле, тем красивее все вокруг. А значит, если хотите сэкономить на салоне, то приезжайте в разгар вечеринки.
Я сделала как велела Эльвира, переоделась, спрятав ведьмовской амулет под платьем. Хорошо, что оно было без глубокого декольте, с обычной горловиной, декорированной вставкой из плотного кружева.
***
Вэн для празднования Нового года, в последний рабочий день, арендовал небольшое кафе, которое должно было вместить весь персонал «Чувственного коктейля». А это около сорока людей, считая сборщиков, менеджеров и химиков из лаборатории, что располагалась в другом здание и существовала автономно от основного офиса.
Войдя в кафе, мы попали в небольшой бар. Несколько мужчин, с отдаленно знакомыми лицами, расположились здесь за распитием крепких напитков. Один из официантов указал нам на небольшую комнатку, выделенную под гардеробную. Мы с Эльвирой оставили там свою верхнюю одежду и направились искать место общего сбора.
Направо от входа в кафе был проход в другое помещение, которое можно было назвать танцполом. Здесь было пусто, гости ещё не дошли до танцевальной кондиции. В углу располагалась техника, и молодой парень следил, чтобы музыка звучала без остановки.
А уже отсюда мы смогли пройти в зал со столами. Именно здесь собралась основная масса жадная до халявной еды и выпивки.
Эльвира сдержанно кому-то помахала. Я обежала взглядом присутствующих, отмечая, насколько они были поглощены своими разговорами и тем, что было на тарелках. Лишь одна женщина, из менеджеров, и незнакомая девушка взбудоражились моим появлением. Если та, что постарше, тут же перешла в режим искрящегося недовольства, то вторая отвела взгляд и попыталась успокоиться. Может это новенькая со склада? Или может в лаборатории ещё одного лаборанта наняли? Выяснять не собираюсь.
Со своей сумкой я не рассталась, она единственный мой друг в этой толпе недоброжелателей. Жужжание и вибрирование привлекли моё внимание – кто-то настойчиво мне звонил. Я вернулась в барную зону, на ходу доставая телефон из сумки, и ответила.
– Можешь сориентировать что к чему? – услышала голос Маркуса.
– Корпоратив, но долго я здесь не собираюсь оставаться.
– Мы на улице, следим через окна, но если что, звони.
Услышав мое согласие, он повесил трубку.
На миг я задумалась: а чтобы было бы, если Маркус решил остаться рядом со мной? Все-таки здесь много народу, и это потенциально опасное место для любого, даже для того, кого не хотят целенаправленно убить. Но не мне учить их, как делать свою работу – остаются снаружи, значит, так надо.
– Ника, – окликнул кто-то со стороны барной стойки. – Вот скажи этому дураку, что хоть вылезь из себя, но смешать идентичный коктейль натуральному, даже на супернавороченной аппаратуре, невозможно! – с жаром потребовал пожилой мужчина, Филипп Леруа, работающий химиком в «Чувственном коктейле» с самого открытия лаборатории. Он никогда не обращал внимание на мою безэмоциональность и неизменное спокойствие и общался, как с любым другим сборщиком, химиком или лаборантом.
– Невозможно, – подтвердила я. – Натуральные выглядят гладкими и гармоничными. Лабораторные всегда имеют шероховатости и даже нежелательные вкрапления.
– Вот видишь, что знающие люди говорят! – всплеснул руками Леруа, чуть не опрокинув свой стакан с выпиской.
– Прогресс на месте не стоит, – возражал ему собеседник, который не был мне хорошо знаком.
– Ника, – Вэн приблизился, будучи трезвым и обеспокоенным. – Нужно поговорить.
– И для этого ты заставил меня пережить испытания Эльвирой и её салона красоты? – спросила, последовав за ним в гардеробную.
– Что? – он удивился. – Она тебя в салон возила? – и уставился на моё размалеванное лицо.
Нет, выглядело всё прилично, но непривычно, что читалось в ауре Вена и на его кислой физиономии.
– Тебе идет, – из вежливости произнёс он и перешел к сути: – Как всё прошло вчера?
– Ты про экзамен или про мужчину из Кала… кала… не помню, как там дальше. Было много «а», – по побледневшему Вэну было видно, что я топчусь где-то рядом, и название той организации ему знакомо, а угрызение совести очень странно переплелись в его ауре с раскаянием и огорчением.
– Прости, меня сильно задержали на работе. Рад, что с тобой всё в порядке.
– Они послали безобидного мужчину. Я от него разделалась и без особой помощи.
– Что ты сделала? – он насторожился, медленно вырисовывая в своей ауре ломаный рисунок из недоверия и страха.
– Просто показала это, – и продемонстрировала свой домашний коктейль, который так и лежал в сумке, ожидая своего звездного часа.
– Что за ядреная смесь? Ты собираешься кого-то убить? – он вновь забеспокоился, но уже похоже не совсем обо мне.
– Нет. Глупо убивать, когда поблизости ходит следователь со своим эмпатом.
– Исар?
Попыталась выудить из своей памяти нужное имя, и, кажется, Вэн назвал его правильно:
– Да.
– Он был на вчерашнем занятии?
– Да, вероятно, ожидал, что Айзинг вдруг надумает прийти на сдачу экзамена, который ему не нужен.
Вэн нахмурился, размышляя о чем-то. Я молча ожидала, что же в итоге он скажет, а может, поделиться своими умозаключениями.
– Следующие три дня будут спокойными, – сообщил Вэн. – Но ты всё равно сиди дома. По городу не шатайся.
– Да, да. Я на больничном за твой счет.
Вэн зашарил по карманам пиджака, пытаясь что-то найти, в итоге он достал небольшой яркий шнурок и продемонстрировал его мне.
– У меня тут подарок, с Оливией выбирали вместе, – сказал он, заметно нервничая.
Вэн потянул руки со шнурком в мою сторону, ожидая, что я подам ему свою ладонь. То, как это преподносилось, на обычный подарок не походило. Спрашивать самой нет смысла, надо будет, сам расскажет: что это за шнурок и для чего.
– А Оливия не против того, что ты по корпоративам ходишь, – протянула к нему левую руку, – а она дома с ребенком сидит?
– Я на полчасика заскочил, чтобы тебе подарок отдать, – оправдывался он, завязывая шнурок замысловатым способом, а в конце дернул в разные стороны, убеждаясь, что узел затянулся. – Это оберег.
– Два подарка за раз? Не слишком ли?
Вэн непонимающе уставился на меня.
– Ты сказал, что это оберег – и это уже подарок. А-то ты не любишь объяснять свои действия и поступки, да и посвящать в тонкости происходящего.
Моё замечание заставило его потупить взор и подогрело сожаление, а также добавило стыда.
– Мог бы сам ко мне заехать для такого нехитрого дела.
– Не мог. Не хочу тебя пугать объяснениями, но лучше не снимай его.
– О, это… – Я задумалась, какое слово лучше подходит к ситуации, ведь мне неведом страх. – …мило.
Вэн взглянул на меня будто понял, какую глупость он сморозил.
– Я собираюсь домой, давай отвезу тебя по дороге.
– Во-первых, это будет не «по дороге». Во-вторых, соглашусь, если расскажешь всё, что знаешь.
Недовольство – что-то новенькое в его исполнении, и в мой адрес. Понятно, это не то, на что он рассчитывал.
– Ясно, – не стала ждать от него словесного протеста, – меня уже ждет такси. Передай Оливии мою благодарность и поздравления с праздником.
Я сняла своё пальто с вешалки и направилась на выход. Вэн все же предпринял попытку объясниться, нагнав меня уже на улице:
– Я бы с удовольствием рассказал тебе всё, но это не просто по многим причинам, – выпалил он, выпуская клубы пара в морозный воздух.
Я остановилась, не собираясь мешать его душевному порыву, параллельно застегиваясь на все пуговицы, а то и замерзнуть можно.
– Я сделал ошибку. И не одну. И если мне рассказывать всё, то это будет долгий рассказ, к которому я сам не готов.
– Я вижу.
Его окутала легкая дымка благодарности. Мне было всё равно. Расскажет – хорошо, нет – не очень-то и хотелось. Видела, что ему нужно высказаться, да храбрости не хватает.
– Сначала потренируйся тогда, – посоветовала Вэну и спровоцировала недоумение. – Расскажи всё Оливии, для начала, – пояснила ему, – если она, конечно, не единственная, кто в курсе всех твоих секретов.
Он задумался над этим, а к обочине подрулила уже знакомая мне машина.
– С наступающим, – бросила тихим голосом заблудившемуся в своих мыслях боссу и села в автомобиль.
– Домой? – уточнил Маркус.
– Домой.
Машина тронулась с места, а Вэн не спешил возвращаться ни в этот мир, ни в теплое помещение.
______________
*Дарсонвализа́ция – устаревшая методика физиотерапевтического воздействия на поверхностные ткани и слизистые оболочки организма человека импульсными токами высокой частоты, относится к устаревшему разделу "электротерапии". Назван по фамилии автора, французского физиолога и физика Арсена Д’Арсонваля.
Глава 17. Новогодняя ночь
Приближался Новый год, а следом за ним и абсолютная тишина. Улицы будут пустыми, а люди уставшими после длительных застолий и возлияний. Нет, пьяные тоже испытывают эмоции, но такие мутные ингредиенты никому не нужны. Да и купить бутылку виски выйдет дешевле, чем коктейль из пьяных чувств.
– Ты собираешься и сегодня изображать из себя кирпич? – возмутился кот, усевшись прямо перед моим лицом.
– Почему кирпич? – промямлила, лежа на животе с головой повернутой на бок.
– Лежишь и не шевелишься, – ответил Арчи и секунду поразмыслив добавил, – и лицо, словно надгробием приложили неудачно.
– Кто-то решил испытать судьбу? – А он именно это и делал, и теперь выжидал мою реакцию на его оскорбления. А она была. Как обычно. Никакой.
– В общем, оторви свою тушку от кровати и выпусти меня, – заявил Арчи.
– А сам не можешь?
Он как-то подозрительно скривил мордашку и оттопырил уши, словно ему показали эпическую дуру, ну или валерьянки дали понюхать больше положенного
– Я кот. У меня лапки, – сдался он и признал свою животную натуру с её главным недостатком.
– А как же охранять мой сон? Всё? Опасность миновала?
– Нет. Но в новогоднюю ночь все набираются сил на следующий год. В такой день некогда заниматься злыми делами, иначе нечем будет пакостничать весь год. Так что, откроешь мне дверь завтра, иначе подниму на уши всех твоих соседей? Подумай, нужно ли тебе такое внимание? – маленький шантажист, знает, что я не фанат бурных и, тем более, негативных эмоций.
– Ладно. Поняла.
Встала и выпустила своего незаконного сожителя.
– А дальше?
– Дальше я сам, – бросил Арчи, убегая по коридору, и махнул на прощание хвостом на повороте в лифтовую.
Я посмотрела на часы, стоящие на кухонном столе. Они показывали половину шестого. Я бухнулась обратно в кровать и завернулась в одеяло.
Где-то через четыре часа начнут запускать фейерверки. Пожалуй, вылезу из своего нового убежища и устроюсь перед окном. Посмотрю, вдруг в небе интересные узоры сложатся.
В итоге я задремала, потеряв нить своих размышлений в попытке выяснить, что делать в наступающем году… и надо ли?
Скрипучий и надрывный звук помешал проспать мне всё на свете. Кто-то упорно терзал мой дверной звонок. Я выползла из тепла и побрела к двери, включая по дороге свет.
– Наконец-то! – Йен просиял, растворяя беспокойство в обретенной радости. – Я уже решил, что всё… – договаривать он не стал, а прошел внутрь, не дожидаясь приглашения. – Это у тебя такой новогодний наряд? Мне нравится.
Он, не скрывая удовольствия скользил своим взглядом по мне, одетую в пижаму: майка на тонких лямках и шортики. Йен опустил на пол пакет, который держал в руке, забрал что-то из коридора и закрыл дверь.
– Вот. – Разложил он передо мной деревянную конструкцию. – Теперь у тебя будет два стула, – лучась гордостью, заявил он.
– Мне и одного хватало, – развернулась и пошла к шкафу, чтобы надеть что-нибудь потеплее.
Остановилась на трикотажном костюме: серый, простой и теплый. Неудачно вспомнился один факт: девушки метят территорию зубными щетками. А Йен, получалось, решил отметиться в моей квартире стулом.
– Я тебе писал и звонил, – сказал он, разувшись и закинув куртку на вешалку. – Что у тебя с телефоном?
– Всё хорошо. Отключила звук, чтобы поспать.
– Два дня?
– Я могу и больше, – заверить не удалось, интонации не хватило.
Йен поставил свой стул рядом с моим и вернулся в прихожую за пакетом.
– Это не всё! – Он выложил на кухонный стол шампанское и фрукты. – Я так и знал, что ты будешь тухлить дома.
– Если под «тухлить» ты имеешь в виду «спокойно переждать всеобщее безумие», то да.
Йен хохотнул и стал хлопать дверцами шкафчиков в поисках необходимой ему посуды.
– У тебя нет бокалов?
– Нет. Мне они ни к чему.
– Значит, придется из чайных кружек пить.
За окном что-то бахнуло. Я развернулась на звук. Уже начали запускать фейерверки. Забыв про незваного гостя, я устроилась на своем стуле, ожидая следующего разноцветного и искристого цветка.
Йен отодвинул ноутбук, освобождая место для кружек и тарелки с нарезанными фруктами, и пошел за шампанским.
– Ты из тех, кто не отмечает Новый год? – спросил он, усаживаясь рядом и ставя бутылку на стол.
– Нет. Раньше я отмечала… вместе со своей семьей. А теперь… как-то и неважно всё это, но на фейерверки посмотреть можно.
– Давай включим радио с обратным отсчетом? – предложил Йен, поднимая крышку ноутбука.
Пришлось отодвинуться в сторону, чтобы ему было удобнее. Пока он искал нужное, я рассматривала его ауру. Она была, как всегда, богата на радость, но уже не такая яркая, а тихая и уютная. Йен открыл какой-то сайт. Спокойная музыка заполнила комнату, а время на экране стремилось обнулиться.
– А почему ты не со своей семьей или с друзьями? – спросила, задумавшись о том, что же его заставило сюда прийти.
Или, возможно, решил в очередной раз повеселить себя новой игрушкой, которая не сильно против его странного интереса? Или сам играет в доброго самаритянина, который не даст мне пропустить момент смена года?
Йен не спешил отвечать, потянувшись за бутылкой шампанского.
– Я не отмечаю Новый год с семьей, – задумчиво протянул он, удаляя фольгу и проволоку. – А с друзьями я и так часто вижусь. Поэтому решил разнообразить следующий год.
– Тишиной и покоем?
– Почему нет. Может, это то, что мне не хватало.
Он развернулся от окна и упер бутылку донышком в край стула, наклонив вперед. Я не стала следить дальше за его манипуляциями, а тихий хлопок сообщил, что Йен справился с пробкой. Он разлил напиток по кружкам и отставил бутылку в сторону, устраиваясь поудобнее рядом со мной.
– Ну что, за уходящий год?
Последовала его примеру и взяла чашку. Тихий стук и его внимательный взгляд, даже поверх запрокинутой кружки.
– Только не говори, что ты не пьешь.
– Не вижу в этом смысла. – Но отпила немного для его спокойствия.
Я уже и забыла, что шампанское может быть таким вкусным: не приторно сладкое, с легкой кислинкой и с щекочущими язык пузырьками. Чем ближе час икс, тем больше фейерверков взмывало в небо, рассыпаясь мерцающими осколками.
– Почему у тебя нет штор?
– Если я скажу, мне придется тебя убить, – ровным тоном ответила ему.
– Это была шутка? – Йен расплылся в улыбке и повторил уже утвердительно: – Эта была шутка.
– Шутить не так уж и сложно, если знаешь, как это обычно делают другие.
– То есть, можно научиться шутить?
– Можно, но стендапером тебе не стать.
– Умеешь ты рушить чужие надежды. Кстати, о надеждах, ты так и не спросишь, как я сдал?
– Ты сдал.
Что тут гадать, иначе не сиял как начищенный до блеска медный чан
– Тебе наши итоговые прислали?
– Нет. Я же сказала, что меньшего от тебя и не ожидаю. Не ожидала. Всё. Не жду.
– А где твой кот?
– Ушёл. Сказал, что вернется завтра.
Сказал? – удивился Йен.
Кажется, мне, после двух лет без алкоголя, пузырьки ударили в мозг после одного глотка.
– Да. Сказал: «Мяу». А потом… – Как там говорилось в одной умной книжке: хотите врать убедительно, вставляйте побольше деталей! – …начал бросаться на дверь, пришлось выпустить. Может, хозяев учуял.
– Он же не собака.
– У котов отличный нюх. Если бы не их характер, могли бы поспорить с ищейками, – заявила я. Если гнать пургу, то полную.
За окном настало затишье. Я посмотрела на таймер – пять минут до полуночи.
– Ты загадываешь желания? – спросила я.
– Нет, – признался Йен, – не очень в это верю.
– У любого обычая есть своё обоснование. Так что, лучше загадывать желание. А вдруг сбудется?
– Это говоришь ты? – Он округлил глаза и пригубил шампанского.
– А что тут такого? Не зря же все это делают.
– А ты, – Йен зачем-то поиграл бровями, – это делаешь?
– Нет. Я обычно смотрю на чужие фейерверки. Красиво и бесплатно. А желания у меня очень простые, что для этого помощь высших сил не нужна.
– И какие же у тебя желания?
– Поспать, поесть, попить. И заработать деньги на первые три.
– Обывальщина, – это слово он произнес тихо с росчерком пренебрежения.
– А ты хотел услышать: найти свою любовь, купить машину, съездить на море?
– Чуть лучше, но, по сути, то же самое, – сказал он, кривя рот из-за легкого недовольства.
Музыка затихла. Раздались тихие щелчки, будто шажки секундой стрелки, заявляли о том, что время этого года истекало.
– Ну что? За Новый год? За новое счастье?
Кивнула ему, совпав с последней секундой испарившегося прошлого с его спокойным ритмом и неожиданным финалом. Тихий стук кружками разбил повисшую на секунду тишину. Мы выпили в знак скрепления договора с новым годом на новое счастье и просидели ещё два часа, болтая ни о чем. Знаете, как это бывает. Говоришь, говоришь. А о чем? Да о всякой ерунде, из разряда "кто как бутерброды ест".
Невзначай он поведал мне историю знакомства со своим другом Константином – они подрались. Потом, они еще раз подрались, но уже на пару против главного задиры в их школе. Несмотря на шампанское, которое в большей степени досталось Йену, он вел себя прилично и спокойно.
Но остался верен себе и попытался выпросить свой подарок на Новый год. Я отказала – никаких ночевок. Спать я собиралась одна, раз кот ушёл, нужно было пользоваться случаем. Кратким мигом с видимостью, что всё как прежде.
Заставила Йена вызвать такси, вряд ли он живет где-то поблизости, а с городским транспортом в эту ночь всегда туго. Да и в любом случае не стоит шататься одному по ночам.
– Тогда, требую небольшую компенсацию. Но знай, ты у меня в списке злостных должников, – сказал Йен, готовый на выход, но не желающий так просто уходить.
– Прозвучало, словно я нерадивая ученица, а ты преподаватель.
– А что? Думаешь, я тебя не могу ничему научить?
Он стоял в одном шаге от меня, держа руки за спиной, сдерживая себя, о чем говорили игривый блеск в глазах и подавляемое желание, тающее в ярком наслаждении от ситуации. Йен склонился и поцеловал меня в губы. Это уже входит в его дурную привычку. Током нас не ударило, но легкие всполохи разбежались по моему лицу, едва щекоча. Он отстранился, буквально на сантиметр, и с грустью посмотрел на мои губы, которые не собирались отвечать на его вызов. Миг казался долгим и одновременно слишком коротким.
– Еще увидимся, – пообещал он себе, мне и моим губам.
Йен выпрямился, открыл дверь и вышел.
Необычный получился Новый год. Я закрылась на все замки и перешла в режим "кирпича". Наконец-то.
***
Звезды сияли, словно кто-то просыпал мелкое крошево на темном полотне. Луна растущая, но уже почти полная. Она заполняла своим мертвенным светом комнату сквозь панорамное окно.
Михаил покинул шумное сборище собратьев, чтобы побыть одному. У него скопилось много вопросов, а сегодня был шанс узнать нужные ему ответы. Новогодняя ночь – не просто праздник смены года.
– От того, что ты паришься по любому поводу, никому хорошо не будет, – услышал он голос сзади.
Михаил обернулся, встречаясь взглядом с пожилым мужчиной, и поспешил опуститься на одно колено:
– Архангел.
Тот был худощав и невысокого роста. Темная кожа резко контрастировала с его светлыми одеждами и седыми волосами. Он выглядел как типичный учитель йоги; только глаза, сияющие голубым светом, заставляли усомниться в первом впечатлении – не такой уж он и старик.
– Давай без этого, – жестом призывая подняться, ответил старик. – Ты пришёл с вопросами, я пришёл с ответами.
Михаил не стал перчить Архангелу. Они стояли плечом к плечу и смотрели в бесконечное звездное море, пока старик говорил:
– Можешь себя не корить, твой вины здесь нет. Ника не должна умереть. Ни сейчас, ни в ближайшие… – Он задумчиво закинул голову. – …пятьдесят шесть лет. У неё сильные покровители. Такие, что я не могу сказать тебе всего. Но сам понимаешь, от пут ты не избавишься, пока не выполнишь установку.
– Спасти Нику. И как?
– Это ты уже сам решай, – уклончиво ответил Архангел, развернувшись к окну спиной и собираясь покинуть Михаила. – Мне ещё надо спуститься за парочкой отмучившихся. Как раз сегодня достаточно собрал энергии для такого дела.
Михаил обернулся, желая уточнить, правильно ли он понял его подсказку, но Архангела и след простыл.
